Между модой и страстью

Комната Хонга в Париже дышала покоем, нарушаемым лишь едва слышным шепотом ветра за окном. Кофейный аромат сплетался с отголосками дорогого одеколона Хонга, создавая уютную, интимную атмосферу. Нат, проснувшись первым, любовался спящим. Расслабленные черты лица, разметавшиеся по подушке пепельные пряди – в этой умиротворенности крылась вся магия их общей ночи, одновременно освобождающей и пугающей своей откровенностью. Он встал, стараясь не разбудить Хонга, и направился на кухню. Кофе был необходимостью, чтобы проснуться окончательно и собраться с мыслями. Рассматривая развешанные на стене фотографии, Нат ощутил волну нежности. Пичетпонг на фоне Эйфелевой башни сиял искренней улыбкой. На снимке с работы он был сосредоточен и серьезен, словно погружен в свой собственный мир. А вот и Хонг, окруженный друзьями в баре, смеющийся и беззаботный. Многоликий, но неизменно притягательный. Вернувшись с кофе, Танат осторожно сел на край кровати, чувствуя вину за предстоящий разговор. Он знал, что должен рассказать Хонгу правду о Милане, и это знание давило на него грузом. - Эй, – тихо позвал Нат, нежно перебирая пальцами пряди волос Хонга. - Пора просыпаться, соня. Хонг промычал что-то неразборчивое, перевернувшись на другой бок. Старший улыбнулся, продолжая ласкать его волосы. - Ну же, Хонг. У нас сегодня много дел. Пичетпонг, наконец, открыл глаза, сонно моргая. Его взгляд блуждал по комнате, словно пытаясь вспомнить, где он. - Кофе? – предложил Нат, протягивая ему чашку. Хонг кивнул и приподнялся на локте, принимая чашку с благодарным стоном. - Спасибо, – пробормотал он, потирая глаза. - Что сегодня в планах? Нат вздохнул, ощущая, как внутри сжимается все в тугой комок. - Нам нужно поговорить о Милане. Мгновенно исчезла вся сонливость. Хонг насторожился, его взгляд стал пронзительным и внимательным. - Что-то случилось?– спросил он, проникая взглядом в самую душу Ната. Танат отставил свою чашку и начал свой рассказ. Он не скрыл ничего, пересказывая вчерашний разговор с менеджером слово в слово. О давлении инвесторов, о необходимости изображать роман, о фальши, которая станет их спутницей на ближайшее время. Он видел, как меняется выражение лица Хонга. Сначала – удивление и недоверие, затем – гнев, вспыхнувший в его глазах. - Это безумие, – процедил младший, когда Нат закончил. - Я знаю, – ответил Танат, чувствуя себя виноватым в том, что не может предложить лучшего выхода. - Я тоже так думаю. - И что мы будем делать? – спросил Хонг, его голос был полон сарказма. - Будем плясать под дудку этих кукловодов? - У нас нет выбора, – ответил Нат, ощущая нарастающее отчаяние. - Милан – это наш шанс. Мы не можем его упустить. Хонг резко вскочил с кровати, начиная нервно расхаживать по комнате. Его движения были резкими и отрывистыми. - Значит, мы должны притворяться? – спросил он, внезапно остановившись напротив Ната. - Должны играть в любовь на камеру? Должны лгать всем вокруг? - Да, – прошептал старший, опуская глаза. Он не мог выдержать взгляда Хонга, чувствуя себя предателем. - Должны. - А как насчет того, что у меня от тебя болит задница? – внезапно выпалил Пичетпонг, скрестив руки на груди и вызывающе смотря на Ната. Танат покраснел, словно пойманный с поличным. Он совершенно не ожидал такого прямого заявления. - Хонг! – прошипел он, оглядываясь на дверь. Хонг усмехнулся, заметив его смущение. - Что? Это правда. И я, между прочим, не в восторге от перспективы разыгрывать спектакль с тобой, когда у меня каждое движение отзывается болью. - Прекрати, – попросил Нат, чувствуя, как его щеки горят. - Это все равно ничего не меняет. Нам нужно решить, что делать дальше. В комнате повисла гнетущая тишина. Танат ощущал на себе тяжелый взгляд