Blooming week

Дружба с Ники — единственное, в чём Нео всегда был уверен. Единственная константа в его жизни, единственное, что не изменится. Вместе они прошли через огонь, воду, выпускные экзамены, медные трубы и множество расставаний, увольнений, предательств — но Ники всегда была рядом, приходила с ведёрком мороженого, включала какую–нибудь мелодраму и помогала этим отвлечься. Рассказывала тонну тысяч историй, вместе с ним разносила вредных работодателей и ужасных ухажёров. Он и сам был её плакательной жилеткой не раз и не два: после расставаний, ссор, неудачных экзаменов и собеседований. В этот раз душевный разговор оказался нужен им обоим. Колокольчик любимой кофейни зазвенел приветливо, впуская их внутрь в обеденный перерыв. Знакомые кассир и бариста улыбнулись приветливо. — Нео, Ники! Какими судьбами? — спросил Секби дружелюбно, отвернувшись от рядом стоящего товарища-альбиноса — Нео периодически забывает его имя. — Попричитать на жизнь, — ответила Ники горько, выбирая самый сладкий напиток из меню, который Душенька незамедлительно принялся готовить. — Ты смотри, я этой акульей жопе плавники–то за тебя повырываю, — пригрозил кассир полушутливо, пробивая заказ. Когда-то он был в отношениях с Ники — совсем недолго — и расстались они добрыми друзьями, хоть и не такими близкими, как с Нео. Друг его хохотнул рядом со стойкой для выдачи, за что был мгновенно удостоен сердитого взгляда. — А ты не смейся, я насчёт Джаста уже всё сказал. — Чем мальчишка тебе опять не угодил? — усмехнулся Нео, выбирая–таки для себя кофе, и Секби глаза в ответ закатил: — Алфёдова захомутал, на свидание вчера ходили, представляешь? — и всплеснул руками недовольно. — К нему, значится, и так, и сяк не подобраться, а тут вышел этот чёрт из подсобки — и всё! Пришла весна, зацвели покрышки! Бурная реакция кассира на отношения друга развеселила бы неимоверно, да только радоваться за других сил отчего–то не нашлось, пока в собственной душе кошки жалобно скреблись. — Рассказывай, демонюга, как продвигается, — выдал Нео беззлобно, падая устало за стол неподалёку от кассы, но на первый взгляд не очень заметный. Ники вздохнула и глаза на друга подняла жалобные. — Никак. Мы не переписываемся, не общаемся, не видимся, и я совсем не понимаю, как так можно. С Хайди девушка начала встречаться ещё, кажется, года полтора назад, перед этим предварительно крепко сдружившись с первого дня в университете, и всё это время их отношения складывались как по маслу, однако в последние несколько недель участились непонятные ссоры, которые в итоге привели к внезапному «перерыву», затянувшемуся на месяц. И в течение всего этого промежутка Хайди наглейшим образом Ники игнорировал. — И нужен он тебе, такой непостоянный? — девушка салфетку из чужих рук приняла благодарно, но на ремарку недовольно нахмурилась. — Он не непостоянный! Просто мы оба устали и ничего не понимаем. — попыталась защититься она, и перешла в наступление даже. — И вообще, кто бы говорил! Нео примирительно поднял руки, сдаваясь. Действительно, кто бы говорил. В своих отношениях с Жирафом Нео увяз глубоко ещё в старшей школе, после этого бесконечно мирясь и ссорясь, но не находя в себе силы окончательно друг от друга отстать — и вовсе не хочется. Но в дни затянувшихся ссор Нео тяжело вспоминать хорошие моменты; он как назло подстёгивает обиду с помощью ежечасного прокручивания в голове причины спора и чужого поведения, игнорируя собственную неправоту. — Ну я, ну и? — Жираф всё ещё не вернулся домой? — уточнила Ники, во влажные от слёз глаза нагнав сочувствия. Ей действительно жаль вечно мечущегося товарища, и Нео знает, что она думает о его отношениях — что они токсичные, друг друга ломают и разрушают, и что им давно стоит найти себе новых партнёров. Они пытались, что она думает. Расставались на целый год и чуть не сгнили в тоске. Вернулись к прежнему укладу, нервы друг другу трепя, но зато чувствуя себя живыми. — Нет, — но после крайней ссоры и тонны неприятных слов, сказанных обоими, Жираф громко дверью хлопнул и домой не приходил. — Пятый день уже. — И тоже не отвечает? — Буду я ему писать ещё. Такие собрания для жалоб на партнёров были редкостью, но иногда всё же пробивало желание поплакаться на чужом плече. Количество салфеток стремительно уменьшалось, потому что Ники в последние дни стала безумно чувствительна и начинает всплакивать достаточно быстро. Вторая порция пирожных тоже быстро испарилась — у обоих всегда была тяга к сладкому в грустные периоды. — Что думаешь делать, как ответит? — уточнил Нео ненавязчиво, и Ники ответить не успела, как на всю кофейню раздалось громогласное: — Если я принесу ирисы в дом, мы точно расстанемся! Голос Жирафа всегда узнаётся в толпе — и Нео дёрнул головой в сторону стойки, с изумлением разглядывая сцену: Душенька, уперев руки в бока, с недовольным лицом пыхтел на его парня, пока тот ничуть не доброжелательнее шипел в ответ. — Да что ты говоришь! — всплеснул он руками, едва не задев Секби, что пытался его остановить, — То есть дорожить партнёром уже не приветствуется в отношениях! — Да даже сраная жёлтая гвоздика с её «ты обиделся?» подойдёт лучше, чем «я дорожу нашей дружбой»! — воскликнул Жираф, явно