Пока не погаснет свет

Машина мерно гудела, рассекая тёмные улицы, подсвеченные лишь тусклым светом фонарей. В салоне стояла полутьма, приборная панель мягко светилась оранжевым, и казалось, что весь остальной мир давно уснул, оставив их вдвоём против ночи. Софи сидела на пассажирском сиденье, скрестив руки на груди и напряжённо вглядывалась в дорогу впереди. Несколько минут они ехали молча, пока она наконец не нарушила тишину: — Тебе не кажется странным, что он позвал нас на собеседование ночью? — спросила она, не скрывая подозрительности в голосе. Брайан, не отрывая взгляда от дороги, лишь криво усмехнулся: — Видимо, деловая колбаса, — протянул он. — Раз уж днём нет времени. Софи недоверчиво хмыкнула. — Да, конечно. Или просто не хочет, чтобы кто-то видел, с кем он ведёт дела. — Возможно, — пожал плечами Брайан. — Но знаешь, чем меньше людей нас видят, тем лучше. Меньше слухов, меньше вопросов. Софи некоторое время молчала, обдумывая его слова, а затем мрачно добавила: — Меньше свидетелей. Он бросил на неё короткий взгляд, оценивая, шутит она или нет, но, увидев её серьёзное лицо, вздохнул: — Эй, ну не накручивай себя раньше времени. Мы же вместе, если что. — Я и не собиралась оставлять тебя одного с этим психом, — усмехнулась она, но её голос оставался натянутым, как струна. Брайан фыркнул, подмигнув ей: — Вот и отлично. Ты — кулак, я — дипломат. Прорвёмся. Софи, наконец, позволила себе слабо улыбнуться. Хоть внутри у неё всё сжималось от нехорошего предчувствия, рядом с Брайаном любое безумие казалось чуть менее страшным. Машина нырнула в очередной поворот, а впереди, за линией мрачных зданий, уже маячил тёмный, как сама ночь, силуэт офиса Феликса Кранкена. — Уже от одного вида мурашки по телу, — фыркнула Софи, нахмурившись, когда их машина медленно подкатила к обшарпанному зданию, в котором располагался офис Кранкена. Брайан, съехав с пустой дороги на узкую парковку перед входом, ловко, но без особого энтузиазма припарковался у потрескавшейся стены. Фары на мгновение осветили облупившуюся краску, забитые окна и кривую вывеску, после чего он заглушил двигатель. В салоне сразу стало особенно тихо, так что было слышно, как глухо где-то капает вода. Он на секунду задержал руки на руле, словно и сам не спешил выбираться наружу. Пальцы его медленно соскользнули с холодной обивки, и Брайан тяжело выдохнул. — Что ж, — произнёс он наконец, скривив губы в полуусталой, полушутливой улыбке. — Пойдем. Софи бросила на него взгляд, в котором читалась смесь напряжённости и привычной боевой решимости. Они вышли из машины и вместе направились к тёмному входу, над которым колыхалась на ветру разбитая лампа. Когда Софи захлопнула дверцу машины, ночной воздух обдал её прохладой, насквозь пропитанной сыростью. Она на мгновение замерла, машинально оглядываясь. На другом конце парковки чернели силуэты старых деревьев — скрюченные ветви, будто искалеченные руки, качались в такт ветру. И вдруг её словно кольнуло где-то в груди. Нечто странное — не звук и не движение — тяжёлым взглядом будто скользнуло по спине. Софи напряглась, вглядываясь в темноту меж стволов. Деревья скрипели, ветер свистел в их голых кронах, но ни одной живой души видно не было. Всё выглядело обыденно... но сердце всё равно стучало быстрее. Будто кто-то — или что-то — наблюдало за ней оттуда, прячась за завесой ночи. — Софи? — голос Брайана вывел её из зацепенения. Она поспешно отвела взгляд от деревьев и догнала его. Ладонь девушки машинально сжалась в кулак. Страх? Нет... Скорее, предчувствие. Под хруст шагов по