Между модой и страстью

Нат избегал Хонга, словно тот был заразной болезнью. Перенастраивал графики, менял любимые кофейни, даже начал насиловать свой организм утренними пробежками – лишь бы минимизировать вероятность случайной встречи в студийном спортзале. Его мозг, обычно работавший как швейцарские часы, теперь больше напоминал переваривающуюся кашу, где мысли о Хонге комковались, пригорали и отчаянно нуждались в выгребании. Поцелуй. Украденный, пьяный, в игре в бутылочку, казался уже воспоминанием из прошлой жизни. А потом… то. В туалете. Невинное касание, мгновенная искра, оставившая после себя выжженную землю сомнений и страхов. Нат совершенно не понимал, как трактовать произошедшее. Они – друзья, коллеги, партнёры. Ставить карьеру под удар ради мимолетной, возможно односторонней, страсти казалось безумием. И самый главный страх: а что, если чувства Хонга – лишь дружеская симпатия? Отвержение будет невыносимым. Хонг, в свою очередь, превратился в натянутую тетиву, готовую сорваться при малейшем прикосновении. Его обычно расслабленная уверенность поблекла, уступив место нервозности, проявлявшейся в рассеянности на съёмках, путанице шагов и навязчивом избегании прямого зрительного контакта с Натом. Внутри него бушевал ураган. Он, человек практичный и рациональный, вдруг оказался во власти чувств, которые перевернули его мир с ног на голову. Он пытался убедить себя, что это всего лишь мимолётное увлечение, но сердце, предатель, стучало в груди слишком громко, выдавая его с головой. ••••••• И вот, момент истины настал. Танат, крадучись, словно заправский шпион, пытался проскользнуть в кабину лифта, надеясь, что его сегодняшний рабочий день обойдется без нежелательных контактов. Он уже почти достиг цели, как двери бесшумно раздвинулись, словно в зловещей голливудской сцене, выпуская… Хонга. Мир словно перестал существовать. Время замерло, растворившись в вакууме напряжения и неловкости. Они стояли друг напротив друга, словно два напуганных оленя, внезапно ослеплённых фарами приближающегося автомобиля. В голове Ната проносились обрывки мыслей, словно слайды в ускоренной перемотке: бежать, скрыться, сделать вид, что ничего не произошло. Но бежать было поздно. Во взгляде Хонга читалось всё. Тоска, вина, невысказанный вопрос и, где-то глубоко, затаённая надежда. Нат изо всех сил старался не выдать собственные чувства, но понимал, что лицо его пылает, как раскалённый уголь. Ему отчаянно хотелось заглянуть в глаза Хонга чуть дольше, чтобы понять, что тот на самом деле чувствует, но страх перед тем, что он может там увидеть, парализовал его. Пичетпонг первым нарушил молчание, и его голос, обычно уверенный и бархатистый, сейчас звучал непривычно тихо и хрипло. - Привет, Нат, – прошептал он, словно произнесение этих двух простых слов стоило ему невероятных усилий. Каждое слово, словно маленькое осколок, врезалось в тишину. - Привет, – ответил Нат, чувствуя, как в горле застрял огромный, не проглатываемый ком. Ему хотелось сказать гораздо больше. Хотелось спросить, что он думает, что чувствует, как относится к произошедшему. Но слова застряли в горле, погребенные под грузом страха и неуверенности. В повисшей тишине отчётливо слышался писк лифта, словно назойливый и бесчувственный комментатор их неловкости. Старший почувствовал, как у него дрожат руки, и судорожно сжал их в кулаки, пытаясь скрыть свою нервозность. Он заметил, как Хонг нервно покручивает тонкое серебряное кольцо на среднем пальце левой руки. Знал этот жест. Пичетпонг всегда так делал, когда нервничал, когда пытался скрыть свои настоящие эмоции. Нату хотелось коснуться его. Легко прикоснуться к его руке, чтобы ощутить тепло его кожи, чтобы передать ему свою поддержку и понимание. Но он не мог. Он боялся. Боялся, что малейшее прикосновение разрушит хрупкое равновесие между ними, что повлечет за собой последствия, которые он не сможет контролировать. Хонг стоял, словно окаменевший. Он смотрел на Таната, и в его глазах читалась целая гамма противоречивых эмоций: раскаяние, надежда, страх, и, где-то очень глубоко, неутолимое