Исцеление через выбор

Светлые стены, солнечные лучи пробивающиеся сквозь молочного цвета тюль, приглушенное на фоне переговоров сердцебиение из подключенного фетального монитора. Место, где суета буквально в каждом углу, предвещает лишь одно — рождение новой жизни. Витающий в палате аромат дезинфицирующих средств больше не бьёт резко в нос, подбадривающие голоса стерильно одетых врачей почти неразличимы. Женщина, решительно настроенная, изо всех сил старается глубоко дышать, следуя советам окруживших её медсестер и концентрируясь на схватках, ведь каждое последующее сокращение с приложенными усилиями приближает встречу с собственным ребёнком. Громкий крик не пугает, как это было после первых родов, впервые после длительных испытаний болью на измученном лице вспыхивает радость, уголки губ тянутся вверх, пока глаза устало бегают по родильной палате в ожидании долгожданной встречи с новорождённым. Состояние желает оставлять лучшего, руки с трудом удерживают младенца, удобно разместившегося на груди не без посторонней помощи. Организм подводит, будто встав на сторону мрачной чертовщины, взрывает бомбу, оттягивая время для выдачи предназначенного имени и последних сладостных минут в подарок новому человеку. Жаль, что судьба лучшему исходу сегодня осуществиться не позволяет, а может, эта ранняя расплата за содеянные грехи? В коридоре с волнением и любопытством уже ожидают муж и сын от первого брака, которые совсем недавно приехали, развернувшись на половине пути в детский сад, вот только непредвиденные обстоятельства изменили планы на сегодняшний день. Сегодняшний день многое изменит. Пока маленький альфа увлечённо рассматривает типичный длинный коридор здания роддома, мужчина, кажется, готов рвать волосы на голове от сдавливающей боли в висках, присыпанной разыгравшимися нервами. Прямо под ухом раздается противный скрип, молодая медсестра придерживает дверь, пока обеспокоенный новоиспечённый отец поднимает на неё полный вопросов взгляд. Открывшаяся перед глазами картина не успокаивает. — Господин Чон, — глаза, полные сожаления, практически лишают мужчину всех оставшихся нервных клеток. — Поздравляю с рождением сына, у вас омега весом две тысячи девятьсот грамм, здоровенький ребёнок, — в глазах напротив так и читается ожидание окончательного вердикта, который с большим трудом девушка решается озвучить. — Мне жаль, ваша жена стойко держалась до последнего, мы сделали всё, что было в наших силах… На остатках натянутых тонкими струнами волокон только что лезвиями сыграли последнюю мелодию. Пальцы рук мелко подрагивают, всё же зарываются в волосы на голове, сжимая у самых корней, боль совершенно игнорируется, гнев поглощает мысли полностью: вина ложится на врачей, на судьбу и даже на жену, за то, что не справилась. — Куда мне обратиться для написания отказа от родительских прав?

***

Тому, кого так рано поглотила скорбь, отобрав всё самое важное и такое дорогое сердцу, тяжело поверить в лучшее. Хосока только взгляд брата успокаивает, его ничего не подозревающий разум не осознаёт, какова была утрата. После потери разом двух родителей буквально на глазах у шестилетнего ребёнка что-то сломалось. Врачам пришлось привлечь органы опеки, благо от матери им осталось хотя бы одно крепкое плечо родного человека. Год за годом альфа возвращает утраченные силы, веру и надежду на лучшую жизнь, родной брат также этому способствует, дарит свои искренние улыбки, приносит собственноручно сделанные поделки из детского сада и греет тёплыми объятиями. Дом имеется, а любви в нём крайне мало. Бабушка не в том состоянии и возрасте, чтобы помимо необходимых обязанностей воспитания и содержания двух детей уделять им ещё и время для игр. Быть старшим ребёнком — значит быть примером и помощником, даже когда не хочется, даже когда устаёшь и взрослеешь, приобретая новые интересы. Жить по строгим правилам и чёткому распорядку становиться уже невыносимо даже восьмилетнему Чонгуку, ребёнку, которому так не хватает внимания от родных людей. Хочется поиграть, рассказать о новых сериях любимого мультсериала, но разве кто-то станет слушать детский лепет, когда у бабушки и без того дел и обязанностей полно, а у старшего брата совсем иные интересы? Что уж говорить о старшем Чоне, который оканчивает последний класс средней школы? Мысли о прогулках с друзьями манят всё чаще, в его возрасте это неотъемлемая часть для постановки себя в обществе, пускай пока лишь в кругу своих сверстников. В четырнадцать лет переходный возраст полноценно берёт своё, выпускает наружу какое-никакое сформировавшееся мнение и призывает отстаивать свои права. Но разве взрослые будут слушать? Все считают, что их должны уважать и беспрекословно повиноваться им лишь потому, что они старше, мол, знают лучше, оттого и уберегают от всех возможных земных грехов и кошмаров. В конце концов Хосок даёт себе обещание, что обязательно найдёт хорошо оплачиваемую работу и после совершеннолетия заберёт брата с собой. Обещает, что не забудет, что одарит любовью и поддержкой, которой им обоим сейчас недостаёт. Они друг другу опорой крепкой являются, надеждой на лучшее.