гравию они подошли к зданию. Лампа над входом затрещала и на мгновение озарила их бледным, неровным светом. Брайан, мельком взглянув на неё, нахмурился: — Всё нормально? Софи мотнула головой, будто стряхивая наваждение: — Просто... деревья какие-то мерзкие. Пошли уже. Он кивнул. Вместе они взялись за тяжёлую ручку двери и шагнули внутрь. Внутри пахло сыростью и чем-то ещё — слабым металлическим ароматом, едва уловимым, но неприятным. Свет был тусклым: редкие лампы на потолке лениво мигали, бросая на стены длинные, искажённые тени. Офис оказался совсем не таким, каким его ожидала увидеть Софи. Вместо привычной офисной суеты — пустота. Столы стояли в беспорядке, некоторые стулья были опрокинуты, а у дальней стены сиротливо мерцал старенький автомат с кофе, судя по внешнему виду давно вышедший из строя. Стены были выкрашены в грязно-жёлтый цвет, местами краска облупилась, обнажив старую штукатурку. Потолочные панели кое-где провисли, будто готовые упасть в любой момент. На полу у одной из стен Софи заметила пятна — тёмные, давно высохшие. Лучше было не гадать, что именно их оставило. Тишина давила. Только их шаги, гулко отдающиеся эхом, напоминали, что они ещё на этом свете. — И это... — протянула Софи шёпотом, — его "офис"? Брайан пожал плечами, явно тоже не в восторге: — Может, он тут "экономит". На всём сразу. В глубине коридора замигал красный огонёк — сигнализируя, что где-то за дверью их уже ждут. Софи инстинктивно приблизилась к Брайану, чувствуя, как внутри всё противится идти дальше. Ощущение незримого наблюдения, которое она испытала у деревьев, только усилилось. "Просто офис," — попыталась убедить себя девушка. Но даже её собственные мысли звучали неубедительно. Они молча пересекли коридор и вошли в кабинет. Тяжёлая деревянная дверь скрипнула, закрываясь за их спинами, и от этого звука по спине Софи пробежали мурашки. Внутри было холодно, и воздух казался застоявшимся. Кабинет был оформлен столь же безжизненно, как и весь офис: массивный стол с потрескавшимся лаковым покрытием, стул с надорванной обивкой и пара шкафов, бездумно заставленных папками. На столе беспорядочно лежали бумаги и какие-то испачканные кофейными пятнами блокноты. Брайан указал на стоявшие перед столом два стула, и они одновременно опустились на них, ощущая под собой их шаткость. Софи огляделась, пытаясь отвлечь себя от нарастающего внутреннего напряжения. Феликс всё ещё не появлялся. Тишина казалась слишком густой, почти ощутимой на коже. Вдруг Брайан наклонился ближе и, почти незаметно для чужого взгляда, положил свою руку поверх её. Его ладонь была тёплой, надёжной. — Если что, я рядом, ладно? Не переживай, — тихо сказал он, чтобы не потревожить странную тишину этого места. Обычно Софи подобные жесты раздражали. Они казались ей приторно-сентиментальными, ненужными. Слишком мягкими для её мира, где за каждым углом могло прятаться разочарование или боль. Но сейчас всё было иначе. Она посмотрела на его руку, затем подняла глаза на Брайана. В его взгляде не было ни навязчивости, ни жалости — только простая, искренняя забота. И впервые за долгое время, не раздумывая, Софи сжала его ладонь в своей. Её пальцы были холодными, словно она только что вернулась с улицы, но Брайан не отдёрнул руки. Он лишь чуть крепче обхватил её, давая понять: он здесь, он никуда не уйдёт. Тяжёлые секунды ожидания растянулись в целую вечность. Софи уже хотела что-то сказать, чтобы разрядить обстановку, когда послышались приближающиеся шаги. Неровные, будто человек тащил за собой одну ногу. Дверь открылась без