желание. Желание дотронуться, сказать что-то важное, признаться в чём-то, что он тщательно скрывал от самого себя. Он хотел сказать, что жалеет о том, что все произошло так внезапно и неловко. Хотел спросить, не испортило ли это их "дружбу", если ее можно было назвать таковой. Хотел просто знать, как Нат себя чувствует после всего произошедшего. Им обоим хотелось высказать все, что у них накопилось, но слова застряли в горле, словно невидимые оковы. Они молчали, и эта тишина была оглушительной, невыносимой, словно крик, запертый внутри. Внезапно, словно по чьей-то злой воле, из-за спины Хонга возник Виллиам, призванный нарушить хрупкое равновесие. - О, привет, парни! Опять заговор устраиваете? – весело выпалил тот, ослепляя своей невозмутимостью. Нат мысленно послал Виллиаму тысячи проклятий, но в то же время был ему несказанно благодарен за невольное спасение. - Просто столкнулись, – торопливо ответил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более естественно. - У меня куча дел, нужно бежать. Увидимся. Он протиснулся мимо Хонга, стараясь не смотреть ему в глаза, и нырнул в спасительную темноту кабины лифта, словно спасаясь от неминуемой катастрофы. Слышал обрывки их разговора, но не разбирал слов. Сердце барабанило в ушах, заглушая все остальные звуки. Двери лифта закрылись, отрезая его от Хонга. И Танат облегчённо выдохнул. Он избежал неминуемого столкновения. Но в глубине души он понимал, что это – лишь временная отсрочка. Рано или поздно им придётся поговорить. И Нат, несмотря на весь свой страх, ждал этого момента. Ждал, как приговоренный ждет казни, зная, что избежать ее не удастся. ••••••• Избегать Хонга становилось всё сложнее. Каждый день был похож на минное поле, где любое неосторожное движение могло привести к взрыву неловкости и невысказанных чувств. Нат пытался игнорировать его присутствие, но каждый раз, когда младший оказывался в поле зрения, всё внутри него замирало, словно пойманное в ловушку животное. Вторая встреча, как назло, произошла в его одной из любимых кофейнь. "Bean There, Drunk That" – с ироничной усмешкой гласила вывеска над входом, словно предвещая неизбежное опьянение чувствами. Нат, сгорбившись, проталкивался к стойке, копаясь в кармане в поисках мелочи. Он старательно избегал смотреть по сторонам, словно боясь увидеть то, что он отчаянно пытался избежать. Но судьба, как известно, любит играть злые шутки. Танат почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, словно луч прожектора, внезапно высветивший его из темноты. Поднял глаза и увидел Хонга. Тот сидел за его любимым столиком у окна, залитым утренним солнцем. Хонг улыбался, и эта улыбка, такая тёплая и искренняя, заставила сердце Ната пропустить удар. Он поднял руку, приветливо маня к себе. Старший замер, словно кролик, увидевший удава. Ему хотелось бежать, спрятаться, исчезнуть. Но ноги словно приросли к полу, не давая ему сдвинуться с места. Он чувствовал, как к лицу приливает кровь, и знал, что его щёки сейчас пылают ярким румянцем. Но вовсе не знал, что делать. Стоять как истукан? Развернуться и сбежать, как трусливый мальчишка? Или… подойти? Последняя мысль одновременно пугала и притягивала, словно магнит. Долго не раздумывая, Нат подошёл к кассе и, запинаясь, пробормотал свой обычный заказ: "Латте с карамельным сиропом, пожалуйста". Пока бариста колдовал над его напитком, старший украдкой взглянул на Хонга. Тот всё ещё улыбался, и в его глазах читалось какое-то нежное ожидание. Любопытство, в конце концов, одержало верх над страхом. Забрав свой кофе, Нат, как идущий на казнь, медленно направился к столику Хонга. - Привет, – произнёс Хонг, как будто заново разучивал это слово. В его голосе звучала лёгкая нервозность, смешанная с неприкрытой радостью. - Не ожидал тебя здесь увидеть. - Да... Я… обычно сюда хожу, – ответил Нат, нервно поправляя воротник куртки, словно пытаясь спрятаться за ним. Он изо всех сил старался говорить непринуждённо, но голос предательски дрожал. - Просто… избегал. Хонг вздохнул, и в его глазах промелькнула тень грусти. - Понимаю. И снова