На двоих у нас одно лишь дыхание

С момента спасения Дон Сика прошло две с половиной недели. Его отключили от дыхательного аппарата, оставив под капельницей с обезболивающим и прочими препаратами и назальной канюлей из-за остаточных проблем с дыханием. Из-за того, что Дон Сик все еще оставался без сознания и не имел дееспособных родственников, на связи с его лечащим врачом оставалась О Джи Хва. Он предлагал свой телефон и Джу Вону, но тот отказался. У него абсолютно не было желания разбираться в медицинских терминах, даже упрощенных, в том, что пережил Дон Сик и с чем боролся и будет бороться еще долгие месяцы. Детектив О в любом случае сообщит ему, если произойдёт что то непредвиденное, он не просил, но знал, что так и будет. Как бы ему не хотелось контролировать процесс и быть в курсе всего, Джу Вон четко осознавал, что такие подробности заставят его волноваться еще больше, чем уже есть сейчас. Первый раз, когда он очнулся ото сна в незнакомом помещении, то вообще не понял, что происходит. Мысли были такими расплывчатыми, а тело нещадно болело, что ему потребовалось несколько минут, чтобы сориентироваться. Первое, что Джу Вон почувствовал, так это то, что что то держит в руках. Подняв голову, он увидел, что держится за чью то руку и в ту же секунду на него посыпались воспоминания о произошедшем. Резкая волна паники захлестнула бы, не увидь он главного виновника его такого состояния. Ли Дон Сик. Это Дон Сик, живой, теплый, в безопасности на расстоянии вытянутой ладони прямо перед ним. Живой. Живой. Он выжил. Джэ Вон ощутил, как у него закружилась голова от вороха эмоций, грозящих раздавить его своей тяжестью. Он снова посмотрел на их руки, крепче их сжав, и перевел взгляд обратно на мужчину. На его лицо. Ему казалось, словно весь воздух разом исчез из груди. Чувствовал, как задыхается от умиротворенного вида того, кто, по его ощущениям, мгновение назад истекал кровью на его руках. Но крови не было. Ничего не было. Ни грязи, ни пота, никаких кровяных разводов вперемешку со слезами. Вид Дон Сика на больничной койке в чистой одежде, вымытый и перебинтованный больше не вызывал в нем тошноту. Теперь в нем ее вызывало другое, ужасная смесь воспоминаний прошлой ночи и эмоций, которые он испытывал сейчас. И страх. Было невыносимо страшно поверить, потерять бдительность, расслабиться и порадоваться, что все обошлось, чтобы в моменте очнуться и увидеть, что кошмар продолжается, потому что воспоминания были такими свежими. У него не было времени их переварить. Джу Вон не знал, сколько сейчас времени, у него не был ни часов, ни телефона, но в палате было окно, солнечный свет из которого освещал палату. Прошло уже, вероятно, больше 10 часов с последнего момента, как он осознавал происходящее, но это... Не ощущалось так, как должно. Жизнь продолжалась за пределами палаты, но для него всех этих часов не было. Он уснул, просто отключился в тот момент, как только сел на стул у койки, и больше ничего не воспринимал. Оцепенение спало только сейчас и это была самая худшая смесь эмоций, от которой едва ли не дрожали колени от слабости. Хрупкая надежда и проблески радости пытались противостоять надвигающейся панике. Ему хотелось кричать. От начала панической атаки его останавливало только наличие Дон Сика совсем рядом, прямо тут, возле него. Проснись он один у себя в квартире или где либо еще в другом месте, несомненный ужас захлестнул бы его в ту же секунду. Скорее всего, он бы остался сидеть прямо у стены на грязном полу больничного коридора, пытаясь находиться как можно ближе. Джу Вон не знал, почему его не выгнали после истечения 10 обещанных минут, но был