Примирить непримиримое...

             – Я внимательнейшим образом слушаю твои предложения. Желательно, конструктивные, – Лиля махнула белым чайничком в сторону стола, едва не расплескав его содержимое на штаны Яши. Тот с опаской скрючился, и девушка грохнула чайником об стол, заставив лучшего друга вздрогнуть.       – А я-я-то что? И п-почему мы должны, нахрен, в этом разбираться? – поинтересовался Яша, осторожно распрямляясь, как пружина. Лиля вытянула руку к кухонной тумбе и, зацепив сушки в вазочке, поставила их на стол и, усевшись на табуретку, подперла локтем голову и внимательно посмотрела на Шершанского.       – Ясень, скажи мне честно – ну ты дурак?       – Т-ты знаешь, что это не м-моя форма имени…не форма м-моего имени… – попытался в очередной раз запротестовать Шершень, и блондинка, зацепив двумя пальцами сушку, обмакнула ее в варенье и отправила в рот. Прожевав, она с прищуром ответила:       – Знаю. А ты знаешь, что мне нравится так тебя называть и наблюдать за тем, как ты бесишься.       – Знаю, блин.       Пару минут они посидели в тишине, и Лиля, тяжело вздохнув, продолжила:       – Ты понимаешь, что мы не можем в стороне оставаться? Они своими разборками разнесут обе группировки. Мне, конечно, сторону Глеба Алексеевича не особо жалко, но вот нас с тобой – вполне. Я не хочу быть расходным материалом и уверена, что ты – тоже.       – Н-но они нас убьют… – тихо отозвался Яша и Лиля подалась вперед, чувствуя, что решимость барабанщика наконец-то сдвигается в нужную сторону. Заглянув ему в глаза, пока еще не скрытые за стеклами темных очков, она твердо произнесла:       – Только, если попадемся. Если все грамотно сделать…            – И каков план? – голубые глаза сверкнули легким интересом и Лиля, чувствуя приближающуюся победу, тут же вскочила на ноги, хватая кожаную куртку со стула.       – По дороге расскажу! – уже из коридора крикнула она, радостно обуваясь. Яша лениво выглянул в коридор следом, скорчив расстроенную мордашку. Выпрямившись, Лиля уперлась руками в бок, – ну что еще?       – Д-даже чаю не допьем? – выпятив нижнюю губу, поинтересовался тоскливо Яша и Лиля, тяжело вздохнув, стянула один ботинок с ноги.       – Ладно, но только по одной! А потом – за дело.