Хонга, словно его прожигали насквозь. Внезапно Пичетпонг схватил Ната за руку и с силой потянул его на себя. Старший оказался в его объятиях, прижатый к нему так крепко, что едва мог дышать. - Я ненавижу это, – прошептал Хонг, уткнувшись лицом в шею Ната. - Я ненавижу, что нам приходится это делать. - Я тоже ненавижу, – ответил Танат, обнимая Хонга в ответ и чувствуя, как дрожит его тело. - Но мы должны это сделать. Они долго стояли, обнявшись, словно ища утешение в объятиях друг друга. Хонг отстранился, посмотрев Нату прямо в глаза. - Знаешь, – медленно произнес он, – если уж нам приходится играть в любовь, то мы должны делать это убедительно. Должны заставить всех поверить. Нат нахмурился, не понимая, куда клонит Хонг. - Что ты имеешь в виду? Пичетпонг пожал плечами с легкой усмешкой. - Я имею в виду, что нам нужно продумать детали. Что мы скажем прессе, как будем себя вести, чтобы все выглядело правдоподобно. - Например? – с сомнением спросил Нат. Хонг отпустил Таната, прошёлся по комнате, обдумывая. - Во-первых, история знакомства. Мы должны придумать красивую легенду. Как мы встретились, как влюбились друг в друга. Нат нахмурился. - И что нам сказать? Что мы столкнулись на улице, обменялись взглядами и сразу поняли, что это судьба? Хонг усмехнулся. - О боже, Нат, это совсем не романтично. Нужно что-то более оригинальное. Что-то связанное с нашей работой. Например, мы можем сказать, что познакомились на одной из фотосессий, и я был настолько очарован тобой, что не мог отвести глаз. Или что ты помог мне справиться со сценическим страхом перед показом, и я понял, что ты тот человек, который мне нужен. Нат задумался. - Неплохо… Но этого мало. Нам нужны детали. Какие-то общие интересы, любимые места, совместные фотографии. - Согласен. - Хонг кивнул. - Нужно создать впечатление, что мы действительно проводим время вместе. Можем сказать, что любим гулять по паркам, посещать выставки, смотреть кино. А фотографии… Их придется сделать. - Придется позировать перед папарацциями? – с отвращением спросил Танат. Младший пожал плечами. - Скорее всего, да. Но мы можем сделать это сами, чтобы выглядело более естественно. Сфотографироваться на фоне Эйфелевой башни, в кафе, на прогулке по городу. - А что насчет наших чувств? – тихо спросил Нат. - Мы же не можем просто притворяться. Нам нужно что-то чувствовать, чтобы это выглядело правдоподобно. Хонг посмотрел старшему в глаза и коснулся его щеки. - Не волнуйся об этом, – прошептал он. - Я думаю, что у нас это получится. Нежные губы младшего вдруг потянулись к Нату. Желание захватило обоих с головой. Руки судорожно начали бродить по телам, прижимая друг друга все ближе. Градус поднимался, а Хонг все углублял поцелуй, желая достигнуть какого-то невидимого конца, предела его страсти. Казалось, в этом поцелуе было больше правды, чем во всей той лжи, которую им предстояло сказать миру. - Нам нужно продумать все до мелочей, – оторвавшись от Ната, сказал Хонг, понимая, что он не сдерживается. - Что мы будем говорить в интервью, как будем реагировать на вопросы о наших отношениях, какие подарки будем дарить друг другу. - Подарки? – удивился Нат. Пичетпонг кивнул. - Да. Это важная деталь. Например, я могу подарить тебе какой-нибудь дорогой браслет или часы, а ты мне – редкую книгу или винтажную камеру. Это создаст впечатление, что мы хорошо знаем друг друга и ценим наши отношения. Нат молча слушал, переваривая всю эту информацию. Ему казалось, что он попал в какой-то безумный фарс, где он должен играть роль влюбленного идиота. - Но это все так сложно, – сказал он, чувствуя, как внутри нарастает отчаяние. - Я не знаю, смогу ли я это выдержать. - Сможешь, – прошептал младший. - У нас нет выбора, а это наша карьера. Название