благодарен. Да, ему стоило быть благодарным хотя бы за возможность вот так сидеть и касаться его. В моменте он спохватился и резко опустил взгляд, смотря на их руки в испуге, что, забывшись, мог начать сильно сжимать их. Но нет, рука Дон Сика по прежнему безвольно лежала, пока его пальцы аккуратно обхватывали ее с двух сторон. Было так странно, просто сидеть вот так рядом, не испытывая холода, не ощущая твердый бетон под собой, не пытаясь вырвать друга из рук смерти, дышащей ему в затылок. Прежде, чем успел осознать, что делает, и остановиться, Джу Вон протянул руку, чтобы убрать с лица мужчины непослушные кудрящиеся пряди, спадающие на глаза, и задержал ее на несколько секунд на его щеке, радуясь здоровому теплу, исходящему от нее. Друга? Он только что назвал так Ли Дон Сика? Джу Вон нахмурился, продолжая смотреть на его лицо. Ему не нравилось, как это звучит. Не само слово, в нем не было ничего такого, но оно... Не подходило, было что то не то. Не подходило. Вообще ничего не подходило... Впрочем... Оно и не было нужно. Для кого были эти неформальные статусы? Формальные были четко ясны. Напарники. Старший и младший. Коллеги. Странный и еще страннее. Для всех вокруг этого было достаточно. Для него же это Дон Сик. Это был просто Дон Сик. Тот, кому он абсурдно сильно доверял и кого так же сильно боялся потерять. Это было все, что ему нужно. Это было две с половиной недели назад. Две с половиной недели как Джу Вон каждый день приезжал в больницу и просто сидел по несколько часов около больничной койки Дон Сика. Разговаривал с ним. Иной раз его вновь охватывал ужас пережитого, и он не сдерживал эмоции, давая им выход, зная, что в палате они одни. А иногда на него накатывало чувство вины за то, что не был так аккуратен, как обещал старшему мужчине, прежде чем все так обернулось. Он не мог нормально спать дома, из-за чего терял сознание несколько раз прямо на стуле. Но чаще всего Джу Вон просто молча спокойно сидел, держа его за руку, водя большим пальцем по тыльной стороне ладони, успокаивая самого себя, чтобы чувствовать, что все вокруг него реально. Возможно, и Дон Сика это успокаивало. Кто знает. Персонал больницы уже и вовсе перестал обращать на него внимание по прошествии первых трех дней. Редкая медсестра заходила, чтобы сменить капельницу и бинты и проверить состояние пациента, но никто не выгонял, и он сам не спешил уходить. Несколько раз заглядывала О Джи Хва, но не пыталась заговорить с ним, помимо приветствия, за что молодой человек был благодарен. Он не хотел ни с кем разговаривать еще больше, чем обычно. Единственный человек, чей голос Джу Вон жаждал услышать, был без сознания, а остальные его не интересовали. Он так же помнил Пак Чжон Чжэ и Ю Джэ И. Еще приходили Кван Хек и Чо Хиль Гу, даже шев Нам. Он тоже был жив, его нашли связанным в багажнике одной из машин. Несказанно повезло, что похититель принял решение сбежать, а не закончить начатое. В моменте Дон Сик успел выстрелить в ответ быстрее, чем упасть, и это, очевидно, спасло жизни всех троих. Шеф Нам появлялся несколько раз, стоя у изножья, помимо одного из визитов, когда остался на пару часов и просто сидел по другую сторону кровати, не нарушая тишины, думая о чем то своем. С ним Джу Вон тоже отказывался говорить. В какой-то момент он уснул, сидя на стуле, а когда проснулся, шефа уже не было, но на его плечи был накинут плед. Тот же самый, что и в первую ночь после операции. Прошлым поздним вечером он получил сообщение от О Джи Хва, что Дон Сик очнулся. Всего на несколько минут и явно был не полностью в себе, но он узнал Джи Хва, даже поговорил с ней и... Спрашивал о Джу Воне. Он