***

Шесть лет спустя.

За окном — небоскрёбы, новостройки, куча разных кафе и магазинчиков с причудливыми названиями и экстравагантными вещами. Наверное, мода сейчас такая, думает Чонгук, сидя в салоне оранжевого такси, в которое его посадил Хосок минут десять назад. Пришёл он вчера поздно, а с утра сказал, чтобы Чонгук собрал все нужные вещи, потому что им нужно будет уехать. Правда, уточнять не стал, что, вообще-то, это означало "переехать". Все попытки расколоть тайну загадочного места, куда его там собрался отвезти старший брат, оказались тщетны, его только убедили, что место ему точно понравится и это то, о чём он долго мечтал. А мечтал Чонгук о всяком разном: о набитом доверху пакете сладостей, о ночном сеансе зарубежного фильма ужасов с большим ведром карамельного попкорна, о тех самых больших плюшевых игрушках в цветочном, в которые они вместе с бабушкой и братом приходили купить два цветка на могилу какой-то женщины – матери, как ему объяснили. Водитель тормозит у поворота в сторону жилого комплекса, пропускает машины, прямо на углу рядом располагается очень даже уютное кафе: неброская каллиграфическая вывеска «Muse», ограждения столиков и входной двери оливкого цвета, украшенные пышными розовыми цветами, которые выглядят совсем как живые из окна такси. Юный мальчишка-официант обслуживает мужчину в деловом костюме, тот, видимо, чем-то недоволен, жестами указывает на кружку с напитком, а парнишка после двух быстрых поклонов забирает её, чтобы после принести новую. А вообще, Чонгуку сейчас не до богатых улочек и чудесного кафе, в каких до этого он никогда не был. Редко когда приходилось выбираться из трущобного района, в котором они жили, обычно этому был повод купить новую школьную форму или одежду, если со старой или той, что отдавала соседка, было совсем всё плохо. Пребывая в своих раздумьях, Чонгук и не замечает совсем, что они уже останавливаются возле высокого здания в бело-коричневых оттенках. Здесь всё необычно: чистые ровно выкрашенные стены, клумбы ароматных цветов у каждого дома, чуть дальше детские площадки с огромным разнообразием игровых зон. Главная проблема – он один. Водитель и сумка с вещами в багажнике не считается. Хосок, после того как Чонгук попрощался с бабушкой, открыл дверь такси и сказал, что скоро поедет следом, возьмёт свои вещи и уладит кое-какие дела. Благо не слышал, какие дела он решал. Разговор о переезде вёлся на повышенных тонах: Хосок доказывал, что имеет полное право забрать Чонгука с собой и более того — сможет его воспитывать и полностью обеспечивать. Долго спорить не пришлось, в пожилом возрасте это только на руку, поэтому, открестившись и скинув с плеч тягостный груз обязанностей, вслед уходящему внуку пожелали удачи. — Мы на месте, вам нужна помощь с вещами? Стараясь найти ответы на волнующие вопросы, Чонгук вовсе проваливается в пучину своих мыслей, а голос водителя, поглядывающего через салонное зеркало, вежливо возвращает его к жизни. — Да, пожалуйста… Волнительно до покалывания в кончиках пальцев. Здесь