наступила тишина, тягучая и неловкая, словно непрошеный гость. Нат судорожно обхватил руками стаканчик с кофе, словно это был спасательный круг, и с маниакальным упорством начал изучать рисунок на его поверхности. Лишь бы не смотреть в глаза Хонгу. Нату хотелось коснуться его. Легко провести рукой по его волосам, ощутить мягкость кожи на его щеке, просто почувствовать его близость. Но он сдерживал себя, понимая, что любое прикосновение сейчас может быть расценено неправильно, что это может запутать их ещё больше. - Нат, – Хонг нарушил тишину, и в его голосе отчётливо чувствовалась решимость. - Нам нужно поговорить. Об… этом. Танат почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Ему захотелось встать и убежать, как можно дальше, чтобы предотвратить этот неизбежный разговор. Но он знал, что бегство – не выход. Рано или поздно им придётся всё обсудить. - Не нужно! – выпалил он, слишком громко, слишком резко, слишком отчаянно. Нат почувствовал, как внутри поднимается волна паники. - Это была ошибка. Мы... друзья. Всё останется как прежде. Забудем об этом. Хонг нахмурился, и в его глазах промелькнуло разочарование. - Ты уверен? Вопрос прозвучал как приговор. Нат знал, что ответ, который он собирается дать, – ложь. Но он не мог иначе. Он не был готов признаться ни себе, ни Хонгу в своих истинных чувствах. Танат попытался изобразить на лице уверенную улыбку, хотя внутри него всё яростно протестовало. - Абсолютно уверен. Просто… забудем. Он залпом допил остывший кофе, обжигая горло, и резко вскочил из-за стола. - Мне пора. Увидимся на съёмках. Он снова сбежал. Сбежал от Хонга, от своих чувств, от самого себя. Оставил его в кофейне, с опущенной головой и разбитым сердцем. Нат знал, что поступил трусливо, что ранил младшего, но ничего не мог с собой поделать. Он просто не был готов. Не готов к тем последствиям, которые мог повлечь за собой этот разговор. Он боялся. И этот страх был сильнее его. •••••• После бегства из кофейни Нат чувствовал себя отвратительно. Его мучила совесть за то, что он так поступил с Хонгом, но страх перед неизвестностью перевешивал все остальные чувства. Он понимал, что рано или поздно им придётся всё обсудить, но оттягивал этот момент, как мог. Съёмки новой рекламной кампании для известного бренда одежды обещали быть сложными. Концепция была довольно необычной: смешение стилей, игра на контрастах, яркие цвета и динамичные позы. Нату и Хонгу предстояло изображать не просто моделей, а двух друзей, живущих полной жизнью, наслаждающихся каждой секундой и не боящихся быть собой. Проблема заключалась в том, что изобразить дружбу между ними сейчас было сложнее, чем когда-либо. Напряжение между ними чувствовалось физически, словно электрический разряд в воздухе, готовый в любой момент разразиться грозой. Первые кадры давались с трудом. Нат чувствовал себя скованно и неестественно, а Хонг, хоть и старался держаться профессионально, периодически бросал на него короткие, изучающие взгляды, полные невысказанных вопросов. - Больше энергии, ребята! Больше улыбок! Вы должны светиться от счастья! – кричал фотограф, размахивая руками. - Представьте, что вы лучшие друзья, которые давно не виделись! Обнимитесь! Похлопайте друг друга по плечу! Веселитесь! Модели послушно выполняли указания фотографа, но получалось как-то натянуто и фальшиво. Объятия были робкими и неловкими, улыбки – вынужденными, а взгляды – избегающими. После нескольких неудачных дублей фотограф, явно раздражённый, объявил перерыв. - Ладно, ребята, немного отдохните, расслабьтесь. Может, вам нужно поговорить? – многозначительно произнёс он, бросив взгляд на Ната и Хонга. Танат почувствовал, как к горлу снова подступает тошнота. Разговор? Сейчас? Это последнее, чего он хотел. Он отвернулся и направился к столику с водой, стараясь держаться подальше от Хонга. Но тот, словно преследующая тень, следовал за ним по пятам. - Нат, – тихо позвал Хонг. Старший остановился, но не повернулся к нему. Он боялся посмотреть в его глаза, боялся увидеть там укор и разочарование. - Нам нужно поговорить, – повторил Хонг, и в