стука. В проёме возник Феликс Кранкен. Он выглядел уставшим, потрёпанным, почти болезненным. Тёмные круги под глазами, небрежно зачесанные назад волосы, одежда, будто наскоро накинутая: мятая рубашка и пиджак с пятном, которое он даже не попытался спрятать. Но несмотря на свой неряшливый вид, Феликс держался с какой-то пугающей уверенностью — как актёр, играющий роль хозяина сцены. — Ну наконец-то, — с легкой усмешкой сказал он, проходя к столу. Его голос был хриплым, в нём сквозила усталость и что-то ещё, что заставило Софи внутренне напрячься. Феликс плюхнулся в кресло напротив них, словно его ноги больше не могли держать тело. На мгновение он просто смотрел на них, будто взвешивал на невидимых весах. — Рад видеть вас обоих, — произнёс он и улыбнулся. Улыбка вышла натянутой, фальшивой. Брайан слегка приподнял брови, но промолчал. Софи тоже ничего не сказала, чувствуя, как внутри с каждым ударом сердца растёт осторожность. — Значит, — протянул Феликс, задумчиво потирая подбородок, — вы заинтересованы в работе. Он словно смаковал каждое слово, тянул время, будто наслаждаясь тем, что они вынуждены его слушать. — Мы здесь, чтобы услышать детали, — ровным тоном ответил Брайан, незаметно для Феликса продолжая держать руку Софи. Феликс усмехнулся, как человек, который знает куда больше, чем готов рассказать. — О, детали будут. У меня как раз есть... очень интересное предложение. Он оперся локтями на стол и сложил руки в замок, наклонившись вперёд. Свет от лампы уродливо подчеркнул тени на его лице, делая его выражение почти хищным. Софи сжала губы в тонкую линию, стараясь не смотреть Феликсу в глаза. Внутри неё бушевал гнев — горячий, нетерпеливый, как рвущаяся наружу буря. Её пальцы невольно впились в подлокотник кресла, а мысли одна за другой упрямо натыкались на соблазнительную идею сказать вслух всё, что она о нём думает. "Пошёл ты, козёл." Эта фраза буквально стояла у неё на кончике языка, готовая вырваться наружу в любой момент. Но она крепко сцепила зубы. Нет. Сейчас не время. Она краем глаза увидела, как Брайан украдкой взглянул на неё, будто чувствуя каждую искру её раздражения. Она знала: стоит ей хоть чуть-чуть потерять самообладание, он снова будет вынужден её останавливать, успокаивать, сдерживать... И, быть может, даже удерживать от чего-то гораздо худшего. Софи глубоко вдохнула через нос. Ради него. Ради нас, — напомнила она себе. Она не собиралась давать Феликсу это жалкое удовлетворение — видеть её ярость, видеть, как она выходит из себя. Она опустила взгляд, будто рассматривала свои ботинки, но на самом деле сосредоточилась на дыхании. Медленно вдох. Медленно выдох. Феликс тем временем всё ещё что-то говорил — льстил, обещал, рассказывал, расписывал, как будто мог обмануть их одним только тоном голоса. "Терпение, Софи. Чуть-чуть ещё." И пока снаружи она оставалась спокойной, внутри неё напряжённая пружина продолжала закручиваться всё туже, готовая в любой момент сорваться с места. Феликс наконец сделал паузу в своей затянутой речи, словно собираясь перейти к чему-то важному. Он откинулся на спинку стула, сцепив руки в замок на животе, и перевёл взгляд на Софи. В его глазах сверкнула привычная усмешка — снисходительная, почти пренебрежительная, будто он смотрел не на взрослую девушку, а на ребёнка, случайно забредшего не туда. — Ну а ты, Софи, — протянул он, словно смакуя каждое слово. — Ты ведь тоже хочешь работать, да? Его голос звучал медленно, чуть насмешливо, будто он сомневался в её способностях, но делал вид, что воспринимает всерьёз. Софи