Окситоцин

Чистое, ярко-голубое небо, бескрайнее и окутывающее собой слепящий диск солнца. Здесь, в Пилтовере, солнечным светом нельзя было никого удивить, это было чем-то само собой разумеющимся, как воздух или земля под ногами. В расположенном в скальных пещерах под Верхним городом Зауне всё было совсем не так: тусклый солнечный свет там пробивался сквозь струящийся из ржавых труб дым, отражаясь в грязных стёклах заводских строений, а о чистом небе можно было лишь мечтать. Нижний город, находясь в вечной тени Пилтовера, казалось, получал лишь остатки со стола господ, в то время как Верхний город развивался, притягивая к себе международные капиталы, и процветал.   Летающие в небе дирижабли, огромные торговые судна, широкие, мощённые камнем площади, стеклянные купола зданий и выдающиеся архитектурные сооружения — Пилтовер олицетворял собой прогресс, являясь культурным и торговым центром Валорана, куда стекались блестящие умы со всей Рунтерры. Сюда приезжали многие, пытаясь начать новую, полную возможностей жизнь и завоевать признание, но остаться в Пилтовере удавалось лишь единицам. В этом городе создавалось будущее и происходили великие открытия, навсегда оставляя след в истории.   Паудер провожает взглядом скрывающийся за горизонтом пассажирский дирижабль и не сдерживает шумного вздоха. Когда-нибудь и ей тоже удастся прокатиться на нём. Куда направлялся этот? В Нексус? В Демасию? В Бандл Сити? В Ишталь? Купив всего за несколько монет билет на дирижабль, можно было отправиться в любую точку Рунтерры, увидеть мир и начать совершенно новую жизнь. Прикусывая губу, Паудер думает, что для неё это так и останется недостижимой мечтой. Её предел — трущобы Зауна, которые ни за что не отпускают тех, кто в них родился.    — О чём задумалась? — ложится ей на плечо чужая крепкая рука.   Она поворачивает голову к смотрящему на неё Экко и улыбается, мгновенно веселея.   — Думала, удастся ли мне когда-нибудь полетать на дирижабле. — Конечно, удастся, даже не сомневайся, — ободряюще сжимает её плечо Экко, и Паудер с улыбкой кивает, показывая, что тоже верит в это.    Позади них, стоя посреди мостовой и вынуждая прохожих обходить их, о чём-то спорят Майло и Клаггор, а чуть в стороне, с видом, будто не знает этих двоих, дымит своей сигаретой Вай. Солнце приятно слепило глаза, а до ушей доносились звуки проезжающих где-то вдалеке автомобилей. Обычный будний день, когда каждый спешит по своим делам, не замечая ничего вокруг. Они выбрались в Верхний город по наводке, собираясь обчистить мастерскую одного из пилтоверских учёных. Это не первая подобная их вылазка, но первый раз, когда цель была настолько крупной.   — Всё будет хорошо, детка, — ловит её взгляд Экко, словно пытаясь передать ей свою уверенность и чувствуя, как Паудер немного расслабляется. — Мы вернём домой с хорошим кушем. Сможешь помочь Вандеру и Бензо с баром.   При упоминании Вандера сердце невольно сжимается. После смерти их с Вай родителей Вандер взял на себя все заботы о них, заменив собой отца. Меньше всего на свете Паудер хотела огорчать его, но маячащая перед глазами возможность сделать для него что-то перевешивала все сомнения.   — Ты прав, — кивает она, беря себя в руки и одаривая Экко слабой улыбкой.   Он всматривается в её лицо, убеждаясь, что момент сомнений действительно прошёл, и улыбается в ответ, тут же отворачиваясь к стоящим поодаль Майло, Клаггору и Вай и окликая их, показывая, что перерыв закончен. Вай бросает свою сигарету под ноги, оставляя лежать её на гладких камнях мостовой, и, усмехаясь уголками губ, сдвигается с места.    — Закончили? А теперь за дело, — бросает она, подходя.   Вай никогда не отличалась особой сентиментальностью, но прекрасно видела существующую между её сестрой и Экко симпатию. Они все были знакомы с самого детства, вместе лазая по захолустью Зауна и прикрывая шалости друг друга перед Вандером. Возможно, если бы Паудер понравился кто-то не из их компании, ей было бы тяжелее это принять.    — Пошли, — говорит Экко, делая знак рукой и прослеживая взглядом за тем, как Вай скрывается в тени ближайших домов.   Они пересекают шумную улицу, минуют сквер и сворачивают в тихий переулок, ныряя под соединяющую соседние дома арку. Паудер следует за сестрой, не отставая от остальных, и не может перестать строить мысленные параллели между Пилтовером и Зауном. Когда-то Заун был районом Верхнего города, со временем всё больше и больше отделяясь и приобретая независимость. Угнетение Нижнего города и пренебрежительное отношение к его жителям привели к восстанию и борьбу за независимость, переросшую в бойню на Мосту. Миротворцам тогда удалось подавить конфликт, прибегнув к радикальным методам и расстреляв повстанцев. Там же, на мосту, погибли и их с Вай родители. Эти события окончательно разделили Верхний и Нижний город, лишь укрепив их ненависть к друг другу.    Забираясь по выступам арки на крышу, Паудер думает, что, если они обкрадут одного из пилтоверских богатеев, ничего плохого точно не случится. Впереди маячит спина Майло, а позади неё кряхтит немного запыхавшийся Клаггор, которому лазание по крышам никогда не давалось легко. Солнце приятно слепит глаза, а где-то внизу шумят проезжающие мимо автомобили и спешат по своим делам люди, совершенно не подозревая об их существовании. Они были на виду у всех — лишь подними голову, и при этом оставались никем не замеченными. От осознания этого в груди просыпалось детское ликование, а тело захватывало ощущение неуязвимости. Перепрыгивая с крыши на крышу, они добираются до угла улицы и ловко перебираются на невысокий дом со стеклянными вставками на крыше, находя взглядом балкон на последнем этаже.    — Нам сюда, — указывает пальцем на балкон Вай. — Ты уверена? — спрашивает Майло, и Вай посылает ему хмурый взгляд. — Да. Дом с красной черепицей и стеклом на крыше в Нортсайде на углу Улицы мастеров, крайний балкон на последнем этаже — всё точно так, как сказал наш информатор. — И ты так просто ему поверила? Кто вообще этот информатор? — вскидывает брови Майло, явно начиная сомневаться в затеянном. — Это Джо. Он надёжный парень, я не первый раз работаю по его наводке, — вмешивается Экко, пресекая все возмущения Майло. — Это точно тот самый дом.  — Ещё вопросы? — бросает Вай раздражённый взгляд на Майло. — Вот и отлично, — отворачивается она, подходя к краю крыши.   Паудер смотрит, как сестра ловко скатывается по водосточной трубе вниз, цепляясь за карниз, хватается за перила, забираясь на нужный балкон, и всматривается через стекло в помещение. Убеждаясь, что внутри никого нет, Вай подаёт знак рукой остальным и подходит к двери, дёргая ручку. Заперто. Что ж, этого следовало ожидать. Проделывая тот же путь, что и Вай, и оказываясь на балконе, Майло со вздохом достаёт из своей поясной сумки отмычку и опускается на колени перед дверью, начиная ковыряться в замке.    — Кто вообще запирает балконы? — ворчит он. — Вообще-то все, — усмехается перелезающий через перила позади него Клаггор.    Пыхтя, Майло сильнее надавливает отмычкой на замочную скважину, дёргает ручку и не сдерживает ухмылки, когда дверь послушно поддаётся, открываясь. Спрыгивающие на пол балкона Паудер и Экко останавливаются в шаге от него, дожидаясь, когда он поднимется на ноги, и первыми проходят внутрь мастерской.   — Да-да, спасибо тебе, Майло, — бурчит себе под нос Майло, убирая в сумку отмычку. — Спасибо, Майло, — хлопает его по плечу Вай и тоже заходит в помещение.   Просторная светлая комната, заставленная стеллажами с книгами от пола до потолка и обвешанная разными шестерёнками и механизмами — видимо, прототипами каких-то изобретений. Большой стол у окна, заваленный бумагами и чертежами, диван с пледом у противоположной стены и маленький холодильник в углу. Расставленные повсюду странные вещи, заполонившее полки непонятное барахло и окутавший всё упорядоченный хаос, понятный только обитателю этой комнаты — типичная мастерская одержимого своими изобретениями учёного.   — Обшарьте здесь всё, — говорит Вай, подходя к стеллажу и начиная перебирать находящиеся на полках вещи.   Паудер рассматривает стоящий на полке причудливый механизм в виде жука с железным корпусом и крыльями из зелёного стекла, проводит пальцем по корешкам книг в кожаных переплётах, открывает маленькую шкатулку, в которой оказывается лишь горстка гаек и шурупов, и переводит взгляд на другие вещи в комнате, проверяет ящики комода, прихватывая несколько статуэток, и останавливает внимание на тумбочке возле дивана. Она разглядывает лежащие на тумбочке фигурки, похоже, серебряные, кидает их в стоящий посреди комнаты рюкзак Вай, куда они скидывали свою добычу, и замечает заваленную канцелярией маленькую записную книжку. Открывая её, Паудер пробегается глазами по начерченным на страницах символам и подписям к ним, вчитывается в выведенные аккуратным почерком буквы и решает, что стоит изучить написанное позже.    Она закрывает книжку, убирает её в свою поясную сумку и переключается на стеллаж около входной двери. Подходя к стеллажу, Паудер рассматривает стоящие на полках коробки и подписанные папки, заглядывает внутрь каждой и забирает всё, что имеет хоть какую-то ценность. За спиной хлопают ящиками и шкафами Вай и Экко, а где-то сбоку копаются в вещах хозяина мастерской Майло и Клаггор. Когда она натыкается на небольшую деревянную шкатулку на заваленном чертежами столе, их рюкзак и уже доверху набит добычей. Паудер берётся за крышку шкатулки, щёлкает раскладным замком на ней и открывает. Внутри, на бархатной подкладке в выемках лежат синие круглые камни. Она вынимает один, рассматривая, как они бликуют на солнечном свете, и думает, что эти кристаллы уж точно можно будет продать подороже. Забирая из шкатулки все кристаллы, Паудер кладёт их в свою сумку и не сдерживает довольной улыбки.   — Тихо, — неожиданно командует Вай, вслушиваясь, и все мгновенно замирают на своих местах. — Чёрт, — улавливает чьи-то шаги за дверью Экко. — Уходим, быстро!   Вай тут же бросается к двери, подпирая её первым, что попадается под руку — стулом со стоящими на нём ящиками, затягивает тесёмки на рюкзаке, и Экко подхватывает его, закидывая за спину и спеша к открытой балконной двери, через которую они и проникли сюда. Импровизированная баррикада, конечно, не была способна надолго задержать невовремя вернувшегося хозяина, но могла создать небольшую помеху. Майло и Клаггор бросают всё, что держали в руках, слыша звук вставляемого в замочную скважину ключа, и тоже торопятся к балкону. Вай не слишком аккуратно перелезает через перила, доставая до водосточной трубы, и прыгает на неё, скатываясь вниз. Экко, поправляя за спиной нелёгкий рюкзак, следует за ней, тоже прыгая на трубу и чувствуя, как ту слегка ведёт от внезапно навалившегося на неё груза.    Паудер, видя, как Майло и Клаггор поочерёдно неуклюже переваливаются через кованые перила, слышит звук открывающейся входной двери и мужской голос и в последний момент успевает выскользнуть из комнаты, запинаясь о порог и спешно преодолевая балкон, и прыгает на уже и без того шатающуюся трубу, едва ли выдерживающую вес пяти тел. Ворвавшийся в мастерскую мужчина кричит им вслед и выскакивает на балкон, но не может разглядеть ни одного лица, запоминая лишь последнего, кого увидел: Паудер. Больно ударяясь коленкой, она скатывается по трубе, жёстко приземляясь на землю, и срывается с места, бросаясь за Вай и остальными. Сверху доносятся крики мужчины, а к ним, без оглядки бегущим с набитыми сумками по улице и расталкивающим всех на своём пути, начинают приковываться взгляды прохожих.   Подоспевшие на крики миротворцы мгновенно бросаются в погоню, выпуская в воздух сигнальную ракету и сообщая всем ближайшим постам о происшествии. Экко, замечая маячащий впереди переулок, поднимает вверх руку, указывая направление, и ускоряется. Они не разбирают дороги и не замечают ничего вокруг, ныряя в тень домов и начиная петлять среди внутренних дворов. Паудер ощущает привкус железа во рту и изо всех сил старается не отставать, вслед за остальными пробегая под аркой и оказываясь на торговой площади. Здесь было затеряться проще, чем на пешеходных улицах, и Вай с Экко сбавляют темп, переходя на быстрый шаг. Никто не знал, что они только что кого-то обокрали, а значит, если не натыкаться на патрули миротворцев, то можно будет ускользнуть незамеченными.   — Кажется, отстали, — тяжело дышит Вай.   Экко поправляет лямку рюкзака на плече и бегло осматривается.    — Не расслабляйтесь, — говорит он, готовый вновь начать скрываться в любой момент.   Смешиваясь с толпой, они видят снующих по площади миротворцев, пристально вглядывающихся в людей вокруг, и стараются ничем не выделяться, осторожно двигаясь в сторону мостовой, откуда можно будет легко перейти на другую сторону моста, скрываясь в тени узких переулков и добираясь до границы с Зауном.    — Идиоты, — усмехается Вай, смотря на пытающихся найти их миротворцев, и натягивает на голову капюшон толстовки.   Паудер с опаской косится на пару солдат, патрулирующих площадь, и поправляет свою поясную сумку. Ещё немного, и они окажутся в Зауне, куда миротворцы за ними точно не пойдут. В ушах шумел пульс, а тело ощущалось ватным из-за бурлящего в крови адреналина. Это была её первая подобная вылазка, и Паудер хотела всё сделать правильно. Оправдать доверие. Медленно продвигаясь через толпу к мостовой, она не может отделаться от мысли, что их вот-вот остановит кто-нибудь из солдат или какой-нибудь бдительный прохожий. Смогут ли они тогда убежать? Вай и Экко точно смогут, Майло и Клаггор, скорее всего, тоже, а вот она…    Сердце бешено стучит, отдаваясь в ушах, а ноги ощущаются ватными. Паудер никогда не отличалась ловкостью, выносливостью или скоростью, всё, что она умела — конструировать разные механизмы, которые и то не всегда срабатывали. Если кого сейчас и могли поймать из их компании, то только её. Делая глубокий вдох и пытаясь унять нарастающую панику, Паудер ускоряет шаг и старается не отставать от Вай и ребят. Если они доберутся до Зауна без происшествий, она определённо сможет гордиться тем, что ничего сегодня не запорола. Идущая рядом Вай бросает на неё короткий взгляд и посылает маленькую улыбку, словно приободряя, и Паудер слабо улыбается ей в ответ, показывая, что она в порядке.    Когда гранитная плитка площади сменяется гладким камнем мостовой, никто из них не может сдержать выдоха облегчения. Оставалось лишь перейти мост — и можно быть уверенным, что их не найдут. Миротворцы никогда не наведывались в Заун без крайней нужды, и уж точно никто не станет спускаться в Нижний город ради каких-то мелких воришек. Отделяясь от толпы, их компания сворачивает на тротуар и, замечая приближающееся к мосту торговое судно, спешат быстрее перейти на другую сторону, пока части моста не развели в стороны, открывая водный путь. Когда за спинами слышится шум корабельных двигателей, каждый из них не может сдержать улыбки. У них получилось. Они обчистили одного из богатеньких учёных Пилтовера прямо под носом у миротворцев и остались непойманными.   Паудер ловит взгляд Вай и еле сдерживает бурлящий в груди восторг. Вай приподнимает уголки губ, показывая, что разделяет её чувства, и не сбавляет шаг, молча говоря всем не останавливаться. Паудер следует за сестрой, боковым зрением видит идущих рядом Экко, Майло и Клаггора и хочет смеяться в голос от их сегодняшней дерзости. Зазнавшиеся пилтошки ни за что не решатся сунуться в Заун, а вот они, жители трущоб, легко разгуливают по городской площади Пилтовера и залезают в дома к зажравшейся элите. Паудер еле сдерживает рвущийся из груди смешок и ускоряет шаг. Её переполняли лёгкость и веселье, и даже тумаки от Вандера, если он вдруг узнает об их выходке, не способны будут испортить настроение.   