Окситоцин

Огромное освещённое дребезжащими люминесцентными лампами помещение, всё пространство которого было занято вмонтированными прямо в бетонный пол стеклянными, доходящими до самого потолка колбами, наполненными яркой малиновой жидкостью, и глубокими большими чанами с той же жидкостью внутри — цех, откуда «Мерцание» разливают по канистрам и бочкам и грузят в машины, чтобы развести по точкам сбыта или доставить в порт. Вай с опаской осматривается по сторонам, спрыгивая с железных лесов на пол, и поднимает голову к открытому окну, через которое она и пролезла внутрь. Занявшая свою позицию наверху Кейтлин, показывает ей знак, что всё в порядке, и удобнее фиксирует свою винтовку в руках. Согласиться вновь проникнуть на завод Силко было безумием, но больше Вай ни на кого не могла положиться. Пусть Кейт и не одобряла эту идею, но бросить Вай одну тоже не могла.   — Сколько же здесь шиммера… — присвистывает Вай, разглядывая заполненные до краёв колбы и чаны.   Уже побывав на другом заводе с Джейсом, она видела лишь малую часть производимого там «Мерцания», сейчас же смотрела на реальные масштабы производства. Сколько здесь было тонн шиммера? Десятки? Сотни? Вай даже боялась предполагать. Она проходит вперёд, рассматривая стеклянные колбы, заглядывает в стоящие у стены пустые контейнеры, обводит взглядом железные перекрытия верхнего яруса и думает, что проникнуть сюда было на удивление легко, словно территорию завода специально оставили без охраны, а всех рабочих собрали в других цехах. Мог ли Силко предугадать её появление здесь? Когда тяжёлые двери с лязгом отворяются, а в помещение входит и сам Силко в окружении Севики и головорезов, Вай понимает, что мог.   — Так-так, и кто это у нас тут? Любимица Вандера, — растягивает он губы в улыбке. — Жаль, что у нас не было возможности пообщаться.   Вай зло сжимает зубы и вскидывает перед собой руки в хекс-перчатках, готовая обороняться и нападать.   — Я уже говорила, что разрушу всю твою липовую империю к чертям, — усмехается Вай. — Проникая на мои заводы с миротворцами и уничтожая чаны с шиммером? Боюсь, этого будет недостаточно, чтобы действительно причинить моему бизнесу весомый ущерб.    Голос Силко был ровным и чуть насмешливым, а по его лицу невозможно было прочитать ни мысли, ни эмоции.   — Что ты сделал с моей сестрой? — скалится Вай, чувствуя, как внутри вскипает ярость. — Освободил её, — ловит её взгляд Силко. — Если честно, я думал, что ты самая толковая в вашей убогой семейке, но Джинкс… Она превзошла мои ожидания, — на его губах появляется надменная полуулыбка, а весь его вид источает превосходство. — Я разыщу её и заставлю забыть тот бред, который ты наболтал, а потом уничтожу всё, что у тебя есть! Слышишь? — не сдерживает злой усмешки Вай, сдерживая себя из последних сил. — Хочешь прыгнуть выше головы? Это убило Вандера и отвратило от тебя сестру. Поэтому я сейчас и здесь, имею власть, деньги и занимаю место твоего обожаемого Вандера.   Силко был по-прежнему спокойным, сохраняя на лице маску идеального равнодушия и сдержанности, давно научившись держать все эмоции под контролем. Вай же всегда была слишком вспыльчивой, пуская в ход кулаки и не стесняясь в выражениях. Открытая книга, которую так легко было читать.   — Зачем тебе Паудер? Позволь ей уйти, — в голосе Вай впервые слышится мольба, а руки в перчатках почти что опускаются. — Ты всё ещё не поняла? Твою милую Паудер никто не удерживает. Она продолжает оставаться со мной, потому что сама этого хочет, — ухмыляется Силко, упиваясь выражением абсолютной потерянности на чужом лице.    Силко видит, как плечи Вай непроизвольно вздрагивают, в глазах проскальзывает слишком много сложных эмоций, а губы невольно поджимаются, и даёт знак рукой своим людям схватить. Севика и головорезы, словно только и дожидаясь разрешения, тут же приходят в движение, наступая, а находящаяся всё это время на крыше Кейтлин прицеливается. Силко смотрит на окружённую, обороняющуюся Вай, и невольно ловит себя на мысли, что она чертовски сильно похожа на Вандера: та же решимость в глазах, нахмуренные брови и безрассудная отвага. Удивительно, как, будучи воспитанными одним и тем же человеком, Вай в точности впитала в себя черты его характера и образ мысли, в то время как Джинкс была абсолютно другой, имея совсем иное видение вещей.    Один точный выстрел Кейтлин — и вмонтированная в пол стеклянная колба разлетается в дребезги, обливая своим содержимым Севику и нескольких головорезов. Сбитые с толку и пытающиеся смахнуть шиммер с лица, они, едва не поскальзываясь, неуклюже поднимаются на ноги, тут же ища взглядом Вай. Этого замешательства оказывается достаточно, чтобы отскочившая в сторону Вай кинулась к железным лесам, забираясь по ним на второй ярус, и, бросаясь к открытому окну, хватается за протянутую Кейт руку. Силко наблюдает за поднимающимися с пола наёмниками, метает взгляд на выбирающуюся из цеха в окно Вай и чувствует, как внутри вскипает раздражение вперемешку со злостью. Девчонка Вандера была у него в руках!    — За ней! — рявкает Силко, наблюдая, как его люди бросаются вдогонку за Вай.   Вскипающий в груди гнев стремительно распространяется по телу, заменяя собой кровь в венах и выжигая изнутри другие эмоции, а кулаки сжимаются до боли сами собой. Чёртова Вай! Убрав её с дороги, он мог избавиться разом от нескольких проблем. Не нужно быть всевидящим, чтобы знать, что она ещё не раз появится на пути, жужжа над ухом, словно назойливая муха. Силко морщится, делает глубокий вдох-выдох, и тянется ко внутреннему карману пальто, доставая из него портсигар. Даже если эта девчонка и её дружки учинят беспорядки на каждом его заводе и попытаются помешать поставкам шиммера, у него всё ещё будет достаточно ресурсов и влияния, чтобы продолжить управлять городом и вести дела. Осознание этого успокаивало, помогая снизить градус раздражения и гнева и немного успокоиться.   — Босс… — зовёт его один из охранников с очевидным опасением в голосе.   Силко щёлкает зажигалкой, закуривая, и пробегается тяжёлым взглядом по разбитой колбе, усыпанному осколками полу и разлитому повсюду шиммеру, который, конечно же, уже никуда не годился.   — Уберитесь здесь, — отдаёт Силко распоряжение нескольким оставшимся в помещении головорезам, которые не решаются возразить ему. — В «Последнюю каплю», — поворачивается он к своей охране, разворачиваясь и направляясь к выходу из цеха.  

***

  Гремящая из граммофона музыка, заполняющая собой своды пещеры, лязг металла, запах жжения и жужжащие звуки сварочного аппарата. Джинкс тихо подпевает, отбивая железным мыском своего ботинка ритм, и с удивительной аккуратностью спаивает паяльником швы деталей. Поправляя сварочные очки на лице, она смотрит, прищурившись, на получившийся результат, и довольно кивает сама себе, приступая к следующей части механизма. На столе рядом с ней уже лежат готовые запчасти, а по полу разбросаны чертежи. Весь день она разбиралась с теми идеями, что поселились в её голове ещё давно, но доработать которые она смогла только сейчас, словно разрозненные мысли наконец-то соединились во что-то дельное, приобретая форму. Она откладывает в сторону последнюю законченную деталь, и, откладывая в сторону паяльник и снимая сварочные очки, осматривает поочерёдно все части.   