его голосе звучала настойчивость. Нат вздохнул и, скрепя сердце, повернулся к нему лицом. - Я знаю, – тихо ответил он. - Но не сейчас. Пожалуйста. Пичетпонг внимательно посмотрел на него, словно пытаясь прочитать его мысли. Затем кивнул и отступил на шаг. - Хорошо, – сказал он. - Как скажешь. Оставшись один, Нат почувствовал себя ещё хуже, чем прежде. Он понимал, что ранит Хонга своим молчанием, но ничего не мог с собой поделать. Он просто не знал, как поступить правильно. После перерыва съёмки возобновились. Нат и Хонг старались держаться профессионально, но напряжение между ними никуда не исчезло. Оно висело в воздухе, словно тяжёлое, удушающее облако. Во время одного из кадров, когда они должны были стоять плечом к плечу, младший случайно коснулся руки Ната. Это было мимолётное, почти незаметное прикосновение, но Танат почувствовал, как по его телу пробегает электрический разряд. Он вздрогнул и невольно отдёрнул руку, словно обжёгся. Хонг, заметив его реакцию, нахмурился и отвернулся. Нат увидел, как у него сжались челюсти, и понял, что он задел его. Снова. - Что ж, ребята, давайте сделаем небольшой перерыв и сменим локацию, – объявил фотограф. - Нам нужно немного свежего воздуха и солнечного света. Смена локации, к сожалению, не помогла. Нат чувствовал себя всё более и более скованно и неестественно. Он понимал, что подводит Хонга, что портит съёмки, но ничего не мог с собой поделать. Его собственные чувства сковали его, словно невидимые цепи. Во время одного из кадров, когда они должны были бежать по пляжу, смеясь и держась за руки, у Ната порвался ремешок гитары, одного из ключевых аксессуаров съёмки. Он выругался и в сердцах бросил инструмент на песок. Чувствовал себя выжатым, как лимон. И тут, словно ангел-хранитель, появился Хонг. - Давай помогу, – тихо предложил он, поднимая гитару с песка. Нат удивлённо посмотрел на него. Он ожидал упрёков и раздражения, но в глазах Хонга не было ничего, кроме участия и заботы. Пичетпонг сел на песок и начал внимательно осматривать повреждённый ремешок. Его длинные, изящные пальцы бережно ощупывали кожу, словно пытаясь её оживить. Нат просто стоял и смотрел, затаив дыхание. Наблюдал за тем, как солнце играет в прядях его пепельных волос, как сосредоточенно он хмурит брови, как его черты лица, в этот момент, приобретают какую-то особую, трогательную уязвимость. Нат понял, что хочет коснуться его. Просто присесть рядом, провести рукой по его волосам, сказать что-то ободряющее. Но он сдерживал себя, понимая, что любое его действие сейчас будет истолковано превратно. Хонг продолжал молча колдовать над ремешком гитары, и Нат вдруг почувствовал острую потребность в его близости. Ему захотелось просто обнять его, прижаться к нему, почувствовать его тепло. Но он понимал, что сейчас это невозможно. Нельзя поддаваться своим чувствам, пока всё не прояснится. - Готово, – сказал Хонг, наконец, протягивая гитару Нату. - Держаться будет недолго, но на сегодняшнюю съёмку должно хватить. Нат взял инструмент и попробовал его. Ремешок действительно держался, хоть и выглядел довольно хлипко. - Спасибо, Хонг, – искренне поблагодарил он. Младший улыбнулся, и в его глазах на мгновение вспыхнул огонёк. - Всегда рад помочь. Их взгляды встретились. И в этом взгляде Нат отчётливо прочитал послание, которое Хонг не решался произнести вслух: Я здесь. Я рядом. И я всегда помогу тебе, несмотря ни на что. Внутри Таната всё перевернулось. Он больше не мог отрицать свои чувства. Он понимал, что влюбился. Безнадёжно и безрассудно влюбился в Хонга. Но что делать дальше? Как поступить правильно? Он не знал. Но он был готов рискнуть. Готов бороться за свою любовь, даже если эта борьба будет самой сложной в его жизни. •••••• Съёмки, вымученные и неестественные, наконец подошли к концу. Нат чувствовал себя выжатым, как лимон, опустошённым и виноватым. Виноватым перед Хонгом за свою нерешительность, за то, что испортил день и заставил его чувствовать себя некомфортно. Пока все собирали вещи, Танат поймал взгляд Хонга. В нём читалось какое-то странное сочетание усталости