Они доходят до узкой тупиковой улицы на приграничной с Зауном территории, где стоит небольшая лифтовая станция, похожая больше на платформу подъёмника с шаткими поржавевшими перилами по краям, и, забираясь внутрь, спускаются на верхнюю линию Зауна. Сюда, на первый уровень, всё ещё попадал солнечный свет, виднелись лоскуты неба между остроносых гребней крыш и не было так много смога, как на линиях ниже, но царящий вокруг полусумрак уже давал понять, что светлый и безопасный Пилтовер остался позади. На этой стороне реки была совсем другая жизнь и действовали совсем другие законы.   — Сейчас бы копчёных удильщиков… — мечтательно тянет Майло, уже расслабившийся и почувствовавший себя в безопасности. — Сначала сбросим сумки, — говорит Вай, и все молча с ней соглашаются.   Они проходят Променад, верхний слой Зауна, граничащий с Пилтовером, где собиралась элита Нижнего города, процветала торговля и находились социально-культурные объекты города, вроде Церкви Славного Эволюционирования или колледжа техномагии, и спускаются в Антресоли, второй слой и самый густонаселённый район Зауна, где располагались клубы, бары и основная часть рабочих мест для обычных жителей. Ниже был только Грязевик — самый глубокий уровень города, заполненный трущобами, грязью и токсинами. Проходя мимо неоновых вывесок, уличных палаток и разноцветных фонарей, они останавливаются около вывески «Последняя капля» и толкают массивную деревянную дверь со вставками из разноцветного стекла, заходя в просторное и шумное помещение бара, где сейчас занимался самый разгар рабочего дня.   Стоящий за барной стойкой Вандер тут же отрывается от дел, обращая на них внимание и окидывая пристальным взглядом, и коротко кивает в знак приветствия. Это место принадлежало ему, сколько каждый из них себя помнил, являясь не только работой, но и отдушиной, где мог найти своё убежище любой житель Нижнего города. Вандера считали защитником Зауна, и именно он когда-то стал лидером восстания против тирании Верхнего города. Паудер знала его, как близкого друга родителей, часто приходившего к ним в дом и игравшего с ней и Вай, когда они были совсем маленькими. Теперь Вандер стал тем, кто заменил им с сестрой и мать, и отца после того, как они оба погибли в бойне на Мосту.    — Я думаю, наш успех нужно отметить, — говорит Клаггор, и его все поддерживают.   Конечно, Вандер не нальёт им ни ликёра, ни пива и надерёт уши, если учувствует от них запах алкоголя, но запустить фейерверки с крыши и объесться жареными осьминогами и жабами они точно смогут. Иногда Вай, как самая старшая из их компании, могла выпить что-нибудь алкогольное, и Майло с Клаггором всегда дулись, что та не делится с ними. Пару месяцев назад Паудер исполнилось шестнадцать, и она считала, что уже достаточно взрослая хотя бы для одной банки сливового пива.    — Узнай, когда Джо можно будет толкнуть товар, — обращается Вай к Экко, и тот понятливо кивает.   Они спускаются в подвал бара, где было оборудовано «их место», и устало плюхаются на потрёпанный диван и стоящие полукругом кресла.    — Пока не светитесь с этим барахлом, — говорит Экко, вытягивая ноги.  — В Пилтовере, наверняка, уже поднялась шумиха из-за случившегося, — кладёт ноги на стоящий перед креслом столик из деревянных ящиков и паллетов Вай. — Солдаты ведь не придут сюда? — взволнованно спрашивает Паудер, непроизвольно облизывая покусанные губы. — Не бойся, детка, миротворцы не суются на эту сторону реки без крайней необходимости. Не думаю, что из-за ограбления какого-то пилтоверского учёного кто-то будет суетиться, — усмехается Экко, укладывая руку на спинку дивана и легко приобнимая Паудер. — Он прав, Пау-Пау, через пару дней об этом уже все забудут, — говорит Вай, улыбаясь ей. — Просто не будем пока высовываться, а там по-тихому сплавим всю добычу Джо или кому ещё из дилеров.   Паудер немного расслабляется, облокачиваясь на плечо Экко, и вздрагивает от неожиданности, когда дверь в подвал открывается, а на пороге стоит явно не довольный чем-то Вандер. Он молча окидывает их тяжёлым взглядом, задерживает внимание на сваленных в кучу рюкзаках и сумках, до верху набитых украденным, и спускается по узким, скрипящим под его весом ступеням лестницы.   — Так это вы устроили переполох наверху? — сводит он густые широкие брови к переносице. — Откуда?... — округляет глаза Вай. — Слухи разлетаются быстро, — ещё сильнее хмурится он. — Знаете, кому принадлежала ограбленная вами мастерская? Киреманнам. Вы хоть понимаете, что теперь будет? — Подумаешь, подрезали немного барахла у пилтоверской элиты, — закатывает глаза Вай, и на лбу Вандера вздувается венка. — Семья Киреманн входит в Совет Пилтовера, Вай! Вы обокрали советника! Ты хоть понимаешь, какими проблемами это может обернуться?   Вай опускает глаза на свои сложенные на коленях руки и сжимает кулаки.   — Может, обойдётся? — неуверенно подаёт голос Майло, закусывая губу. — Может, — удручённо вздыхает Вандер. — Не высовывайтесь, пока всё не уляжется.   Бросая на каждого из них хмурый взгляд, он разворачивается и поднимается по лестнице, выходя из помещения. Паудер слышит, как за дверью раздаются его тяжёлые шаги, и чувствует, словно ей на голову упал огромный булыжник, оглушая. От хорошего настроения не остаётся ни следа.   — Вот увидите, про случившееся быстро забудут, — говорит Майло, показательно приободряясь. — Завтра же День Прогресса: у миротворцев и без того куча дел будет. Никто не станет специально прочёсывать Заун ради украденного барахла. — Надеюсь, ты прав, — мрачно отзывается Вай. — Кстати, может, посмотрим, что мы там стырили? — оживляется Клаггор, переключая всеобщее внимание на более приятную тему разговора. — Да, давай, — поддерживает его Экко, наблюдая за тем, как Клаггор тут же подрывается со своего места и спешит к сваленным в кучу на полу рюкзакам, открывая их и начиная поочерёдно доставать всё, что там лежало.   Следующие несколько часов они возятся со своей добычей, рассматривая каждую вещь и прикидывая, сколько она может стоить. Ложась этой ночью спать, никто из них не может не думать о тех проблемах, которые теперь придётся разгребать Вандеру. Ради своих детей он пойдёт на всё, и они знали это. Ворочаясь на жёсткой кровати, Паудер не сдерживает слёзы бессилия, безумно желая хоть как-то помочь ему, но понимая, что не может сделать абсолютно ничего. Хлюпая носом, она прижимает к груди плюшевого зайца, единственную вещь, оставшуюся от родителей, и натягивает одеяло до самого носа, желая скрыться в своём коконе.   — Эй, — зовёт её с верхнего яруса кровати Вай, свешиваясь через край. — Ты что там, плачешь? — Нет, — отвечает она голосом, который сдаёт её с потрохами.    Паудер слышит шорох сверху и звуки движения и уже знает, что Вай спускается к ней.    — Врунишка. Ты не умеешь врать, Пау-Пау, — усмехается Вай, залезая к ней на постель и укладываясь рядом.   На соседних кроватях сопят во сне Майло и Клаггор, а на верхнем этаже спит в своей комнате вымотавшийся за день Вандер. Вай тоже могла бы сейчас спать, но вместо этого ласково гладит по голове свою непутёвую сестру, успокаивая, словно маленького ребёнка. Она всегда делала так в детстве. И сейчас тоже делает. Потому что Паудер до сих пор была слабым, мешающимся под ногами ребёнком, вечно всё усложняющим и доставляющим проблемы.   — Помнишь, как в детстве мама пела нам? — тихо спрашивает Вай, не прекращая гладить её по голове. — Помню. Я любила, как она поёт. — И я, — утыкается ей носом в макушку Вай, опуская руки и обнимая. — Я скучаю по ней, — почти шёпотом говорит Паудер, но её слышат. — Я тоже. Знаешь, иногда я думаю, что бы она сейчас сказала, увидев, какими мы выросли. — Она бы точно гордилась тобой. И папа тоже. — И тобой тоже, Пау-Пау. Папа точно оценил бы все твои механические штуки, которые ты делаешь. — Они ведь не работают, — еле слышно вздыхает Паудер. — Пока не работают. Ты обязательно доделаешь их, – говорит Вай, и в её голосе слышится улыбка. — Я так горжусь тобой, Пау-Пау.   