Алое поле

Но в этот раз я проснулась не от будильника. Спросонья взгляд не мог сфокусироваться, и я видела только силуэт человека, что стоял около моей кровати, слегка склонившись. Этим неизвестным была моя мама. Она выглядела уставшей и раздражённой. - Где ты вчера была? - строго спросила та. Сон как рукой сняло, но бежать некуда. Я немного помялась и промямлила, как будто это меня защитит от того, чтобы не говорить правду: - Я... У бабушки, - вышло довольно бессвязно, но, вроде, понятно. Однако взгляд мамы резко смягчился и, кажется, стал каким-то опечаленным. Она кивнула и тихо сказала: - Иди завтракать, - с этими словами мама вышла с комнаты. Когда я поднялась с кровати, то поняла, что спала в уличной одежде, и хорошо, что мать этого не обнаружила, потому что тогда бы выговора нельзя было избежать. И всё-таки это странно, что меня отпустили так легко. Да, мама доверяла бабушке, даже очень сильно, в особенности после смерти дедушки в море, и единственный раз, когда она её не послушала, это когда вышла замуж за папу. Нельзя сказать, что мама не сожалеет, но она искренне верит, что всё наладится. Я не верю, хотя очень хочется. С этими мыслями я наспех переоделась в домашнее и пришла в кухню. За столом была мать и брат, а вот отца не было видно. Обычно каждый ест по отдельности, так что такой совместный завтрак вызывал странное чувство опасения и тепла от ностальгии. Я села на своё место. На столе стояла горячая тарелка с кашей. В комнате было неуютно тихо, только лишь тикали часы. Тишина часто была спутницей более-менее приятного утра, но сейчас воздух буквально накалялся, дай ему возможность, и он ударит тебя током. На улице вновь сгустились тучи, однако дождя не было, но это добавляло отрешённости, причём каждому своей, и непонятно откуда взятой тоски. Рамон сидел хмурый, подперев щёку кулаком, и пристально смотрел на маму. Та не реагировала, просто с пустым взглядом ела. Когда брат заметил, что я наблюдаю за ним, он отвёл взгляд и начал ковырять в тарелке, изредка неприятно стуча по ней. Мне показалось это слишком странным. Я обеспокоенно, почти дрожащим голосом спросила у мамы: - Что-то случилось? Мать замерла, и её глаза стали ещё более холодней. Спустя минуту она медленно подняла глаза на меня, сказав леденящим голосом: - Твой отец ушёл. Навсегда. Она это сказала почти спокойно, так, как будто её это вообще не беспокоило это. Но для меня мир остановился. Бешеный темп часов, неумолимый марш времени - всё замерло на секунду, а может и больше. Я не знаю, как выглядела в этот момент, но мне очень странно реагировать так резко. Я ведь должна была привыкнуть, понять это, должна была смириться ещё до того, как это случится, но не успела. Рамон выплюнул с гневом: - Ах, если бы просто ушёл, - брат явно хотел что-то сказать, но сдержался, возможно, из-за того, что мать сильнее сжала ложку. Он тяжело вздохнул на полуслове и продолжил чуть спокойнее: - Он изменил маме. В этот момент мои глаза расширились, а зубы сжались. Несмотря на бесконечные ссоры и крики, я никогда не считала родителей плохими людьми, просто они не подходят друг другу, поэтому и ищут повод, чтобы поссориться и наконец-то разойтись. Обычно я не вникала в их ругань, мне это было неинтересно. Но сейчас, кажется, я начинаю понимать. Мама заподозрила измену ещё давности, и обстановка между ними накалилась, так что они устраивали скандалы по поводу и без. Теперь я не смогу думать об отце как прежде. Руки задрожали, я вся съёжилась, а тело бросило в жар. Я взглянула на брата, он знал обо всём изначально, может, даже слишком давно. Он посмотрел на меня секунду хмурым взглядом и отвернулся. Я глубоко вздохнула и слегка прикусила нижнюю губу, однако всё-таки спросила: - Так значит, вы, - я сделала паузу, чтобы голос не дрожал от накатившегося из ниоткуда кома в горле, - разводитесь? Взгляд матери оставался холодным, почти бездушным. Она лишь кивнула и продолжила есть. Остаток утра прошёл бы в тишине, если бы я не напросилась пойти на работу Рамона. Он не сильно-то и сопротивлялся. Раньше, где-то четыре года назад, я редко когда могла пойти с ним из-за того, что была мала и за мной нужно было следить, но сейчас, в теории, я могу полулегально работать там. Хотя кого я обманываю, никто даже проверять не будет. Впрочем, через примерно полчаса мы шли по уже высохшей дороге. Пасмурная погода немного рассеялась, и на небе прослеживалось солнце, лучами выбиваясь сквозь тучи. Это помогло отвлечься от противных мыслей, что, как въевшаяся грязь, не хотели покидать голову. И вот перед глазами показался мелкий магазин с вывеской "Море и продукты" нашей двоюродной сестры. Не подумайте, это не её идея так называться. Технически, магазинчик принадлежит нашему дяде, хотя теперь вернее называть его не наш дядя, а по имени, но тот уехал из Ветренной долины и оставил магазин своей дочери Лили. Наши имена схожи, не так ли? Всё потому, что отец и его брат договорились назвать первых дочерей так. Правда, вышло так, что я второй ребёнок в семье. Рамон, не останавливаясь, прошёл за здание к чёрному входу, а вот я остановилась посмотреть на магазин. Я была тут очень давно и ещё дольше, и он потерпел некоторые изменения. Было поставлено новое освещение в виде минималистичных фонарей, дверь сменилась на стеклянную. Панорамные окна не скрывали внутренних изменений: новая касса, несколько новых стеллажей и прекращённые стены в нежно-мятный цвет. Мятный... Я слегка покачала головой, отгоняя ненужные мысли, и пошла вслед за братом по узкому проходу между домами. А впереди предстояло рассказать двоюродной сестре, что мы больше не родственники. Конечно, зная её характер, она отнесётся к этому с пониманием, но в пальцах всё равно показывало от напряжения и страха. И вот дверь вовнутрь со скрипом открылась.