Blooming week

— Ники беременна, ну ты представь! — всплеснул руками Секби, возясь за стойкой. Душенька, сегодня от смены бариста освобождённый и вышедший из кабинета только взять кофейку, уставился на него шокировано, абсолютно о цели позабыв. — От этого оболтуса с аквариумом в голове! Увижу — жабры повыдираю придурку, такое вытворить! Сунул–высунул и бросил! «Я к серьёзным отношениям не готов, я думаю», тьфу! — Погоди–погоди, притормози, — кассир замолчал, насупившись, задышал сердито, глядя на начальника в ожидании поддержки начала «антиакульей кампании», но Душенька больше пытался осознать известие, пропихивая его среди тонны засевших в голове данных о закупках и контрактах. Всё как в бородатых анекдотах — «бариста я так, для души, на самом деле я этой кофейней управляю», и для работников он действительно был «своим», с кем не чувствовалось напряжённости, но нужно было держать ухо востро — панибратство соседничало с субординацией. — Ты откуда это узнал? — Они с Нео заходили пару часов назад, — бросил через плечо сегодняшний бариста — Пилигрим, сохраняющий профессиональное спокойствие, и начал для менеджера привычный его рабочий заказ варить. С Секби он резко контрастировал, ведь тот всё хмурился, не стирая праведного гнева, прогибающего его брови, но на замечание об отпугивании клиентов только отмахнулся — компетентность никто не отменял, при посетителях лицо должным образом держит. — Она немного растеряна, но довольная очень. Сказала, даже в одиночку будет готова воспитывать, если этот продолжит мяться. — Раз рада, надо будет поздравить, — Душенька улыбнулся, вздыхая, и Секби сдулся, как старый воздушный шарик. Была у начальства аура успокаивающая, как–то магически мог он заразить своим бодрым настроем, что ему помогало неимоверно; да и эмоциональный Секби такому «подарку» был каждый раз рад — помогало ему не засунуть Джаста в коробку с сахаром и не сойти с ума от попадающихся бесячих клиентов. — Надо предупредить других сотрудников, чтоб ей неделю пирожные пробивали по скидке. — Ну да, бесплатные не примет. Среда была в самом разгаре, и народу в кофейне — хоть отбавляй. Душеньку такой наплыв радовал; как раз совпал с наиболее работоспособным дуэтом его работников, пока он сам погряз в разборе документации и встать за прилавок не смог. Хотя работа с людьми его устраивала больше, чем копошение в бумажках, даже несмотря на то, что диплом на полке пылится бухгалтерский, оттого он частенько привлекал Сантоса в качестве «независимого консультанта», хотя, по факту, раз в месяц помогал Душеньке возиться с макулатурой, облегчая жизнь. Плату брал чисто символическую, по меркам специалистов такого профиля, но ему и с зарплатой учителя профильной математики в каком–то престижном лицее жилось неплохо, так что друг не жаловался, помогая с удовольствием. В этот раз же у Души ни Сантоса, ни смены бариста — только душные полотна символов, необходимые для поддержания этой небольшой, но уютной кофейни. Вдохнуть запах свежесваренного кофе в совокупности с ненавязчивым ароматом композиций из живых растений на некоторых стенах и перегородках — блаженство. Убранство в светлых бежевых и коричневых тонах комфортно, по мнению Душеньки, сочеталось с нежностью зелени и деревом мебели, а большие окна, выходящие на одну из главных улиц их городка, заливали помещение светом, увеличивая его уютность и тепло. Ожившая мечта всё ещё иногда казалась слишком нереальной и будто бы была готова испариться в любой момент, но нет — собственное детище цветёт и пахнет — в буквальном смысле! — Начальник, тебе к бумажкам обратно пора, — хмыкнул Секби, протягивая готовый напиток менеджеру, и тот принял его с благодарностью, слегка исказившейся от нежелательного напоминания. — Давай, сам просил тебя запинывать обратно. Чем быстрее закончишь, тем быстрее домой. — Теперь домой хочу, ну что ты за змеюка такая, — вздохнул Душенька жалобно, тем не менее улыбаясь. Кассир с бариста переглянулись, молчаливо делясь белой завистью к нему и готовясь провести время до следующего клиента за сладкой историей. — Обси на ужин курицу обещал запечь, ну. — Не сыпь мне соль на шкуру, дружище, мой повар всё ещё в отъезде. — У тебя он хотя бы есть, — рассмеялся Пиля, похлопывая приунывшего товарища по плечу. Звон колокольчика отвлёк слишком скоро, и в очередной раз похвастаться кулинарными навыками своего мужа Душенька не успел, возвращаясь в кабинет. Там его ждала внушительная кипа документов на мерно гудящем компьютере и несколько рукописных черновиков — университетская привычка. А ещё — уведомление на телефоне, заставляющее задохнуться в любви. Любимый муж из–за неприятности на заводе, где он работал, был вынужден отправиться на внеплановый оплачиваемый двухнедельный отдых, и теперь буквально умирал от скуки дома, пока разгребал свои завалявшиеся чертежи, решая, что сможет принести на работу, когда снова туда вернётся. В процессе он наконец закончил с требовавшими ремонта вещами, вроде не прибитой полки и расшатанной ручки, затем решил, что на верхотурах слишком много пыли, а потом и вовсе переквалифицировался в домохозяина, проведя генеральную уборку, и теперь