Его наваждение

***

— Куда ты прешь, мудило, — шипит Сашенька сквозь зубы и бьёт по тормозам. Машина останавливается, как вкопанная, и Сашенька выдыхает. Какое-то время сидит, сжимая руль. Причину своего раздражения Воропаев знал. Вернее, догадывался о ней. Это было не назначение Жданова президентом, и не отстранение Ветрова от всех финансовых дел компании, а нечто другое. Ум его будоражила одна метаморфоза, произошедшая недавно с ним на примерке у Милко. Недавно он решил сшить себе новый костюм к грядущему показу Зималетто. Ради этой великой цели он не стал лететь в Милан в то небольшое домашнее ателье, где он всегда шил себе костюмы, а обратился к Милко. Так он надеялся сэкономить время, думая, что он сошьет его быстрее. И он поехал в мастерскую. У маэстро как раз был мозговой штурм. Это было заметно по тому, как он грыз кончик карандаша, и поэтому он сразу начал набивать себе цену. — Ты же видишь, что я очень занят! Приходи недели через две! Воропаев немного остолбенел от такой наглости и от такого дразнящего видения. Он не мог отвести глаз от губ Милко, обхватывающие карандаш, и воображение немедленно нарисовало невыносимо пошлую, ужасную, но такую притягательную картину. Да ещё такую яркую, что Воропаев зажмурился и потряс головой. Но быстро взял себя в руки и стал обычным СашЕнькой, как мило неправильно называл его Милко с ударением на «Е». — Ты что, смеёшься, через две недели? — загремел Воропаев. — Через две недели мне нужен уже готовый костюм! Брови маэстро слегка приподнялись. Его не пугали СашЕнькины вопли. Он бессознательно облизнул губы и подошел к СашЕньке вплотную. Воропаева окатило жаром. — Если ты думаешь, что кто-то будет разглядывать твой костюм, то ошибаешься. Все будут смотреть на модели Милко! Так что проваливай! И можешь обойтись старым костюмом! Это было уже слишком. Воропаев не мог терпеть, чтобы кто-нибудь бы так фривольно обращался с ним. Он сделал шаг к модельеру и нежно взял того «за грудки». — Что? Ты не найдешь для меня время? Может быть, ты хочешь, чтобы главный акционер Зималетто выглядел, как пугало на твоём показе, в старом костюме? Милко не выглядел испуганным. Он ласково отцепил руки Воропаева от себя. — Как пугало? Нет, не хочу! Хочу, чтобы ты был самый красивый, Алекс! — Ну, здесь наши желания совпадают, — бурчит Воропаев. — Ну, так что? — Ладно, проходи. Сниму с тебя мерки! И он провел Воропаева за ширму, сказал ему раздеться до трусов. Сашенька подчинился. Милко начал свою рутинную работу. Сашенька почувствовал прикосновения холодного сантиметра к коже. К пылающей жаром коже будто бы касались кусочком льда. Кожа покрылась мурашками, а в трусах… Возник стояк. «Какого черта», — раздражённо подумал СашЕнька. Ему захотелось инстинктивно закрыться руками, чтобы Милко вдруг не увидел. Положение было безвыходным. Человек без одежды более беспомощен и уязвим, ему тяжело скрыть свои чувства. Александр покраснел до корней волос и напрягся. Милко, как ни в чем не бывало, продолжал снимать мерки, а потом, как бы невзначай, дотронулся до соска «главного акционера». Сосок сжался до размеров горошины, кожа покрылась мурашками размером со слона. «Ого, как тебя вштыривает, Александр Юрьевич», — подумал Милко. Он с удовольствием осмотрел торс Александра Юрьича, и с удивлением обнаружил развитую мускулатуру и гладкую, чистую кожу, до которой тоже так хотелось дотронуться. Милко почувствовал покалывание в паху и в кончиках пальцев. Он был бы не прочь заняться с ним сексом, но у него уже был Рональд. А Рональд был очень ревнив. Так что Милко закончил замеры, стараясь не задеть торчащий колом член Сашеньки, свернул свою ленту, и сказал: — Зайди на примерку через недельку. — Хорошо, — сказал Воропаев и потянулся за брюками. Но тут Милко не утерпел, и схватил его за стояк: — А тут у нас что? А? Александр Юрьич? Этот жест выбил почву из-под ног Сашеньки. Ему стало так стыдно, что даже трудно дышать. Он залился краской до корней волос, схватил в охапку свои вещи, и бросился наутёк в мужской туалет. Милко от хохота упал на свой диван. — Какие мы нежные, — произнес он, внезапно пылая желанием почувствовать, как Воропаев корчится под ним, испытывая сексуальное наслаждение. Но быстро отогнал это видение. Что-что, а с Воропаевым он точно связываться не станет. Себе дороже! Чего не скажешь об Александре. Он поехал к себе в министерство и попытался уйти в работу. Но у него ничего не получилось. Только он вспоминал прикосновение пальцев Маэстро к коже, его начинало потряхивать. Тогда он отодвинул ящик стола и достал оттуда бутылку виски и сигару. Алкоголь и табачный