совсем всё по-другому, здесь всё будто собрано из детских мечтаний, из шоу о путешествиях, просмотренных с братом в отведенные им часы, когда он даже представить не мог, что однажды побывает в местах с похожими постройками. Район, в котором они жили уже стал по-своему родным: там не так светло, там нет таких ярких игровых площадок, нет рядом кафе с ресторанами – даже до самого обычного круглосуточного идти больше десяти минут – лишь небольшой рынок напротив соседского дома. Но это не мешало любить место, где Чонгук рос всю жизнь, пускай оно и не выглядело так сказочно, как это. В то время, пока Чонгук оглядывается и не совсем понимает, для чего нужно было уехать сюда, да ещё и с самыми необходимыми и ценными ему вещами, рядом останавливается такая же машина такси, из которой выходит брат, держа сумку собственных вещей в левой руке. Уголки губ тут же трогает легкая улыбка, все же неприятно позорные мысли о том, что он мог не вернуться, просачивались сквозь толщу догадок. Хосок неторопливо шагает в сторону брата, забирает у водителя его сумку и свободной рукой цепляет аккуратную талию, скрывающуюся за тканью серой футболки, подталкивая к подъезду. — Пошли скорее, я покажу тебе наш новый дом, — довольно хмыкая, отпускает вставшего в ступор младшего брата, чтобы открыть для него входную дверь. Кажется, за эти секунды Чонгук ощутил весь спектр эмоций — начиная от непонимания и заканчивая приятным шоком. Проходя внутрь здания, он рассматривает всё с широко открытыми глазами, кидает в спину брата множество вопросов и, стоило перейти порог квартиры, как тут же, позабыв снять уличную обувь, проходит дальше, восхищенно вздыхая, что не обходится без яркой улыбки и тихого смеха от старшего. — Тут целых две комнаты! — в ответ лишь короткий кивок, Хосок уже был тут, теперь очередь восхищаться у младшего. — Неужели одна будет моя? Полностью? Скажи честно, ты ограбил банк? — настолько всё происходящее кажется нереальным, что даже приходиться себя ущипнуть и после потереть красноту на руке. Всё-таки не сон. — Две комнаты, и одна из них полностью твоя, можешь выбрать сам, — оставляя сумки с вещами у входа, присоединяется к брату, рассматривая открывающийся вид из панорамного окна кухни. — Разве мне могло так повезти? Устроился на работу в престижную компанию, подвернулся шанс и мне предоставили рядом с офисом квартиру, вот теперь мы тут, — пожимая плечами, возвращает взгляд к родным глазам, смотря через плечо. — Ну вот и что это, если не везение?.. — поверить не может, что альфа говорит об этом, как о чём-то обычном. — Стой…ты сказал, что это наш новый дом, а как же бабушка? Они тут вдвоём. Чонгук послушался брата и действительно взял с собой всё самое дорогое сердцу, а именно — практически все свои вещи. И та сумка, с которой Хосок вышел из машины, уж больно велика. Неужто забрал всё оставшееся, и они действительно теперь будут жить отдельно? Каждый в своей комнате? — Бабушке будет лучше без нас, я смогу обеспечить нам с тобой жизнь куда лучше, не переживай об этом.