главы: "Вспышки и Фальши: Приближение Милана" За несколько дней до отлета в Милан, плотность их рабочих графиков достигла апогея. Съемки для журнала "L'Officiel Hommes", репетиции проходов, подгонка костюмов, интервью для онлайн-платформ – все слилось в одну нескончаемую карусель. Нат чувствовал себя марионеткой, дергаемой за ниточки безжалостными кукловодами индустрии моды. •••••• Сегодня – съемка для журнала. Нат ненавидел фотосессии. Они казались ему самым лицемерным аспектом их работы. Притворяться крутым, неприступным, загадочным, когда внутри ты чувствуешь себя выжатым лимоном. Но сегодня все было иначе. Сегодня он должен был притворяться влюбленным. И эта мысль вызывала у него тошноту. Студия была огромной, залитой ярким светом от софитов. Вокруг сновали стилисты, визажисты, ассистенты, создавая привычный хаос. Нат и Хонг стояли, прислонившись к стене, стараясь держаться подальше от суеты. - Готовы? – спросил фотограф, энергичный мужчина с взъерошенными волосами и безумным блеском в глазах. Модели кивнули, обменявшись мимолетным взглядом. - Отлично! Тогда начнем. Нат, ты будешь стоять здесь, а Хонг – подойдет к тебе сзади и обнимет. Да, вот так, отлично! Теперь посмотрите друг на друга… Да, так… Как будто мир вокруг перестал существовать… Чувствуете это? Чувствуете искру? Прекрасно! Держите этот взгляд! Еще немного… Отлично, снято! Нат чувствовал себя неловко и напряженно. Он старался не думать о том, что они должны играть, старался просто быть рядом с Хонгом. Его близость, его тепло, его запах – все это отвлекало его от фальши. - А теперь, Хонг, поцелуй его в шею. - Крикнул фотограф. Нат почувствовал горячее дыхание младшего на своей коже, и его колени подогнулись. Он едва сдержал стон. Хотелось схватить Хонга за волосы и прижать его к себе еще сильнее. Хотелось забыть обо всем и просто утонуть в его прикосновениях. - Отлично! Прекрасно! Просто восхитительно! – ликовал фотограф. – У вас такая химия! Такая страсть! Я уверен, эти фотографии будут сенсацией! Сенсацией? Да плевать он хотел на сенсацию. Ему просто хотелось, чтобы это закончилось. Чтобы они могли уйти отсюда и, наконец, дать волю своим чувствам. - Теперь поменяем позу, – скомандовал фотограф. – Хонг, возьми Ната за руку и проведи его по студии. Нат, смотри на Хонга с обожанием. Да, вот так! Как будто он – весь твой мир! Танат мысленно скривился. Обожание? Он даже не знал, что это такое. Он чувствовал к Хонгу что-то другое, что-то более сложное и глубокое. Но он старался, изо всех сил старался соответствовать образу, который от него требовался. Пичетпонг был, как всегда, профессионален. Он играл свою роль безупречно, с легкостью и грацией. Он держал Ната за руку, смотрел на него с нежностью, говорил ему комплименты – все это выглядело так естественно, что старший начал сомневаться, где заканчивается игра и начинается реальность. Нат чувствовал, как его щеки горят от смущения. Он хотел провалиться сквозь землю. - Перерыв! – объявил фотограф. – Через пятнадцать минут продолжим. А сейчас – расслабьтесь и поболтайте, как влюбленные голубки! Танат вырвал свою руку из руки Хонга и отошел в сторону. - Я не могу больше, – прошептал он, глядя в пол. - Что случилось? – спросил Хонг, подходя к нему. - Это все… это все так фальшиво, – ответил Нат. – Я чувствую себя грязным. Словно мы продали свои души дьяволу. Хонг молчал некоторое время, а потом взял Ната за подбородок и заставил его посмотреть ему в глаза. - Послушай меня, – сказал он. – Прежде всего, это наша работа, и мы делаем это не ради них. Мы делаем это ради себя. Ради нашего шанса. Помнишь? Нат кивнул. •••••• - Теперь… Хонг, ты садишься на стул, а Нат – тебе на колени, – продолжал издеваться фотограф. – - Да, вот так. А