Между модой и страстью

Нат проснулся под монотонный гул парижского трафика, проникающий сквозь неплотно закрытые ставни. Солнце лениво пробивалось сквозь щели, отбрасывая на стены комнаты причудливые танцующие тени. День обещал быть жарким и душным, словно сама атмосфера города давила на него, напоминая о вчерашней съемке. Он потянулся, чувствуя, как ноют мышцы. Усталость после долгих часов перед камерой смешивалась с неясным чувством беспокойства. Слова Хонга, брошенные напоследок словно ледяной душ, крутились в голове: "Я ненавижу тебя, Нат". Они резанули острее, чем он ожидал, оставляя неприятный осадок. Нат откинул одеяло и сел на край кровати, потирая глаза. Он знал, что ему нужно вставать и начинать день, но внутри все сопротивлялось. В голове снова всплывал образ Хонга: его идеальные черты лица, холодный, презрительный взгляд голубых глаз, уверенная поза. Как же он его ненавидел! И это чувство, такое привычное и знакомое, вдруг стало казаться ему каким-то… пустым. Он поднялся и направился в душ, чувствуя, как прохладный кафель приятно холодит ступни. Включив воду, он некоторое время стоял под струями, позволяя им смыть с себя остатки сна и дурных мыслей. Но как только он закрывал глаза, перед ним снова возникал образ Хонга. - Черт бы его побрал! – пробормотал Нат, раздраженно выключая воду. Он вытерся полотенцем, посмотрел на свое отражение в зеркале и усмехнулся. - Ну и что ты так переживаешь? – спросил он сам себя. – Он просто очередной высокомерный засранец, который возомнил себя пупом земли. Забудь о нем и живи дальше. Но, как назло, все попытки выкинуть Хонга из головы оказывались тщетными. Он ловил себя на том, что размышляет о его словах, о его поведении, о его мотивах. Что скрывается за этой маской надменности? Почему он так его ненавидит? Что такого он сделал, чтобы заслужить такую неприязнь? От размышлений его отвлек телефонный звонок. На экране высветилось имя Виллиама. - Нат! Привет, дружище! – прозвучал бодрый голос в трубке. – Как ты? Как прошла вчерашняя съемка? Надеюсь, ты не подрался с этим зазнайкой Хонгом? Танат вздохнул. - Привет, Виллиам. Съемка прошла… ну, как обычно. Мы друг друга терпеть не можем, но работу сделали. Хотя, после съемки он мне кое-что сказал… - И что же это было?.. - в трубке прозвучал голос с ноткой интереса и беспокойства. Он рассказал Виллиаму о словах Хонга, о том, как они его задели, о том, что он не может перестать о нем думать. Вилли слушал молча, а затем произнес: - Знаешь, Нат, мне кажется, ты слишком много внимания уделяешь этому идиоту. Ты позволяешь ему занимать слишком много места в своей голове. - Я знаю, – обреченно ответил Нат. – Но я ничего не могу с собой поделать. Он меня просто бесит! - Может, ты просто боишься его? – предположил Виллиам. - Бoюсь? – Нат рассмеялся. – Да чего мне его бояться? Он просто красивый мальчик, которому повезло в жизни. - Ну да, конечно, – усмехнулся Вилли. – А ты, наверное, родился сразу с обложкой Vogue в руках. Нат, ты сам знаешь, как тяжело пробиться в этом бизнесе. Хонг добился успеха, и это вызывает у тебя зависть. Просто признай это. Нат нахмурился. Ему не нравилось то, что говорил его друг. Но он знал, что в его словах есть доля правды. Он всегда завидовал Хонгу, его уверенности в себе, его популярности, его таланту. - И что мне теперь делать? – спросил Танат. – Как мне перестать о нем думать? - Попробуй понять, почему он тебя так раздражает, – ответил Виллиам. – Что именно в нем тебя бесит? Может, ты найдешь ответ в себе самом. А еще, попробуй с ним поговорить. Выясните, что между вами произошло. Может, все это просто недоразумение. - Поговорить с Пичетпонгом? – Нат истерически рассмеялся. – Да он меня видеть не хочет! Он меня просто ненавидит! - Ну, попытка не пытка, – ответил Вилли. – Кто знает, может, ты его удивишь. А если нет, то хотя бы попробуешь. В любом случае, нужно что-то делать, чтобы этот Хонг перестал отравлять тебе жизнь. Нат вздохнул. -Ладно, спасибо за совет. Я подумаю над