With you

— и чего это ты так несешься в туалет, это вообще то мне нужно, мне, если что, помощь не нужна, —оглянувшись, Честер посмотрел на идущего сзади себя Шиноду, – ты когда сосиску из теста достал и мотал перед камерой ей мне уже ясно все стало, — сказал Честер, заходя в туалет и ища глазами кабинки, которые были свободны, и на удивление были свободны все. — ой, ну признайся, что тебя такое возбуждает, — с легкой иронией подколол того парень. — фу, Шинода, замолчи. — Честер Чарльз Беннингтон на протяжении уже 3 минут делает вид, что ему не нравится и это не он инициатор того, что что мы в туалете сейчас. — да я в туалет хочу, идиот ты, боже какой же ты мерзкий, почему мы вообще знакомы с тобой. — возмущается Беннингтон, заходящий в кабинку. Майк усмехнулся, когда тот, с недовольным лицом, зашел в кабинку туалета. Эта непринужденная атмосфера, наполненная легким напряжением, подстегивала их обоих на азарт. По внутреннему чувству Майк остался за дверью, наблюдая, как Беннингтон остановился и бросил на него вопросительный взгляд – неужели он действительно что то задумал и это уже не шутки, которыми так яро раскидывался Майк все это время. Но вместо обычного ответа, Шинода незаметно шагнул за ним следом, уже полон решимости сделать обычное воздействие чертовски непредсказуемым. В этот момент дверь закрылась с глухим щелчком замка. В следующее мгновение, когда Честер попытался осознать, что произошло, он оказался "загнанным в угол", в угол чертовой туалетной тесной кабинки. Он был прижат спиной к стене, в его глазах мелькнула смесь удивления и легкой тревоги. За пределами этого небольшого помещения мир все также по прежнему шумел, но в этой крошечной изоляции, время остановилось, а легкая страсть, которую они ждали, уже витала в воздухе между ними. Майк, нервно оглядываясь, почувствовал, как адреналин захлестывает его тело. И в этот момент весь мир вокруг затих. Взгляд Честера пылал от возбуждения и одновременно неготовности, но тот, ведя себя решительно, опустил руки на его талию, прижимая парня ближе к себе. Честер закрыл глаза, мысленно себя готовя ко всему и в этот момент почувствовал, как губы парня нежно коснулись его губ; поцелуй, начавшийся с осторожностью, вскоре стал пылким и жгучим. Губы встретились, как два потока, сливаясь в одном мгновении, полные ожидания и нежности. Это был тот момент, когда все сомнения и переживания, смешанные со страхом, рассеялись, оставив лишь ту пряную сладость, в которую они окунулись с головой. К приторно сладкой тревоге добавлялся контраст жёсткой и холодной стены. Губы встретились в нежном, почти отчаянном поцелуе, в котором чувствовалось все напряжение и желание, копившееся между ними долгие месяцы гастролей, а жар будто бы сочился из всех щелей. Быстро вспотевшую кожу укрывала пелена прохлады, стоящая в воздухе, но вскоре и воздух наполнился жаром и душно стало уже и в самой кабинке. Каждый короткий вздох, каждый шёпот создавал их собственную реальность. Майк, отстранившись вновь прижал Честера к стене кабинки. Парень наклонился ближе, его губы почти касались его горячей кожи, и он поцеловал его в шею, оставляя легкое покалывание, которое пробегалось по телу и отдавалось где то по позвоночнику. Беннингтон запрокинул голову, подставляя шею под жаркие поцелуи. Дыхание обоих сбилось в унисон, мешаясь с перехватывающими приглушёнными стонами. Майк опустился ниже, к ключицам, оставляя влажные следы на бледной, разгорячённой коже. Парень вцепился пальцами в волосы Шиноды, чувствуя, как накатывает волна возбуждения. Теснота кабинки только усиливала ощущение близости, почти интимного единения. Под пальцами Майка Честер казался хрупким и уязвимым. Он чувствовал, как сердце того бешено колотится в груди, вторя его собственному. Робкие прикосновения переросли в страстные ласки, сквозь ткань одежды ощущалось тепло их разгоряченных тел. В этом тесном пространстве, вдали от шума сцены и толпы фанатов, они были только вдвоем, потерянные в моменте. Когда они оторвались друг от друга, в глазах обоих читалось смятение и какое-то новое, неизведанное чувство. Тихий стон сорвался с губ Честера, когда Шинода нежно прошёлся рукой по его бедру. Напряжение, висевшее в воздухе, было почти осязаемым, но одновременно с ним пришло осознание того, что между ними происходит что-то большее, чем просто мимолетное увлечение. Майка била дрожь, смешанная с возбуждением и страхом быть замеченными кем-то здесь. Запах, стоявший в помещении, и запах пота смешивались в удушающий коктейль, но он практически не замечал этого, целиком поглощенный Честером в этот момент. Руки Честера нежно ощупывали спину Майка сквозь тонкую футболку. Каждый поцелуй Беннингтона был как удар тока, пронзающий