***

      – Ты не понимаешь! –возмущенно парировала Лиля, потрясая букетом перед носом Шершанского. Тот, отлипнув наконец от холодильника, приподнял темные стекла своих очков и нахмурился. – Лилии – это классика! Это цветы на все времена!       – Похоронка какая-то, – откомментировал Шершень и отвернулся, изучая целую секцию, отданную под розы. Лиля яростно дернула его за плечо, разворачивая лицом к себе.       – Ничего не похоронка, очень празднично и красиво!       – Они пахнут ссаками, – пробубнил Яков Осипович, и Лиля почувствовала, как ее щеки краснеют от гнева.       – Ты хочешь сказать, что Я ПАХНУ ССАКАМИ?!       – Да не ты, блин, а цветочки твои пестрые… – возмущенно встопорщился Шершень и, сделав шаг назад от разъяренной подруги…наступил на что-то теплое и живое. Существо недовольно взвизгнуло и, обернувшись, Яша заметил стоящего за его спиной Кобру. Лиля сочувственно кивнула старому знакомому, и, пока они с Яшой ручкались, из-за спины барабанщика Державы показалась еще одна блондинка, с букетом в руках.       – Лиля! Как я рада тебя видеть! – Дислексия бросилась вперед, обнимая девушку и та, чисто из вежливости, обняла ее в ответ. Не сказать, чтоб они были какими-то особо близкими подругами, скорее, наоборот, даже почти врагами (по крайней мере, должны были быть из-за принадлежности к разным группировкам), но ненависти к Дис она не испытывала. Скорее, наоборот, странную симпатию, которую приходилось очень тщательно скрывать, чтобы никто не смог этой слабостью Лили воспользоваться. Но в глубине души, где-то очень-очень глубоко, где заканчивалась преданность ее группировке и начиналась личная территория души – так вот там, Лиле хотелось бы дружить с Дислексией. Но, может быть, не в этой жизни. Отстранившись, подруга Кобры удивленно спросила, – а что вы тут делаете?       – Букет ищем, – на автомате ответила Лиля, заметив, что Кобра приблизился к ним, останавливаясь за спиной Дислексии. – А вы?       – И…мы, – замявшись ответила блондинка с прямыми волосами, бросив мимолетный взгляд на барабанщика Державы. – Себе подбираете?       – Тут сложная история… – предупредительно покосившись на Яшу, осторожно ответила Лиля. Рассказывать первым встречным-поперечным свой план она пока не собиралась. Внезапно, Дис прищурилась и очень внимательно посмотрела на Лилю.       – А вы случайно не задумали помирить Глеба Алексеевича и Дмитрия Орестовича?       – С-случайно, задумали, – поддакнул Яша из-за спины Лили и та едва удержалась от того, чтобы не прописать ему подзатыльник. Ну вот кто его за язык тянул! Теперь у их соперников появилось отличное оружие для шантажа и неизвестно еще, что они попросят взамен на свое молчание…       – Мы тоже! – просияла Дислексия, демонстрируя букет, который держала в руках. – Блин, здорово, что наши цели и планы совпадают! Как на счет объединиться?       – А это не…против правил? – осторожно поинтересовалась Лиля, хотя перспектива работать с Коброй и Дислексией наоборот ее привлекала. Блондинка перекинула волосы назад, за спину, и пожала плечами.       – Ну, Лидер еще под Новый Год сказал, что наши группировки должны объединиться, так что…не думаю, что кто-то будет против, если мы будем работать сообща. Тем более, во имя благого дела.       – Давайте тогда пробовать, – согласилась Лиля и Дис, мягко взяв ее под руку, потянула в сторону холодильников.       – Но сначала выберем другой букет, а то на лилии у Глеба Алексеевича аллергия.