теперь… поцелуйтесь. Медленно, чувственно… Покажите мне вашу любовь! Старший встал в ступор, он чувствовал, как его лицо заливается краской. Он не мог этого сделать. Но Хонг, как всегда, был на высоте. Он легко подхватил его на руки и посадил себе на колени. Он смотрел Нату в глаза с такой нежностью, что тот забыл обо всем на свете. - Расслабься, – прошептал Пичетпонг. – Я позабочусь обо всем. И он поцеловал Ната. Это был медленный, чувственный поцелуй, полный нежности и желания. Танат опешил, они реально целуются на камеру? Такой опыт был впервые, но он ответил на поцелуй с жадностью, вкладывая в него всю свою страсть, всю свою тоску. Он забыл о камерах, о фотографе, обо всем мире. Остались только они вдвоем, связанные этим поцелуем. - Прекрасно! Прекрасно! Просто гениально! – кричал фотограф, щелкая затвором камеры. – Вы – настоящие звезды! Нат ненавидел эти слова. Звезды? Они были просто двумя парнями, которые отчаянно хотели друг друга. Когда съемка, наконец, закончилась, ат чувствовал себя совершенно измотанным. Он еле держался на ногах. Хонг схватил Ната за руку и вывел из студии. Дверь гримёрки шумно захлопнулась, после чего последовал звук щелкнувшего замка. Жаркое дыхание Хонга обжигало шею, а затем её коснулись мягкие губы, медленно скользя по коже. Приятно до потери рассудка. Нат отчаянно хотел Хонга, особенно в этом костюме, который так дразнил взгляд и подкидывал в голову соблазнительные картинки. Но разум отчаянно сигналил: нужно остановиться. Губы двигались тягуче и медленно, поднимаясь от шеи к подбородку, оставляя влажный след языка. Раздражающе приятно. — Я больше не могу терпеть, — выдохнул Нат, прижимаясь ближе. — Чшш… Я тоже. Совесть металась, призывая к благоразумию, но проникающий в рот язык не оставлял шанса сопротивляться. Хонг дразнил, водя кончиком по зубам и задевая нёбо, от чего у Ната все внутри вспыхивало желанием, тлевшим углями весь день. Он вцепился пальцами в шею Хонга, притягивая ближе и отвечая на поцелуй. Тела прижимались друг к другу, сердце колотилось о ребра, стремясь вырваться к Пичетпонгу, а по венам разливалась обжигающая страсть. Хонг плавился под его губами и ладонями, теряя остатки разума. Его руки беспорядочно шарили по телу Ната, задевая кончиками пальцев обнаженную кожу на боку, от чего Хонг вздрагивал и шумно выдыхал в поцелуй. Именно этого и хотел Нат. Довольная улыбка тронула его губы, и он проник рукой под пиджак, оглаживая поясницу Хонга. Сладко, горячо, желанно, но… — Наверное, лучше дотерпеть до дома, — Хонг слегка отстранился, заглядывая в глубокие карие глаза Ната. — Мне нужно подготовиться. — Не нужно, — Нат обхватил его за талию и сменил позицию, прижавшись спиной к стене. — Я уже. Фраза медленно, словно тонущий якорь, оседала в сознании Хонга. Застыв на мгновение, он приоткрыл рот от изумления. В голове вспыхнули картины того, каким податливым и нуждающимся может быть Танат, как он будет цепляться за него пальцами, моля о большем… От этого предвкушения низ живота сладко свело. — Когда ты вообще… — Тш-ш-ш. — Нат с хитрой ухмылкой прижал палец к губам Хонга. Одежда в мгновение ока оказалась на полу. Хонг, опасливо оглядываясь на дверь, переживал о том, что кто-то может войти. Замок не спасет – сразу станет понятно, чем они тут занимались. — Ты слишком переживаешь, — прошептал Нат, поворачивая его к себе. — Может, мне стоит пофлиртовать с кем-нибудь, чтобы ты завелся, как в тот раз? — Идиот, — воспоминания об Изабель подняли волну злости – Танат должен принадлежать только ему. Он вжал в себя Ната, вовлекая в жадный поцелуй, который быстро перерос в яростную битву, подгоняемую неприятными отголосками вечеринки. В ход пошли зубы – они кусали друг друга, заставляя постанывать от слабой, но приятной боли. Пальцы