***

Август принёс в жизнь много нового. Внезапный переезд, прощание с бабушкой, пересечённый порог в новую жизнь. Теперь до школы придется добираться около часа, если не больше. Всё это осело интригующим волнением на хрупких плечах. Окутало вопросами и страхами перед неизученными горизонтами. Как к нему отнесутся соседи, просто люди вокруг? Он же совершенно другой, ещё не привыкший к жизни в центре города. На следующее утро они съездили в мебельный и строительный магазины, а на обратном пути зашли в ближайший супермаркет, чтобы закупиться продуктами. Таскаясь за братом хвостиком, Чонгук буквально впал в ступор, когда ему велели выбрать торт к чаю для того, чтобы они отметили новоселье, так ещё и в придачу подтолкнули к выбору сладостей, на которые омега ненароком бросал свои взгляды. Первые дни в новом месте проходили с особым интересом: Хосок разбирался с мебелью и новой техникой, которую им привозили, а вот на младшем была не такая уж и сложная, но не менее важная задача – организовать в доме уют. Впрочем, тот с ней вполне даже справлялся. Зеркало в прихожей было обклеено световой лентой, зал же с двумя спальнями были удостоены куда большей чести, ведь их Чонгук под строгим контролем альфы, уберегающим от болезненных падений, одарил подсветками и гирляндами. Старший, конечно же, не сразу согласился на данную авантюру, но когда омега стоял над душой при сборке комода в его спальне, распинаясь о том, как это будет придавать настроения и атмосферы по вечерам, то, махнув рукой, согласился. Ему уже стало всё равно, лишь бы порадовать Чонгука тем, чего раньше для него делать не мог. Этого не хватало многие годы, – свободы, возможности принять решения после совместных обсуждений. Сейчас-то всё по-другому, ходи и любуйся тем, как преобразились пустые стены. А ведь так и сделали. После сборки и расстановки мебели, начиная с порога решили осмотреться: Чонгук показывал, как, подумав о том, что возможно старший будет поздно возвращаться, добавил зеркалу белую светящуюся ленту, чтобы не пришлось включать основной свет, как в ванной расставил купленные в хозяйственном магазине стаканчики под зубные щетки и мыльницу, оформленную в том же стиле, баночки с уходовыми средствами и все ванные принадлежности аккуратно расположенные по цветам на полочках, как самые красивые тарелочки и кружки уже красовались в подвесном шкафу. Глаз радовала и новая, без нареканий работающая техника. На диване в зале пушистый плед с мягкими подушками стал изюминкой для просмотра телевизора, который теперь они смогут смотреть в любое время. Впервые Чонгук побывал в огромном торговом центре, когда его брат после покупки новой школьной формы предложил съездить туда и развлечься. Разумеется, омега согласился, от такого предложения было бы глупо отказываться. Первой остановкой был парк развлечений. Глаза загорелись от волнения, когда они вошли внутрь сквозь яркие огни, окружённые звуками аттракционов. Это место стало настоящей находкой: здесь было всё, о чём они не могли даже мечтать в трудные времена. В первую очередь Чонгук заприметил классический автомат с гонками, в последнее время он часто слышал разговоры старшего брата с его друзьями, когда те обсуждали автомобили. Было решено пойти первым делом туда, сразу же после покупки и пополнения именной карты парка. Дисплей ярко светился, а громкая музыка создавала ощущение настоящего заезда. Удобно разместившись в кресле, они переглянулись, что означало готовность, и с началом игры погрузились в мир адреналина. Соревновались за первое место, в то время как экраны показывали их почти равные результаты. Каждый поворот заставлял сердца биться быстрее, а крики радости и негодования смешивались воедино. Эмоции накалялись, когда Хосок обгонял Чонгука на последнем кругу, а после победно трепал младшенького по голове, получая в ответ надутые губы и слабые удары кулачками в грудь. Не менее захватывающим оказался автомат виртуальной реальности: надев специальные очки, юноши перенеслись в фантастический мир, где могли сражаться с драконами и проходить сложные квесты. Эмоции были на пределе: они кричали, уклонялись от виртуальных ударов, размахивая руками, и смеялись друг над другом, когда кто-то падал в бездну. Это было не только развлечение, но и возможность для Хосока позабыть, пускай и на время, о реальных заботах и снова стать ребёнком, восполнить пробелы вместе с братом. В этот день они не просто играли в игры – они вернули себе частичку прошедшего детства, соединённую с надеждой и радостью.