и… понимания? Нат не мог разобрать. Он чувствовал острую необходимость извиниться, но слова застревали в горле. Неожиданно Пичетпонг подошёл к нему, легко коснувшись его плеча. - Идёшь куда-нибудь? – спросил он небрежным тоном, словно между ними ничего и не произошло. Нат удивлённо посмотрел на него. Он ожидал упрёков или хотя бы холодной вежливости, но Хонг выглядел вполне миролюбиво. - Не знаю, – ответил он, пожимая плечами. - Наверное, просто домой. - Может, прогуляемся? – предложил Хонг, и в его глазах мелькнула искорка надежды. - Подышим свежим воздухом, поговорим… Предложение было неожиданным, но в то же время невыносимо притягательным. Нат почувствовал, как внутри него начинает разгораться слабый огонёк надежды. Может быть, ещё не всё потеряно? - Куда? – спросил он, стараясь скрыть волнение. - Я знаю один тихий парк недалеко отсюда, – ответил Хонг, загадочно улыбаясь. - Там сейчас очень красиво, ночные огни, тишина… Нат заколебался. Ночь, тишина, наедине с Хонгом… Это могло быть прекрасным началом, а могло – закончиться полным провалом. Но он больше не мог отступать. Он должен был попытаться. - Хорошо, – согласился он, и в его голосе прозвучала решимость. - Пошли. Они вышли из студии и направились в сторону парка. Шли молча, стараясь не смотреть друг на друга. Тишина была напряжённой, тягостной, словно перед грозой. Наконец, они достигли входа в парк. Ночные огни мягко освещали аллеи, создавая атмосферу таинственности и романтики. В воздухе витал лёгкий аромат цветов и влажной земли. Хонг повёл Ната по одной из извилистых дорожек, углубляясь в тишину парка. Они шли молча, каждый погружённый в свои мысли. - Прости, – неожиданно произнёс Нат, нарушая молчание. Хонг остановился и повернулся к нему. - За что? – спросил он, нахмурившись. - За всё, – ответил Танат, глядя ему в глаза. - За сегодняшний день, за съёмки, за то, что я вёл себя как идиот. Хонг вздохнул и положил руку на его плечо. - Не вини себя, – сказал он тихо. - Я понимаю. Тебе было непросто. - Я просто… – начал Нат, но запнулся, не зная, как выразить свои чувства. - Ты просто боишься, – закончил за него Хонг, и в его голосе звучало сочувствие. Старший удивлённо посмотрел на него. - Откуда ты знаешь? – спросил он. Хонг усмехнулся. - Я тоже боюсь, – признался он. - Боюсь всего этого. Боюсь, что мы испортим наши...отношения, боюсь, что я тебе не понравлюсь, боюсь, что всё это – просто глупая фантазия. Нат замер, поражённый его откровенностью. Он понял, что Хонг чувствует то же самое, что и он, что он тоже переживает и сомневается. - Но знаешь что? – продолжил Хонг, глядя Нату прямо в глаза. - Я готов рискнуть. Я готов бороться за то, что я чувствую. Потому что ты… ты для меня очень важен, Нат. Услышав эти слова, Танат почувствовал, как все его страхи и сомнения постепенно отступают. В его сердце вспыхнул яркий огонёк надежды, озаряя его душу. - Ты тоже для меня важен, Хонг, – ответил он, и в его голосе звучала искренность, которую он больше не пытался скрывать. Хонг улыбнулся, и эта улыбка, такая искренняя и светлая, заставила сердце старшего забиться чаще. Нат медленно протянул руку и коснулся щеки Хонга. Лёгкое, нежное прикосновение, словно перышко, коснувшееся его кожи. Хонг закрыл глаза и прижался щекой к его ладони. Нат почувствовал его тепло, его близость, и в этот момент он понял, что больше не хочет бояться. Он хочет быть с Хонгом, несмотря ни на что. Они стояли так, молча, наслаждаясь близостью друг друга, тишиной парка и мягким светом ночных огней. Вокруг царила атмосфера волшебства, словно они были единственными людьми во всём мире. Наконец, Хонг открыл глаза и посмотрел на Ната. В его глазах плескалось столько нежности и любви, что у того перехватило дыхание. •••••• Продолжив прогулку по аллеям ночного парка, они держались за руки, пальцы переплетены, словно два хрупких ростка, отчаянно ищущих опору друг в друге. Молчание больше не давило. Оно стало комфортным, наполненным невысказанными словами и зарождающимся доверием. Тихий шелест листьев под ногами и мерцание огней лишь подчёркивали интимность