этим. - Звони, если что, – сказал Виллиам. – И постарайся не думать о плохом. Ты отличный парень, и у тебя все получится. После разговора с Вилли Нат почувствовал себя немного лучше. Слова друга вселили в него надежду и дали ему направление. Он думал попробовать поговорить с Хонгом и выяснить, что между ними произошло. Но как это сделать, он пока совсем не знал. ••••• В тот день, измученный тягостными мыслями, Нат искал укрытия в Le Petit Café, укромном уголке в сердце Латинского квартала. Кофе и приглушенный гомон посетителей – вот и всё, на что он надеялся, чтобы хоть ненадолго забыть о вчерашнем. Заказав холодный латте, он машинально листал страницы книги, но буквы плясали перед глазами. В голове снова и снова всплывали слова, сказанные Хонгом вчера на съемке – ядовитые стрелы, поразившие его в самое сердце. Внезапно лицо заслонила тень. Подняв глаза, Нат увидел Хонга. Его лицо – маска ярости, губы искривлены презрительной усмешкой. Он словно излучал гнев, и Танат почувствовал, как его собственное раздражение начинает закипать. - Что ты здесь делаешь? – прорычал Хонг, словно хищник, готовый броситься на жертву. Нат с трудом сглотнул и отложил книгу. - Пью кофе. А что, нельзя? - Не строй из себя святошу! Ты всерьёз думаешь, что я поверю в случайность? Выслеживаешь меня? - В голосе Хонга сквозила откровенная враждебность. - Что.. Да как ты... Не неси чушь! – огрызнулся Нат, ощущая, как кровь приливает к лицу. - Я… я хотел поговорить. О вчерашнем… о том, что произошло. - Поговорить? После того, что ты мне сказал вчера?! Ты вообще понимаешь, что ты наговорил?! - Хонг буквально плевался словами, словно выплёскивая скопившуюся горечь. - Я не собирался тебя обижать! – запротестовал Нат, чувствуя, как ускользает самообладание. - Не собирался?! А что это, по-твоему, было? Комплимент?! Ты унижал меня перед всеми! - Голос Хонга повышался с каждой секундой. - Да не было ничего такого! – запальчиво воскликнул Нат. – Я просто высказал свое мнение. Ты вечно воспринимаешь все в штыки! Ты вообще не способен слушать критику! - Ах, так это критика? Это когда ты, как всезнающий бог, указываешь мне, что и как делать? Да кто ты такой вообще? Ты возомнил себя гением, а на деле ты просто… ты просто… - Хонг запнулся, подбирая самое обидное слово. - …Ты просто выскочка, который пытается самоутвердиться за чужой счет! - Заткнись! – заорал Нат, чувствуя, как вскипает ярость. - Я тебе сейчас выскочку покажу! Да я старался, чтобы все было идеально, а ты, вместо благодарности, поливаешь меня грязью! Ты… ты просто неблагодарная скотина! - А ты… ты… ты просто...! – Хонг сорвался на ругательства, его лицо перекосилось от ненависти. - Я тебя ненавижу, Танат! Я ненавижу твою самоуверенность, твою напыщенность! Ненавижу твою идиотскую манеру всё контролировать! Я ненавижу всё! что с тобой связано! Ты – ходячее недоразумение, неудачный эксперимент природы! Кафе замерло. Их крики, словно выстрелы, пронзили тишину. Посетители, словно по команде, замолкли и уставились на них, как на безумцев. Нат задыхался от гнева и унижения. Глаза жгло от подступающих слез, но он ни за что не позволил бы Хонгу увидеть его слабость. Он поднялся, трясясь от ярости. - Знаешь что? – процедил он сквозь зубы, сдерживая дрожь в голосе. – Ты прав. Мы ненавидим друг друга. Зачем это всё? К черту это! Я желаю тебе больше никогда не видеть меня на своём пути, мразь! Развернувшись, он быстрым шагом направился к выходу, желая только одного – сбежать как можно дальше от Пичетпонга, от его взгляда, наполненного презрением. И тут его руку грубо схватили, останавливая у самой двери. Обернувшись, он увидел Хонга. В его глазах уже не было бушующей ярости, лишь какая-то выжженная, отчаянная пустота. - Постой… Пожалуйста… – пробормотал Хонг, его голос был тихим, словно выдох. - Я… Я не это хотел сказать… Я просто… Я... Нат уставился на него, недоверчиво прищурившись. Неужели этот человек, который еще минуту назад извергал проклятия, теперь раскаивается? Это