Паудер чувствует, как руки сестры крепче обнимают её, и шевелится, немного сдвигаясь, и поднимает одеяло, укрывая им и Вай тоже. Они едва помещались вдвоём на узкой жёсткой койке, но никому и в голову не приходило жаловаться. Паудер прижимается к чужому плечу, обвивает Вай руками и закрывает глаза. В детстве, когда она не могла заснуть, сестра всегда забиралась к ней в постель и долго укачивала, рассказывая разные истории про сказочных тварей. Если подумать, то, каждый раз думая о родителях, перед глазами всегда появлялся образ Вай. Возможно, потому что после их смерти она заменила их, беря заботу о маленькой Паудер на себя. Взявший их под своё крыло Вандер стал для них отцом, а Майло и Клаггор — братьями. Настоящая семья, которую они с сестрой потеряли слишком рано.   Притираясь щекой к чужому плечу, Паудер не сдерживает маленькой улыбки. Вай всегда дарила ей чувство спокойствия и безопасности, верила во все её глупые изобретения, собранные из найденных на свалке железок, и подбадривала, напоминая, что она не одна. Пригреваясь под боком Вай и подсовывая ладони под щёку, Паудер сдаётся накрывающему её сну, полностью расслабляясь и не переставая улыбаться, чтобы проснуться утром выспавшейся и в хорошем настроении. Вай ещё спала, смешно открыв рот, а Майло и Клаггор, завернувшись по уши в одеяло, храпели на своих кроватях. Паудер не будит никого из них, осторожно выбираясь из постели, и, натягивая на себя уличные штаны и обуваясь, выходит из комнаты.    Пустой зал бара встречает её тишиной и выключенным светом. Она проходит через него к одной из дверей в дальней части помещения и заходит в ванную, подходя к раковине. Умываясь и чистя зубы, Паудер расчёсывает взъерошенные после сна волосы, отмечая, что они немного отрасли и теперь почти достают до плеч, и убирает их в привычных два пучка на макушке. Аккуратно подстриженная на днях сестрой чёлка немного сдвигается вбок, всё ещё слишком короткая, чтобы лежать ровно. Когда-нибудь Паудер точно отрастит себе волосы до самой поясницы, но пока что ей было удобнее со стрижками до плеч. Практично и в жару не мешают.   Улыбаясь себе в зеркале, она выходит из ванной и заходит за барную стойку, наливая стакан воды. Через окна и стеклянные вставки на двери просачивался тусклый дневной свет, и Паудер думает, что в это время Экко уже открывал лавку Бензо, приступая к работе. Может, позвать его перекусить вместе? Смакуя эту идею, она кивает сама себе и, осушая свой стакан воды, идёт к выходу. В утренние часы на улице обычно было не слишком многолюдно, но все ближайшие заведения и торговые палатки уже работали. Она идёт вдоль вымощенной камнем дороги, заходит в небольшую пекарню на углу, покупая там пару бутербродов и газировку, и ускоряет шаг, представляя, как обрадуется её визиту и принесённой еде Экко. Доходя до массивной зелёной двери с вывеской «У Бензо» над ней, Паудер толкает её, заходит внутрь и широко улыбается.   — Доброе утро, — здоровается она со стоящим за прилавком Бензо, давним другом Вандера. — Уже на ногах, — отрывается он от изучения какого-то механизма у него в руках. — Парень возится с инструментами в мастерской, — кивает Бензо на обшарпанную деревянную дверь в углу помещения. — Спасибо, — улыбается она.   Нажимая на металл ручки, Паудер толкает дверь и не сдерживает порыва крикнуть громкое: «Бу!», заставляя ковыряющегося в ящике стола Экко вздрогнуть.   — Чёрт, напугала, — поворачивается он к ней, расслабляясь. — Я старалась. Держи, подумала, ты захочешь перекусить.   Паудер ставит на стол банку газировки и бутерброд в целлофановой плёнке и садится на пыльный диван рядом.   — Спасибо, — берёт еду Экко. — Чем занимаешься? — Чищу и затачиваю инструменты Бензо, ничего интересного. А ты? Придумала что-нибудь новое? — Ну… Я собирала обезьянку-бомбочку, но она пока не работает, как нужно. — Не расстраивайся, с механизмами, которые собираешь сам, всегда так. — Я доработаю её позже, — распаковывает свой бутерброд Паудер.   Экко открывает банку газировки и делает глоток.   — Сегодня День Прогресса, — говорит он, слабо улыбаясь. — Тогда с Днём Прогресса тебя. — Не хочешь вечером запустить фейерверк с крыши? — Чтобы было видно в Пилтовере? — усмехается Паудер. — Чтобы было видно в Пилтовере, — кивает Экко. — Договорились.   Экко широко улыбается и кусает свой бутерброд. Они были знакомы с детства, вместе лазали по заборам и гоняли канализационных крыс, разбивая коленки обо всё подряд и неизменно заставляя волноваться Вандера и родителей Экко. У них было много общего, включая любовь к изобретениям и желание сделать для Зауна что-нибудь полезное, способное помочь его жителям. Инна и Вайет считали, что их сын достоин большего, чем жить в загрязнённом и наводнённом преступниками Зауне, без продыху работая, чтобы у Экко была возможность поступить в Академию Наук в Пилтовере, но сам Экко был уверен, что его место именно здесь, в Нижнем городе. У Паудер никогда не было возможности поступить учиться в Пилтовер, но она думает, что, пожалуй, тоже выбрала бы остаться в Зауне. Они родились и выросли здесь, и другую жизнь никто из них уже не мог представить.   Когда вечером вся их компания собирается в «Последней капле» за стаканом содовой и большой тарелкой теккпи, кажется, будто все трудности с ограблением и миротворцами наконец-то остались позади. Майло рассказывает дурацкие шутки, Экко дополняет их, Клаггор пытается и жевать, и смеяться одновременно, а Вай пьёт тайком налитое на баре сливовое пиво, то и дело ловя на себе взгляды Вандера, разговаривающего с Сиком, одним из заунских торговцев и постоянным посетителем «Последней капли». Пусть у них не было тех богатств и возможностей, какими обладали пилтоверцы, но зато они точно могли положиться друг на друга, стоя за каждого горой. Здесь, в Зауне, это ценилось больше показного позвякивания монетами в кошельке. Преданность и единство — вот в чём была их сила.   — Потанцуем? — предлагает Экко, когда Вай, Майло и Клаггор оказываются слишком поглощёнными затеянной ими дурацкой дискуссией об обитающих в заунской реке тварях и закусках из них.   Паудер ловит его взгляд и молча улыбается, вкладывая свою ладонь в его. Экко тянет её за собой в центр зала, где уже танцевали несколько посетителей, и отпускает руку, но не сводит с неё взгляда. Паудер видит блеск восхищения в его глазах и смущённо улыбается, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Экко уже давно нравился ей, и она знала, что это взаимно. Могло ли у них что-то получиться? Паудер никогда не задумывалась об этом, но, пожалуй, у них было достаточно общего, чтобы попробовать. Она наслаждается моментом, расслабляясь под светом стробоскопов, замечает с улыбкой наблюдающего за ними Вандера и видит довольного Экко. Этот момент хотелось продлить навечно, когда не нужно ни о чём думать, а все проблемы перестают волновать. Экко, придвигаясь ближе и ловя её взгляд, вновь протягивает ей руку, и она вкладывает свою ладонь в его.   — Пошли, — говорит он, утягивая её в сторону, и Паудер послушно следует за ним, предвкушая что-то приятное.   Они выходят на улицу и обходят здание, забираясь по хлипкой пожарной лестнице на крышу, откуда открывался вид на огни возвышающегося Пилтовера, где сейчас наверняка устраивали гуляния в честь Дня Прогресса, и протыкающую своим шпилем небо Башню Советов. Иногда Паудер приходила сюда с Вай, сидя на краю крыши и разговаривая, но впервые она была здесь с Экко.   — Фейерверки, помнишь? — с улыбкой смотрит он на неё, отходя к стене и выдвигая на середину деревянный ящик с ракетами фейерверков внутри. — Когда ты успел принести это сюда?  — Сегодня, — улыбается он, доставая из кармана брюк зажигалку. — Подожжёшь?   