все тело. Парень чувствовал себя потерянным, полностью отдаваясь во власть момента. Он прижимался ближе, жадно ловя каждое прикосновение, каждый вздох, пока эту игру вел Честер. Запретный плод казался особенно сладким в этом грязном, тесном пространстве. Ощущение собственной уязвимости и одновременно абсолютной свободы пьянило. Майк закрыл глаза, стараясь запомнить каждую секунду: тепло кожи Честера, его запах, хриплое дыхание над ухом. Мир за пределами кабинки перестал существовать уже вовсе. Честер прижался спиной к стене вновь, чувствуя, как дрожь пробирает его до костей. Кабинка этого чертового туалета казалась невыносимо тесной, воздух спертым и душным. Майк, напротив, источал жар, его руки, обхватывающие талию Честера, горели. В животе Чарльза всё скрутилось в тугой узел. Стыд, возбуждение, страх – все перемешалось. Он отвечал на жгучие поцелуи, забывая обо всем на свете, кроме близости Майка, запаха его кожи, вкуса его губ. Его руки судорожно вцепились в плечи Шиноды, пытаясь удержаться, не упасть в эту пропасть чувств. Руки Майка же скользили под футболку парня, ощупывая каждый изгиб тела. С каждым новым прикосновением, с каждым стоном, вырывающимся из его груди, Честер чувствовал, как рушатся все его барьеры, как исчезают все его сомнения. В этот момент был только он и Майк, только это безумное, запретное желание, которое он так долго подавлял в себе. — ну и разве даже после этого ты не хочешь сказать, что тебе нравится? —Майк будто специально подпитывал и без того находившегося на пределе Беннингтона своей язвительностью. — Шинода, прошу тебя, заткнись и делай уже то, что собирался сделать или я сейчас сам это сделаю с тобой. От слов Честера в парне разгоралось еще больше страсти. Он стал делать все медленно: растегивал ремень и ширинку , стягивал штаны с него вместе со всем остальным, он растягивал момент дабы подразнить Беннингтона. Для Майка все слова Честера звучали как вызов, его заводила реакция парня на все действия с его стороны и он принял этот вызов. Каждый вздох был наполнен желанием и тревогой быть пойманными. Это было рискованно, это было безумно, но это было именно то, чего они оба жаждали. Сердце колотилось у них обоих так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Беннингтон застонал, когда пальцы Шиноды проникли под резинку боксеров. Мир сузился до ощущений: холод кафеля, жар тела парня, легкие и иногда даже совсем невесомые прикосновения. Страх и возбуждение переплелись в тугой узел, заставляя кровь кипеть в венах. Он обхватил руками шею Майка, притягивая ближе, нуждаясь в этом контакте, как в воздухе. — ты прекрасно знаешь чего мы оба хотим сейчас, так ведь? — над ухом Шиноды слова парня пронеслись, как раскат грома, заставляя все внутри болезненно сжаться до размера атома. Они оба знали, что растягивать это все просто уже не имеет смысла, так как прекрасно понимали, чем закончиться этот обычный, на первый взгляд, поход в туалет. Казалось, прелюдия никогда не закончится – но как только Чес об этом подумал, Майк решил положить им конец – плавно, но с достаточной силой он стал медленно погружаться в его хрупкое тело – парень вцепился в его спину и боялся даже сделать выдох, чтобы ненароком не спугнуть его. Но тщетно, едва он проникнул в него, Беннингтон ощутил не сильный болевой толчок и из его уст вырвался сдавленный стон. Пока он привыкал Майк в это время оставлял россыпь засосов на шее парня. Дальше его движения стали более интенсивными. Честеру уже было наплевать – в тот момент, когда Шинода был там с ним, рядом, в нем – когда парень полностью отдалась ему – он был счастлив. По настоящему счастлив. Юноше хотелось, чтобы парень не останавливался, чтоб сильнее прижимал его к себе. И чем интенсивнее были его движения, тем большее удовольствие приносила Беннингтону их физическая близость. С каждым новым движением стоны Честера становились громче, но он и не собирался сдерживаться. Все они плавно растворядись в шее Шиноды, от чего тот получал удовольствие не меньше. Через время они полностью наслаждались друг другом в полной мере и отдавались друг другу. Пара мгновений и оба были уже на пределе и излились каждый в одно время. В тот, казалось бы, обычный день перед их выступлением они оба поняли, что такое физическое удовольствие – но оно не сравнится с тем наслаждением, которое доставляла им обоим мысль о том, что теперь они полностью принадлежат друг другу. Когда Шинода наконец остановился и прерывисто дыша, заглянул Честеру в глаза – тот уже не чувствовал свое тело. Горячая рука заскользила по его лбу, а губы кротко поцеловали его, возвращая к реальности затуманенный всем действом разум, ведь в переди их ждал еще целый полноценный концерт.