возможно? - Серьёзно? – тихо спросил Нат, не веря своим ушам. Хонг виновато опустил взгляд. - Я… да. Я… перегнул палку. Я знаю. Я… просто взорвался, потому что… потому что… - Он замолчал, не в силах подобрать слова. Танат ждал, затаив дыхание. - Потому что я… я не знаю, что делаю, – прошептал Хонг, его голос дрожал. - Потому что… я, наверное, боюсь. Боюсь облажаться… Боюсь не оправдать чьих-то ожиданий. В этот момент, словно пелена спала с глаз Ната. Он увидел Хонга не как высокомерного соперника, а как уязвимого человека, загнанного в угол собственными страхами. За его внешней уверенностью скрывалась глубокая неуверенность в себе, и сейчас, на мгновение, эта броня дала трещину. Они молча стояли, глядя друг на друга. Все вокруг словно перестало существовать. В этом взгляде было больше, чем просто извинение. В нем была надежда, отчаянная потребность быть понятым, и, возможно, что-то еще, что Нат пока не осмеливался признать. Сердце отчаянно пыталось разглядеть хоть какой-то намек на примирение, а разум твердил, что это лишь минутная слабость, и Хонг снова наденет маску высокомерия. Прошло несколько часов. Напряжение немного спало, они разговаривали тихими голосами, стараясь обходить скользкие темы, словно боясь потревожить спящего зверя. Нат чувствовал, как между ними плетется тонкая, хрупкая нить, готовая оборваться от малейшего неосторожного движения. Он смотрел на Хонга, пытаясь понять, что происходит у него в душе. В глазах Пичетпонга мелькали отблески раскаяния, смятения и… чего-то похожего на надежду. "На что надеется этот человек?" – промелькнула в голове Ната мысль. Сумерки опустились на Париж, раскрашивая небо в пастельные тона. В приглушенном свете кафе лица друг друга казались мягче и загадочнее. Хонг вдруг поднял голову и встретился взглядом с Натом. В его глазах плескалось что-то новое, что-то, чего старший никогда раньше не видел. Это была нежность, смешанная с тревогой и… неуверенностью. Этот взгляд словно говорил: "Я боюсь, но я хочу, чтобы ты увидел меня настоящего." Хонг вдруг осознал, что наговорил слишком много. Он обнажил свою душу перед человеком, которого еще несколько часов назад искренне ненавидел. Он чувствовал себя уязвимым, словно без кожи. Но, несмотря на страх, внутри росло странное желание, чтобы Нат увидел его таким, какой он есть на самом деле. Он вспомнил свою крышу, место, где он чувствовал себя свободным и счастливым. Ему отчаянно захотелось разделить это чувство с Натом, показать ему, что он не такой монстр, каким кажется. Но, в то же время, он боялся, что парень просто высмеет его, растопчет его чувства, как и все остальные. Внутри бушевала неразбериха, как никогда раньше. - Слушай… – выдавил из себя Хонг, с трудом подбирая слова. – Я… я хочу тебе кое-что показать...– он запнулся, покраснев. – В общем, я просто хотел… хотел поделиться этим с тобой. Если ты… если ты не против.- В его голосе сквозило отчаянная просьба, словно от этого зависела его жизнь. Нат смотрел на Хонга, и его сердце сжалось от жалости. Он увидел в его глазах не только ярость и высокомерие, но и боль, одиночество и скрытую надежду. Он понял, что за этой маской уверенности скрывается ранимый и отчаянно нуждающийся в понимании человек. Внутри него вспыхнуло желание помочь, поддержать, показать Хонгу, что он не один. И, кроме того, ему было просто дико интересно, что же это за волшебное место. - Я согласен, – тихо ответил он, не отрывая взгляда от глаз Хонга. В ответ, Пичетпонг слегка улыбнулся, и в его глазах мелькнул отблеск облегчения. Это была слабая, робкая улыбка, но для Ната она показалась самой прекрасной на свете. - Тогда пошли. Надеюсь, тебе понравится, – проговорил Хонг и поднялся из-за стола. Ему было страшно, но в то же время он испытывал странное предвкушение, словно отправлялся в неизвестное, но безумно интересное путешествие. Он посмотрел на Натa, и в этот раз в его взгляде уже не было ни злости, ни ненависти, лишь надежда на то, что он не ошибся, доверившись этому человеку. •••••• - Следуй