Скажи мне что-нибудь.

Лу беспокоился. Даже больше, чем просто беспокоился. Его сердце казалось готовым выскочить из груди, он даже слышал, как пульс стучит у него в голове. Он понимал, что это не просто легкий нервный срыв — это был полноценный приступ паники, всего за несколько часов до выхода на съемочную площадку. На съемочной площадке всё шло своим чередом: режиссер Энтони Шаттеман подбадривал всех и выглядел таким же жизнерадостным, как обычно. Они находились на ферме, где уже снимали раньше, поэтому хорошо знали это место, учитывая, сколько времени провели здесь за съемками. «Юные сердца» быстро стали чем-то важным для Лу, чем-то, что он держал очень близко к сердцу. Он сам не понимал почему, ведь это был далеко не первый раз, когда он снимался. Однако это был его первый опыт в роли главного героя — такой значительный шаг в его карьере. Он не мог позволить себе всё испортить. Он чувствовал сильную связь с ролью Элиаса — сценарий и реплики давались ему легко и естественно. Лу находил интересным играть персонажа, который влюблен… ведь сам он никогда не был влюблен. Ему было всего 14 лет, когда начались съемки, и он понимал, что в этом возрасте люди только начинают искать себя. Он стремился сыграть эту роль, понимая, что пока не сможет испытать этого в реальной жизни. “Это действительно лучшее чувство в мире?” — размышлял он, вспоминая реплику, которую произнес Мариус Де Загер, играющий Александра — парня, в которого влюбился Элиас. Или это всего лишь красивые слова, придуманные для того, чтобы впечатлить зрителя? Его мать однажды сказала ему: найти любовь нелегко, но если ты её найдешь, нужно идти за ней. В конце она добавила: – Но если это тот самый человек, ты начнешь сиять, – сказала она с мягкой, материнской улыбкой. Лу видел, какой нерушимой была связь между его родителями, и лишь мечтал найти нечто подобное в своей жизни. Это было бы его единственным желанием. Для Лу этот день начался отвратительно. Ночью его несколько раз будили животные на ферме, а утром он обнаружил, что закончилось молоко для завтрака. Он уже понял, что день не задался, и чуть было не опоздал на съемки. Но в последний момент всё-таки успел — вся команда уже ждала его. Энтони Шаттеман объявил, что сегодня они будут снимать сцену первого поцелуя. У Лу внутри всё сжалось — он осознал, что это случится уже сейчас. Он думал, что эта сцена будет ближе к концу съемок, но оказалось, что это сегодня… Он чувствовал себя совершенно неподготовленным, ведь не удосужился прочитать сценарий накануне. Лу пытался успокоить себя, твердя, что люди постоянно целуются в фильмах — это нормально, в этом нет ничего особенного. Но где-то в глубине души он знал, что это будет его первый поцелуй, и он никак не ожидал, что это произойдет вот так… с парнем. Де Загер заметил, как напряженно выглядел Лу, и подошел к нему. – Не переживай, Лу, уверен, ты уже целовал тысячу девушек. Это ничем не отличается. Лу натянуто улыбнулся и выдавил короткое: – Ага. Энтони Шаттеман объявил всем готовиться к съемке. С них капала вода — по сценарию их должен был застать дождь, и они укрылись, бросив велосипеды в сторону. Плечи Лу слегка подрагивали, а его грязно-русые волосы прилипли ко лбу, напоминая сталагмиты. Он дрожал не от актерской игры — он действительно замерз. Но ещё… Де Загер… Мариус улыбнулся, как будто собирался начать стучать зубами, чтобы показать, как ему холодно. И вот… момент, которого Лу боялся больше всего. Александр, персонаж Де Загера, говорит Элиасу, что знает, как согреть его. Он поворачивается к нему, дует в спину, а затем… Лу внезапно выходит из образа и убегает. Де Загер и остальная команда остались в полном замешательстве, пытаясь понять, было ли это частью сценария. В голове у Лу бурлили эмоции, а ноги подкашивались, словно вот-вот откажут. Ему казалось, что он сейчас рухнет на землю и потеряет сознание. Всё, чего он хотел, — это исчезнуть, стать невидимым, раствориться в воздухе. Лу добежал до одной из временных кабинок на съемочной площадке, с силой захлопнул дверь и запер её за собой. Он начал задыхаться, размышляя: что подумает съемочная группа? Будут ли они странно на него смотреть? Разве он только что не испортил фильм и не подвел всех? Гуссенс чувствовал себя полным позором и жалел, что выбрал актерскую карьеру. Всё, чего он хотел, — это плакать и исчезнуть из этого мира. Щелчок раздался, когда ручка двери повернулась. Мягкий и спокойный голос произнес: – Эй, Лу? Мариус осторожно вошел внутрь, заметив, что одна из дверей туалетных кабинок была закрыта. – Я знаю, что ты здесь, и ты не можешь притвориться, что тебя тут нет. Я слышу твое дыхание