хотел видеть его. Это было всем, что нужно Джу Вону, чтобы досидеть остаток ночи, дождавшись хотя бы раннего утра, и поехать в больницу. В этот раз на нем снова были обычный мягкий свитер, брюки и куртка. Не было смысла надевать пиджак или рубашку, это доставляло только лишний дискомфорт. Он добрался до больницы засветло, но его все равно пустили. Идя по пустым коридорам больницы, Джу Вон слышал лишь стук собственного сердцебиения, отдающегося в ушах, которое только ускорялось по мере приближения к двери палаты. Дойдя, он внезапно остановился, сжав кулаки в карманах куртки. Увидеть и услышать Дон Сика сейчас было единственным, чего желала его беспокойная душа. Посмотреть в глаза, не налитые кровью, а сонные и уставшие, было гораздо лучшей перспективой. Он не мог нормально спать все последнее время. Засыпал, чтобы проснуться через несколько минут с содроганием от картин окровавленного тела на руках. И так каждую ночь: уснул, проснулся, пролежал полчаса, смаргивая ужас и снова проваливаясь на несколько минут в тревожный сон. Кровь, повсюду снова была кровь, и непонятно, кто захлёбывается сильнее, Дон Сик от крови в горле или сам Джу Вон от слез. Ему казалось, что он уже никогда не сможет отмыться от нее. Несколько раз глубоко вдохнув, успокаивая сердце и разжимая кулаки, Джу Вон вошел в палату. Его встретили уже знакомый писк медицинских аппаратов и запах лекарств. Будто сам уже пропитался этим запахом. Никогда раньше ему не доводилось так часто посещать медицинские учреждения. Больничная палата была небольшого размера, всего три на четыре метра, благодаря чему, даже стоя на пороге, он мог видеть, что Дон Сик спит. Джу Вона постигло легкое, но такое глупое разочарование. На дворе ранее утро, было наивно думать, что человек, только что вышедший из комы несколько часов назад и под постоянным действием капельниц с обезболивающим станет бодрствовать. Что ж, его это не смутило. Молодой человек просто прошел вглубь комнаты и тихо занял свое привычное место, как и десятки раз до этого. Торопиться некуда. Он будет ждать столько, сколько понадобится. Джу Вон сидел, сцепив руки в замок на коленях, и смотрел на Дон Сика. Думал о том, какая реакция у него будет, когда он очнётся. Что вообще последнее тот помнил? Что рассказала ему детектив О и рассказала ли вообще, не желая лишний раз его волновать? Множество мыслей роились в его голове, но он пытался не волноваться раньше времени, крепче сжимая руки. Ему хотелось коснуться Дон Сика, взять за руку, почувствовать, как слабые пальцы сжимают в ответ, но... Не хотел тревожить его. Хотел увидеть, хотел поговорить, но внутренний тревожный мандраж заставлял оттягивать момент "встречи" как можно дольше. В животе оседало то самое ощущение. Поэтому он просто сидел, как статуя, и только нервно теребящие друг друга руки выдавали его состояние. И глаза, полные надежды и ожидания. Джу Вон чувствовала, как его клонит в сон от тишины и спокойствия комнаты, и было бы неплохо подремать, но что то в лице Дон Сика ему не нравилось и заставляло хмуриться все сильнее, чем дольше он всматривался в его лицо. На первый взгляд оно было спокойным, но Джу Вон так внимательно часами рассматривал его черты, что даже малейшее изменение в них бросалось в глаза. Ему словно было... Некомфортно. Нет, это вообще нелогично полагать, что человеку с простреленным животом будет комфортно, но обезболивающее и отсутствие движений должно помогать. Так в чем же дело? Ему снится что то неприятное? В целом, этого следует ожидать, но пульс на мониторе ровный. Джу Вон задумался. Присмотревшись еще, слегка склонившись над мужчиной, он заметил, что на его лбу