момента. Нат чувствовал, как его сердце бьётся в унисон с ритмом шагов, и внутри разливается спокойствие, которого он давно не испытывал. Он оглянулся на Хонга, его лицо в полумраке казалось ещё более прекрасным и загадочным. - Хонг… – тихо начал Нат, нарушая тишину. Ему нужно было это сказать. Очистить разум от груза сомнений и неуверенности. Пичетпонг остановился и посмотрел на него, вопросительно приподняв бровь. Его пальцы сжали руку Ната, словно подбадривая его. - Что такое? – спросил он тихо, с тревогой в голосе. Нат глубоко вздохнул, собираясь с духом. - Помнишь… вечеринку? – выпалил он, словно сорвался с обрыва. Хонг нахмурился, словно пытаясь вспомнить что-то важное. - Вечеринку? Ну да, была вечеринка. И что? - Поцелуй, – прошептал Нат, чувствуя, как к щекам приливает кровь. - Наш поцелуй… это что-то значило для тебя? Хонг слегка улыбнулся, и его глаза заискрились в свете фонарей. - Конечно, значило, – ответил он, приближаясь к Нату. - Иначе я бы не помнил его так хорошо. Он был… неожиданным. Но приятным... Очень приятным. Нат почувствовал облегчение. Он боялся, что Хонг просто спишет тот поцелуй на алкоголь и случайность. - А… потом… в туалете? – продолжал он, чувствуя себя глупо и уязвимо. - Тогда что это было? В глазах младшего промелькнуло смущение. Он отвел взгляд, и на мгновение Нату показалось, что он совершил ошибку, подняв эту тему. - Это… это было глупо, – признался Хонг, закусив губу. - Я повёл себя как идиот. Не знаю, что на меня нашло. - Но… ты хотел этого? – продолжал допытываться Нат, не отступая. Ему нужно было знать правду. Хонг снова посмотрел на него, и в его глазах больше не было ни смущения, ни сомнений. - Очень, – ответил он тихо, но уверенно. - Я хотел этого. Я хотел коснуться тебя, почувствовать тебя… Я просто не знал, как правильно это сделать. Я боялся испортить всё. Танат почувствовал, как внутри него что-то ломается, освобождая место для новой, чистой эмоции. Он больше не винил Хонга за его неловкость. Он понимал, что тот чувствовал то же самое, что и он – страх, неуверенность, и безумное желание быть рядом. - Я тоже хотел, – признался Нат, и эти слова вырвались из него словно сами собой. - Тогда… и сейчас тоже.. Хонг улыбнулся и снова прикоснулся к его щеке, нежно поглаживая её большим пальцем. - Тогда я не знал, как правильно поступить, – прошептал он. - Но сейчас… Думаю сейчас я знаю. Могу я тебя поцеловать? – тихо спросил Хонг, и в его голосе звучало трепетное ожидание. Нат улыбнулся и кивнул. - Да,– прошептал он. - Пожалуйста... Хонг медленно наклонился и коснулся его губ. Это был лёгкий, нежный поцелуй, словно прикосновение крыла бабочки. Но этот поцелуй значил для них гораздо больше, чем любые слова. В нём было всё: и признание, и надежда, и любовь, и страх, и предвкушение чего-то нового и прекрасного. Нат ответил на поцелуй, и их губы слились в едином порыве. Он чувствовал тепло Хонга, его близость, и в этот момент все его страхи и сомнения отступили на второй план. Это был не страстный, безумный поцелуй, как на вечеринке. Это был осознанный, нежный поцелуй, наполненный доверием и надеждой. Это был поцелуй двух людей, которые нашли друг друга в этом огромном и сложном мире, и которые больше не хотели расставаться. Хонг сминал нижнюю губу старшего, пока тот довольно мурлычит в ответ. Проникая языком в рот Ната, исследует его, наслаждаясь этими действиями. Губы неистово пытались найти хоть какое-то утешение друг в друге, отчаянно углубляя поцелуй, пытаясь проникнуть в самые глубинные переживания. Парни отстраняются и смотрят друг на друга. Вдруг Нат берет в свои руки хрупкую талию Хонга, не спеша сжимая изящные бока, носом углубляясь в пушистую макушку паренька, и устало вздыхает. Кажется именно сейчас он обрёл свой покой рядом с этим человеком •••••• Они продолжили прогулку по парку, держась за руки. Шли молча, наслаждаясь тишиной, но их молчание было наполнено гораздо большим смыслом, чем любые слова. Они чувствовали связь друг с другом, связь, которая была сильнее любых преград и препятствий. И в этот момент Нат понял, что он – счастлив.