Следующую часть дня Джинкс проводит, собирая все запчасти воедино, подтачивая острые края, фиксируя крепежи и проверяя взаимодействие механизмов друг с другом. Она любила этот этап конструирования, когда твоя идея перестаёт быть чем-то бестелесным и обретает реальное воплощение. Граммофон проигрывает бесчисленную по счёту пластинку, в воздухе витает запах машинного масла, а на корпусе металла появляются выпаянные твёрдой рукой аккуратные руны. С рунами Джинкс возится особенно долго, то и дело сверяясь с украденной когда-то из пилтоверской лаборатории записной книжкой и перепроверяя значение каждого знака и его расположение. Вникая в руническую магию и записи пилтоверских учёных, она составляет бесчисленное количество математических уравнений, в конце концов находя идеальный способ вживить хекс-кристалл в оружие.   Джинкс любовно проводит ладонью по металлическому корпусу, любуясь результатом проделанной работы, и берёт ракетницу в руки. Идеально. Оружие, которое одним выстрелом может разнести в щепки всю Башню Советов. А если таких ракетниц будет? А другого оружия? О, это будет безоговорочное превосходство Зауна. Она довольно прищуривается, ощущая тяжесть ракетницы в руках, хлопает по корпусу и целится в висящее под сводами пещеры чучело Клаггора. Чёрт, Силко будет вне себя от счастья! Из груди вырывается смех, и Джинкс даже не пытается его контролировать, продолжая вертеться на месте и целиться то в сидящего на диване Майло, то в болтающегося под потолком Клаггора. Конечно, ракетницу ещё предстоит испытать в деле и, возможно, откорректировать некоторые технические характеристики, но это всё казалось сущей мелочью.   Весь вечер Джинкс занимается маленькими испытаниями своего оружия в деле, меняя энергоядро в корпусе и сравнивая его мощь с хекс-ядром. Она стреляет по мелким целям, вроде банок и камней, пробует сбить со свода пещеры огромный валун и, наконец, находя недалеко от расщелины гористый выступ, выпускает в него усиленный хекстеком залп, завороженно наблюдая за тем, как трескается каменная порода, превращаясь в пыль. Её ракетница смогла разрушить часть скалы — а что будет с Министерством или Башней Советов? Джинкс ловит эту мысль за хвост, смакуя её в голове, и не сдерживает заливистого смеха. Она чёртов гений! А если добавить в комплект к ракетнице динамитные шашки? Джинкс помнит, сколько ей понадобилось взрывчатки для подрыва Пилтоверской Академии в прошлый раз, а если теперь она усилит свои бомбы энергией кристалла? Собрать такой механизм будет трудно, имея всего один образец хекс-кристалла, но если попробовать синтезировать хекс-энергию…    — Точно! — вскрикивает она, озарённая новой идеей.   Спеша вернуться в свою мастерскую, Джинкс проводит ещё не один час, занимаясь чертежами и расчётами, и отрывается от работы, только когда фонтан мыслей иссякает, а глаза начинает жечь от долгого напряжения. Уставшая, но довольная, она растягивается на полу, разминая затёкшие конечности среди разбросанных повсюду деталей, бумаг и инструментов, и, бросая взгляд на сидящего на диване Майло, поднимается на ноги. Подбрасывая в руке хекс-кристалл, Джинкс убирает его в карман штанов и покидает расщелину, вдыхая холодный ночной воздух и выходя в город. Носить с собой повсюду кристалл незаметно стало новой привычкой: время от времени, когда её особенно сильно беспокоило что-то, она доставала его, любуясь бликами на свету, и это странным образом помогало найти неожиданное решение проблемы.   Идя по узким, залитым неоном улицам, Джинкс ощущает небывалую лёгкость и прилив сил, лавируя среди прохожих и продолжая думать об оставленных в мастерской чертежах. Она обязательно вернётся к ним завтра, уже зная, как именно дополнит их. Завершив сегодня работу над своей хекс-ракетницей и испытав её в деле, теперь Джинкс сгорала от любопытства, насколько безграничным окажется потенциал хекстека в создании более масштабных проектов — о, она могла бы сделать так много всего! Смакуя в голове одну идею за другой, Джинкс чувствует, как по венам начинает струиться азарт, как это бывает каждый раз, когда её пытливый ум находит себе новую сложную задачу, словно нуждаясь в постоянной подпитке.    Сколько себя помнит Джинкс, она всегда что-то конструировала, и, вероятно, это и было её сутью. Сейчас, имея возможность реализовывать любые свои проекты, Джинкс, пожалуй, смогла бы придумать действительно что-то выдающееся, вписывая своё имя в историю Зауна, как выдающийся изобретатель, а не преступница. От этой мысли под рёбрами начинает приятно тянуть, и Джинкс уже представляет, как рассказывает о своих планах Силко, непременно потом показывая законченную хекс-ракетницу и наблюдая за выражением абсолютного восторга на его лице. Не сдерживая смешок от переполняющего её тело предвкушения, она толкает дверь «Последней капли», пересекаясь взглядом с охранниками на входе, подмечая, что это не амбалы из личной охраны Силко, и входит в шумное помещение, где уже занимался самый разгар ночи. Вероятно, Силко не было на месте, и, подходя к барной стойке, Джинкс думает, что найдёт способ себя развлечь до его появления.   — Чак, — запрыгивает она на высокий стул у барной стойки, привлекая внимание протирающего стаканы бармена. — Меня зовут Тирам, — вздыхает он, смиряясь с тем, что Джинкс, похоже, никогда не запомнит его имя. — Да-да, Чак, — делает она знак пальцами, что означало: «Мне как обычно». — Ну, что у нас тут нового?   Тирам смотрит, как она ложится на своим сложенные на столешнице руки, и тянется за бутылкой вишнёвой газировки, смешивая её с джином.   — Ну, босс сегодня не в духе, а Севика весь день не появлялась здесь, — простодушно сообщает Тирам, опуская в стакан трубочку. — И где же сейчас босс? — протягивает она руку, двигая к себе стакан. — Приезжал ненадолго днём, собирал у себя в кабинете нескольких наших парней, а потом уехал куда-то, — понижает он голос.   Джинкс обхватывает губами трубочку, втягивая в рот газировку с джином и едва заметно хмурится. Очевидно, что в синдикате что-то происходило, и она не знала что именно.    — Спасибо, Чак, — весело улыбается она бармену, спрыгивая со стула и не слушая, как он вновь напоминает ей своё имя. Она всё равно не собиралась его запоминать.   Лавируя в толпе посетителей, Джинкс направляется к лестнице и поднимается на второй этаж. Что ж, раз Силко не было на месте, она вполне могла бы пока расположиться в кабинете. Происходящее не давало ей покоя, и Джинкс не была бы собой, если бы не попыталась всё разузнать. Толкая дверь кабинета, она заходит внутрь, неспешно обходит его, приближаясь к столу, и, ставя на стол свой стакан, не сдерживает смешка от пришедшей в голову идеи. Отходя к шкафу и вытаскивая из него коробку, в которой она хранила некоторые инструменты и вещи, Джинкс выбирает и достаёт из неё то, что могло ей понадобиться, и приступает к делу. В голове невольно появляется мысль, что в её ловушку мог попасться Силко, и тогда ей пришлось бы долго объясняться перед ним за эту шалость, но, раз он уехал из заведения ещё днём, то, скорее всего, больше не вернётся сюда сегодня, и они встретятся уже дома. Что ж, тогда её маленький сюрприз обретал смысл.   Она заканчивает со всем довольно быстро: сделать растяжку у двери и присоединить к леске дымовые шашки с усыпляющим газом — ничего сложного. Довольная своей работой, Джинкс усаживается в кресло Силко, откидываясь на мягкую стёганую спинку, и берёт лежащий на столе документ, пробегаясь по нему глазами. Отчёт о прибыли за последний месяц и оценка ущерба на одном из заводов. Так она узнаёт, что на Западный и Южный заводы были совершены нападения. Джинкс хмурится, читает данные о потерях среди рабочих фабрики и думает, что не помешало бы обновить системы безопасности на всех предприятиях — отличная возможность протестировать её новые разработки в действии. Она продолжает листать страницы документа, слышит приближающийся топот ног в коридоре и дотягивается до лежащего рядом респиратора.   — Мы её потеряли, — раздаётся звук открывающейся двери и хриплый голос Севики.   Джинкс убирает руку от бумаг и разворачивается в кресле, встречаясь с удивлённым выражением лица Севики.   — Да? Кого?   Севика хмурится, делает поспешный шаг вперёд, задевая растяжку на полу, и не успевает среагировать на вырывающийся в воздух усыпляющий газ. Падая на пол, она, словно в замедленной съёмке, наблюдает за тем, как Джинкс надевает на своё лицо респиратор, и пытается дотянуться до неё рукой прежде, чем отключиться. Приходя в себя спустя время от обжигающей щёку пощёчины, Севика рефлекторно дёргается, понимая, что привязана к креслу, и, окончательно возвращая себе контроль над телом, фокусируется на сидящей перед ней ней на столе Джинкс. С широкой улыбкой придвигая ногами кресло ближе к столу, она выглядит обманчиво приветливой, но Севика достаточно её знает, чтобы понимать, что это лишь очередная глупая игра.   — Мне кажется, у нас с тобой как-то сразу не заладилось, — наклоняется к ней Джинкс. — Давай попробуем ещё разок.   Одним движением вытаскивая из ножен за спиной Севики клинок, Джинкс проводит остриём по её шее, забавляясь тем, как дёргается чужое тело, и слышит неожиданную усмешку.   — Не надо. Это твоя сестра. Она вернулась и ищет тебя, — ловит её взгляд Севика, наслаждаясь растерянностью на лице Джинкс. — Рано радуешься: с ней подружка миротворец. Тебе нашли замену, — улыбается она, специально надавливая на незаживающую рану.  — Ты врёшь! — втыкает Джинкс клинок в спинку деревянный корпус кресла в сантиметре от виска Севики. — Зачем мне врать? Раз она тут, значит, ты точно скоро слетишь с катушек, и Силко наконец-то поймёт, что нам ты принесёшь пользы не больше, чем своей злосчастной семейке, Джинкс, — выделяет она имя, вкладывая в него именно тот смысл, что когда-то вкладывала Вай: «проклятье».    Джинкс замирает, молча смотрит на неё, моргает и тихо всхлипывает, опуская голову. Севика знает её больное место и не упускает возможности каждый раз надавить на него, наслаждаясь охватывающим Джинкс горьким коктейлем эмоций. Она всхлипывает ещё раз, а затем громко театрально чихает, резко выпрямляясь и отталкивая ногами кресло от стола. Звонкий смех окутывает кабинет, зависая в воздухе и отдаваясь в ушах. Севика снова дёргается, смотрит на вспыхнувшие розовым пламенем глаза Джинкс и сглатывает.   — Ты попала в точку! И я знаю отличный способ доказать твою правоту, — растягивает губы в широкой улыбке Джинкс.   Похоже, Севика не знала об их встрече с Вай, и Джинкс не собиралась её посвящать в детали их с сестрой фееричного воссоединения. Она раскручивает кресло с брыкающейся Севикой в нём и снимает с пояса ещё одну дымовую шашку, открывая клапан и выпуская в комнату усыпляющий газ. Кто-нибудь обязательно найдёт Севику здесь, но будет забавно, если она проваляется в отключке до утра, привязанная к креслу и бьющаяся в бесполезных попытках освободиться. Не сдерживая смешка, Джинкс вновь надевает на своё лицо респиратор и спрыгивает со стола, выходя из кабинета. Их маленькое противостояние с Севикой было любимыми развлечением Джинкс с самого первого дня в синдикате, и она готова признаться, что это забавляет её до сих пор.   Спускаясь по лестнице в шумный общий зал, она без интереса скользит беглым взглядом по посетителям и думает, что было бы неплохо всё же сегодня поспать. Она подходит к двери в подсобное помещение, толкая её, и встречается взглядом с тремя устроившимися за игрой в карты наёмниками, которые обычно оставались в заведении для того, чтобы следить за порядком и улаживать внештатные ситуации. И чтобы отвозить её домой, когда водителя Силко не оказывалось поблизости. Сегодня на дежурстве были Тощий, Ёжик и Дылда, как называла их Джинкс, по обыкновению не запоминая имена.   — Ну и кто из вас самый адекватный, чтобы сесть за руль? — усмехается она, наблюдая за тем, как наёмники переглядываются. — Быстрее, я хочу домой.   Недовольно вздыхая, Ёжик откладывает свои карты в сторону и поднимается из-за стола.   — Скоро вернусь, — бурчит он остальным, переводя мрачный взгляд на Джинкс.   Отрываться от самого разгара игры, чтобы выполнять прихоть боссьей девки, не хотелось никому, но Силко когда-то выразился вполне однозначно, говоря, что каждый из его людей отвечает за Джинкс головой. Этот приказ казался абсурдным, потому что Джинкс в защите уж точно не нуждалась, но спорить с Силко никто не решился. Они покидают «Последнюю каплю», садясь в стоящую у чёрного входа машину, и Джинкс откидывается на спинку сидения, прикрывая глаза и ощущая, как пульсируют виски после бесконечно долгого дня. Успевая задремать, она просыпается от сухого голоса сидящего за рулём наёмника, сообщающего, что они приехали. Джинкс промаргивается, сбрасывая с себя дрёму, молча кивает и выходит из машины, поднимаясь по массивным ступеням крыльца и скрываясь за входной дверью.    Она не включает свет и старается пройти на второй этаж как можно тише. Когда-то слуги закрывали на ночь все двери, но с появлением Джинкс, которая часто появлялась дома посреди ночи или под утро, это стало бессмысленным. Бредя по тёмному коридору, она непроизвольно смотрит в сторону спальни Силко и, сжимая губы в тонкую линию, поворачивается к двери в свою комнату, толкая её. Звенящая тишина, сидящий на кровати молчаливый Мистер Пимп и проникающий через незашторенные окна ночной сумрак. Чувствуя себя обессиленной, Джинкс стягивает с ног ботинки и, не переодеваясь, плюхается на кровать. Должно быть, от неё жутко несло машинным маслом и порохом, но по сравнению с накрывающей её смертельной усталостью, это казалось мелочью. Мгновенно засыпая, едва голова касается подушки, она запоздало думает, что Силко был бы в ужасе, увидев её в кровати в грязной уличной одежде, а всплывающее в голове перекошенное выражение его лица веселит.   Утро наступает для неё ожидаемо позже, чем следовало — к обеду. Открывая глаза и чувствуя себя полностью выспавшейся, Джинкс, потягиваясь, поднимается на ноги и, выбирая не смотреть на себя в зеркало, плетётся в душ, где долго смывает с себя запахи мастерской, бара и зловонных улиц Зауна. Выходя из ванной, она переодевается в чистые джинсовые шорты и обычную чёрную футболку, расчёсывается и, не дожидаясь, когда волосы высохнут, заплетает их в привычные косы. Планирование на день никогда не было её сильной стороной, а идея, чем она будет заниматься, приходили к ней спонтанно, но сейчас, спускаясь на первый этаж и заходя на кухню, Джинкс точно знает, что хочет вернуться в мастерскую и продолжить начатую вчера работу. В голове тут же всплывает прочитанный в кабинете Силко документ о нападениях на фабрики, и это словно становится сигналом к действию: она непременно подумает над улучшением системы безопасности всех предприятий синдиката.   — Сеньорита, — приветствует её заходящая в столовую мисс Барни, и жующая сладкие лепёшки Джинкс кивает ей в ответ.    Забавно полноватая, добродушная и вечно бранящая Джинкс за то, что она мало ела, а Силко — за то, что тот бесконечно много курил, мисс Барни работала в доме ещё до того, как в нём появилась Джинкс, приняв её с теплотой и окружая настоящей заботой. Джинкс она нравилась, словно являясь вечно волнующейся о ней, но не донимающей нравоучениями бабушкой, которой у них с Вай никогда не было. Джинкс никогда особо не интересовалась, как мисс порядочная и набожная мисс Барни начала работать у Силко, но тот как-то упоминал, что она вместе с внуком были беженцами из Шуримы, сумев обустроиться здесь, в Зауне: мисс Барни нашла себе место горничной в доме Силко, а её внук членом синдиката. Джинкс никогда не видела его и не знает его имени, но мисс Барни никогда не упускает возможности похвастаться, какой он замечательный.   