почувствовала, как у неё напряглись плечи, но всё же удержала лицо спокойным. Внутри всё кипело — одно только его обращение к ней вызывало желание встать и швырнуть что-нибудь тяжёлое в его самодовольную физиономию. Феликс слегка склонил голову набок, продолжая изучать её взглядом, словно оценивая товар на прилавке. — Надеюсь, ты не передумаешь в самый ответственный момент? — с фальшивой заботой добавил он, и в уголках его рта скользнула невесомая улыбка. Брайан чуть сжал её руку, молча напоминая: не реагируй. Софи почувствовала это давление и медленно выдохнула. Она вскинула голову, глядя Феликсу прямо в глаза — упрямо, твёрдо, без страха. И, вопреки ожиданиям, промолчала. Её молчание оказалось красноречивее любого ответа. Феликс на секунду нахмурился, но тут же вернул на лицо ту самую маску безразличной доброжелательности, под которой всё равно было видно: он раздражён. Феликс, явно наслаждаясь минутой тишины, неторопливо откинулся назад и, сцепив пальцы в замок, заговорил: — Работа у вас будет простая. — Его голос был ленивым, но за этой ленцой пряталась настороженность. — В основном — это сторожить хранилище К-9. Днём — чтобы мелкая шпана не таскалась без спросу и не рвала реквизит. Ночью — чтобы кто-то не вздумал что-нибудь утащить. Или... — он усмехнулся уголком рта, — поломать что-нибудь ради развлечения. Софи скрестила руки на груди, чуть прищурившись. Феликс на мгновение остановил на ней взгляд, словно проверяя её реакцию, но затем продолжил: — Самое важное — аниматроники. Они, — он усмехнулся, словно сам не верил в свои слова, — хоть и выглядят как рухлядь, но стоят кучу денег. Так что глаз с них не спускайте. — Да кому они сдались? — не удержавшись, буркнула Софи. — Эти железяки даже доллара не стоят. Феликс ухмыльнулся. — Не тебе судить. — Его голос на мгновение стал холоднее, но он быстро вернул на лицо выражение вежливой отстранённости. — Так или иначе, распоряжение есть распоряжение. И ещё... — он наклонился вперёд, опираясь локтями на стол. — Работать вы будете по сменам. Один — дневная, другой — ночная. Меняться можете по желанию, если вас устроит. Он посмотрел на них обоих, ожидая ответа. Софи бросила взгляд на Брайана. В её взгляде читался немой вопрос: ты слышал это? Брайан пожал плечами, показывая, что, в принципе, не против. Он сам понимал — условия лучше, чем он ожидал. По крайней мере, пока никто не требовал от них разносить еду в костюмах аниматроников. Феликс выдержал короткую паузу и, постукивая пальцами по столу, лениво добавил: — Ну что, договорились? Наступила пауза. Такая давящая, почти удушающая. Софи готова была поклясться, что слышала стук сердца Брайана. Почему он так нервничает? — Хорошо, — первым нарушил затянувшуюся тишину блондин, сжав кулаки на коленях. — В таком случае я буду работать в ночную смену. Софи мгновенно повернулась к нему, вскидывая брови. — Чего? — переспросила она, глядя на него, словно он только что предложил пожить среди ядовитых змей. — Ты же темноты боишься. Брайан слегка поморщился, но удержался от острого ответа. Вместо этого он только вздохнул и, чуть склонив голову, тихо произнёс: — Знаешь, я не хочу, чтобы на тебя ночью напали... — Он виновато улыбнулся, словно сам стыдился своего страха. — Так что лучше я буду. На лице Софи мелькнуло недоумение, быстро сменившееся притворной усталостью. Она театрально закатила глаза, сложив руки на груди. — Сам знаешь, какая у меня репутация, — с ленивой уверенностью бросила она. — При одном моем виде они убегут. Брайан хмыкнул, опуская взгляд. Феликс, наблюдавший за их перепалкой