Паудер, усмехаясь, берёт протянутую зажигалку и отходит к ящику, поочерёдно поджигая фитили. Взмывающие в небо ракеты со свистом распадаются на десятки огней, ярких и сверкающих, задерживаясь в воздухе и медленно опадая вниз, тускнея. Паудер завороженно смотрит на взрывающиеся перед ней фейерверки и чувствует, как губы непроизвольно растягиваются в широкой улыбке.   — Так красиво, — шепчет она, не отводя взгляд от раскрывающихся в небе красочных цветов залпов.   Экко подходит, останавливается рядом, легко касаясь плеча, и поворачивает голову, рассматривая её профиль.   — Ты тоже красивая.   Паудер смотрит, как догорают фейерверки в небе, и переводит внимание на Экко, чувствуя, как по щекам расползается невольное смущение. Она видит своё отражение в тёмных глазах, считывая чужие намерения, и подаётся навстречу, соприкасаясь губами в коротком поцелуе, совсем детском и невинном. Экко, тоже смущённый происходящим, невесомо обнимает её, отстраняясь, и посылает лёгкую улыбку. Они смотрят в покрасневшие лица друг друга, а улыбки перерастают в искрящийся смех. Паудер чувствует переполняющее её тёплое веселье и хочет навсегда сохранить этот момент в памяти.   — Побудем тут ещё немного? — предлагает она, и Экко расслабленно кивает, садясь на край крыши и позволяя Паудер приземлиться рядом, укладывая голову на его плечо.   Никто не мог предугадать, что готовит для них завтра, но сейчас им по шестнадцать, и ничто в мире не имело значения, кроме этого момента. Они сидят, любуясь яркими огнями Пилтовера вдалеке и наслаждаясь тишиной и спокойствием этого вечера, пока совсем не теряют счёт времени, а когда всё же покидают крышу и расходятся, не могут сдержать улыбок. В «Последней капле» по-прежнему было многолюдно и шумно, а мешающий за барной стойкой напитки Вандер слишком занят, чтобы обращать на её появление внимание. Вай, Майло и Клаггор всё ещё сидят за их столом, уплетая уличную еду и смеясь, а откуда-то из зала слышатся тосты за День Прогресса. Паудер обводит взглядом бар и подходит к сестре и братьям.   — А где Экко? — спрашивает Майло, прожёвывая щупальцу речного осьминога. — Ушёл к Бензо, нужно убраться в лавке перед закрытием. — Всё нормально? — окидывает её внимательным взглядом Вай. — Да, всё отлично, — улыбается Паудер, опускаясь на пустой стул.   Когда на следующий день в «Последнюю каплю» врывается отряд миротворцев, обыскивая каждый угол, они еле успевают спрятаться в подвале, залезая на вентиляционные трубы под потолком. Что здесь делали солдаты? В голове сразу всплывает предположение о взаимосвязи с их вылазкой в Пилтовер. Неужели они украли что-то настолько ценное? Паудер судорожно сжимает в руках ржавую трубу, чувствуя, как вспотевшие ладони начинают скользить, слышит шаги рыскающего внизу миротворца, светящего фонарём в каждый тёмный угол, и бросает полный паники взгляд на Вай.    Чем она сейчас могла ей помочь? Паудер знает, что сестра находилась в таком же беспомощном положении, как и она, и крепче прижимается к трубе, изо всех сил стараясь удержаться на месте. Ещё немного — и их раскроют из-за неё. До ушей доносится скрип лестницы, тяжёлые шаги, означающие, что миротворец поднимался к двери, и Паудер до боли в челюсти стискивает зубы. Звук закрывающейся двери ощущается настоящим спасением, принося с собой облегчение. Паудер не сдерживает вздоха и, окончательно соскальзывая с трубы, падает на пол, больно ударяясь коленками. Напряжённое тело мгновенно расслабляется, а паника немного утихает, позволяя наконец-то нормально дышать.   — Какого чёрта они здесь забыли? — вылезает из своего укрытия над шкафом Майло. — Мы чуть не спалились, — вытирает со лба пот Клаггор. — Гадство, — спрыгивает на пол Вай. — Пау-Пау, ты как? Сильно ударилась? — Всё хорошо, — отвечает Паудер, выдавливая слабую улыбку и видя, как немного расслабляется сестра. — Она нас чуть не выдала, — раздражённо поправляет задравшийся рукав футболки Майло. — Но не выдала же, — бросает на него предостерегающий взгляд Вай. — Сейчас нам нельзя высовываться. Дождёмся информации от Вандера, — говорит она, включая свет и плюхаясь на диван.   Майло и Клаггор, тяжело вздыхая, молча соглашаются с ней, а Паудер прикусывает губу, почему-то ощущая на себе груз вины. Вандер спускается к ним только через час, хмурый и дымящий своей трубкой. Едкий запах крепкого табака тут же разлетается по помещению, смешиваясь с застоявшимся подвальным воздухом. Он опускается на диван, молчаливый и задумчивый, и поочерёдно обводит взглядом каждого из своих детей.    — Что было нужно миротворцам? — не выдерживает Вай, и Вандер выдыхает кольцо плотного сизого дыма. — Те, кто залез в мастерскую к Киреманн. Они обыскивают весь Заун. — Зачем устраивать такой переполох из-за простого ограбления? — непонимающе округляет глаза Майло, садясь в кресло. — Дело не в ограблении, а в том, что именно украли, — делает затяжку Вандер, выдыхая новую порцию дыма. — Они ищут хекстек-кристаллы. — Что ещё за кристаллы? — хмурится Вай. — Новая разработка. Киреманн спонсировали их исследования.    Паудер ощущает поднимающееся внутри волнение и нервно сглатывает, оглушённая внезапной догадкой.   — Кристаллы? — переспрашивает она. — Подождите, — срывается она с места к своей кровати, залезая под подушку и доставая оттуда поясную сумку. — Эти кристаллы? — достаёт она из сумки один маленький синий камешек, демонстрируя. — Боже, Паудер… — округляет глаза Вай. — Замечательно, теперь у нас у всех будут из-за неё проблемы! — машет рукой Майло. — Клянусь, я не знала, что это!   Вандер тяжело вздыхает, задумчиво смотря на выпущенный в потолок дым, и поднимается на ноги.   — Не высовывайтесь, пока я всё не улажу, — говорит он, делая затяжку и разворачиваясь к выходу.   Паудер смотрит на его удаляющуюся спину, переводит взгляд на мрачные лица Майло и Клаггора и не решается посмотреть на Вай. Зачем она взяла тогда эти кристаллы? От осознания, что всё сейчас могло бы быть по-другому, тянет под рёбрами, а глаза непроизвольно начинает щипать. Она снова доставила всем проблемы.   — Не переживай, всё образуется, — подходит к ней Вай, кладя на плечо ладонь. — Если из-за этих кристаллов началась такая суматоха, очевидно, они очень ценные. Можно будет толкнуть их за тройную цену.  — Серьёзно, Вай? Нас же в два счёта с ними вычислят! — вскидывает брови Майло. — Обсудим это потом, — посылает она ему серьёзный взгляд, крепче сжимая ладонь на плече сестры.   Майло, вздыхая, замолкает, а Клаггор неуютно ёжится в своём кресле. Весь остаток дня они развлекают себя в заброшенном боксёрском клубе в подвале соседнего здания, где уже давно обустроили для себя тренировочный зал со сконструированными Паудер игровыми автоматами и куда приходили время от времени. Здесь был ринг с боксёрской грушей, тир, маленький уголок с боулингом и баскетбольное кольцо. Вай любила выбирать для себя боксёрскую грушу, отрабатывая на ней удары, Клаггор обычно забавлялся с боулингом, а они с Майло стреляли по мишеням в тире. Это единственное, что у неё хорошо получалось — стрелять, каждый раз метко попадая прямо в голову движущимся мишеням. Экко приходил сюда редко, но, когда делал это, выбирал для себя бросать в баскетбольное кольцо мяч.   В мутное витражное арочное окно можно было разглядеть ноги проходящих мимо людей и расслышать обрывки случайных разговоров, и Паудер иногда развлекала себя этим, представляя жизнь тех, чьи голоса до неё долетали. Следующие два дня это окно становится для них единственной связью с внешним миром. Вандер запретил им высовываться на улицу, сказав, что даст знать, когда всё уляжется, и никто из них больше не решается ослушаться его. Пару раз к ним в ночи тайком пробирается Экко, принося с собой несколько банок газировки и новости с заунских улиц, которые теперь заполонили сующие свой нос в каждый угол миротворцы, исполняющие приказ найти всех замешанных в недавнем ограблении. Сейчас Паудер знает, что им нужны были не только виновные, но и украденные ею хекстек-кристаллы.   