Доедая лепёшки и допивая чай, пока мисс Барни, гремя посудой, прибирается на кухне, Джинкс не может перестать прокручивать в голове идею о создании чего-то намного большем, чем просто внедрённый в оружие хекстек. Ей нужен был проект, который помог бы Зауну сделать рывок намного дальше, чем это удалось за последние несколько лет Пилтоверу. Пребывая в своих мыслях, она берёт из тарелки последнюю лепёшку и встаёт из-за стола. Ей определённо требовался глоток свежего воздуха. Она дожёвывает на ходу еду и выходит из дома, облокачиваясь на каменные перила крыльца.    Следующие два часа Джинкс занимает себя тем, что гуляет по территории особняка, наблюдает за облюбовавшими растущее в дальней части сада дерево воронами, пытаясь прикормить одного из них, роется в стоящем на заднем дворе сарае, где когда-то складировала свои неудачные изобретения, ища что-нибудь способное пригодиться ей в текущих работах, и, откопав там воздушного змея, увлекается им, наблюдая, как обрамляющие каркас разноцветные ленты развиваются на ветру. Возвращаясь к дому и видя стоящий у подъездной дорожки автомобиль, она чувствует прилив новой порции энергии, спешно поднимаясь по ступеням крыльца, где дымил сигаретой водитель Силко.   С кухни доносится звук посуды — мисс Барни готовила для приехавшего Силко обед, и Джинкс, бросая на неё беглый взгляд через приоткрытую дверь, идёт к лестнице, поднимаясь на второй этаж. Проходя по коридору и прислушиваясь к царящей на этаже тишине, она уверена, что Силко, как это делает обычно, возвращаясь домой, сейчас был в своём кабинете, куря привычные крепкие сигары и продолжая зарываться в документы. Направляясь в конец коридора и останавливаясь у резной деревянной двери, Джинкс толкает её и с удивлением обнаруживает пустую, прибранную комнату. Очевидно, Силко не заходил сюда с тех пор, как уехал сегодня утром. Обводя задумчивым взглядом кабинет, она закрывает дверь и разворачивается, неожиданно замечая струящийся из ванной свет.   Ванна после возвращения домой? Это было несвойственно Силко, который предпочитал закрываться в своём кабинете и продолжать работать. Джинкс бесшумно подходит к двери, нажимает на ручку и осторожно заходит внутрь. Услышавший звук чужих шагов Силко, расслабленный и облокотившийся на бортик ванны, поворачивает к ней голову, кажется, совсем не удивляясь, что видит её здесь. Он наблюдает за ней уставшим взглядом, позволяет приблизиться к ванне, опускаясь перед ней на пол и складывая руки на керамическом бортике, и прикрывает глаза. У него был крайне выматывающий день, и всё, чего Силко хотелось сейчас — тишины и покоя. Джинкс молча всматривается в его лицо, сидя у ванны послушным щенком, и осторожно касается пальцем мыльных разводов на поверхности воды.   — Выглядишь дерьмово, — констатирует она. — Сложный день. — Это из-за тех нападений на заводы?   Силко поворачивает к ней голову, смотря задумчивым взглядом, и в его глазах нет ни капли раздражения — лишь бесконечная усталость.   — И из-за них в том числе. Что ты устроила с Севикой? — О, ты видел, — усмехается она, продолжая рисовать на воде. — Сложно не заметить, когда к твоему креслу привязан человек.   Голос Силко спокоен, а лицо по-прежнему расслаблено, но Джинкс улавливает тонкие нотки недовольства.   — У нас состоялся… не самый лучший диалог, как и обычно, — пожимает плечами Джинкс, наблюдая за меняющимися мыльными узорами на поверхности воды. — Прости, если расстроила, — поднимает она взгляд, выглядя, как самый настоящий преданный щенок. — Расстроила? Чем? Севикой? — усмехается Силко, поворачивая к ней голову. — Поверь, детка, уж Севика в помощи точно не нуждается. Меня больше волнует твоё состояние. Это был новый эпизод нестабильности?   Джинкс смотрит в его серьёзное лицо, ловит внимательный взгляд и молча мотает головой.   — Нет, в последнее время я… чувствую себя спокойно и, знаешь, моя работа… Мне удалось внедрить хекстек в оружие.   Лицо Силко приобретает взволнованное выражение, а расслабленно лежащие на бортиках ванны по обеим сторонам руки напрягаются.   — Действительно? — Да, — кивает она. — Пока что это только ракетница, но я уже думаю над разработкой других вещей. Может, мы могли бы заняться и твоей системой безопасности на заводах? — Считаешь, это необходимо? — А разве два нападения не показывают, что она устарела?    Силко смотрит на неё долгим взглядом, растягивает губы в полуулыбке и, наконец, кивает.   — Ты права. Я буду рад, если ты что-нибудь придумаешь.   Джинкс чувствует, как ослабевает волнение в теле, и не сдерживает улыбки. Ну конечно же Силко поддержал эту идею. Как и каждую другую до этого. Она провожает задумчивым взглядом расплывающиеся на воде мыльные узоры и, ловя за хвост шальную мысль, опускает руку в воду, создавая маленький водоворот. Силко, привыкший за эти годы ко всем её выходкам, кажется, не обращает на неё никакого внимания, снова откидывая голову на бортик и прикрывая глаза.    — Думаю, я смогу синтезировать энергию кристалла, чтобы создать ещё один, — говорит она, продолжая развлекать себя подводным водоворотом. — Ты правда сможешь это сделать? — приподнимает голову Силко, возвращая внимание к ней. — Да, — смещает она руку в сторону, теперь задевая ладонью ногу Силко. — Вчера я просматривала руны и записи с наработками Пилтовера и попробовала составить кое-какую комбинацию из них. Всё совсем не так, как я думала раньше. Это не просто набор рун, Силли, это — рунная матрица.   Силко слушает её, не особо понимая термины, чувствует, как чужие длинные ногти проходятся по коже коленки, поднимаясь выше, и изгибает в усмешке уголок губ.   — Уверен, ты разберёшься с этим.   Джинкс довольно щурится, приподнимается на коленях и подаётся вперёд, ложась на бортик и продолжая скользить рукой вверх. Силко с интересом наблюдает за ней, забавляясь, и подавляет приятную дрожь в теле, когда чужая ладонь добирается до его бедра.   — Джинкс, что ты делаешь?  — Ничего, — отзывается она, оглаживая низ живота.   Стоило признать, что Силко никогда не мог ничего сделать с её озорством, словно испытывать его терпение было призванием Джинкс с рождения. Она «шагает» двумя пальцами по его животу, поднимается к рёбрам, вырисовывает непонятные узоры на груди и, расправляя ладонь, оглаживает шею.   — Джинкс, — повторяет Силко строже, и она лишь усмехается, неожиданно убирая руку и поднимаясь на ноги.   Видеть Силко таким расслабленным и покрасневшим от горячей воды ощущалось чем-то гораздо более интимным, чем увидеть его наготу, словно Джинкс было позволено узнать все слабые места, а от понимания, что подобное позволено лишь ей, начинало сладко теплеть в груди. Смакуя в голове эту мысль, она распрямляется и медленно стягивает с себя одежду, оставаясь такой же обнажённой и уязвимой. Джинкс видит, как скользит по её телу чужой жадный взгляд, замечает, как неуловимо меняется выражение лица Силко, и делает шаг к ванне, переступая через бортик и залезая в воду. Опускаясь на его бёдра, она прижимается к нему всем телом и, слегка корябая ногтями кожу, опускает ладони на плечи.   — Снова испытываешь моё терпение? —хрипло усмехается Силко, даже не пытаясь пошевелиться или прикоснуться к ней.   Его голос привычно спокойный, но проникает в каждую клеточку тела, посылая по коже рой мурашек.    — Потому что ты разрешаешь мне это, — беззаботно отзывается Джинкс. — Ну разумеется, — не сдерживает улыбки Силко.   