Ната вцепились в талию Хонга, выбивая из него новые вздохи. Чувства смешались: зачатки злости превратились в страсть, желание обладать – в возбуждение, страх быть пойманными – в азарт. Ладони скользнули по ягодицам Пичетпонга, проникая под ткань нижнего белья и стягивая ненужный элемент одежды. Нат отстранился, чтобы избавиться от собственных трусов под вожделеющим взглядом Хонга. — Тебя заводит ревность, да? Мысли о том, что я могу касаться кого-то еще? — Нат явно играл с ним, ходя по острию ножа. — Ненавижу, — прошептал Хонг и подхватил Ната под бедра, усаживая на туалетный столик. — Признай, тебе это нравится, — томно выдохнул Нат. Хонг не ответил, присасываясь к тонкой шее, к притягивающей пульсирующей жилкой. Он чувствовал струящуюся жизнь и напитывался ей, надавливая языком. Нат обхватил его ногами, прижимаясь еще ближе – аромат кожи пьянил, как и прикосновения к горячей карамели. Все нутро жаждало соития, и Хонг подчинился этому порыву, шаря рукой по столику. Пальцы наткнулись на шуршащие пакетики, которые Нат небрежно отбросил, когда сдирал с себя одежду. Хонг вскрыл один с лубрикантом, щедро смазывая пальцы и кружа ими у входа. — Ну же, — Нат толкнул его пятками в поясницу. Первый палец входит легко, деликатно растягивая мышцы, чтобы сразу же пропустить следом второй. Хонг жадно ловит выражение лица Ната, не находя и тени дискомфорта. Нат закатывает глаза, слегка выгибая спину и насаживаясь на пальцы все глубже. Его темные волосы, влажные и прилипшие ко лбу, приоткрытые, влажные губы, дергающийся кадык и хриплые вздохи вызывают новую волну удовольствия, расходящуюся по телу, словно рябь по воде. Нат нужен ему до дрожи в коленях. Хонг, палец за пальцем, исследует его, массируя стенки и раздвигая их. Он находит простату и в ответ получает затуманенный взгляд карих глаз, в которых раньше плескался лишь лед. Проведя в последний раз подушечками пальцев по расширившимся стенкам, он вынимает их. Быстрым движением раскатывает презерватив и, смазав головку, замирает у входа. — Можно?.. — Давай уже, — сдавленно выдыхает Нат, кивая и жадно глотая воздух. В тот же момент Хонг толкается внутрь, до упора. Обжигающее тепло сжимает его член, растекаясь по нервам лавой. Перед глазами взрываются фейерверки. Нат откидывает голову, хрипло дыша. Его хватка на плечах усиливается, ноги плотно обхватывают талию, и Нат тянется к его ключицам, оставляя влажный след поцелуев. Хонг ускоряется, ладони скользят по его бедрам. Всепоглощающее желание слиться воедино, быть ближе, быстрее, сильнее. Он покрывает поцелуями открытую кожу. Глядя в зеркало на спину Ната, Хонг видит, как напряглись мышцы, как плечи покрываются влагой. Ему отчаянно захотелось провести языком между лопаток, и он обещает себе, что однажды обязательно это сделает. Гримерку заполняют шлепки тел, стоны и мольбы о большем. Не смея противиться желанию Ната, Хонг срывается на безумный темп, впечатывая его в прохладную столешницу. Чувства накатывают, требуя выхода. Нат крошится в его руках, обмякая и откидываясь затылком на зеркало, увлекая за собой Хонга. В отражении их взгляды встречаются – обезумевшие глаза, в которых читается лишь животное желание. Снаружи слышны голоса, но Хонг не останавливается. Наоборот, близость посторонних лишь подстегивает, усиливая возбуждение. Его ладонь сжимает член Ната, двигаясь в такт толчкам. Нат срывается на громкий протяжный стон, обхватывая его бедра ногами. Все вокруг меркнет, словно в уши попала вода: работники прошли мимо, или удовольствие притупило все остальные чувства – Хонгу все равно. Сейчас есть только Нат, выдыхающий его имя на ухо. Сейчас – любовь, заполняющая собой сердце. — Ненавижу тебя, — почти скулит Хонг, – за то, что заставляешь чувствовать так