***

      – Давай, давай, давай, – Кобра хрипел от натуги, подтягивая на своих плечах Яшу, который осторожно заглядывал в окно. Оценив обстановку, Шершень толкнул локтем раму и она, на удивление, легко поддалась. Уцепившись обеими руками за небольшой карниз с обратной стороны окна, Яша подтянулся на руках и влез в окно, вывалившись в комнату с другой стороны. Лиля прислушалась: легкое громыхание кастрюль по полу свидетельствовало о том, что барабанщик Фантомаса и тут успел найти свое главное пристрастие в жизни.       – Я же говорю, что здесь всегда окно открыто, – хмыкнула Дислексия с довольным видом и, протянув Кобре букет, тоже прислушалась к происходящему внутри. – Правда, он там все разнесет быстрее, чем мы залезем…       Кобра ловко закинул купленный ими ранее букет в окно и, подтянувшись на руках, прошипел внутрь:       – Да не греми ты так!       – Завидуешь, что он круче гремучей змеи отжигает? – хмыкнула Дис и, получив недовольный взгляд Кобры, расхохоталась. Барабанщик недовольно нахмурился.       – Ты еще громче поори, нас же не все услышали!       – Ой, заткнись, и помоги мне залезть! – возмутилась Дис, делая уверенный шаг вперед и упираясь ботинком в ладони Кобры. Лиля, удивилась этому небольшому жесту и тому, что брюнет даже слова не сказал, что его подруга своими грязными ботинками ступает на чистую и светлую кожу, но вслух ничего не сказала. Дис на секунду исчезла в окне, и вскоре появилась, держа букет в руках.       – Не скучайте, мы скоро! – шепотом произнесла она, послав им воздушный поцелуй, и пропала в недрах комнаты. Лиля и Кобра остались сторожить открытое окно снаружи, на случай, если что-то пойдет не так.       – Есть чем…вытереться? – продемонстрировав кудрявой блондинке свои перепачканные землей руки, поинтересовался Кобра и Лиля неопределенно пожала плечами.       – Могу платок обычный дать, если это тебе поможет.       – Давай, – согласился барабанщик и, получив цветастый платочек в руки, вдруг неожиданно добавил, – спасибо.       Лиля подавилась воздухом.       – За что?!       – За помощь. И за то, что согласились вписаться в это все вместе с нами. Для нее, – Кобра кивнул головой вверх, в сторону открытого окна, – это очень важно. Она так хотела, чтобы не только наши кланы, но и наши лидеры наконец примирились, а тут такой шанс…в общем, спасибо.       – Да не за что, – растеряно произнесла Лиля, которая даже не предполагала, что когда-нибудь услышит подобное от барабанщика Державы. Это было воистину удивительно.       – Я еще тогда сказать хотел, когда мы с тобой в офис проникнуть пытались, но сама понимаешь – не лучшее было времечко, – нервно хохотнул Кобра и Лиля улыбнулась, вспоминая то, что происходило часом ранее.       – Не лучшая наша авантюра, скажем прямо. Удивительно, как нас не поймали.       – Да это как раз-таки было не сложно, – хмыкнул брюнет, – меня там все знают, а дальше – дело техники. Привести с собой девочку, которая хочет у нас «стажироваться», и дело с концами. Повезло, что Глеба в офисе не было и в самом кабинете тоже – вот тогда-то у нас были бы серьезные проблемы. А так…считай, на лайте прошли.       – Тебе тоже спасибо, – добавила Лиля не слишком смело – обычно она из тех, кто за словом в карман не полезет, но сейчас на нее какая-то робость напала прям. Кобра удивленно присвистнул.       – Мне, конечно, много за что можно быть благодарным…но хотелось бы уточнений.       – За то, что доверился и с собой взял. Ну, для Глеба Алексеевича цветы отнести.       – А, за это… – Кобра многозначительно кивнул. – Да без б вообще. Ну че они там, скоро нет? Выпить кофе охота…желательно, с коньяком. Мы, когда в цветочном с вами встретились, я еще тогда от вчерашней тусы не отошел толком, а эта сумасшедшая уже потащила меня исправлять чужие ошибки. Хочу отдыха, покоя и коньяка.       Лиля в ответ на его реплику лишь улыбнулась. Невооружённым глазом было видно, как обычно с виду похуистичный барабанщик, любил нежной любовью свою подругу. И Лиля чувствовала – у них это было взаимно, как и у самой Лили с Яшей. А говорят, дружбы между парнем и девушкой не бывает…врут, собаки.