выступила испарина. Приложив к нему руку, он отчётливо почувствовал жар и убедился в своей правоте. Джу Вон раздосадованно поджал губы. Знали ли медсестры, что у пациента повышенная температура? Было ли это проблемой? И если да, почему они ничего с этим не сделают? Вздохнув он снова приложил руку ко лбу и пришел к выводу, что температура не такая уж и высокая, но явно ничего приятного не приносит, судя по слегка учащенному дыханию. Посидев еще с минуту, он все таки не смог успокоиться и пошел на поиски медсестры. Пока шел, ему в голову пришла жуткая мысль: " Стоп. Температура это... Это же признак инфекции. Черт, нет. Нет, не может быть. Перитонит был тем самым осложнением, которое наступало в большинстве случаев при пулевом ранении в живот. Но ведь все было хорошо, ничего не выявили. Как... Как так вышло". За те несколько минут поиска медсестры, Джу Вон успел себя так накрутить, что, казалось, у него самого поднялась температура. Ему удалось найти медсестру на одном из постов на этаже. Вокруг было тихо, темно, только одна лампа светила над ее стойкой. - Здравствуйте. - Здравствуйте, господин. - медсестра отложила в сторону бумаги, которыми занималась, обратив внимание на подошедшего. - Извините, что отвлекаю, но в палате 125 пациент с пулевым ранением. Мне сообщили, что он очнулся прошлым вечером, но, кажется, у него повышенная температура. Я, эм... Хотел узнать, это проблема? - О, нет. Нет, все в порядке. Мы в курсе, что у господина Ли повышена температура, но это нормально. - казалось, медсестра узнала Джу Вона. К слову, он тоже узнал ее. - То есть... Это не инфекция? - Нет, не переживайте. - Но тогда почему это с ним происходит? - Джу Вон хотел полностью убедиться. - Пациент недавно вышел из комы. Его организм активно борется с ранением, следствием этого является такая реакция. Но он под внутревенным обезболивающим, мы решили не сбивать температуру, чтобы не нейтрализовать эффект, пока она не превысит 38 градусов. - медсестра выглядела как молодая женщина лет 35. Она терпеливо объясняла Джу Вону тонкости, видя, как он нервно сглатывает. - Понятно. Спасибо. - молодой человек уже развернулся, чтобы уйти, но остановился. Если нельяза сбить температуру медикаментами, можно попробовать другой способ. - А если попытаться облегчить его состояние... Внешним способом? Медсестра не совсем поняла, что тот имеет ввиду. - Можно ли взять где-то какую-нибудь глубокую посуду и чистое полотенце? Прохладная вода может помочь. Спустя пять минут поисков Джу Вон вернулся в палату с глубокой тарелкой с водой и полотенцем. Если врачи не видели смысла заниматься Дон Сиком, то он сделает это сам. Сев ближе к кровати со стороны головы мужчины, он смочил и отжал ткань до такого состояния, чтобы с нее не капало, но она была ощутимо прохладной. Расправив полотенце, он медленно протянул руку и аккуратно прижал ее ко лбу, замерев и наблюдая за его реакцией. Если бы она была негативной, если бы ему было неприятно, Джу Вон тут же прекратил бы. Но оказалось наоборот. Дон Сик на мгновение вздрогнул, вероятно, от холода и неожиданности, но после расслабился, облегченно вздохнув, слегка наклонив голову ближе к заботливой руке. У него даже веки не дрогнули. Это вселило в Джу Вона уверенность, и он перешел с лица на разгорячённую кожу на шее с той нежностью и аккуратностью, на которую даже сам не думал, что способен. Но ему было страшно сделать лишнее неловкое движение. Руки едва ли не дрожали. Джу Вон обтирал Дон Сика в течение получаса, несколько раз меняя воду на свежую, заметив, что дыхание у него выровнялось и стало легче. Пока в один момент не услышал: - Ты чего делаешь?