Танки! Танки! Танчики я люблю играть

Баронесса выглядела встревоженно и настроение ее стремительно приобретало жуткую окраску. Дранкель и Жранкель, притихшие и поджавшие хвост, заискивая, очень путано донесли ей мысль о произошедшем. Услышав все и поняв по-своему, впервые близко к правде, Баронесса орала на обоих, пока не сорвала голос, после чего выставила вон, заставив привести помещения танка в порядок, решив, что на большее они не годны. Перед этим приказала оттащить Шмульке в медицинский отсек, где и осталась, окруженная дроидами. Работа с того момента остановилась; тускены и так старались лишний раз не трогать людей, уже давно зная, что поплатятся. В последние циклы их все чаще приходилось находить, провоцируя. Дранкель и Жранкель довольными не были, ничего не понимая, с опаской, чуя нечто непоправимое, на всякий случай стали перечитывать устав. Шмульке не приходила в себя. Такого еще никогда не было. При очередном испытании орудий танка на тускенах в первые циклы происходило всякое, да. Шмульке всегда быстро поправлялась. Сейчас же… Баронесса почти с ужасом самостоятельно прощупывала ее пульс, опасаясь не найти. Чувствуя его ритм под пальцами, она облегченно улыбалась. Смотря на Шмульке, все еще бледную и осунувшуюся, понимала, что никогда ее такой не видела. Испуг за жизнь подчиненной проник в ее черствое сердце, заставляя качать кровь к мозгу. Баронесса, прямолинейная солдафонка, почувствовала новые витки мыслей в голове, и все они сводились к одному — без Шмульке она одинока; и в двух упомянутых ею Галактиках с ненавистными джедаями не найти такую же, как Шмульке. Не выдерживая ее состояния, но осознавая его причину в слишком большем спектре обязанностей, она даже нежно проводит сухой ладонью по ее лицу. И тяжело, виновато вздыхает, понимая, что обычные нетерпение, требовательность и резкость все испортят. Она жила, отсчитывая минуты, ненавидя их больше, чем что-либо на свете… Такие вредители, как джавы, тоже доставляли хлопот. Они воровали особо приглянувшееся оборудование танка по ночам. Шмульке, пользуясь солдатской смекалкой, всегда знала, как их отпугнуть и вернуть нужные запчасти на место. А вот Дранкель и Жранкель, немного пришедшие в себя и уже посмеивающиеся над заботой Баронессы о Шмульке, все равно делая ставки, когда они друг друга прикончат, просто однажды попали на этом, решив умолчать. Через несколько дней после этого они воочию увидели перед собой самого настоящего мандалорца. Он, пользуясь их неповоротливостью, связал и стал допрашивать, раскалывая, как орехи. Даже сквозь броню было видно его удивление, когда он выявил их абсолютное незнание положений сил ни Альянса, ни Империи. Боба даже психанул: — Вы что, последние двадцать лет пробыли в черной дыре?! Дранкель и Жранкель задрожали, опасаясь расправы; то кивали, то отрицали невпопад в ответах на вопросы, чем разозлили Фетта еще больше. Он даже не понял, кто ими руководит. Оставил обоих в том положении, в котором связал, вытащил у них из карманов ключи-карты, направившись ко входу в танк. Обойдя все помещения, наткнулся на дремлющую рядом с больничной койкой женщину, распознавая на ней довольно древнюю офицерскую форму, еще республиканскую. Он сложил два и два. Тихо усмехнулся, а потом заявил о себе, толкнув Баронессу. Та тут же раскрыла глаза, обернувшись, побледнела и впервые за всю жизнь не знала, что сказать, потому что поняла одно — это провал. «Будьте вы прокляты, Дранкель и Жранкель, два идиота! Бездельники!» Дарт Сидиус, поручивший ей это тайное задание, уничтожит всех. И Шмульке… Всем в тот день несказанно повезло только в одном — Боба Фетт пришел говорить, а не убивать. — Мой хозяин даст тебе втридорога за этот танк со всем оснащением. Он предлагает только один раз, подумай как следует, прежде, чем отвечать… — Продать офицерскую честь?! — разозлилась Баронесса. — Ты спятил, мандалорец. И твой хозяин тоже! Я предана делу будущей Империи. А вы… Вы безумцы! — Империя давно победила. Я так понял, ты, запертая здесь, в своей офицерской чести, этого не знаешь, — усмехнулся Фетт. Баронесса не хотела этому верить, но неприятный холодок пошел по коже. Все еще злая, не сознавая опасности, она прорычала: — Ты, недоносок… Да я тебя… — Что? — спокойно спросил Фетт, наставив бластер на бессознательную Шмульке. У Баронессы сбилось дыхание и мелко задрожали руки; она, не контролируя себя, бросила отчаянный взгляд на наемника. — У тебя нет людей, чтобы защищать твой мирок, в который ты веришь. Слушай, что тебе говорят, и поступай, исходя из ситуации. Джабба все равно придет к тебе, лучше дай ответ ему. Мне все равно… Империи на тебя и твоих солдат плевать. Смирись. Баронесса смотрела на то, как он уходил, рассеянным взглядом; мысли путались, она не могла думать. Приложив руки к лицу на минуты, смахнула набежавшие от унижения слезы, а потом обратила измученный взгляд на Шмульке, слабо улыбнувшись. До этого момента она даже не задумывалась над тем, как ее присутствие успокаивало; крепко сжав ладонь подчиненной, искренне произнесла: — Мне вас так не хватает… Только призрак рыцаря-джедая, чье решение остановиться на этой планете более двадцати лет назад повергло галактику в хаос, слышал это, но не показывал своего присутствия.