за мной, – коротко бросил Хонг и, не дожидаясь ответа, повел Ната по узким, извилистым улочкам, которые тот никогда раньше не видел. Каждая булыжная мостовая, каждый фонарь, отбрасывающий причудливые тени, казались ему загадочными и манящими. Наконец они остановились у неприметной, обшарпанной двери. Хонг достал старинный ключ и отпер ее, издавший скрип, эхом пронёсся по узкой улице. - Куда мы идем?" – спросил Танат, чувствуя, как любопытство нарастает с каждой секундой. Его сердце тревожно забилось. - Просто доверься мне, – в голосе Хонга звучала странная смесь решительности и нервозности. Они начали подниматься по темной, узкой винтовой лестнице, касаясь влажных, заплесневелых стен. Запах сырости и пыли щекотал ноздри. Наверху их ждала еще одна массивная дверь, обитая железом. Хонг с трудом открыл ее, и Нат замер, ослепленный ярким светом, внезапно ворвавшимся в темноту. Они стояли на крыше старого парижского дома. Взгляд упирался в небо, казалось, до звёзд можно дотянуться рукой. Крыша была искусно и с любовью украшена: расставлены мерцающие фонари, развешаны гирлянды с тёплыми огоньками, а на старинных коврах уютно расположились мягкие подушки, словно приглашая присесть и отдохнуть. Вид открывался поистине завораживающий: Эйфелева башня сияла вдали, словно маяк, указывая путь заблудшим душам. Сена, змеясь внизу, лениво блестела под серебряным светом луны, а Париж искрился миллионами огней, словно россыпь драгоценных камней. - Вау… – только и смог вымолвить Нат, зачарованный открывшейся перед ним красотой. Он чувствовал себя потерянным в этом волшебном месте. - Это мое место, – тихо сказал Хонг, наблюдая за реакцией парня. В его голосе звучала гордость и какая-то глубокая, скрытая печаль. – Прихожу сюда, когда мне нужно побыть одному, когда мир вокруг становится слишком громким и давит на меня. Здесь я могу просто быть собой, чувствовать себя свободным. Нат обошел крышу, рассматривая детали обстановки. Здесь было видно, что Хонг не просто украсил это место, а вложил в него частичку своей души, свою любовь к красоте и гармонии. Они уселись на мягкие подушки, любуясь завораживающей панорамой ночного Парижа. Некоторое время они молчали, словно боясь нарушить эту хрупкую, волшебную атмосферу. - Знаешь, – тихо сказал Нат, нарушив тишину, – я понимаю, почему ты так дорожишь этим местом. Оно… волшебное. Кажется, здесь и правда можно на миг забыть обо всех проблемах. - Ему отчаянно хотелось верить, что младший тоже чувствует это, что эта крыша – их маленькое убежище от остального мира. Хонг медленно взглянул на него, и в его глазах Нат впервые увидел проблеск истинной нежности. Этот взгляд, теплый и искренний, обжег его изнутри. - Спасибо, что показал его мне, – добавил Нат, чуть запнувшись, боясь нарушить эту хрупкую идиллию. Он боялся спугнуть этот момент близости, разбить его одним неверным словом. Неловкое молчание снова нависло над ними, но на этот раз оно не казалось враждебным. Нат чувствовал, как что-то меняется между ними, как исчезает ледяная стена, которую они так долго возводили. Ему хотелось нарушить тишину, сказать что-то важное, но он не знал, с чего начать. - Я… я никогда не видел ничего подобного, – наконец произнес Нат, глядя на мерцающие огни Парижа. Хонг хмыкнул. - Ну, у каждого свои секреты. А ты что скрываешь, Танат? Нат нервно усмехнулся. - Думаешь, я умею хранить секреты? - А вот посмотрим, – в голосе Хонга прозвучала легкая усмешка, словно он играл с огнем. - Расскажи мне что-нибудь… о себе. Настоящем. Их взгляды встретились, и на мгновение Нат почувствовал, как его сердце перестает биться. Ему хотелось убежать, спрятаться от этого пристального взгляда, но что-то непреодолимое удерживало его на месте. Он глубоко вздохнул и начал говорить. - Мои родители… они всегда хотели, чтобы я был врачом или юристом, – начал Нат, с трудом подбирая слова. - Они не понимали моего увлечения модой. Они считали это глупостью, пустой тратой времени. Я долго пытался им доказать, что я чего-то