много. Лицо Ната раскраснелось, губы припухли, а взгляд выражал такую потребность, что Хонг просто тонул в нем. В груди все трепетало, взрываясь на мелкие кусочки, которые еще не скоро соберутся вместе. Нат вздрогнул, когда пальцы коснулись его головки, выгибаясь в спине. Он замер, и Хонг почувствовал, как его ладонь наполняется теплом. Его член сжали горячие мышцы, и его накрыла волна наслаждения. Толкнувшись еще несколько раз, Хонг провалился в бездну, сотрясаясь от волны оргазма. •••••• Сейчас, стоя на крыше под покровительством ночного неба, Нат чувствовал себя немного свободнее. Город раскинулся внизу, словно ковер из мерцающих огней, но настоящее волнение происходило внутри. Отголоски недавней близости в гримерке смешивались с тревогой о будущем, создавая сложную и противоречивую палитру эмоций. После гримерки, было какое-то чувство…очищения. Словно, сбросив одежду для фотосессии, они избавились и от части той лжи, которой были вынуждены окружать себя. Но вместе с тем, оставалась горечь осознания, что все это – лишь мимолетный глоток правды в море фальши. Хонг прикурил сигарету, и оранжевый огонек на мгновение осветил его лицо, подчеркивая резкие скулы и задумчивый взгляд. Дым медленно рассеивался в ночном воздухе. - Ты куришь? – внезапно спросил Нат, будто стараясь завязать разговор, заполнить неловкую паузу. Пичетпонг пожал плечами, не отрывая взгляд от горизонта. - Иногда. Когда нужно немного… отвлечься. - Отвлечься? – тихо спросил Нат, словно боясь нарушить хрупкую атмосферу. Хонг усмехнулся, выпустив струю дыма. - От… этой клоунады. От необходимости притворяться тем, кем ты не являешься. В его словах Танат услышал отголосок собственной тоски. - И это помогает? Младший снова пожал плечами. - Не знаю. Может быть, просто создает иллюзию контроля. - Контроля над чем? – продолжал допытываться Нат, понимая, что на самом деле спрашивает о чем-то другом, более важном. Хонг замолчал, его глазах старший увидел отражение города, мерцающего и хаотичного. - Над… своей жизнью, – тихо ответил Хонг. - Над своими чувствами, желаниями. Слова Пичетпонга задели Ната за живое. Он и сам пытался контролировать свои чувства, заглушать их, убеждать себя, что все это – лишь игра. Но после их близости делать это стало почти невозможным. - Ты жалеешь? – выпалил Нат, прежде чем успел подумать. Хонг резко повернулся к нему, удивленный вопросом. - О чем? - О том ... – начал Нат, чувствуя, как его лицо горит. - Я понял. - Хонг замолчал, внимательно изучая лицо Таната. - Нет, – наконец ответил он. - Я не жалею. Но я не уверен, что это было правильно. - Почему? Хонг вздохнул, убирая волосы назад. - Потому что теперь все стало сложнее. Теперь нам сложнее притворяться. Теперь все стало… реально. В его словах была правда. После того, как они отбросили маски и отдались своему желанию, играть стало намного сложнее. Потому что теперь на кону стояли не только их карьеры, но и их сердца. Нат подошел ближе к младшему, почти касаясь его плечом. - И что мы будем делать с этой реальностью? – спросил он, глядя Хонгу прямо в глаза. Пичетпонг смотрел на старшего в ответ, и в его глазах Нат увидел отражение собственных страхов и надежд. И в этот момент он понял, что готов рискнуть. Готов отказаться от контроля, от логики, от всего. Хонг, выпустив очередной клуб дыма, повернулся к Танату. - Не знаю, – прошептал он. - Но… может быть, нам стоит просто перестать сопротивляться. Повисла тишина. Оба парня не имели представления о том, что будет между ними дальше. Хонг притянул к себе Таната, выдыхая дым от сигареты ему в рот. Нат замер. Это было неожиданно, провокационно, и… невероятно возбуждающе. Он ощутил привкус табака на языке, смешанный с запахом Хонга, и закрыл глаза от удовольствия.