переставая себя контролировать, пока на лице Душеньки выступило замешательство. — Отдай их чёртовой придурошной акуле, а я и так прекрасно знаю, что мне нужно сказать своему парню! Сердитый «пых» и возмущённо выпрямленная спина — привычный способ Синьора поставить точку в споре, всем своим видом показать: «я прав», и он действительно будет прав. — Они спорят о цветах? — со смешком шмыгнула Ники немного удивлённая, тоже приглядываясь. Нео хихикнул нервно, всё ещё не понимая абсолютно ничерта, пока Секби с Алфёдовым и ранее не замеченным Хайди спорящих друзей разнимали, и растерянный Душенька отвернулся варить их чёртов кофе, очевидно перебирая в голове воспоминания о цветочных значениях. — И Хайди с ними, ты погляди. — Ты что, язык цветов знаешь? — упомянутый, выглядящий немного невыспавшимся, попытался разрядить обстановку ненавязчивым вопросом, и Жираф фыркнул презрительно, даже не думая на вопрос отвечать. — Ирисы, говоришь. Есть разница в цвете? — Синие бери, — бросил он небрежно, — Либо горшок азалии купи. — «Дождись меня», да? — уточнил Душа, включая подачу сливок, и бросил осторожный взгляд на Нео с Ники — те во все глаза наблюдали за развернувшимся спектаклем, но внимания к себе не привлекали. Жираф что–то буркнул утвердительно, скучающе изучая меню. — Добавь белых хризантем и лаванды к ирисам. — А они что значат? — спросил Секби заинтересованно, стараясь тему поддержать в оптимистичном ключе. — Белая хризантема — «правда», насколько я помню. — ответил за них обоих Алфёдов, получая подтверждение. — А лаванду не знаю. — Восхищение в одиночестве, «я тебя не забуду», — любезно подсказал Душенька и обернулся к клиентам с заказанным ими кофе, протягивая стаканы, — Прости, Жираф. — Да ладно, я и сам перегнул, — отмахнулся тот, принимая и извинения, и напиток. — И с тобой, и с Нео. Ники хихикнула тихонько, ткнув друга в ладонь мягко, а тот и не замечал, что на лице растянулась улыбка. — А ты, оболтус, всё запомнил? — возмутился Секби снова. У него в целом, по всей видимости, настроение было на побурчать. — Ирисы, белые хризантемы и лаванда! — отрапортовал Хайди незамедлительно, выслушивая гневную тираду кассира с виноватым видом, но Нео было всё равно. Нео обрабатывал свою информацию. Жираф думал о нём — о них — в ссоре, жалел о сказанном и извинения свои собирался выразить способом хоть и привычным, но никогда до этого Нео так не рассматриваемым. Синьор всегда приносил букеты в знак примирения, каждый раз пышные и необычные, и даже стало немного стыдно, что он не пытался расшифровать чужие послания. — У тебя остались фотографии? — прошептала Ники ехидно, по смущённо–восхищённому лицу прочитав всё привычно, и он полез в галерею незамедлительно. Оставшуюся часть перерыва они провели, склонившись над двумя телефонами, выискивая по фотографиям сначала конкретный цветок, а после — его значение, и собирая всё это в цельные признания, заставляющие Нео смущённо закрывать лицо руками, а Ники — ехидно тыкать его локтём в бок и поигрывать бровями. Настроение понемногу поднималось. А на рабочем месте его уже ждала целая корзина, коллегами со всех сторон оглядываемая с интересом. Нео всех от неё отогнал и заворожённо огладил кончиками пальцев листья свежих роз. Красные и белые ещё не раскрывшиеся бутоны, стебли с обрезанными шипами — просто, но со вкусом. Нео догадывался, что красные розы определённо означали любовь, но, возможно, в них был и более скрытый смысл? Как оказалось, действительно был, но в рабочее время совсем не находится возможности этого выяснить. Ники на том конце видеосвязи уже в домашней пижамке хвасталась вовсю своей корзинкой с цветами — как и было оговорено в кофейне — с ирисами, белыми хризантемами и редкими веточками лаванды. Нео мог бы попричитать, что даже извинения Хайди подобрал с чужой помощью, но смолчал, не желая топтать надежды подруги. Та поделилась, что готова подождать ещё немного, в целом, и вызвалась помочь с расшифровкой нового букета, совсем не обращая внимания на его отличие от прошлых. — Эх, вам бы поговорить толком и такой чудесной парой будете! — вздохнула Ники умилительно после собранной комбинации. Нео закатил глаза добродушно, напоминая, что ранее она никогда не одобряла его выбор. — Он ради тебя язык цветов выучил, заморачивался над каждой деталью, ему так очевидно не плевать на твой зад! Жираф вернулся спустя час после завершения этого разговора. От него не пахло алкоголем, он Нео прямо в глаза заглянул решительно, собираясь заговорить, но тот огорошивает его, произнося слова, в смысл букета заложенные: — Я полюбил тебя с первого взгляда, и с каждым днём мои чувства растут. Я люблю тебя и не хочу потерять. Я признаю свою ошибку и мне стыдно за неё. Позволишь ли ты нам снова стать «нами»? У Жирафа с каждым словом на щеках проявлялось всё больше румянца, а объятия — крепкие, как их чувства друг к другу. На утро он обнимает Нео со спины, по его просьбе рассказывая о причинах изучения селама: — Я говорить не могу, ты знаешь, а так и романтично, и проще… — Значит, будем вместе учиться. И сладкий поцелуй на освещённой первыми утренними лучами кухне оказывается прерван звонком от подруги, спешащей сообщить ему первому радостную новость…