Пользуясь уймой свободного времени, она изучает взятую из мастерской записную книжку, вчитываясь в каждую запись и устраивая небольшие эксперименты с кристаллами. Это увлекает её с головой, вызывая нескончаемое ворчание Майло, который пару раз случайно оказывается в эпицентре её опытов. Вай никогда особо не вникала в изобретения сестры, но всегда подбадривающе ей улыбалась. Паудер думает, что Экко обязательно поддержал бы её, но пойти сейчас к нему означало снова всех подставить, поэтому она терпеливо продолжает разбираться в чужих записях в книжке и учиться использовать кристаллы в своих самодельных устройствах.    — Они стабилизируют действие механизмов! — радостно делится она с Вай после очередного эксперимента.  — Ты молодец, Паудер, — улыбается ей сестра, вновь возвращаясь к тренировке на ринге.   Это было самым настоящим небольшим открытием, и Паудер, чувствуя, что это лишь начало чего-то большего, думает, что стоить попробовать добавить кристалл в её бомбу. Возможно, теперь они точно заработают, как нужно. Она перебирает все инструменты, что у неё есть, пробует приспособить их к маленькой бомбочке в виде обезьянки и понимает, что кристалл идеально подошёл бы для кусак, сооружённых не так давно и сейчас лежащих в ящике под кроватью в «Последней капле». Паудер помнит, что Вандер запретил им высовываться днём на улицу, но жажда маячащего перед глазами маленького открытия оказывается сильнее. Если она права, и кристаллы правда усилят её механизмы, то это может здорово помочь на следующих вылазках в Пилтовер.   Еле дожидаясь наступления вечера, Паудер, выбрав подходящий момент, ускользает. Дойти до соседнего здания не оказывается проблемой, а проникнуть в «Последнюю каплю» через чёрный вход было не сложнее простой прогулки. Убеждаясь, что Вандера нет за барной стойкой и слыша звуки из подсобки, где хранились продукты, она спускается в подвал и, стараясь не шуметь, выдвигает из-под кровати ящик с вещами, находя там кусаки, и прихватывает с собой ещё несколько механизмов. Ставя ящик на прежнее место, она, довольная собой, поднимается по лестнице, берётся за ручку и толкает дверь, тут же замирая на месте и улавливая зовущий Вандера чужой голос в зале. Так и стоя у чуть приоткрытой двери, Паудер чувствует, как бешено бьётся её сердце, и делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться.   — Сегодня они перерыли всю лавку, — говорит голос, в котором Паудер узнаёт Бензо. — А Крюгу вчера сломали нос за то, что он не хотел сотрудничать. Это не закончится, пока мы не сдадим им кого-нибудь. — Кого? — усмехается Вандер.    Паудер не видит, но готова поклясться, что Вандер в этот момент дымит своей любимой трубкой.   — Мало у нас тут, что ли, хулиганья? Им нужен козёл отпущения. — И украденные кристаллы. — Что ещё за кристаллы? — непонимающе спрашивает Бензо. — Новая разработка Пилтовера. Что-то очень ценное. Ко мне сегодня приходила шериф Грейсон, предлагала заключить соглашение. — А ты?  — Отказался. Я не могу сдать никого из своих детей, — голос Вандера ровный, но проступающие в нём печальные нотки невозможно было скрыть.   Бензо вздыхает и наверняка задумчиво поправляет свои смешные круглые очки, как делает это всегда.   — А если навести их на отморозков Силко? Они уже совсем потеряли страх.   Слышится звук чего-то стеклянного, и Паудер почти уверена, что Вандер достал себе бутылку сливового пива.   — Ты думаешь, в Пилтовере не знают про дела Силко? Уверен, у него и там есть свои люди.  — Может, попробовать договориться с ним? Он ведь сможет… — Нет! — голос Вандера звучит, словно неожиданно грянувший гром, и Паудер немного подаётся вперёд, чтобы услышать больше. — Не смей даже говорить про сотрудничество с ним!  — Извини, — понимающе и виновато говорит Бензо. — И что нам тогда делать? Среди людей растёт недовольство, некоторые считают тебя трусом. Мы не можем позволить миротворцам и дальше лезть в наши дома избивать всех, кто попадётся на пути. — Я придумаю что-нибудь. Обещаю.   В повисшей тишине слышится тяжёлый вздох, а затем шаги — Бензо шёл к выходу. Паудер видит в щель двери, как грузная спина Бензо скрывается за дверью, и невольно вздрагивает от громкого хлопка. Она явно услышала то, что ей не полагалось, вынужденная теперь думать о произошедшем между Вандером и Бензо разговоре. Кто такой Силко, и почему Вандер так разозлился при его упоминании? Прикусив губу, она вслушивается в тишину вокруг, и позволяет себе выдохнуть. Очевидно, Вандер не рассказывал им о многом из своей жизни, а теперь вынужден был столкнуться ещё и с проблемами с миротворцами. Паудер сжимает в руке металл ручки и толкает дверь, собираясь выйти из своего убежища и незаметно проскользнуть к чёрному входу. Высовывая в коридор голову и снова вслушиваясь в тишину, она выходит, думая о том, как бы быстрее проскочить к двери.   — Паудер, — звучит голос Вандера за спиной, и она замирает на полушаге, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Вандер, это не… — начинает оправдываться она, разворачиваясь и встречаясь взглядом с прислонившимся к стене Вандером. — Пошли, — его голос спокойный, хоть и грозный.   На ватных ногах она идёт за ним к барной стойке и укладывает руки на столешницу, облокачиваясь. Вандер с отстранённым видом достаёт с полки банку сока для неё и берёт стоящую рядом начатую бутылку пива для себя.   — Ты всё слышала?   Паудер с виноватым видом молча кивает.   — Кто такой Силко?   Вандер делает глоток пива и тяжело вздыхает.   — Один… давний друг, — неуверенно заканчивает он, поднимая взгляд на Паудер. — Я хочу заключить сделку с миротворцами. — Что?! — расширяет она глаза, вскидывая брови. — Я не могу сдать никого из вас. Пилтоверу нужен виновный. — Но это ведь мы залезли в мастерскую! — Да. Именно поэтому об этом никто никогда не узнает. — Вандер, ты не можешь так поступить! — во все глаза смотрит на него Паудер. — Что будет с Зауном без тебя? Что будет с нами? — Бензо займёт моё место, — делает глоток пива Вандер, а Паудер чувствует, как внутри неё вскипает злость, а глаза начинает щипать. — Без тебя тут всё рухнет, — опускает она голову, смотря на стоящую на столешнице банку сока. — А как будем без тебя мы? У нас ведь есть только ты, Вандер…   Она непроизвольно шмыгает носом и ощущает, как ложится ей на макушку чужая большая ладонь, ероша волосы. Совсем как в детстве, когда она показывала ему новый неумелый механизм, который собрала. Вандер с гордостью рассматривал его со всех сторон и всегда хвалил её, говоря, что она удивительно сильно похожа на своих родителей.   — Держитесь друг друга. Семья — это самое важное. Не переживай, я позабочусь обо всём, вас никто не тронет. — Пожалуйста, не делай этого, — поднимает она на него блестящие от слёз глаза, и Вандер со вздохом выходит из-за барной стойки и притягивает её к себе, обнимая.  — Не плачь, всё будет хорошо, — успокаивающе гладит он её по голове, и Паудер чувствует себя тем самым маленьким и беспомощным пятилетним ребёнком, каким была, когда Вандер приютил их с сестрой. — Ты должна быть сильной, Паудер. Пообещаешь мне, что будешь сильной?    Вандер немного отстраняется, чтобы посмотреть ей в лицо, и Паудер, не сдерживая новую порцию слёз, молча кивает.   — Ты скажешь остальным? — хлюпает носом она. — Конечно, скажу, — кивает Вандер. — Как только улажу все дела с Бензо. Вот, — отходит он к холодильнику и достаёт оттуда банки с газировкой и соком, складывая их в тряпичную сумку, — возьми для остальных.   Паудер молча берёт сумку и поднимает на него красные от слёз глаза.   — А если вернуть им кристаллы? Им ведь нужны кристаллы, да? — с надеждой смотрит она, и Вандер тяжело вздыхает. — Дело не только в кристаллах. Даже если вернуть все украденные вещи, ничего не изменится. Пилтовер не может не привести на Совет виновных. Не переживай, Паудер, вас это не коснётся. Я не смог уберечь ваших с Вай родителей, но я уберегу вас.    