Алое поле

В нос бил запах пластика, влаги и картона, а изнутри полился холод. В помещении было множество карточных коробок разных размеров. За ними, как я помню, должна прятаться дверь в комнату отдыха, а уже в ней слышались шаги и тихое мычание какой-то спокойной мелодии. Когда черный вход с громким хлопком закрылся, из-за завала показалась Лили. Она посмотрела на нас минуту, как будто пытаясь понять, кто мы. Впрочем, это нормальная практика для неё, насколько я знаю, наша сестрёнка страдает близорукостью. Когда она наконец-то поняла, кто пришёл, она удивлённо, но, как и обычно, лучезарно улыбнулась и в два прыжка оказалась около нас. Какого возраста я ни была, она была меня выше и обращалась ко мне подобающе. Есть одна её интересная черта, кроме того, что она всегда считает меня ребёнком, это её безграничный позитив и вместе с этим некоторый пофигизм на стрессовые ситуации. Такой характер в совокупности с открытостью слегка настораживал дядю, ибо если у каждого есть свои скелеты в шкафу, у неё все шкафы со стеклянными дверцами. Однако Лили повезло, в нашей бухте каждый знает друг друга, и даже те, кого можно назвать конкурентами, очень часто помогали ей, а она им. Хотя в постоянном позитиве и откровенности есть свои плюсы для обслуживающего персонала. Особенно когда каждый хочет рассказать какую-то новую новость, но некому. Ох, а её золотые волосы, слегка вьющиеся от постоянно влажного климата? А глаза, тёмные, но всё равно постоянно горящие? В моих глазах Лили - олицетворение солнца. Нисколько тёплого, сколько яркого, неудержимого, недосягаемого солнца. Когда сестра стояла почти вплотную ко мне, я не успела ничего сказать, как оказалась в её объятьях. Что ж, можно было ожидать, не так ли? - О, мелкая, как я скучала! - воскликнула та мне в ухо. - Где же ты была и почему не позвонила и не написала, а? - уже с долей наигранного раздражения сказала Лили, слегка отдаляясь, но не выпуская меня. Я растерялась. Все негативные эмоции с сегодняшнего утра улетучились, стоило мне получить свою долю объятий. - Я хотела позвонить, но никак не получалось, - слегка сдавленно ответила я. - Ах да, - лицо Лили сделалось удивлённым, она явно о чём-то вспомнила, а после стало виноватым, хотя улыбка слегка померкла, но не спала. - Я сменила номер.. Не знаю, какое лицо у меня было, даже если мне было смешно, оно явно не счастливое. Она наконец-то отпустила меня, поздоровалась с братом, отойдя на пару шагов. Облокотившись на какой-то весьма длинный ящик, скрестив руки на груди, она вновь посмотрела на меня. - А что ты тут делаешь, ты же уже не первый день здесь, мне Рамон рассказывал, - в словах прозвучала некая обида. - Ну вот так, решила зайти и повидаться, я была у бабушки первый день, уж прости, - начала было оправдываться я, боясь сказать об случившемся утром. Однако, кажется, в моём голосе прозвучала некая грусть, от осознания, что придётся рассказать Лили об отце. Та приподняла бровь и посмотрела на брата с немым вопросом. Тот скрестил руки и глубоко вздохнул. Брови были сведены к переносице, а глаза бегали по помещению. Он начал: - Считай, что мы больше не родственники. - Почему? - спросила Лили весьма громко из-за удивления. На минуту мне показалось, что у неё глаза вышли из орбит. Она тут же выпрямилась. - Потому что наши родители разводятся. Я перестала смотреть на них, просто опустила голову. Брат продолжил, выдержав паузу: - "Отец" изменил маме. Последняя фраза должна отображать печаль, но, как и обычно бывает у Рамона, она была наполнена гневом.В помещении повисла пауза, только стук часов из комнаты отдыха разбавлял тишину. Однако, напряжения не было. Я медленно подняла взгляд на Лили. Её губы дрожали, глаза распахнуты, а брови медленно опускались. - Ну, - со вздохом сказала она, - это ужасно. Я даже не знаю, что и сказать.. - Не стоит ничего говорить, знаешь ли, - брат далеко не плохой человек, и просто так грубить двоюродной сестре не стал бы, хотя можно ли называть Лили сестрой теперь? Просто Рамон всегда был агрессивным, и держать язык за зубами ему тяжело, особенно в стрессовых или раздражающих ситуациях. Конечно же, Лили привыкла к этому, так что она в прежней манере сказала: - Ну тогда останемся друзьями, - она улыбнулась. Горько. Не знаю, как сильно эта информация отразится на Лили, даже если не сильно, мне всё ещё за неё страшно. Она потрепала меня по голове, скорее всего, из-за того, что увидела, что я ушла в себя. Рамон на предложение Лили тихо промычал что-то в знак согласия. Поговорив пару минут ни о чём, брат и "сестра" начали готовится к открытию, а меня посадили в комнату отдыха. Так прошло примерно полчаса с открытия, время осуществлять план в действие, я вышла обратно на склад. Там был Рамон, что копошился в коробках. Всё выглядело так, как будто всё скоро обвалится прямо на него. Я спросила: - Тебе помочь? - Нет, не надо, - прохрипел он. Я пожала плечами и отправилась в главный зал. Лили работала на кассе, обслуживала какую-то женщину средних лет, что пришла после пары минут открытия. Как таким людям хватает силы воли встать с утра, чтобы прийти в магазин, который будет работать ещё четырнадцать часов? Простояв около стойки с кассой и в