дым немного стабилизировали нервную систему, и он приказал себе выбросить из головы мысли о Милко. «Какого черта», — раздражённо думал он. «Мне всегда нравились женщины!» Тогда почему тело его откликается на мужские прикосновения и какого черта он мечтает о сильных и теплых руках Милко? То, что дизайнер обладал именно такими руками, Сашенька не сомневался. Кое-как удалось взять себя в руки и вернуться к работе. Через неделю на примерке все повторилось. Если честно, он эту неделю еле пережил. Его мучали эротические сновидения. Он зашёл в мастерскую, как ни в чем не бывало, вроде он не мечтал о своем наваждении ночами напролет, и разделся. От прикосновения пальцев Милко кожа пылала, а стояк раздирал ткань трусов. Это уже были не колокольчики, а набат. Но Милко старательно все проигнорил, сделал свое дело, и сказал, что костюм будет готов как раз к показу. Он уже не хватал Сашеньку за член, а просто оставил его одеваться и ушел к себе. Через пять минут Воропаев с бешено бьющимся сердцем и пересохшим от волнения ртом оделся и вышел к Милко. Тот перекладывал рисунки на столе. — Что, Сашенька? Что-то хочешь мне сказать? — пропел ласково Милко, хитро улыбаясь. Ему нравилось наблюдать волны эмоций на лице Александра, который очень волновался. — В последнее время ты не идёшь у меня из головы… И я хочу пригласить тебя на свидание. Милко выпрямился, подошёл к Александру и провел кончиками пальцев по его щеке. — Я знаю, дорогой. Только, видишь ли… Я не свободен! — Ну и что, — хрипло сказал Воропаев. — Я же не предлагаю тебе женится. Просто… Хочу узнать, как ты целуешься… И все такое! — На все такое не рассчитывай! Мой друг очень ревнив. Так что — ничего не выйдет. И он снова занялся своими эскизами, давая понять, что разговор окончен. Но Воропаев не отставал. — Но… Может быть… Все- таки… Попробуем? — Не попробуем. И давай больше не будем возвращаться к этой теме! — Жаль, — криво улыбнулся Сашенька. — Не расстраивайся, Шурик. Ты можешь съездить ко мне в клуб и выбрать кого-то другого! Там много классных парней! — Я не хочу «кого-то», я хочу тебя! — Мне очень жаль, но ничего у нас с тобой не получится. Милко дал понять, что разговор окончен. Шурик не торопится уходить. — Но… Может быть… Когда-то… — Может быть, Шура. Но я бы на твоём месте, на это бы не рассчитывал! Дальше было ещё пару примерок, Воропаев млел от Милкиных прикосновений, но тот ничем больше не проявлял свой интерес. Ещё через несколько дней он вручил Воропаеву готовый костюм, и выпроводил его. И Сашенька подумал, что это действительно всё. Милко непробиваем. Но однажды теплым весенним вечером он получил телефонный звонок от сестры. В этот момент он ехал за рулём и мечтал о Милко, как всегда, когда ему выпадала свободная минутка. Кира спрашивала, какие у него планы на вечер. — Не знаю, а что, — спросил Сашенька. Планов у него особенно не было. Он собирался выпить кофе или чего-то покрепче, и завалиться в постельку с книгой, а может, помечтать кое о ком. Вернее, обдумать, как сломать сопротивление Милко, заставить его вымаливать прощение! За что? Да найдется, за что. Только за то, что он поддерживает все либеральные идеи его шефа Жданова! О, Сашенька уже видел Милко коленопреклоненным, со связанными руками за спиной и молящем о пощаде. Как же это зрелище его мощно «вштыривает»! Никаких афродизиаков не нужно. — С тобой хочет встретиться один человек, — весело сказала сестра. — И кто же это? — спросил жутко заинтересованный Сашенька. И вдруг его посетила догадка, от которой защекотал бабочки в животе. — Неужели это Милко? Ну, наконец-то! — Нет, это не Милко! — сказала Кира, слегка удивлённая этим предположением. Это моя подруга Клочкова! — Клочкова? — разочарованно тянет Сашенька. Перспектива убить вечер на эту дуру не прельщала, хоть у нее и неплохая фигурка. Пожалуй, в других обстоятельствах он бы, может быть, был бы и не против приволокнуться за ней. — Ну да, это моя подруга Виктория! — Да я как-то не знаю. Я домой вообще-то собирался! Он услышал возню в трубке и услышал голос ещё одной, старшей сестры. — Кукусики, дядька, — сообщила Кристина. — Вообще-то я планировала провести этот вечер с тобой. Но, ради такого дела, могу уступить тебя Виктории! Ещё не легче. Испугавшись, что обе сестры могут нагрянуть к нему, и зависнуть до утра, он делает выбор: — Ладно! В ресторане «Эскудо» в десять часов. Он кинул трубку на сидение, сделал запрещённый маневр — поворот налево и направил машину в «Эскудо». Чем скорее он избавится от этой дуры — тем лучше для нее же! Он чувствовал, что сейчас он находится в худшем из своих настроений.

***