с едва заметной усмешкой, молчал, позволяя им договорить. И всё же, в этих шутливых уколах чувствовалась настоящая забота — та самая тонкая нить, что связывала их сильнее любых слов. Софи посмотрела на Брайана уже мягче, понимая, что за его предложением стоит не только страх за неё, но и искренняя готовность быть рядом, даже в темноте, которую он ненавидел. — Так что лучше тебе работать в дневную смену, — твёрдо сказал Брайан, словно уже всё для себя решил. Но Софи тут же нахмурилась, подалась немного вперёд и перебила: — Брайан, — её голос был спокойным, но с тем упрямым оттенком, который он знал слишком хорошо, — я тебя уверяю, если кто-то хоть попробует что-то — кулаки сразу пойдут в дело. В крайнем случае — перцовый баллончик. Ну а если уж совсем прижмёт... Она не договорила, но в её глазах блеснуло нечто опасное. Брайан не сомневался — у неё точно был в голове и «совсем крайний случай». Ему даже не хотелось знать, что именно она имеет в виду. Он поднял руки в примирительном жесте, вздохнул, и, чуть усмехнувшись, откинулся на спинку стула. — Хорошо, я понял! — сдался он. — Твоя взяла. — Как всегда, — самодовольно протянула Софи и скрестила руки на груди. Но несмотря на браваду, в её взгляде мелькнула тень беспокойства. Она просто не хотела, чтобы он принимал на себя больше, чем должен. Особенно ради неё. Феликс, наблюдавший за ними из-за стола, чуть склонил голову набок, будто рассматривая странную, но любопытную сцену. Уголки его губ дрогнули в еле заметной усмешке. — Значит, решено, — негромко произнёс он. — Один — день, другой — ночь. Какое милое равновесие. — Очень надеюсь, что терпеть нам это недолго, — мысленно пробормотала Софи, пока они выходили из душного офиса. Она всё ещё чувствовала холодное напряжение в пальцах, как будто цеплялась за самоконтроль из последних сил. Конечно, они с Брайаном всё равно будут продолжать искать другую работу — это место вызывало в ней какое-то вязкое, мутное отвращение. Они вышли, и Софи сразу вдохнула прохладный воздух так глубоко, будто вынырнула из-под воды. Свет фонаря тускло отражался на влажном асфальте, а ветер шелестел листвой, будто тихо перешёптывался о чём-то с тенями. Деревья склонились, словно прислушиваясь, и Софи поймала себя на том, что снова ощущает это странное присутствие — как будто кто-то невидимый наблюдает за ними. Брайан шёл рядом, молча, но, судя по его напряжённым плечам, тоже хотел поскорее уйти подальше отсюда. У машины он первым протянул руку к двери, щёлкнув замком, и только когда они сели внутрь, нарушил тишину: — Если платить будут достаточно хорошо… может, сможем собрать денег, чтобы снять комнату в другом городе. Подальше от этого всего. Софи слабо усмехнулась, опустив взгляд на свои руки. — Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, — ответила она с привычной колкой иронией, но в голосе чувствовалась усталость. Брайан повернулся к ней, и его лицо вдруг стало очень серьёзным, почти не по-детски решительным. — Оно будет не только звучать хорошо, — сказал он. — Это станет действительным. Главное — не отчаиваться. Софи посмотрела на него. Он улыбался — по-настоящему, широко, с упрямой верой, которой, казалось, не могли поколебать ни ночные смены, ни странные взгляды Феликса, ни зловещая тень прошлого. И в этот момент, несмотря на всё внутри, ей захотелось верить в то же самое. Хоть немного. Феликс медленно закрыл дверь за Софи и Брайаном, дождался, пока их шаги не растворятся в тишине коридора, и только тогда позволил себе выдохнуть. Резко, тяжело, словно все эти годы носил