Примирить непримиримое...

             Признавать свои чувства всегда было нелегко – Инженер знал это не понаслышке. Оставшаяся еще с лагерных времен травма периодически давала о себе знать, а про публичные признания в нежных чувствах к кому-либо в принципе он мог забыть – по крайней мере, ему так казалось.       Но когда Лидер затащил его в подсобку в Канарейке и начал жадно целовать, Инженеру показалось, что у него за спиной выросли дополнительные крылья. Стало не так страшно, не так больно, не так мрачно. Рядом с Гришей всегда было так – словно Кеша обретал опору под ногами, которую когда-то давным-давно у него выбили самым наглым образом. Даже слова переставали выскакивать неровным рядом и, кажется, получалось свою мысль отчасти даже адекватно донести.       – Гр-и-и-и-ш… – шептал разморенный внезапным наплывом чужой страсти Инженер, пока Стрельников жадно дорвался до чужой шеи, покрывая ее засосами. Рубашка Иннокентия уже была расстегнута до середины и болталась на худых плечах, а сам он все больше проседал вниз, удерживаемый только сильными руками в черных перчатках. – Сле-е-е-ды же останутся, ну...       – Плевать, – жадно облизнувшись, Гриша вновь принялся выцеловывать чужую кожу. Инженеру пришлось собрать в себе остатки силы воли, ведь он прекрасно понимал – еще секунда и он точно сдастся в лидерский плен с концами. Уперевшись руками в плечи Григория Константиновича, Инженер оттолкнул его от себя. Стрельников, слегка удивлённый таким поворотом событий, внимательно посмотрел на возлюбленного.       – Тут ну…грязно очень…а мы с тобой…мы не крыски подвальные…кровать же надо там…чтоб по-человечьи…ну, как у людев чтоб было…       – Точно! Кровать! – схватив Иннокентия за руку, Гриша чуть ли не рывком вытащил его из подсобки, на ходу хлопнув дверью. Инженер попытался свободной рукой натянуть рубашку хотя бы на одно плечо и сообразить – куда Лидер его тащит? Только когда они оказались у лестницы, Кеша вспомнил, что на втором этаже Канарейки, за рестораном, были оборудованы несколько спален – специально для приезжих гостей. Одну из таких комнат Гриша частенько занимал сам и, с тех пор, как они начали вот прям официально встречаться, Инженер частенько бывал в этой комнате.        – Гриш… – Кеше пришлось вцепиться в деревянный поручень свободной рукой, чтобы Стрельников силой не уволок его наверх. Лидер остановился, вновь впившись внимательным взглядом в Инженера. – Нельзя так…гости уже заждались все…тебе речь скоро новогоднюю говорить…         – И что? – непонимающе глядя на Иннокентия, поинтересовался Стрельников. Тот неопределенно махнул рукой, мол, ну как же, ну это самое, но Гриша намек так и не сумел разгадать. Шагнув ближе к возлюбленному, Лидер обеими руками в перчатках коснулся его подбородка и, бережно подняв его голову, заставил заглянуть себе в глаза. – Я не понял чет…ты со мной это самое… не хочешь?       – Нет, ну что ты… – с нежностью произнес Кеша, растаяв лишь от одной мысли, что Гриша переживает об этом. О чувствах Инженера. – Просто люди ждут…неудобно же.              – Подождут, – с присущей ему уверенностью произнес Лидер и, наклонившись вперед, требовательно поцеловал Инженера. Тот, чувствуя, что щеки краснеют еще больше, мягко отодвинул свое лицо. Беспокойство в лице Гриши стало заметно нарастать. – Да что такое?       – Ну мы же…мы же еще не сказали всем… – перейдя на шепот, пояснил Кеша, опустив глаза в пол. Гриша нахмурился, пытаясь въехать в суть разговора и понять, о чем речь, и его осенило только после того, как Инженер добавил, – мы же не сказали про нас…       – Так это поправимо, – теперь пришла очередь Стрельникова растекаться в ответной улыбке. Сердце Инженера пропустило удар, когда он заметил, как смотрит на него его любимый человек. Гриша наклонил голову вперед, и одну за другой стянув перчатки зубами, убрал их в карман пиджака. Его израненные старыми, безобразными шрамами, кисти Инженер видел не впервые – хотелось привычным жестом приложиться губами к каждому шрамику, залечить остатки ноющей давнишней боли. Но Стрельников не дал – пальцами зацепил края рубашки Инженера, рывком натянул ему на плечи и принялся застегивать по очереди те пуговицы, которые десятью минутами ранее сам же и расстегнул. – Как говорят американцы – это разве проблема? Это так, курам на смех, петухам на спех…Сейчас прямо и скажем!       – Гриша-а! – только и успел возмущенно пискнуть Кеша, когда Стрельников, справившись с застегиванием чужой рубашки, тут же поднял Инженера на руки, как невесту. Он даже перчатки забыл обратно надеть – настолько торопился воспользоваться предоставленной возможностью! Инженер слегка задергался в его руках, пытаясь высвободиться и вернуться обеими ногами на пол, но Лидер держал крепко. Так они величественно и вплыли в общий зал первого этажа, где сегодня проходил праздничный банкет в честь Нового Года.       Сидящие за столом гости обратили на них внимание, но ровно на три секунды, оценив обстановку и тут же вернувшись к начатым спорам и разгоряченным обсуждениям. Впрочем, Гришу это нисколько не смутило, и он, обогнув несколько сдвинутых столов, подошел к главному длинному столу, стоявшему посреди зала и кивнул Артему, который тут же осторожно, но достаточно громко постучал вилкой по краю бокала.        – Уважаемые гости! – радостно начал Лидер и на этот призыв уже обернулись все. Инженер, обхватив возлюбленного одной рукой за шею, вторую старался пристроить на своем теле, не особо уверенно перекладывая ее то на грудь, то на живот. Было крайне неловко находится одновременно под столькими взглядами, а еще в дрожь бросало от мысли, что Гриша сейчас дальше скажет про них… – Приближается наступление Нового года! И в него мы все, как одна большая дружная семья, войдем обновленными и свежими! Но, перед тем, как он наступит, я должен сообщить вам одну радостную новость, которую, я надеюсь, вы разделите вместе со мной. В общем, мы с Инженером, теперь официально пара!        На секунду в зале наступила тишина – все присутствующие переваривали услышанное. Затем Малина первым поднялся на ноги и радостно завопил: «Горько!». Тончик, который даже не въезжал особо в суть проблемы (слишком уж был занят попыткой поцеловать обиженного Лало хотя бы в щеку) подскочил следом и радостно завыл, как шакал. Остальные гости тоже поднялись на ноги и чокаясь, присоединялись к зазывному кличу, крича «Горько!» и шум голосов только нарастал. Гриша повернул голову к Инженеру и Кеша, несмело приподняв свободную руку, слегка коснулся солнцезащитных очков Стрельникова, одними лишь губами прошептав: «Можно?». Лидер утвердительно кивнул, и Иннокентий потянул очки на себя лишь немного, не снимая полностью – ему просто нужно было увидеть глаза Гриши, а не сделать его безоружным перед толпой. Убедившись, что в голубых глазах напротив счастья отмерено столько же, сколько и у него самого, Кеша вернул очки на место и, скользнув рукой на затылок Лидера, сам притянул его к себе для поцелуя. Друзья, знакомые и близкие – в общем, все, кто собрался сегодня здесь отметить предстоящий Новый Год, радостно начали считать, под звон бокалов, но Инженера это уже не заботило – кроме губ Лидера сейчас ничего не существовало. Мягко целуя Стрельникова, Кеша даже ни о чем постороннем не думал – ему было хорошо на руках любимого человека, хорошо было от мысли, что все спокойно приняли их странноватый союз, и ему хотелось, чтобы это не заканчивалось никогда.       Но, как и все хорошее, этот момент тоже имел свойство кончаться, так что Гриша, мягко отстранившись от любимых губ, осторожно поставил возлюбленного на пол и для закрепления вышесказанного, еще раз притянул Инженера к себе, целуя. Затем они оба сели за стол, на места, которые им заранее предназначались, и только тогда Гриша вспомнил про перчатки, поспешно вытаскивая их из кармана и натягивая. А Инженера бросило в холод, когда он наткнулся на немигающий и злобный взгляд Глеба Алексеевича, который смотрел на Иннокентия практически по-звериному. Осторожно пнув ногой под столом Стрельникова, Кеша не стал никаких больше признаков подавать – надеялся, что тот и так все увидит. Гриша, как прирожденный Лидер, сразу почувствовал, с какой стороны запахло жаренным и, приподняв бокал, отсалютовал им в сторону Глеба.        – Глеб Алексеич, ты чего такой…всклокоченный? Али не рад за нас? – поинтересовался Стрельников, как бы невзначай обнимая Инженера за талию. Но Кеша был не первый год замужем и чувствовал, как сильно был напряжен в эту минуту его Лидер и постарался мысленно передать ему хотя бы немного своего спокойствия.       – Да вот думаю, – взяв в руки столовый нож и покрутив его, с опаской начал Глеб, – вы же только недели две назад, как сошлись…и сразу такое объявление…не скоропостижно ли? Труп твоей супруги-то остыть хотя бы успел?        Воцарившаяся тишина за их главным столом была очень дурным признаком – на ссору обратили внимание все собравшиеся. Жила, сидевший с краю возле Тончика, с шумом отодвинул стул и, встав, направился к ним. Стрельников его приближения ждать не стал – сразу ответил дерзкому оппоненту.       – А ты, когда с Жилой сошелся в первый раз, с десяток лет назад, кажется, на Полинке жениться собирался? А сейчас ее обколотое препаратами тело, лежащее в психушке, в расчет не берешь, когда вновь сойтись хочешь со своим ненаглядным?        – Моя жена, условно, там же – где и твоя. На свалке истории, – опасно поведя бровью, произнес Глеб, продолжая крутить в руках столовое серебро. Жила наконец достиг места их сбора и встав позади Глеба, положил ему обе руки на плечи.        – Нормально себя веди, – тихо посоветовал ему Жилин-младший, и Инженер воочию увидел, как у Глеба Алексеевича глаза налились кровью. В одно мгновение, он яростно воткнул нож в стол и вскочил, отбросив стул с еще большим шумом, и развернувшись, рявкнул:        – А ты не учи меня жизни!       – А кто, если не я? – все также, не повышая голос, произнес Жила, глядя оппоненту в глаза. Казалось, еще секунда, и Глеб просто въебал бы Жиле, но раздавшийся сбоку ленивый голос Малины слегка сбавил обороты:        – Если вы, голубки, хотите сообщить, что снова сошлись и вместе, то сейчас более, чем подходящее время. Тем более, на вас все смотрят.       Инженер обернулся через плечо и тут же убедился, что Малиновский прав – все собравшиеся неотрывно следили за происходящим. Глеб еще пару секунд злобно пялился на Жилу, а затем резко рванул вперед, толкнув Митю плечом и вылетел из зала. Кеша едва заметно выдохнул, наблюдая за тем, как Жила с тоской смотрит ему вслед. Наклонившись к Лидеру, Кеша едва слышно прошептал ему на ухо:       – А мы с этим…ну, будем что-нибудь делать?        Стрельников тяжелым взглядом проводил Жилу на место и, когда тот наконец прижал задницу к стулу, также тихо ответил:       – Не знаю, что тут можно сделать. Но надо бы.

***

      – …и еще делжка приграничной территории, но это мы в следующий раз обсудим, а то мне уже пора, – Гриша захлопнул черную папку с бумагами и оглядел всех собравшихся лидеров группировок. Жилу перспектива здесь находится до сих пор особо не радовала – как минимум, потому что после возвращения из тюрьмы, он не привык быть главным, работать с кем-то в команде и отвечать за успех своих людей перед Лидером. Однако Стрельников довольно четко пояснил возможные перспективы и исходы для Жилина, так что у Мити был не слишком большой спектр возможных действий.       А еще Жила до сих пор не разобрался со своими запутанными отношениями с Глебом. Который сидел через два человека от него и, в отличие от самого Жилы, тщательно вникал во все нюансы подобных собраний. Они были похожи, как минимум, в одном – здесь они, по стажу, были самыми молодыми лидерами преступных группировок. Проще говоря – оба находились на испытательном сроке. И Жила подозревал, что в конце концов, их заставят сражаться друг с другом за место в Супер Лиге. Впрочем, это-то как раз было несложно: после того, что между ними произошло, Глеб его ненавидит. Хотел бы Жила сказать, что это взаимно…так было бы всем проще.       – И еще, – у самых дверей Лидер развернулся, словно вспомнил самую важную новость за сегодня только сейчас, и, наставив палец в перчатке на Жилу, продолжил, – ты и Глеб. Теперь работаете вместе. Покажите, как раз, чему научились за эти месяцы, как понимаете командную работу. Ребятам своим скажите, что у вас временный союз – пусть оказывают всяческое содействие и сотрудничают. Но спрос будет только с вас двоих. Позже пришлю задание. Все, покедова.        Хлопнула входная дверь в зал, заставив лидеров группировок вздрогнуть. Малина, как только до него дошло, тут же подорвался и бросился вслед за Лидером – видимо, уточнить, правильно ли он услышал то, что услышал. Алик обвел всех присутствующих тяжелым взглядом, потом поднял его к потолку, чтобы получить какой-то знак свыше, который был бы призван его успокоить, но не найдя ничего, кроме витиеватых узоров итальянской лепнины, поднялся на ноги и ушел через кухню – искать официантов или выпить. Лало разразился довольно длинной и темпераментной тирадой-руганью на цыганском и, схватив со стола четки, исчез из зала через черный ход. Тончик, чуть придвинувшись к Жиле, лишь одним взглядом поинтересовался, нужна ли Жилину помощь и, получив отрицательный ответ, тут же бросился догонять Лало.       Оставшись с Глебом вдвоем, Жила даже голову в его сторону поворачивать боялся – так и смотрел на свои руки, расположившиеся на столе, не зная, что сказать. Что тут вообще сказать – это же пиздец…       – Может, мы… – начал было Митя, но Глеб, едва заслышав его голос, тут же резко встал, отодвинув с шумом стул, и, не глядя на вынужденного теперь уже союзника, пошел к выходу. Вновь хлопнула входная дверь из тяжелого дуба, и только после этого Митя свою фразу закончил, осознав, что остался совсем один, – …это обсудим?