Она видит в чужих глазах непоколебимую уверенность и отголоски скрытой боли. Вандер всё ещё испытывал вину из-за того, что повёл повстанцев на Мост в тот день, считая себя причастным к смерти каждого, кого тогда застрелили миротворцы. Паудер понимает его стремление во что бы то ни стало защитить всю свою маленькую семью сейчас.    — Вандер, мы что-нибудь придумаем вместе. Тебе не нужно жертвовать собой, — говорит она, а в её глазах отражается призрачная надежда на другой исход событий. — Придумаем, — кивает он со слабой улыбкой.    Паудер знает, что Вандер всё равно поступит по-своему, как и знает, что сделает всё, чтобы помешать ему. Возвращаясь в их убежище, где её тут же встречают взволнованные Вай, Клаггор и Майло, она бросает на пол рюкзак с газировкой и соком и плюхается в потрёпанное кресло, чувствуя, как внутри неё бурлят эмоции. Конечно, Паудер рассказывает всё, что услышала и о чём говорила с Вандером, видя, как меняются чужие лица.   — Мы не можем позволить ему так поступить. Нельзя, чтобы он снова жертвовал чем-то ради нас, — сжимает ладонь в кулак Майло.  — Ты же знаешь Вандера, он всегда так делает, — вздыхает Вай. — Мы должны помешать миротворцам забрать его, — поправляет очки на лбу Клаггор.   Они обсуждают план действий до самого вечера, всерьёз задумываясь над тем, чтобы действительно сдаться самим, и решая сделать этот план запасным, если им не удастся перехватить Вандера и сбежать. Когда в ночи к ним врывается переполошённый Экко, рассказывая о том, как за Вандером пришли миротворцы, и о том, что все они теперь были мертвы, придуманные ими планы больше не имеют значения. Срываясь с места и добираясь до бара, они видят трупы разорванных на части солдат и лужи крови, но ни Вандера, ни его следов, нигде не было.   — Что… Что здесь произошло? — в ужасе расширяет глаза Вай. — Миротворцы… Очевидно, Вандер решил сдаться им, — смотрит немигающим взглядом на брызги крови на стене Экко. — Я не видел всего произошедшего, но застал момент, когда какая-то тварь утаскивала Вандера. — Тварь? Что ещё за тварь? — хмурится Клаггор? — Не знаю, я видел только спину. Оно было похоже на человека, только… гораздо больше… Я проследил за ними, они ушли к заброшенной фабрике. — Нам нужно вытащить Вандера, — сжимает ладони в кулаки Вай. — Экко, покажешь дорогу? — Конечно. Я с вами, — отзывается с готовностью он. — Я возьму с собой кусаки, — говорит Паудер и тут же встречается с несколькими парами глаз.   Вай опускает ей на плечо ладонь и несильно сжимает его, заглядывая ей в лицо.   — Ты должна остаться, Пау-Пау. — Что? Почему?  — Потому что я не могу рисковать тобой. Ты ещё не готова, — вздыхает Вай. — Но я могу за себя постоять!  — Конечно, можешь. И ты нужна мне здесь. Живая и невредимая. Обещай, что дождёшься нас, — смотрит на неё Вай, и Паудер борется сама с собой, чтобы не продолжить с ней спорить. — Вай права, ты должна остаться, — вмешивается Экко, не позволяя вновь возмутиться. — Мы освободим Вандера и тут же вернёмся, и важно, чтобы кто-то встретил нас здесь. Присмотришь за всем тут, пока нас не будет? — ловит он её взгляд, улыбаясь, и Паудер, колеблясь, неуверенно кивает. — Ладно. Хорошо. — Дождись нас, детка, — подмигивает Экко, и Паудер окончательно сдаётся, изображая слабую улыбку. — Нужно взять оружие, — говорит Вай, и Паудер кажется, что так звучит начало конца.   Возвращаясь в свою комнату в «Последней капле», они собирают всё, что им может пригодиться: инструменты, ножи и дымовые шашки и распихивают их по карманам. Паудер наблюдает за ними, сжав губы в тонкую напряжённую линию, но ничего не говорит, не вмешиваясь. Вай знает, как сильно её сестра хочет помочь и как тяжело ей бездействовать, но рисковать она не может. Паудер — единственный оставшийся у неё родной человек, и Вай лучше пожертвует собой, чем позволит это сделать Паудер.   — Мы вернёмся, — говорит она, смотря в лицо Паудер. — Обещай ждать нас здесь.   Паудер чувствует, как начинает щипать глаза, и молча кивает.   — Не переживай, всё будет хорошо, — улыбается ей Экко, и она слабо улыбается в ответ.   Наблюдая за тем, как скрываются в ночном сумраке их спины, Паудер шмыгает носом и пытается унять бушующие внутри неё эмоции. Как они смогут вытащить Вандера? А если он ранен? А если ранят кого-то из ребят? Появляющиеся перед глазами картинки истекающих кровью Вай, Экко, Майло и Клаггора заставляют сердце пропустить удар, а ладони сжаться в кулаки. Что бы Вай и Экко ни говорили, им всё же нужна была помощь. Кусаки или дымящиеся бомбочки смогли бы здорово отвлечь внимание, дав немного времени остальным. А может, её взрывающаяся обезьянка смогла бы подорвать ту тварь, что утащила Вандера? От этих мыслей в груди поднимается ликование: точно, она отвлечёт внимание своими механизмами и поможет им выиграть время! Воодушевлённая этой идеей, Паудер вытаскивает из-под кровати ящик с изобретениями, собирает всё в тряпичную сумку, вспоминает, что ещё часть бомбочек и некоторые инструменты она перенесла в их убежище, и, не теряя времени, бежит к соседнему зданию, забегая в заброшенный боксёрский клуб и находя там разложенные на диване детали механизмов и поясную сумку.   Паудер быстро осматривает все свои изобретения, решая, как можно было бы использовать каждое из них, и открывает поясную сумку, доставая оттуда хекстек-кристаллы. Она успела провести несколько экспериментов, выяснив, что кристаллы способны увеличить мощность действия механизмов, а значит, их можно было бы поместить в бомбочки, чтобы усилить взрыв. Паудер ещё не проверяла действие кристаллов при взрыве, но в голове бьётся мысль, что сейчас не было на это времени. Запихивая в сумку несколько железных обезьянок со вставленными в них кристаллами, она прихватывает с собой нож и выбегает в темноту улицы, несясь по лужам и грязи и не обращая внимания ни на что вокруг.   Где находилась заброшенная фабрика, знали все. Когда-то там производили очистители для воды и воздуха, сейчас же фабрика уже давно не работала, покрывшись пылью и трещинами в стенах. Паудер помнит, как однажды Вандер в разговоре с Бензо упомянул, что теперь фабрику оккупировали отморозки Силко, но разузнать больше она, конечно, пытаться не стала. Пробираясь через промзону к большому кирпичному зданию фабрики, она то и дело с опаской осматривается по сторонам и, убеждаясь, что осталась незамеченной, подбирается ближе. Останавливаясь возле стены, Паудер задирает голову, ища взглядом что-нибудь, что поможет ей попасть внутрь, и задерживает внимание на бликующих светом окнах под крышей.   Поправляя перекинутую через плечо сумку, Паудер запрыгивает на заваленный чёрными мешками мусорный бак и хватается руками за водосточную трубу, шатая её и убеждаясь в её прочности. Это был не первый раз, когда она лезла куда-то по трубам, но первый раз, когда от её действий зависело так много. Ей определённо нужно было на самый последний этаж, где в окнах мерцал свет, и Паудер сжимает зубы, чувствуя, как ноет ободранная об грубую кирпичную кладку коленка, но упрямо продолжает взбираться по трубе, сжимая её до боли в пальцах. Забираясь на бетонный карниз, Паудер хватается за край и, придерживая перекинутую через плечо сумку, пробирается к разбитому окну, заглядывая в него.   Внутри, на узком соединяющем две части этажа мосту, окружённые несколькими вооружёнными головорезами дрались Вай и Экко, а за их спинами, в открытых дверях дальней комнаты, виднелся прикованный к стулу Вандер, вокруг которого мельтишили Майло и Клаггор. В крови вскипает адреналин, а сердце пропускает удар. Паудер всматривается в происходящее внутри фабрики, видит, как падает на пол Вай, а на Экко направляют пистолеты наступающие на него отморозки, и решает больше не ждать. Она тянется к своей сумке, нащупывая там металлическую обезьянку, и отвлекается на знакомый до боли голос: Майло и Клаггору удалось освободить Вандера. Он несётся на скалящихся головорезов, выбивая из рук одного из них оружие и толкая его на хлипкие перила, и сходится в схватке с тремя оставшимися.   