и вижу твои ноги, – мягко продолжил говорить Де Загер, стараясь успокоить Лу, прислонившись к стене. – Ты в порядке? Мариус начинал замерзать, но даже не думал оставлять Лу наедине с его мыслями. К тому же, куда ему идти? Фильм не может продолжаться без главной звезды. – Тебе не нужно говорить, но, пожалуйста, просто дай знать, что с тобой всё в порядке, – добавил он. – Да… – выдавил из себя Гуссенс, чувствуя, как его горло сжимается и перекрывает дыхание. – Хочешь поговорить? Мариус понимал, что, скорее всего, Лу всё равно не захочет обсуждать произошедшее, но решил попробовать. В конце концов, разве они не лучшие друзья? – Почему ты убежал? Я думал, ты справлялся просто отлично. – Я… я… я… – Лу пытался найти слова, чтобы объясниться. – Я просто очень сильно занервничал. Лу услышал, как обеспокоенно звучал голос Де Загера за дверью, и почувствовал вину за то, что заставил его переживать. – Почему? Это ведь просто сцена с поцелуем, она ничего не значит. Просто подумай об этом как о любом другом поцелуе — ничего особенного, просто с другом, – сказал Мариус, стараясь его успокоить. – Дело не в этом… – нервно сказал Лу, не веря, что собирается признаться. – Тогда в чем проблема? – осторожно спросил Де Загер. – Это… это мой первый поцелуй. – Это тоже мой первый поцелуй на камеру и с парнем. Уверен, у тебя всё получится, – сказал Мариус. – Нет, ты не понимаешь… это вообще мой самый первый поцелуй, – Лу едва не разрыдался. Мариус, слегка удивленный, ответил: – Серьезно? Ты шутишь? – Нет… – произнес Лу, уже полностью погрузившись в свои эмоции. – Выходи, пожалуйста, Лу. Я не могу это слышать… Тяжело видеть, как ты теряешь себя в этом, – мягко сказал Мариус. Лу подчинился, вышел из кабинки со слезами, стекающими по щекам. Он подошел к Мариусу и крепко его обнял. Мариус улыбнулся и почувствовал что-то странное внутри — чувство, которое он не мог описать, видя, как помог своему лучшему другу. — Все будет хорошо, Лу, поверь мне, ладно? Я не так уж плох для первого поцелуя, а люди говорят, что я хорошо целуюсь, — сказал Де Загер, все еще обнимая его. Лу покраснел от этих слов, и на его лице появилась слабая улыбка. Мариус заметил это краем глаза, когда отстранился от объятий. — Спасибо, — прошептал Лу в ухо Де Загеру, его голос все еще дрожал. — Спасибо, что ты здесь со мной. Теперь вся съемочная группа подумает, что я не могу нормально сыграть Элиаса, и что я испортил фильм, — добавил Гуссенс, пытаясь скрыть улыбку от предыдущего комментария Мариуса, но его губы выдали его. Мариус шагнул ближе к нему в и без того тесном пространстве. Его взгляд был мягким, будто один только вид Лу заставлял его сердце замирать. — Ты лучший актер, которого я когда-либо видел, Лу. Намного лучше всех остальных. Даже не понимаю, почему ты сомневаешься в себе, — сказал Де Загер, его голос стал тише, почти шепотом. — Ты правда… невероятный. Пойдем, пора возвращаться на площадку. Между ними повисла тишина. Было слышно только их дыхание, полное несказанных слов. Сердце Лу бешено колотилось от того, как Мариус смотрел на него. Как будто он был важен. Как будто он что-то значил для него. Они вернулись на съемочную площадку, и Лу чувствовал странную смесь нервозности и решимости. Теперь он делал это не только ради фильма, но и ради Мариуса. Ради того, как тот заставлял его чувствовать себя в безопасности, увиденным… и что-то большее. Когда камеры начали работать, Лу вошел в образ, но на этот раз ему казалось, что он стал своим персонажем. Мариус наклонился ближе, их губы встретились с мягкостью, которая быстро переросла во что-то более глубокое. Лу вложил в этот поцелуй все свои эмоции, и Мариус ответил тем же. В этот момент все остальное исчезло. Лу забыл о камерах, о людях вокруг. Все, что он чувствовал, — это тепло губ Мариуса и странную электрическую энергию, пробегающую по телу. Это уже был не просто поцелуй, а что-то большее. — Снято! — закричал Энтони Шаттеман, но они не отстранились сразу. Когда их губы разошлись, Мариус услышал, как громко бьется сердце Лу. — Это… — начал Энтони, — возможно, одна из лучших сцен, что я когда-либо видел. Лу и Мариус знали, что это было не просто актерство. Это было что-то новое, неизведанное. Когда их взгляды встретились, в них читалось замешательство от того, что только что произошло. Де Загер прочистил горло: — Эээ… хорошая работа, думаю, Лу. — Да, и ты тоже, — ответил Лу, краснея и отворачиваясь, чтобы скрыть смущение. Они направились к своим трейлерам. Лу заметил, как Мариус держался рядом, их плечи время от времени соприкасались. А когда их руки на мгновение коснулись друг друга, сердце Лу снова подпрыгнуло.