внутри себя камень, который теперь стал почти невыносимым. Он опустился в кресло и провёл ладонью по лицу, чувствуя под пальцами усталость — не ту, что приходит от недосыпа или работы, а ту, что разъедает изнутри, медленно, но неотвратимо. — Что же я делаю… — прошептал он в полутемноте. — Зачем я вообще в это ввязался? Когда-то всё было иначе. Всё начиналось с мечты, с безобидных амбиций, с дружбы — пусть и холодной, деловой, но настоящей по-своему. Сначала — Эдди и Молли. Потом — Джек. Затем Розмари. И вот теперь он, Феликс Кранкен, вынужден сидеть в этом пустом, застывшем офисе и наблюдать за тем, как медленно, шаг за шагом, приносит в жертву последнюю выжившую из семьи Уолтенов. — Я подонок… — хрипло произнёс он, уткнувшись лицом в дрожащие руки. Это всё — из-за его трусости. Его слабости. Его отвратительной потребности закрыть глаза и делать вид, что всё не так страшно, как есть. Что "Бон", эта тварь, этот зверь в аниматронной шкуре, действительно собирает их вместе ради какого-то великого «воссоединения». Что всё это имеет смысл. Но он знал. Господи, как он знал. Бон не делал это ради семьи. Не ради Джека. Не ради покоя. Всё это — просто игра. Развлечение. Кровавый спектакль с Феликсом в роли дрожащего кукловода, который давно уже не держит в руках ни нитей, ни себя. — Прости меня, Джек, — прошептал он в пустоту, — я снова подвёл тебя. И, как всегда, в ответ — лишь тишина. Он медленно открыл нижний ящик стола — тот, который всегда старался не трогать в присутствии других. Пальцы дрожали, будто уже предчувствовали, к чему всё идёт. Там, среди старых бумаг и пустых папок, лежала мутная бутылка с облезлой этикеткой. Дешёвый коньяк. Такой, от которого с первой же капли горло сжимает, как от стыда. Феликс достал бутылку, уставившись на неё, как на старого знакомого, к которому возвращаешься не от любви, а от отчаяния. Крышка не поддавалась сразу, но он не торопился. Каждое движение, как ритуал. Словно если сделать всё медленно, можно убедить себя, что это в последний раз. Что он просто "снимает напряжение". Что это не очередной побег. Щёлк. Металл сдался. Он налил в гранёный стакан, давно позабытый на краю стола, тёмную жидкость с резким, почти аптечным запахом. Сделал глоток. Горло обожгло, грудь сжало, но стало... тише. Не легче — нет, облегчения уже давно не было. Просто — тише. Как будто кто-то выключил внутренний крик. Он откинулся в кресле, держа стакан в одной руке, а другой прикрывая глаза. Мысли поплыли: Джек, Розмари, дети... Софи. Все лица — мёртвые или живые — мешались в одну серую кашу в его голове. Алкоголь не решал проблем. Но, по крайней мере, на время давал иллюзию, что они растворяются. Что он не убийца. Что он не слабак. Что он не соучастник. Но как только тишина загустела, словно ночь за окном, Феликс знал — иллюзия продлится недолго. Брайан и Софи сидели в машине, не спеша уезжать. Салон был наполнен тишиной, в которой слышалось только редкое поскрипывание кресел и ровный гул двигателя. За окнами было темно, и редкие фонари растягивали длинные тени от деревьев, словно чьи-то пальцы тянулись к стеклу. Софи, не глядя, сунула руку в карман штанов и нащупала знакомый металл. Острые грани, прохладный корпус. Она достала зажигалку, задержав взгляд на узоре — старинные завитки, потёртые временем, но всё ещё элегантные. Вещь с характером, как и её хозяин когда-то. — О, — сказал Брайан, наклонившись ближе, — я думал, ты её потеряла. Софи усмехнулась, но в её глазах блеснуло что-то большее, чем просто ирония. — Ещё чего, — тихо бросила она. — Единственное, что