Джинкс видит перед собой расслабленное лицо со всеми оставленными прошлым шрамами, не замаскированными сейчас консилером, и чувствует, как от желания поцеловать начинает покалывать губы. Поцелуи с Силко определённо становились одним из её любимых занятий. Не отводя взгляда, она наклоняется, щекоча волосами кожу, и, повинуясь своему желанию, касается его губ своими. Расслабленный, ласковый и полностью её. Джинкс ощущает, как на её талию опускаются большие ладони, и, понимая, что ей мало простого касания, углубляет поцелуй. Она легко прикусывает нижнюю губу Силко, смещая руку, и скользит ладонью от шеи до лопаток и обратно, медленно отстраняясь. Взгляд Силко долгий, проникающий под кожу и пожирающий живьём, и Джинкс не сдерживает маленькой усмешки, всматриваясь в его лицо.   — Я на секунду представила, что ты чувствовал раньше рядом с другими, — делится она своими мыслями, и Силко вопросительно приподнимает бровь. — И что я чувствовал? — усмехается он, укладывая руки на её поясницу.    — Не знаю, — пожимает Джинкс плечами. — Это всё так неважно.   Силко смотрит в её лицо, видит отражение в чужих больших синих глазах и вновь притягивает к себе, целуя. Они с Джинкс никогда не давали определения тому, что между ними происходило, просто оставаясь рядом. Силко чувствует, как ласковые руки гладят его шею, а ногти царапают кожу, и вдыхает отголоски яблочного шампуня. Джинкс никогда не любила ни парфюмерию, ни ароматизаторы, но набором для душа, что он ей подарил, всё же пользовалась, и это ощущается приятной теплотой в сердце. Долгий, тягучий поцелуй, который Джинкс не спешит прерывать. Силко не напирает, мягко оглаживает одной рукой лопатки, а второй скользит по пояснице, выводя там одному ему известные узоры.   Джинкс осторожно отрывается от зацелованных губ, переходит поцелуем на линию челюсти, обхватывает ладонями плечи Силко и притирается ближе, жадно впитывая в себя ставшее тяжёлым чужое дыхание. Силко никогда не спрашивал, откуда она знает, что делать, подчинялась ли интуиции и инстинктам или уже имела какой-то опыт до него, но всегда поощрял любую её инициативу. Большие ласковые ладони скользят по спине, гладят, очерчивают пальцами непонятные линии и опускаются ниже, осторожно накрывая половинки ягодиц. Джинкс помнит, каким был Силко в прошлый их раз, а на её коже ещё теплились следы его поцелуев, и, всплывая сейчас в голове, эти картинки воспоминаний накрывают сознание так ярко, что по телу проносится рой мурашек.   Силко позволяет вести, отзывается на прикосновения, целует в ответ и сжимает в ладонях полушария ягодиц, слегка разводя их в стороны и вызывая короткий приглушённый стон. Джинкс ёрзает на бёдрах, чувствует, как стремительно каменеет чужой член под ней, и не сдерживается от того, чтобы притереться ближе. Теперь она знает, как ощущается этот член внутри, как двигается, распирает и заполняет до краёв. Джинкс совсем по-кошачьи лижет чужую губу, обнимает за шею одной рукой и, обхватывая запястье Силко и направляя, заводит вторую руку себе за спину, приподнимаясь с его бёдер. Силко понимает её желание без слов, оттесняя руку Джинкс и заменяя своей, осторожно надавливает пальцами на складки плоти, скользит между ними, дразня, и мягко проникает внутрь. Джинкс не сдерживает стона, уже слабо контролируя реакции своего тела, и насаживается на чужие пальцы, шумно дыша Силко куда-то в шею.  Расслабленные мышцы легко пропускают в себя первый палец, позволяя двигаться, и Джинкс, подавляя в себе новый стон, прихватывает губами тонкую кожу шеи и приподнимает бёдра, позволяя второму пальцу проникнуть глубже.    — Силли, — жалобно зовёт она, отрываясь от чужой шеи и ловя в ответ горящий жадный взгляд.   Силко молча ловит её губы своими, расслабляюще гладит одной рукой по пояснице и осторожно добавляет ещё один палец. Джинкс чувствует исходящий от чужого тела жар, а кожу обволакивает начавшая остывать в ванне вода. Скользящие в ней пальцы ускоряются, а желание почувствовать себя заполненной накрывает с с такой силой, что она готова выть в голос. Силко мягко двигается внутри податливого тела и целует раскрасневшиеся губы, то замедляя, то увеличивая темп. Джинкс прикусывает губу, прогибается кошкой и, ощущая, как выскальзывают из неё пальцы Силко, тянется к каменно-твёрдому члену, приставляя головку к подрагивающему от нетерпеливого желания входу и медленно опускаясь. Силко шумно выдыхает, поддаётся бёдрами вверх, облегчая проникновение, и замирает, давая Джинкс время привыкнуть. Она разводит бёдра шире, упираясь коленями в бортики ванны, и даёт молчаливый знак двигаться.   Силко ласково проводит одной ладонью вдоль чужой гибкой спины, опускаясь на ягодицу и сжимая её, оттягивает и укладывает вторую ладонь на поясницу, помогая сохранять устойчивую позу, прежде чем начать двигаться. Джинкс чувствует скользящий в ней член, попадающую внутрь воду и обжигающие ладони на коже и теряется в ощущениях, сильнее подмахивая бёдрами. Комок возбуждения, бегущий в крови до этого, сейчас стягивается в один почти что болезненный узел желания. Силко увеличивает темп, вдалбливаясь в податливое тело, держит на месте своими большими ладонями, шумно дышит и целует в шею, и Джинкс, запрокидывая голову назад, несдержанно издаёт громкий стон.    — Детка, ты сводишь меня с ума, — хрипло шепчет он, опаляя горячим дыханием кожу шеи и запуская по телу новый рой мурашек.   Руки сильнее вцепляются в шею Силко, впиваясь ногтями в кожу, и Джинкс кажется, что она уже не способна понимать свои движения, окончательно потерявшись в переполняющих её ощущениях и эмоциях и отпустив контроль над телом. Она запрокидывает голову назад, беззащитно открывая шею, и сильнее подмахивает бёдрами, сама поднимаясь и опускаясь на члене. Никогда раньше Джинкс не подумала бы, что ей нравится настолько влажный секс, но вот она ощущает, как в ней хлюпает вода, представляет, что Силко может кончить в неё сейчас, и чувствует, что подходит к краю лишь от этих мыслей.    Силко, словно прочитав мысли, сильнее сжимает ладони на изгибе талии, насаживая до основания, и прижимает к себе настолько близко, что для чувствительного тела Джинкс этого оказывается достаточно, чтобы кончить, посылая миллион импульсов удовольствия в мозг и заставляя мышцы влагалища сжаться от вспышки оргазма, обхватывая член Силко внутри так тесно, что тот, запульсировав, кончает внутрь податливого нутра следом. Всё ещё содрогаясь в послеоргазменной судороге, Джинкс беспомощно роняет голову на плечо тяжело дышащего Силко и чувствует, как её тут же обнимают.   — Мне нравится, что ты кончил в меня, — лениво отзывается Джинкс, медленно приходя в себя, и Силко думает, что слышать подобное от неё, совсем не пугает. — Не стоит этим увлекаться, детка, — целует он её в висок, ослабляя объятия.   Джинкс слегка шевелится на чужих бёдрах, приподнимаясь и с приглушённым звуком выпуская из себя член, и смещается с его бёдер, дотягиваясь до крана и включая воду.   — Почему у тебя нет детей?    Её вопросы всегда были слишком прямолинейными, но этот заставляет Силко взять секундную паузу, формулируя мысль.   — Не сложилось, — отвечает Силко, наблюдая за тем, как она смывает с себя мыльную воду.   Джинкс смотрит на него немигающим взглядом, словно пытаясь прочитать по его лицу что-то ещё, и молча кивает, выключая воду и поднимаясь из ванны.    — Иногда мне кажется, что наши с Вай родители могли бы быть живы, не реши они завести детей.    