Шатаясь, тонкие перила не выдерживают тяжести навалившегося на них тела и ломаются, улетая с высоты вниз вместе с ударившимся об них парнем. Где-то внизу слышится звук погрома —деревянные ящики со стеклянными колбами не выдержали упавшего на них с высоты тела. Паудер видит неравные силы схлестнувшихся на мосту Вандера и трёх головорезов, замечает стремительно приближающийся к ним гигантский силуэт то ли человека, то ли зверя и действует быстрее, чем успевает испугаться, заводя механическую обезьянку и бросая её через разбитое стекло окна вниз, прямо на мост, где раненые Вай, Экко и Вандер, держась из последних сил, явно проигрывали этот бой.    — Ну, не подведи, — шепчет Паудер, наблюдая за упавшей на железный пол моста обезьянкой, внутри которой горел хекстек-кристалл.    Если она всё правильно рассчитала, то кристалл должен был увеличить мощность взрыва, оглушая головорезов и давая преимущество Вандеру и остальным. Когда стёкла со звоном выбивает взрывной волной, в груди бурлит ликование: получилось! Внутри слышится грохот и поднимаются столбы дыма и пыли, и Паудер приходится зажмуриться и крепче схватиться за край карниза, чтобы не упасть. Она пошатывается, впивается пальцами в бетон и чувствует, как скатывается вниз, падая на землю и больно ударяясь. Замирая в своём скрюченном положении и дожидаясь, когда всё утихнет, Паудер осторожно открывает глаза и осматривается. Одна из стен фабрики, уже и без того разрушенная временем, окончательно рассыпалась, а в помещении теперь полыхал пожар. Морщась от боли во всём теле, она пробует пошевелиться, не сдерживая стона, и с трудом фокусируется на том, что видит.   Разрушенные стены и конструкции, расплывчатые силуэты, окутывающий всё вокруг чёрный дым и яркие языки пламени. Взрыв оказался гораздо сильнее, чем Паудер могла себе представить. Она кашляет от попавшей в нос пыли и запаха гари и неуверенно пытается подняться на ноги. Нужно было найти Вай, Вандера и остальных. Пошатываясь, Паудер идёт к разнесённой на кирпичики стене и всматривается в сизый дым, улавливая движение. Сидящая на земле человеческая фигура приобретает знакомые до дрожи очертания, и Паудер со всех ног спешит к сестре, чувствуя слабость во всём теле, но упрямо продолжая двигаться вперёд.   — Вай! Вай! Получилось! У меня получилось! — кричит она, радостно улыбаясь.   Вай поднимает голову и медленно, словно оглушённая, поворачивается. Её лицо грязное и заплаканное, кожа усыпана кровоточащими порезами, а передние пряди коротких волос утратили свой розовый цвет, став багряно-красными — Паудер не сразу понимает, что это кровь. Она неверяще смотрит на приближающуюся к ней Паудер, будто видит вместо неё призрака, а в её покрасневших стеклянных глазах отражается застывший ужас.   — Паудер? Так это… Это была ты?... — Ты видела? Моя обезьянка-бомбочка сработала! — плюхается на колени рядом с ней Паудер, только сейчас замечая в нерассеявшимся дыме лежащее позади Вай тело. — Подожди, а где Вандер? Экко? Ребята?   Повисшая в воздухе тишина звучит громче любого ответа. Паудер всматривается в тело и не сдерживает короткого вскрика, узнавая в нём Вандера. Его торс был покрыт царапинами и гематомами, а в животе зияла колотая рана, кровь из которой всё ещё продолжала стекать на грязную землю.   — В-вандер?... — не верит своим глазам Паудер, тут же вертя головой по сторонам в поисках Экко и ребят и чувствует, как сердце пропускает удар, когда она замечает забрызганные кровью очки Клаггора, лежащие на земле.   Боясь дышать и поднимая взгляд, Паудер видит прибитых к дальней стене и придавленных обвалившимся потолком Клаггора и Майло, из груди которого торчал кусок ржавой арматуры. Паудер всматривается в их тела, желая заметить хоть малейший признак жизни, но тщетно — они оба были мертвы. Паудер чувствует, как невидимая рука сдавливает горло железной хваткой, и крутит головой в другие стороны в поисках Экко, но, к сожалению или счастью, нигде не находит ни его тела, ни вещей.   — Что ты делаешь здесь? — на выдохе спрашивает Вай. — Вай, я… Я спасала тебя, — с ужасом смотрит она на сестру, и лицо Вай искажается гневом и болью.  — Зачем ты пришла?! Я же говорила тебе оставаться дома! Я говорила тебе, Паудер! Зачем ты здесь?! — Я… я просто хотела помочь… Я только хотела помочь… — глаза предательски щиплет, а по щеке стекает горячая слеза. — О чём я тебя просила?! Я же говорила тебе не лезть! —твёрдая рука Вай впечатывается в её лицо, и Паудер не сдерживает писка боли, падая на землю. — Нет! Почему ты меня бросила? Зачем ты оставила меня? — Потому что ты моё проклятие! Слышишь?! Майло был прав! Ты проклятие, Паудер! — хватает её за воротник футболки Вай, с силой встряхивая и смотря на сестру яростным взглядом. — Вайолет, прошу! — захлёбывается слезами Паудер, чувствуя, как из разбитого носа вытекает кровь.   Глаза Вай расширяются, прослеживая за стекающей по подбородку сестры струйкой крови, а рука на воротнике чужой футболки разжимается. Она слышит рыдания Паудер, с ужасом смотрит на свою руку, костяшки которой были сбиты в кровь, и отшатывается, тяжело дыша. Вокруг неё были разруха, нерассеявшийся дым и трупы, а виновная в этом Паудер, перепачканная собственной кровью, захлёбывалась сейчас слезами. Вай поднимает на сестру полный боли, гнева и отчаяния взгляд и подрывается с места. Всё тело ныло, а в душе теперь было неразборчивое месиво из кровоточащих ран и пустоты, но оставаться сейчас с Паудер она не могла. Зажимая глубокий порез на плече, Вай, шатаясь и морщась от болезненности каждого шага, стискивает с силой зубы и идёт прочь, скрываясь за стеной соседнего строения и слыша, как оставшаяся позади Паудер, задыхаясь в рыданиях, просит не бросать её.   — Вай! Ты нужна мне! Прошу! Вайолет!... — кричит изо всех сил Паудер, сжимаясь в комок на земле и чувствуя, как на разгорячённую кожу падают холодные капли начинающегося дождя.   Разодранные колени ноют, а каждая мышца в теле, кажется, наливается свинцом. Паудер не сдерживает рыданий, поднимая голову к тёмному небу, и кричит до хрипа, не в силах сдерживать клокочущую внутри неё боль. Всё, что здесь произошло, было из-за неё. За один день она разом потеряла всех, кого любила и кем дорожила, сидя сейчас на холодной мокрой земле сломанная и разбитая на части. Паудер снова и снова смотрит на тела Вандера, Майло и Клаггора и уже знает, что их призраки будут преследовать её до конца жизни. Достойна ли она теперь вообще жить? В голове мелькает мысль, что лучше бы она умерла сегодня вместе с ними, чем жила бы с грузом произошедшего долгие годы. Взгляд натыкается на стоящую у стены бочку со знаком химиката, а рука нащупывает и хватает лежащий в кармане кристалл раньше, чем она успевает о чём-то подумать. Всё из-за этих дурацких камней. И из-за неё.   Раздающийся новый взрыв оказывается слабее, чем первый, но его волны достаточно, чтобы Паудер отбросило в сторону. Всё тело пронизывает острая боль, а перед глазами мелькают всполохи бликующего розовым пламени. Паудер смотрит на горящий огонь и думает, что никогда не видела такого красивого блестящего розового цвета. Что за химикат она взорвала? Теперь это уже не имело значения. Паудер не отводит взгляда от огня, замечает приближающиеся к ней тени и даже не сопротивляется ускользающей от неё реальности. Звучащий совсем рядом голос зовёт её, а чья-то горячая большая ладонь прикасается к плечу. Она наблюдает за горящим пламенем, не реагируя больше ни на что, и чувствует, как охватившая её тело боль сменяется расслабленной сонливостью, унося сознание в темноту и отключая от реальности.