стою, что я могу добиться успеха в этой сфере. Но они так и не поверили в меня. - В его голосе звучала горечь и разочарование. Хонг молча слушал, не перебивая и не осуждая. Его взгляд был внимательным и сочувствующим. - Поэтому я так стараюсь, – продолжил Танат, – поэтому я так одержим идеей стать известной моделью. Я хочу доказать им, что они ошибались. И… я боюсь разочаровать их. - Он опустил голову, словно стыдился своего признания. Хонг слегка наклонился к нему. - Боишься? А чего ты боишься на самом деле, Нат? - Боюсь… боюсь потерпеть неудачу, – прошептал старший, глядя в звездное небо. Боюсь, что все мои мечты так и останутся мечтами. Хонг молчал некоторое время, а потом тихо произнес - Все боятся. Это нормально. Главное – не позволять страху руководить своей жизнью. Нат поднял на него взгляд. - А ты? Ты боишься чего-нибудь? Хонг усмехнулся. - Я? Да я вообще бесстрашный. Но в его глазах Нат увидел отблеск боли, которая свидетельствовала об обратном. Ему вдруг захотелось обнять Хонга, сказать ему, что все будет хорошо, но он не осмелился нарушить эту хрупкую близость. - Хорошо, расскажи мне о себе. Настоящем, – тихо произнес Танат, возвращая ему должок. Хонг тяжело вздохнул и отвернулся. В его глазах читалась неприкрытая тоска. - Моя семья… все было непросто, - начал Пичетпонг, – больше всего на свете они заботились о том, чтобы я был лучшим. Лучшим учеником, лучшим музыкантом, лучшим спортсменом, лучшим во всём. На мои чувства им было плевать. Как плевать и на мои желания. Нат смотрел на Хонга. Тот впился взглядом в ночной город, словно видя в нем что-то, чего не видел больше никто. - Когда я уехал в Париж… я думал, что все изменится. Я буду свободен, я буду сам себе хозяин. Но старые раны никуда не делись. Иногда… Мне просто страшно, что я облажаюсь. - А что твоя крыша? – тихо спросил Нат после недолгой паузы. - Откуда она взялась? В уголках губ Хонга промелькнула тень улыбки. - Я увидел ее совершенно случайно, много лет назад. Я просто бродил по городу, как вдруг наткнулся на пожарную лестницу. Поднялся… и вот. И с тех пор я здесь. На какое-то мгновение воцарилось молчание, а затем Нат поймал себя на том, что делает то, чего давно не делал: он улыбается. Это было хорошо. Они помолчали, погруженные в свои мысли. Над Парижем медленно опускалась ночь, город, как и прежде, сиял множеством огней. Нату очень хотелось дотронуться до Хонга, коснуться его руки, почувствовать его тепло. Но он боялся спугнуть этот волшебный момент, разрушить эту хрупкую связь, которая только начала зарождаться между ними. Он внимательно смотрел на парня и надеялся, что тот увидит его чувства, прочитает в его глазах желание быть рядом. Ночь становилась всё темнее и прохладнее. Хонг, словно почувствовав его мысли, накинул на плечи Нату тёплое, мягкое одеяло, которое до этого мирно лежало у подушек. Через некоторое время Хонг опустился на подушки, подложив себе под голову обе руки, и взглянул на парня, словно приглашая его сделать тоже самое. Нат робко лег рядом с младшим, накидывая на него часть одеяла. Они повернулись друг к другу, каждый чувствуя тепло своего прошлого ненавистника. Непреодолимое желание коснуться Хонга вновь посетило Ната, и на этот раз он не стал сопротивляться. Танат робко провёл рукой по мягким, шелковисто - пепельным волосам Хонга, и тот прикрыл глаза от удовольствия. Старший опустил ладонь на шею Пичетпонга. Он ощутил, как под его пальцами дрожит кожа Хонга, словно тот боится этого прикосновения, но в то же время жаждет его. Он продолжал гладить его волосы, шею, чувствуя, как напряжение в теле Хонга постепенно спадает. Они долго и пристально смотрели друг другу в глаза, словно пытаясь прочитать в них все самые сокровенные мысли и желания. Они казались друг другу слишком чужими, чтобы просто вот так взять и коснуться, но и слишком близкими, чтобы ничего не делать. В воздухе висело напряжение, почти осязаемое, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. И, наконец, не выдержав больше