Силко наблюдает, как она, игнорируя полотенце, натягивает на себя одежду, и задумывается над услышанным. Изменилась бы жизнь Фелисии и Томаса, не будь у них дочерей? Возможно ли, что именно желание защитить своих детей подтолкнуло их присоединиться к восстанию на Мосту? А Вандер — как сильно он изменился с появлением в его жизни детей? Скользя взглядом по чужим стройным ногам, Силко думает, что дело вовсе не в детях, а в привязанности к ним. Ты можешь переживать за друга, брата, мать, возлюбленного или собаку, и это будет ощущаться так же, как забота родителя о своём ребёнке. Любой дорогой сердцу человек неизбежно становится нашей слабостью, и дело тут совсем не в родственных связях. Являлась ли для него такой же слабостью Джинкс? Наблюдая, как она поправляет на себе футболку, Силко думает, что да. Джинкс уже давно стала его слабым местом, и он даже не пытался это отрицать.   Вылезая из ванны и вытираясь мягким большим полотенцем, Силко ощущает на себе её озорной взгляд и не сдерживает бесшумной усмешки. Она смотрела на него так, словно он был для неё самым важным в жизни человеком, единственным, кому она безоговорочно доверяла и за кем послушно шла. Иногда Джинкс напоминала ему брошенного щенка, которого он подобрал на улице и вырастил, заслужив его преданность. Она была своевольной, психически и эмоционально нестабильной и абсолютно разрушительной, но Силко продолжал полагаться на неё, оберегая и доверяя.    Он никогда не удерживал Джинкс подле себя силой, но создавал все условия, чтобы она сама захотела остаться. Было ли это привязанностью или манипуляцией? Вероятно, и тем, и тем. Джинкс нужна была ему, как гениальный изобретатель, и Силко готов был пойти на многое ради этого, но также он хотел, чтобы ей было хорошо с ним. Он никогда не станет ограничивать её свободу или ставить перед выбором, но всегда будет мягко направлять, желая, чтобы они оба смотрели в одну сторону.   — Ты хмуришься, когда много думаешь, — замечает Джинкс, всматриваясь в его лицо. — А ещё седею после каждой твоей новой выходки.   Джинкс не сдерживает усмешки и расплывается в широкой бессовестной улыбке.   — Тебе так идёт седина, знаешь?   Обречённо вздыхая, Силко снимает с крючка длинный халат, надевая его, и промакивает волосы маленьким полотенцем.   — Спустись позже к столу, — говорит он, возвращая полотенце на место.   Джинкс довольно кивает, смотрит, как Силко открывает дверь ванной, и выходит в коридор вслед за ним. Когда, спустя полчаса, они встречаются в столовой за накрытым обеденным столом, Джинкс ловит себя на мысли, что в ней что-то неуловимо изменилось. Она пытается разобраться в этом весь обед и ужин, то и дело привлекая внимание Силко своей задумчивостью, а позже, засыпая на белоснежных простынях в его кровати, внезапно находит ответ: её главный страх ушёл. Давняя, глубоко сидящая под кожей боязнь одиночества больше не отравляла душу, а разъедающая внутренности вина и призраки прошлого спрятались в самом дальнем углу подсознания, не побеждённые окончательные, но исчезнувшие на время. Джинкс не знает, сколько продлится это затишье, но что-то внутри неё подсказывало — пока рядом был Силко.    — Хочешь заняться системой безопасности завода? — спрашивает её Силко следующим утром за завтраком, и она, жуя тосты с сыром, с энтузиазмом кивает.   Джинкс давно поняла, как работает её мозг: чем сложнее и обширнее задача перед ней стоит, тем правильнее он функционирует. Как рыба не могла жить без воды, так и она начинала увядать без мозговой активности, словно попытки что-то исследовать были естественной подкормкой её пытливого ума. Разумеется, Силко знал это как никто другой. Поручая ей усовершенствовать систему безопасности, он хотел не только исправить брешь в охране заводов, но и предоставить ей возможность испытать в деле новые, усовершенствованные хекстеком игрушки. Осознание, что теперь у Зауна есть такая технология, будоражило, а понимание того, кто именно её создал, заставляло что-то внутри сжиматься от переполняющей душу гордости. Джинкс была столь же гениальна, сколь и разрушительна, и обе эти части служили ему.    Она не часто бывала на производстве, но когда появлялась — неизменно ловила на себе множество взглядов. Джинкс знает, что её откровенно побаивались, и каждый раз это казалось ей довольным смешным. Когда-то давно, когда она только появилась в синдикате, щуплая, молчаливая и повсюду следующая за Силко хвостиком, некоторые пытались наладить с ней контакт, пока не стало ясно, что она, очевидно, слишком безумна даже для криминального мира. Джинкс никогда не ввязывалась в открытые конфликты с наёмниками, не затевала драк и не отличалась буйным нравом, но в любой момент могла стать совершенно неконтролируемой, начиная видеть свою собственную реальность и уничтожая всё, что будет у неё на пути, и эта непредсказуемость пугала даже больше, чем живущие на дне Бездны твари. Силко никогда не боялся её, но к неожиданным чужим галлюцинациям, признаться, привык тоже не сразу.    Под мрачными взглядами рабочих Джинкс обходит все помещения завода, заглядывает в каждый тёмный угол и проверяет основное оборудование, делая вывод, что всё не так уж и плохо, но всё же в её голову приходит несколько идей, как можно улучшить системы предприятия. Уже через полчаса офис директора завода был завален листами с набросками и планом модернизации, а Джинкс, сидя на полу и разложив вокруг себя бумаги, активно делала какие-то чертежи, комментируя их. Сидящий за столом управляющий заводом, не привыкший к устроенному в кабинете беспорядку и явно чувствующий себя неуютно, наблюдает за ней, поджав губы, и то и дело бросает напряжённые взгляды на расположившегося на диване с сигарой Силко.   — Слушай внимательно, — говорит ему Силко, и управляющий тяжело вздыхает. — Ни черта не понимаю в этом, — тянется он к лежащему на столе портсигару, выуживая оттуда сигарету. — Почему нельзя просто увеличить количество охраны? — Потому что это не работает, Фергус. И два произошедших нападения это доказывают, — пресекает чужие возражение Силко.   Мужчина неуютно ёжится под острым взглядом Силко и молча кивает, переключая внимание на увлечённую бумагами на полу Джинкс, бормочущую что-то себе под нос и рисующую непонятные схемы. Фергус поджимает губы и нервно стучит пальцем по столешнице. Ему было, что обсудить с Силко, и всё это, конечно, услышит девчонка. Силко слишком доверял ей, подпуская ко всем делам синдиката, и это раздражало.   — Миротворцы поставили патрули на Мосту и теперь досматривают каждого, кто его пересекает, — вновь поднимает взгляд на Силко управляющий. — Поставки под угрозой. — Шериф следует моим указаниям усилить контроль над городом, — выпускает изо рта клуб сизого дыма Силко, расслабленно закидывая ногу на ногу. — Финн недавно приезжал сюда. Предлагал снизить количество производимого шиммера и перенаправить продажи на внутренний рынок. В обход твоих каналов сбыта.   Силко смотрит на поднимающуюся с пола Джинкс, придирчиво рассматривающую разложенные кругом листы бумаги, и делает затяжку, выпуская новую порцию дыма.   — И без него проблем хватает, — морщится он, стряхивая пепел в пепельницу. — Я разберусь с этим. Детка, ты закончила?    Джинкс поворачивает к нему голову, встречаясь взглядом, и утвердительно кивает. Туша сигару и оставляя её в пепельнице, Силко поднимается с дивана и, не оборачиваясь, направляется к двери, у которой стояли его охранники.   — Пока-а! — машет рукой Джинкс, следуя за выходящим из кабинета Силко.   Они проходят по металлическому мостику второго яруса, спускаются в цех, неизменно приковывая к себе взгляды рабочих, и проходят через него к выходу. Силко, пребывая в своих мыслях, кажется, совершенно не обращает внимания на обстановку вокруг, а Джинкс, считывая его настроение, с каждым шагом чувствует нарастающее желание скорее вернуться в свою мастерскую и приступить к работе над проектами для фабрики. Пришедшие ей в голову идеи в кабинете управляющего будоражили сознание, и Джинкс предвкушающе улыбается. Силко не спрашивал, что именно она хочет поменять в существующей системе безопасности, давая ей полную свободу действий, но Джинкс знает, что решающее слово всё равно будет за ним.   — Мне нужно поработать, — говорит Силко, когда они садятся в машину, что означало, что он едет в «Последнюю каплю».  — Мне тоже, — стучит ногтём по стеклу Джинкс. — Сначала в мастерскую, — даёт он указания водителю, получая молчаливый кивок в ответ.   Силко откидывается на спинку сидения, устало прикрывая глаза, и с неохотой думает об необходимости разбираться с перекрытыми поставками шиммера и растущим среди химбаронов волнением. Чёртов Финн уже не в первый раз пытается взять на себя слишком много, внося в совет синдиката смуту, и Силко знает, что он ждёт удобного случая, чтобы занять его место.    — Фергус колебался, — неожиданно говорит Джинкс, когда машина трогается с места. — О, этот пёс примкнёт к любому, кто предложит ему выгодные условия, — усмехается Силко.  — И зачем тогда он нужен?   Силко устало трёт переносице указательным пальцем и бесшумно выдыхает.   — Потому что есть дела поважнее, чем следить за всеми собаками в псарне.    Джинкс смотрит на него задумчивым взглядом и неоднозначно хмыкает, отворачиваясь к окну. Остаток дороги проходит в тишине, а, выходя из машины около скалистых выступов, в расщелине которых скрывалась мастерская, её мысли уже занимает предстоящая работа. Иногда Силко казалось, что она обладала удивительной способностью стирать из головы не важные для неё вещи по щелчку пальцев. Он следит за её исчезающей в темноте скал фигурой и отдаёт короткий приказ водителю ехать в «Последнюю каплю». Если Финн начал предпринимать попытки переманить на свою сторону его людей, то Силко был обязан напомнить ему о том, кто он.    Пересекая порог «Последней капли» и поднимаясь на второй этаж, он неожиданно для себя радуется, видя развалившуюся на диване со стаканом рома Севику, встречающую его мрачным выражением на лице. Она отхлёбывает обжигающую горло жидкость, едва ли морщась, и впивается в него тяжёлым взглядом.   — Какой сюрприз, — проходит к своему столу Силко, сбрасывая на кресло пальто. — Жду тебя с самого утра, — недовольно смотрит на него Севика, делая новый глоток. — Был занят, — коротко бросает Силко, протягивая руку к лежащему на краю стола портсигару.   Севика коротко кивает и откидывает голову на мягкую спинку дивана.   — Уже в курсе?   Она была лаконична, как и всегда, но Силко прекрасно понял её. Севика обладала множеством полезных навыков, и краткость была одной из них.   — Довелось навестить Фергуса утром, — клацает каттером Силко, поднося ко рту сигару и щёлкая зажигалкой. — Наш бизнес накрылся. Миротворцы обыскивают всех, кто пересекает Мост, — мрачно говорит Севика, делая новый глоток из своего стакана. — Маркус следует моим указаниям не пустить в город Вай и Кейтлин. — Или сорвался с крючка, — усмехается она, наблюдая, как Силко делает глубокую затяжку, выпуская изо рта клуб сизого дыма и всматриваясь в дневной сумрак за окном. —  Химбароны назначили встречу. — И без них проблем хватает, — устало трёт переносицу пальцем он. — Это была не просьба.   Силко делает новую затяжку, отворачивается от окна и, морщась, тушит почти нетронутую сигару в пепельнице.   — Финн, — выдыхает он, и Севика усмехается с дивана. — И не только он. Ты же знаешь этих крыс. Волнуются лишь о прибыли. — Маркус не откроет Мост, пока Вай и Кейтлин не будут пойманы. — Тебе придётся решить этот вопрос в любом случае, — залпом допивает свой ром Севика, и Силко знает, что она права.   Когда через час они стоят в лифте, поднимающем их на верхний этаж Торговой башни, никто из них не говорит ни слова, даже не обсуждая план действий, но Силко точно уверен, что всё пройдёт гладко. Он не посвящал Севику в свои намерения, лишь приказав, чтобы та выключила систему вентиляции сразу же, как они войдут в зал, и собрав в небольшой сундук кислородные маски. Севика не задала ни одного вопроса, но суть чужих намерений поняла — напомнить о последствиях одного неверного решения. Чаще всего Силко предпочитал решать вопросы дипломатическим путём, но не избегал и насилия, уже давно испачкав руки кровью и заработав репутацию человека, не дающего второго шанса. Выходя из разъезжающихся в стороны дверей лифта, они следуют по широкому коридору, покрытого лакированным паркетом и резными стенными панелями, и останавливаются возле закрытой двери, из-за которой слышался громкий уверенный голос. Финн.    — Сначала эта дикая бойня в сердце Пилтовера, а теперь — закрытые границы. Мы упускаем выгоду. И ради чего? Ради его мечты о независимом Зауне? Он теряет контроль. Если выступим вместе…   Силко никогда не любил тянуть время. Дослушивать чужую дебютную речь он тоже не планировал. Толкая створки двери, он заходит в просторный зал, где за длинным столом сидели все разделяющие между собой власть в Зауне химбароны, тут же поворачивающие к нему головы.    — Незапланированное совещание? — проходит он к столу, ставя на него маленький сундучок, что принёс с собой. — А что остаётся? После твоей выходки прибыль стала резко падать, — ведёт плечами Финн. — Он прав. Товар задержали на границе. Верхние жители теперь всего боятся, — говорит Ренни, стреляя в него мрачным взглядом.   Силко помнит, как совсем недавно во время рейда миротворцев на один из заводов погиб её сын.   — Народ интересуется, как ты намерен это исправить? — с интересом смотрит на него Финн.   Силко стучит пальцами по крышке сундучка и слышит звук закрываемых Севикой дверей за спиной.   — Вам всем любопытно… — с усмешкой тянет Силко, оглаживая покрытые тонким металлом края сундучка. — Я считаю, надо заключить сделку и отдать хекс-кристалл. Лучше торговать хоть как-то, чем никак, — говорит Финн, обводя взглядом всех собравшихся баронов.   Жужжащие под потолком вентиляторы останавливаются с тихим щелчком, погружая комнату в тишину, и Силко мысленно отсчитывает необходимое время.   — Проблемы с границей временны. Джинкс решит вопрос. — Джинкс? — смеётся Финн. — Говорят, твоя шавка сорвалась с поводка. Как ты поставишь Пилтовер на колени, если даже своих не можешь? А?   Силко чувствует, как ребро крышки сундучка врезается в подушечку пальца, и прекращает счёт. Подходящая к его плечу Севика, одним движением надевая на себя кислородную маску, бросает на пол открытый баллон с токсичным газом, заполняющим комнату с тихим шипением ядовитой змеи.   — Что это? — вертит головой Ренни, тут же начиная кашлять, как и другие бароны. — О-о, вы не узнаёте? — усмехается Силко. — Вы забыли, откуда мы пришли? Шахты, где нас держали, тяжёлый воздух, что забивает горло и застилает глаза… — медленно открывает он крышку своего сундучка, где лежат кислородные маски. — Но я достал вас всех со дна, подарил свободу верхнего мира и свежий воздух, — он вынимает из сундучка одну маску и небрежно бросает её Ренни, которая тут же судорожно тянется к ней своими костлявыми руками. — Я дал вам жизнь, смысл… Вы отожрались и обнаглели. Вы слишком долго на солнце, — одну за другой бросает он маски баронам, наконец, останавливаясь перед Финном и заглядывая ему в лицо.   Побледнев и больше не сдерживая хрипы от нехватки воздуха, Финн падает на пол, содрогаясь в конвульсиях удушья и кашляя.   — Мы вышли из мира, где всегда было слишком тесно, Финн, — Силко ставит ногу на тело перед собой и толкает его, переворачивая на спину. — Вот за что мы боремся. Ты не забыл? — наклоняется он к задыхающемуся Финну, ловя его безумный взгляд.  — Умоляю… — тянется Финн к Силко, хватаясь за горло и хрипя. — Прости… Прошу…   Силко усмехается, выпрямляется, прикладывает кислородную маску к своему лицу, показательно делая первый вдох, и небрежно бросает её на пол рядом с Финном, смотря, как тот, корчась, дотягивается до неё дрожащими руками, тут же припадая к ней и жадно вдыхая.   — Больше не забывай, — бросает на него холодный взгляд Силко.   Вентиляторы с характерным щелчком возобновляют свою работу, разгоняя заполнившие комнату ядовитые пары, а Севика отворяет закрытые двери.   — Вот и поговорили, — смотрит на судорожно сжимающих в руках кислородные маски баронов Силко, разворачиваясь к выходу.   Он только что ясно напомнил, что может перекрыть воздух любому в комнате, и вряд ли кто-то из химбаронов теперь поддержит Финна, слишком опасаясь за свою жизнь, но всё же этого было мало, чтобы искоренить из их голов мысль о предательстве. По коридору эхом отдаётся звук шагов, а в ушах шумит пульс. Заходя в лифт, Силко чувствует себя смертельно уставшим, и шумно вздыхающая за его плечом Севика, приваливающаяся к стене, похоже, была с ним солидарна.    — Финн не успокоится, — констатирует факт она. — Не успокоится, — соглашается Силко. — И что будешь делать?   Звонкое «дзынь» режет слух, сообщая о прибытии, а двери разъезжаются в стороны.   — Избавлюсь, — спокойно говорит Силко, а в его голосе слышится лишь безграничная усталость.   Севика бесшумно усмехается, следуя за ним через залитый дневным светом вестибюль к выходу из здания, и толкает массивную дверь.   — А как будем решать вопрос с закрытыми границами? — Это временная мера, пока Вай и её подружка миротворец не будут у нас. На бизнесе это не сильно скажется: мы поставляем товар не только через Пилтовер.  — Так значит, химбароны зря беспокоятся? — впивается взглядом в его спину Севика. — Химбароны получают свою прибыль с торговли в Пилтовере и отправляемых из Хекс-врат партий, — спускается с массивных ступеней крыльца Силко, оказываясь в тени здания. — Но есть ещё и та часть бизнеса, которая им не принадлежит.   Севика скользит по нему пристальным взглядом и не сдерживает усмешки.   — Хитро, — издаёт она сдавленный смешок. — Хорошо, что я работаю на тебя, а не на синдикат. — Не волнуйся, они от этого не обеднеют, скоро всё вернётся в прежнее русло.    Севика ухмыляется, смотрит, как Силко садится в машину, и совсем немного радуется, что они были союзниками, а не врагами. Его прозорливость вызывала восторг и страх одновременно, и Севика не понаслышке знает, что это гораздо более важное качество, чем физическая сила. Силко никогда не обладал выдающимися мышцами, но всегда знал, чем компенсировать это. Он напоминал змея, кажущегося спокойным и неагрессивным, но умеющего выждать нужный момент, чтобы намертво вцепиться в глотку соперника. Сдержанный, хитрый, расчётливый и жестокий, Силко умел наблюдать и делать выводы, предугадывая действия врагов и оказываясь на несколько шагов впереди, и эти качества на деле несли в себе гораздо больше опасности, чем накаченные мышцы и острые ножи. У Силко всегда был запасной план и рычаги воздействия на любого, с кем он имел дела, и именно поэтому жалкие попытки Финна занять его место никогда не увенчаются успехом.    Возвращаясь в «Последнюю каплю» и проводя за бумажной работой до вечера, Силко впервые задумывается над тем, как далеко всё это зашло. Мечтая о независимом Зауне, ещё будучи юнцом, сейчас он как никогда близко подобрался к своей цели. Теперь, когда его бизнес процветал и распространялся на новые территории Рунтерры, а Джинкс закончила внедрение хекстека в оружие, у него и правда были все шансы совершить революционный переворот. Пилтоверу было нечего противопоставить, кроме уже имеющихся у них разработок, а всё, что раньше представлялось серьёзным препятствием, сейчас выглядело лишь маленькой ямкой на дороге, которую так просто было перешагнуть.    За последние несколько лет его негласного правления Зауном город заметно преобразился: появившиеся очистные сооружения для воды и воздуха, открытие нескольких больниц, создание новых рабочих мест и финансирование нескольких крупных проектов инфраструктуры. Силко однозначно не был благодетелем и принимал решения, исходя из собственной выгоды, и уж конечно он не испытывал угрызений совести за распространяющийся по улицам, словно чума, шиммер, но всё же старался сделать жизнь Нижнего города лучше. Его мечты о независимом Зауне были как никогда близки, и Силко знал, что может прекратить многолетнее противостояние нажатием всего одной кнопки, подчинив силой, но будет ли это означать окончание конфликта?    Возможно, раньше, в свои юные годы, когда революционное настроение только начинало зарождаться в нём, он бы без раздумий применил хекс-оружие, поставив Верхний город на колени, но сейчас, имея за плечами опыт, а на руках — кровь, Силко думает совсем иначе. Ему нужен подчинённый, а не уничтоженный Пилтовер, нужны рычаги давления, а не горы трупов. Он хотел процветания и благополучия для Зауна, независимую экономику и свободную торговлю: вот для чего ему нужно оружие. Не для уничтожения. Для давления. Для того, чтобы голос Зауна услышали. Многие из химбаронов считали, что он собирается развязать новую гражданскую войну, и лишь единицы знали о его истинных планах. Разрушенный Пилтовер означал остановку торговли и значительные финансовые потери, и Силко не видел в этом для себя никакой выгоды.   Откидываясь на спинку кресла и выдыхая в потолок облако серого дыма, Силко устало прикрывает глаза и трёт пальцем переносицу. Ещё один бесконечно выматывающий день подходил к концу, и всё, чего ему сейчас хотелось — тишины. Врезающийся в сознание громкий звук открывающейся двери рушит все его надежды на спокойный вечер, а появляющаяся на пороге Джинкс пробуждает внутри нехорошее предчувствие надвигающегося урагана. Силко знал, что она умеет быть тихой, но, глядя на её широкую улыбку и воодушевлённое лицо, можно было точно сказать, что не сейчас. Она всегда была ураганом, ярким, внезапным и сметающим всё на своём пути, и Силко искренне любил эту её особенность, но в эту минуту, после долгого утомительного дня, ему очень хотелось побыть в тишине. Джинкс смотрит на него горящим взглядом, проходит в кабинет, закрывая дверь с таким же оглушающим хлопком, с каким появилась на пороге, и торопливо подходит к столу, запрыгивая на столешницу. Силко с сожалением смотрит на упавшие на пол документы и делает новую затяжку, ощущая разливающуюся во рту горечь.   — Новый образец лазера безупречен! — гордо заявляет Джинкс, вытягиваясь вперёд. — Осталось протестировать в деле — и можно пользоваться. Я подумала, что его можно было бы использовать на фабрике. — Правда? — выдыхает в потолок серый дым Силко.  — Да, я покажу тебе, когда всё будет готово, — широко улыбается Джинкс, а её глаза бликуют озорством. — Ты молодец, детка, — довольно смотрит он на неё. — Мне нужны кое-какие материалы.   Силко наблюдает за тем, как она сдвигается на край стола и протягивает к нему руку, ловко забирая из пальцев сигару, вертит её, словно видела впервые, а затем одним движением опускает в пепельницу, туша.    — Отдашь завтра Севике список необходимого, — говорит он с едва заметной усмешкой на губах. — Устала? — Немного, — пожимает плечами Джинкс, ловя его взгляд. — Не отказалась бы от горячего душа. — Тогда поехали домой.   Джинкс смотрит ему в глаза, не моргая, а затем тут же спрыгивает со стола, будто только и ждала этого предложения. Силко слабо усмехается, поднимается на ноги и, забирая со стола портсигар, идёт вслед за Джинкс к выходу.