***

С каждым днём всё легче удавалось погружаться в новый ритм жизни. В дни, когда Хосок был свободен от работы, он обязательно составлял компанию Чонгуку. Вместе они уезжали от дома намного дальше, чем младший Чон в одиночку. Вдвоём посещали разные места, торговые центры и необычного формата заведения, в которые первое время омега очень стеснялся заходить, ощущая себя не в своей тарелке из-за несоответствия их статусу. Так и в начале сентября, в свой день рождения, дождавшись брата, который пришёл к шести часам вечера после того, как отпросился пораньше ради празднования, долго сопротивлялся отмечать в ресторане, не считая нужным превращать день, в который получал максимум припрятанные на чёрный день пару конфет и дополнительное время у телевизора, во что-то грандиозное. Альфа даже слушать подобный расклад не собирался, то, что раньше о таких днях они молчали, сейчас не имеет никакого смысла, ведь у них новая, своя жизнь, не такая, как прежде. Кроваво-тёмный потолок, того же цвета тяжёлые вельветовые шторы, создающие ощущение закрытого и интимного пространства, открывающие зал через входную арку. Молочные стены покрыты незамысловатыми тонкими черными линиями, фотографии в рамках, украшающие стены, среди которых изображения животных и портреты неизвестных омеге личностей, мягкое освещение настенных светильников, создающих уютную атмосферу. Ему не доводилось бывать в таких местах, он, по правде, и рад был бы отметить своё четырнадцатилетие за кружкой цветочного чая и сладкими пирожными дома, но под настойчивые подбадривания брата всё же пришлось согласиться и выбрать более подходящую одежду из своего уже обновлённого гардероба. Старший Чон не скупился. Сверкающие столы, шуршание сервировочных приборов и взгляды других посетителей, на которые он старался не обращать внимания, хотя они, казалось, неприятно ползли по всему телу, останавливались на открытых участках ног и после окидывали сидящего рядом брата. Их приняли за парочку. Несмотря на волнение и играющий где-то на фоне страх, отдающий указ сердцу биться быстрее, Чонгук был одновременно тронут и смущён тем, что его брат так старался сделать этот день особенным. Альфа прекрасно чувствовал неуверенность в каждом действии младшего, оттого и принял решение взять всё в свои руки. Этот день обязан стать значимым, этот день должен запомниться, Хосок постарается. Так стало даже проще, когда подошёл официант, старший уже знал, что понравится им обоим, а потому сделал заказ и начал рассказывать о том, как был рад появлению омеги на этот свет, как он радовал его своей улыбкой и придавал сил двигаться дальше в их непростой ситуации, как сейчас, он уже такой большой продолжает одаривать своей поддержкой и сияет в разы ярче. К тому времени, когда приносят заказ, Хосок затрагивает тему школы, всё же завтра первый день в старшем классе, поэтому он старается подбодрить младшенького, чтобы тот не боялся показать себя и утер всем им нос. Чонгук лишь смущённо улыбался и кивал, впервые сталкиваясь бокалом о бокал и делая небольшой глоток вина на пробу. Этот день действительно становится запоминающимся и необычным. Виски сжимает пульсирующей болью, она слабая, а вот жар, растекающийся по всему телу, более ощутимый. Чонгук не вспомнит в какой момент это началось, не вспомнит, когда руки брата спустились с талии к бедрам, крепко сжали, не вспомнит, в какой момент губы влажными поцелуями начали оставлять мокрые дорожки, а горячее дыхание жгуче опалять его шею. Что в подарок на день рождение обычно получают подростки его возраста? Омега не знает, ведь прежде их не получал. Может, плюшевые игрушки? Косметику? Но у Чонгука подарок в его четырнадцатый день рождения необычный. Помимо подаренного смартфона, взамен старому и еле работающему, старший брат приготовил для него ещё один сюрприз. Впечатываясь спиной в матрас, младший не сдерживает протяжного стона. Голова совсем кругом идёт, и не понятно вовсе, от двух бокалов красного полусладкого или от рук старшего брата, забравшихся под нижнее бельё и также быстро его лишив. От его движений прохладными кончиками пальцев почему-то становиться ещё жарче, мокрее и так…хорошо. В какой-то момент Чонгук и сам неосознанно начинает двигать бедрами навстречу, тихо скуля, когда пальцы сменяются пульсирующей головкой. Какая же это редкость, в подарок на день рождения лишится девственности? Чонгук не знает точно. Чонгук вообще мало что понимает, как и Хосок, по организму которого градус повышенный мечется, ударив точно в голову. Альфа плавно толкается внутрь, сдерживая в обеих ладонях широко разведённые в стороны ноги, останавливается, войдя лишь головкой члена, даёт привыкнуть им обоим. Хосоку узко, горячо и до безумия приятно. Чонгуку жжётся, болит, распирает всё изнутри. Чонгуку хорошо. Альфа входит наполовину, больше не решается, где-то в глубине сознания остатки здравого ума не позволяют. Его толчки размеренные, осторожные, жёсткие. Хочется большего, хочется глубже – нельзя, сам себе не позволяет. — Я люблю тебя… — совсем тихо, куда-то на ухо, хватая ртом воздух и делясь им с омегой в удушающе-сладко-неумелом поцелуе. Чонгук хотел слышать это раньше: когда они гуляли, когда играли, на ночь, когда ложились спать. Почему Хосок говорит об этом сейчас? Значит это так показывают свою любовь?

И что-то после этого в нем изменилось.