этой невыносимой близости, Хонг решил её прервать: - Тебе не холодно, Нат? - Только руки немного замерзли, - ответил Танат, - а так все хорошо. Не долго думая, Хонг захватил руки старшего в свои, поднёс ко рту и начал греть их своим дыханием. Казалось, в этот момент для них двоих время остановилось, Пичетпонг опустил свой взгляд на Ната, щенячьи глазки смотрели на него с недоумением и интересом. - Я думаю, нам надо спать, завтра показ. - Спокойным тоном сказал Хонг и прикрыл глаза Не выдержав напряжения между ними, Танат почти силой высвободил свои руки и притянул Хонга к себе, их губы слились. Сначала это было легкое, робкое касание, словно два незнакомца, неуверенно пробующих новую территорию. Это был поцелуй-вопрос, поцелуй-исследование, поцелуй-надежда. Нат прикрыл глаза, чувствуя, как легкая дрожь пробегает по всему телу. Он ощутил мягкость губ Хонга, их тепло, их неуверенное прикосновение. Он почти боялся дышать, чтобы не разрушить эту хрупкую идиллию. Хонг слегка отстранился, словно оценивая его реакцию. В глазах читалось нерешительность и… испуг? Нат нежно прикоснулся к его щеке, словно говоря: "Все хорошо. Я здесь." И тогда младший ответил на его прикосновение. Он слегка наклонил голову, углубляя поцелуй. И робкое прикосновение превратилось в нежный, но уверенный поцелуй, который высасывал весь воздух из легких. Он исследовал губы Ната, сначала несмело, а потом все более настойчиво. Танат ответил ему тем же, позволяя увлечь себя в этот вихрь чувств. Это уже был поцелуй – признание, поцелуй – надежда, поцелуй – обещание чего-то большего. Это был поцелуй отчаявшихся людей, которые внезапно нашли друг друга в этом огромном и одиноком мире. Поцелуй становился все более страстным, все более чувственным. Руки Ната нежно гладили шею Хонга, перебирая мягкие шелковистые волосы. Пичетпонг обхватил его талию, притягивая к себе все ближе. Их тела соприкоснулись, и от этого прикосновения по венам пробежал разряд электричества. Нат чувствовал, как бьется сердце Хонга – быстро и бешено, словно птица, запертая в клетке. Он ощущал его тепло, его дыхание, его страх и желание одновременно. Их языки встретились в жарком танце, и мир вокруг перестал существовать. Были только они, только их поцелуй, только это пьянящее чувство единения. Нат почувствовал, как теряет контроль, как тонет в этом море страсти и желания. Ему было страшно, но в то же время – безумно хорошо. Он впервые за долгое время чувствовал себя живым, настоящим, нужным. Воздуха катастрофически не хватало, но они не могли оторваться друг от друга. Каждый поцелуй был как глоток свежего воздуха, как прикосновение к чему-то настоящему и живому в этом безумном мире. Наконец, они отстранились друг от друга, тяжело дыша. Их лица горели, глаза блестели от возбуждения. Они долго смотрели друг другу в глаза, словно пытаясь перевести дыхание и осмыслить случившееся. И в этот момент, глядя в глаза Хонга, Нат увидел не только страсть и желание, но и что-то гораздо большее – надежду на то, что между ними возможно что-то настоящее. ••••• Утром Нат проснулся один на крыше. Париж уже просыпался, город наполнялся звуками и красками нового дня. Место, где ещё вчера они нашли уединение, сейчас казалось другим, более печальным и одиноким. Рядом не было Хонга, его тепла, его дыхания. На столе лежала небольшая записка, аккуратно придавленная камнем: "Мне нужно было уйти. Удачи на показе. Х.". Лаконичная, сдержанная – в его стиле. Нат скомкал записку в руке, чувствуя ком в горле. В душе бушевала сложная смесь разочарования, надежды и предвкушения. Что это было? Импульсивный порыв? Прощание? Или только многообещающее начало? Он встал, оделся, стараясь игнорировать нарастающее чувство тревоги, и направился на показ. Сегодня он должен показать всему миру, на что он способен. Сегодня его мечта должна осуществиться, несмотря ни на что. А Хонг… Хонг остался загадкой, словно призрачный мираж, которую ему предстоит разгадать, если судьба предоставит ему такую возможность.