***

      – И-и что теперь? – поинтересовался Шершанский, наблюдая за тем, как Лиля подливает ему в кружку ромашковый чай. Странное чувство дежавю появилось у девушки, которая не могла поверить, что уже прошел целый день: вот они сидели у нее на кухне и пили чай, а вот они снова пьют чай, только уже на закате. Кобра лениво потягивал коньяк, налитый в такую же, как у остальных, изящную белую чашечку с блюдцем, остальные решили ограничиться лишь чаем. Сегодня их четверка проделала действительно огромную работу: они купили два роскошных букета, проникли в офис Глеба и в кафе «Мечта», где обычно базировалась группа Жилы, и сейчас могли заслуженно отдохнуть.       Лиля поправила кожанку, которую натянула еще утром дома и с тоской посмотрела на огромный толстый пуховик, который ей придется натягивать на себя снова – Яша не разрешил ей выпереться на улицу в одной лишь кожанке, напомнив, что сейчас на дворе февраль. «Блондинчику бы своему приказывал так», – обиженно подумала Лиля, и усмехнулась, вспомнив, что она вообще-то тоже блондинка и тоже Яшкина. Поправив руками кудрявые волосы, она взялась за чашку и сделала глоток.       – Теперь – только ждать, – отозвалась Дис, лениво бросив взгляд на часы, висящие посреди зала. Местом вечернего отдыха они выбрали кафе на первом этаже «Канарейки», где пару месяцев назад отгремел роскошный Новый Год. Место это сегодня было крайне удобно для слежки: у Лидеров ОПГ наконец-то намечалось общее собрание и отследить, в каком настроении приедут Глеб и Жила будет несложно. А если приедут вместе, то тогда вообще все в ажуре будет.       – И все равно это не наш праздник, – зевнув, продолжил Кобра, начатый еще в цветочном спор. Дислексия закатила глаза и, подавшись вперед, легонько стукнула брюнета свернутой газетой по лбу.       – Наш – не наш, какая нахрен разница? Главное, чтоб помирились, а вот сделают они это на 14 февраля или 8 марта – лично мне абсолютно пое…       – Стой, мудила! – раздавшийся от входа голос Глеба Алексеевича заставил всех присутствующих вздрогнуть. Четверка разом подтянулась на своих стульях, поправляя одежду, и, навострив уши, они уставились в сторону коридора и виднеющегося края лестницы. Хлопнула входная дверь, раздался топот, как если бы кто-то пытался счистить с ног снег, а затем холодный голос Жилы прорезал тишину:       – Ну, че тебе опять надо? Я тебя даже не трогал, ты уже орешь!       – Это что за херня! – подслушивающая четверка вздрогнула вновь, когда с лестницы в сторону входной двери пролетел букет, который они так старательно выбирали в цветочном. Яша негодующе булькнул, что так нельзя, но Дислексия и Лиля одновременно закрыли ему рот рукой, положив ладони друг на друга.       Жила даже не попытался наклониться и подобрать брошенные ему цветы, и бедные колосья пшеницы на глазах мокли от растаявшего снега на полу. Лиле тоже было больно смотреть на то, как результаты их труда идут насмарку, но важнее было дослушать окончание диалога. Жилин-младший с хладнокровностью средневекового воина ответил:       – Понятия не имею. Первый раз вижу. А это что? Ебаные розы, ты серьезно?       Второй букет полетел в сторону лестницы и вот его уже Глеб поймал – Лиля видела мельком его руки, схватившие букет. Глеб пару секунд помолчал, видимо, оценивал букет, а Жила холодно продолжил:       – Эти розы мне мог подарить только ты, и не отнекивайся. Кустовые, синие. Под мой цвет.       – А эту…травянистую безвкусицу мог подарить мне только ты, –яростно выплюнул Глеб, – колосья пшеницы, васильки и эта ебучая хрень…       – Эустома, – не дрогнув, отозвался Митя, и Глеб злобно щелкнул зубами.       – Я даже название этой херни не знаю, а ты до сих пор помнишь! Нахер ты подарил, хотел старые раны разбередить? У тебя получилось, знаешь!       Громкий топот по лестнице был предвестником того, что Глеб посчитал разговор оконченным и сбежал наверх. Жила с ненавистью крикнул ему вдогонку:       – Ой, да пошел ты, неженка!       Яростно пнув валявшийся под ногами букет из полевых цветов, Жила вылетел на улицу, громко хлопнув дверью. Пару секунд четверка просидела в тишине, а затем под аккомпанемент полного молчания, Дислексия поднялась на ноги и вышла в коридор. Яша и Кобра смотрели перед собой, ничего не замечая и переваривая услышанное, а Лиля напряженно наблюдала за Дис. Блондинка осторожно посмотрела сначала вправо, потом влево, а затем свернула в сторону входной двери. Лиле не было видно, что она там делала, но Дис очень быстро переместилась на лестницу – скрипнула ступенька под ее ногами. Через секунду она уже вошла в зал, неся в руках два букета – один со смятой и разорванной красивой бумагой, а второй испачканный в растаявшей грязи, принесенной с улицы. Нервно бросив оба букета на стол, она отряхнула руки и, заметив, что еще больше замаралась, решила забить. Оперевшись руками о чистую скатерть, она задумчиво посмотрела на букеты.       – Что ж, подведем итоги: акция в честь 14 февраля не удалась.       – П-по-моему, еще ху-уже мы сделали… – поддакнул Яша и Дислексия кивнула.       – Ладно, как сделали, так и исправим. Кобра, звони полковнику Жилину.       – Это еще зачем? – выпучив глаза, поинтересовался барабанщик, убирая ноги со свободного стула и садясь прямо. Дислексия внимательным взглядом обвела всех собравшихся, и Лиля почувствовала волнение от грядущих перемен.       – Потому что теперь реально придется их мирить на 8 марта. И, раз очевидно мы не справляемся, нам нужна будет помощь.