довольствовался ежедневной готовкой ужина. Ни капли жалоб и гордость за собственные труды — Душенька, обожавший его готовку и умирающий от перегрузки работой, был готов его на руках за это носить. Жаль только, что Обсидиан выше него и в лучшей физической форме. «Наши фиалочки начинают темнеть на листьях. Я нашёл несколько советов, как это исправить, но решил уточнить у тебя», — Душенька и сам заметил ухудшение состояния их комнатных растений, нашёл подходящее средство, но всё забывал взяться за них. Что ж, больше мотивации вернуться домой пораньше. Квартира встретила его оглушительным ароматом запекающейся куриной тушки и довольным мужем, звонко поцеловавшем его в щёку. — Рановато ты сегодня, я едва успел, — хохотнул Обсидиан, принимая из рук мужа его пальто, чтобы убрать его в шкаф. Душенька игриво пнул его высунутой из ботинка пяткой по коленке. — Так бы и сказал, что я чуть не застал тебя с любовником, — и подмигнул ехидно, заставляя Обси рассмеяться и закатить глаза. Привычную шутку, не несущую в себе действительно оскорбительного смысла, тот оценил по достоинству, подметив: — Если бы я изменил тебе с твоим младшим братом, это было бы странно. — младший брат Душеньки к ним заглядывал не так часто, как хотелось бы, но бывали моменты, когда технические дисциплины, смежные с инженерным профилем Обсидиана, его откровенно пинали под дых, и он забегал проконсультироваться с непонятными вопросами. — По–моему, один из классических сценариев. — Нам нужно смотреть поменьше сериалов, родной. И сериал на фон, тем не менее, включили, усаживаясь за стол. Ради мягкого куриного мяса, пропитанного фирменным маринадом мужа, в сочетании с идеальной консистенцией картофельного пюре, Душенька готов и убить, если ситуация того потребует. Обсидиан глядел с нежностью и теплотой на то, как он жадно поглощал долгожданный ужин, с любовью приготовленный, и тоже удовлетворение почувствовал. Фиалке на подоконнике действительно взгрустнулось: листочки бархатные понемногу подсохли по краям. Их лечение ощущалось заданием государственной важности, и не без причины — то был первый цветок, что Обсидиан Душеньке подарил ещё на первом курсе университета. Они оба были совсем юными, смущёнными и неловкими в выражении симпатии, сказать о ней не решались, оттого небольшой горшочек с крошечными сине–фиолетовыми цветочками стал для их отношений значительным шагом. Фиалка пережила несколько переездов, видела, как Душенька глушил в подушке умилительные визги, получая чужие сообщения, неловко шелестела, когда они комком обнажённых конечностей переплетались, застала даже предсвадебный мандраж — и всё пережила. Так что сохранить первое выражение их чувств было необходимостью. Обработанное необходимыми средствами растение оставили осознавать себя на ночь и завалились на диван в гостиной. Лежать под боком мужа, уложив голову на его плечо, Душеньке всегда нравилось, в отличие от лежания на чужой груди — никогда не знаешь, как на ней устроиться, чтобы подбородком не упираться никуда и не сползать всем телом, скатываясь по рёбрам носом в бок, заставляя Обсидиана хихикать от щекотки дыханием. Свежий воздух из приоткрытого окна напоминал о тающем снеге, что вызовет совсем скоро очередной районный потоп, заставляя выискивать торчащие из воды кочки, по которым придётся добираться до работы или ближайших магазинов, но пока что они, укутавшись в тёплый плед, лежали в объятиях друг друга, под болтовню персонажей какого–то банального телесериала обсуждая прошедший день. По большей части говорил Душенька — и о новостях от Ники, и о тонне нудной работы, с которой он успешно покончил, и о полной кофейне народу, что его сегодня очень обрадовало. Голос же Обси — тихий, с лёгкой хрипотцой, усыпляющий — в основном пересказывал в последнее время повторяющиеся домашние дела, понемногу вгоняя в дремоту. Душеньке каждый раз было ужасно стыдно перед мужем, когда он неожиданно засыпал в его объятиях, убаюканный чужой болтовнёй, но тот только отмахивался, ероша его волосы: — Это значит, что тебе комфортно в моих руках, что тебе со мной уютно, — хихикал он, умиляясь, и Душенька каждый раз его слова подтверждал, — А ещё, что ты устал, и тебе бы выровнять рабочую нагрузку. В ближайшие дни Душа и так себя грузить не хотел — пятница планировалась полностью выходным днём, который они собирались провести за долгой прогулкой по лесу: прогноз погоды давал благоприятные известия, и нетерпелось наконец залить термос горячим чаем, собрать контейнер бутербродов и устроиться где–нибудь в глубине, усевшись в открытый багажник машины. Картины предвкушаемого отдыха и тёплые объятия мужа понемногу нагоняли сонливость, когда внезапная реплика заставила вздрогнуть и уставиться на Обси с ужасом в глазах, отчего тот мгновенно понял, что облажался, совершенно забыв о том, о чём забывать никогда не стоило. — Пугод, кстати, сегодня хвастался, что на свидание идёт скоро. И на месте его вечно спокойного и собранного мужа, что буквально только что нежился в уюте и блаженстве, мгновенно оказался чрезмерно опекающий старший брат, незамедлительно начавший выпытывать ответы на интересующие его вопросы…