тупую улыбаясь посетительнице пару минут, ожидая, когда кассирша освободится, я наконец-то спросила, не нужна ли ей помощь. - Хм.. Да нет, после открытия самое сложное настроиться на работу, всё остальное готово с вечера. - Тогда пройдусь по городу. - пожала плечами я. На это Лили лишь кивнула. - Окей, только аккуратно, мы всё-таки за тебя головой отвечаем перед тётей, - конечно, нельзя назвать её страх необоснованным, моя мама весьма строгая, так что получат все, но брат и Лили не должны расплачиваться за мои ошибки, да и я далеко не маленькая. Даже немного обидно. В любом случае, в ответ я кивнула, - придёшь после обеда помогать? После моего положительного ответа сестра улыбнулась, а я вышла из магазина. Меня окутал тёплый ветер с соленым запахом моря. Магазин Лили находился в более оживленной улице, но из-за того, что было ещё утро, людей было мало. Я проходила мимо переулка, прокручивая воспоминания об этих местах, невольно ловя дежавю. Здесь ничего не изменилось. Городок продолжал жить в своём темпе, не меняясь. Здесь из-за маленьких перспектив и нехватки работы могло бы быть мало людей. Ветреную долину спасали лишь туристы, которые приезжали каждый год в поисках дешёвого отдыха. И они его находили. Проходя по родным улицам, краем глаза я заметила две человеческие фигуры, стоящие за углом. Мои глаза мгновенно расширились, а в горле застыл ком. Передо мной стояла Каролина с незнакомой мне девушкой. Она тоже заметила меня, но, нахмурившись, тут же отвела взгляд. Почему-то от этих её действий по спине пробежал рой мурашек. Я секунду решалась и, нацепив рядовую улыбку, подошла к ней. - Эй, привет, Кора.. - вышло немного неловко, но я была рада, что не заикнулась за это время. Та медленно повернула на меня голову. Она была на пару сантиметров выше меня, и даже если ее глаза не показывали прошлого отвращения, взгляд был ледяным. Смотрящим в душу. По телу растёкся холодок, отдаваемый в голове и в груди гулкой болью. Я мало понимала, чего я боюсь, но всё моё тело предостерегало меня, что мне надо уходить. - А ты, простите, кто? - Каролина приподняла бровь. Ее мимика и голос того не показывала, но это была очевидная ложь. Она не могла меня не помнить. - Эй, это я, Милли, - я продолжала неловко улыбаться, - не помнишь меня? - Нет. - Очень сухо ответила та. Не успела я что-либо сказать или объяснить, Кора продолжила: - А ты меня как будто да. - ее маска безразличия спала, брови свелись к переносице, в голосе отразилось ели заметный гнев. Девушка, с которой ранее говорила Каролина, смотрела с недоумением. Она выглядела знакомо, возможно, из школы, в которой я училась ранее. - Ну, Кор, я потом напишу тебе. - сказала та и поспешно скрылась в тени. Мы пару минут смотрели ей вслед, а потом Каролина, не поворачиваясь ко мне, довольно тихо сказала: - Даже такие, как она, находят время, чтобы написать малознакомым людям, - Кора вновь замолчала. Я посмотрела на неё, а она слегка повернула голову и смотрела через плечо на меня. Что было в этом взгляде, сказать трудно. Возможно, даже ненависть и отчаяние, - А почему же ты нам не писала? Мои глаза открылись шире. Да, причина максимально тупая, настолько, что я о ней забыла, но сейчас как удар вспомнила. Когда я узнала, что переезжаю, я сказала друзьям, что мы должны перестать общаться. Я решила, что просто исчезнуть было лучшим решением. Я не знаю, о чём я думала. Наверное, ни о чём. Я ценила Кору. Она была доброй и любила шутки. Конечно, была остра на язык, но это сильно ее не портило. Но почему-то подумала, что отношения на расстоянии будут плохой идеей. Что мне сделают больно, больнее, чем сказать, что я уезжаю навсегда. Так я и ушла, не объяснившись. Я была глупым ребёнком. Не в силах ей ответить, я отвела взгляд. Зная Каролину, она никогда не воспримет этот ответ, даже если это правда. Не поверит. Я просто смотрела на неё с приоткрытым ртом, не в силах издать и звука. - Ну? - потеряв всякое терпение, раздраженно спросила Каролина. Теперь она смотрела прямо. В её глазах смешались все эмоции. Я не могла выдать и слова, это ещё больше злило её. Спустя пару минут молчания она поджала губы. Теперь она выглядела просто разочарованной. - Я поняла. Я давно всё поняла, - она слегка наклонилась ко мне, вокруг неё веяла неприкрытая аура отчаяния и гнева, - чтобы тебя мои глаза не видели. Возвращайся в свой поганый городок и живи припеваючи, но не трогай меня. Не помни меня. Я потупила взгляд. Руки сжались в кулаки, выступил холодный пот. Каролина выждала паузу, видимо, думая, что я скажу что-нибудь, но всё-таки ушла. Кора явно ждала хоть каких-то слов, а я так и стояла. Может быть, рассказать ей правду было неплохой идеей, вот только уже поздно об этом думать. Я простояла пару минут, чтобы понять, что меня трясет. Я облокотилась на какую-то стену и сползла вниз. Сидя на земле, я прокручивала воспоминания. "Да, я понимаю, я тоже всё прекрасно понимаю. Ты и должна меня ненавидеть. Просто я трусиха, не более. Прости меня, Кора. Я боялась, что при общении на расстоянии вдруг мне будет больнее, чем если всё закончится так. Возможно, я ошиблась." - я всё ещё жалею, что ничего не сказала. Мысли гнетут меня. Возможно, надо отвлечься.