от него осталось. Она поднесла зажигалку к свету приборной панели, разглядывая, как отблески бегают по её поверхности. Эта вещь весила больше, чем просто металл. В ней была память. Горечь. Осколок прошлого, который, как ни странно, не хотелось выбрасывать. Брайан ничего не сказал. Он просто смотрел на неё, понимая, что иногда даже такие мелочи могут быть якорем — удерживающим на плаву в водовороте воспоминаний. Софи задумчиво крутанула колесико зажигалки, но в ответ не раздалось ни звука, ни искры. Только сухой, пустой щелчок. Она повторила движение ещё раз, потом ещё — с тем же результатом. Металл скрежетнул, будто устало вздохнул. — Жаль, она нерабочая, — произнесла она, не отрывая взгляда от тонкой гравировки. Брайан, всё это время наблюдавший со стороны, откинулся на спинку сиденья и с лёгкой улыбкой спросил: — М? Почему же? Всего-то нужно её заправить. Я могу это сделать. Он протянул руку, жестом попросив показать зажигалку. Софи чуть поколебалась, потом всё же вложила вещицу ему в ладонь. Он бережно перевернул её, осматривая, будто держал антикварную реликвию. — Буду признательна, — тихо сказала она. Её голос прозвучал особенно мягко — без обычной колкости, без защитных уколов. Почти уязвимо. Брайан это заметил, но не прокомментировал, лишь кивнул с лёгкой полуулыбкой, словно подтверждая: «Я всё понял». В машине снова воцарилась тишина, но теперь она была тёплой, спокойной. Почти домашней. — Ладно, давай уже поедем, — сказал Брайан, заводя машину и бросив взгляд на дорогу. Софи откинулась на спинку сиденья, вытянула ноги и, будто между прочим, добавила: — Только заедем для начала в тот маркет? Брайан прищурился, словно не сразу понял, о чём она. Потом усмехнулся, качнув головой. — Ты про тот, где ты уже полмагазина ограбила? — Всего-то парочку печенек украла, — с невинным видом отозвалась она, глядя в окно. — Ты умудрилась оттуда миксер вынести, — сказал он, не скрывая иронии. Софи ухмыльнулась, по-прежнему не поворачиваясь к нему. — Учись, пока я живая. На мгновение в салоне повисла смешная, почти дружеская тишина. Потом Брайан тихо хмыкнул, нажал на газ, и машина покатилась вперёд, растворяясь в ночных огнях города. Пока машина неспешно катилась по темнеющим улицам, Софи сидела, подперев подбородок рукой и глядя в окно, словно в экран, на котором вновь и вновь прокручивалась лента её воспоминаний. Слабый свет фонарей отражался в стекле, дрожал, будто дыхание прошлого. Она помнила, как однажды они с Брайаном застряли под дождём в старом городском парке — том самом, где качели давно скрипели, словно что-то шептали, и клёны стояли поодаль, как стражи. Они тогда спрятались под металлическим навесом у аттракциона, который давно не работал. Брайан снял с себя куртку и укутал её плечи, а потом вдруг начал петь какую-то нелепую песенку, пока дождь не утих. Её смех всё ещё эхом отзывался в сердце. Вспомнился и дворик за школой, весь в разбитых плитах и выцветшей краске. Они туда сбежали, когда поссорились с кем-то из друзей. Он принёс дешёвый лимонад, она — старую шахматную доску. И пока вечер опускался на бетон и траву, они молчали, просто играя, не нуждаясь в словах. А ещё было кафе на углу у автостанции. Самое обшарпанное в районе, с облезлой вывеской и вечной проблемой с кофе — он всегда был либо слишком горячим, либо совсем холодным. Но им там нравилось. Особенно тот вечер, когда Брайан принёс два пирога, а один нечаянно уронил, и потом съел свой в два укуса, а на её — лишь смотрел, потому что «девушкам нужнее сладкое». Она тогда швырнула в него салфеткой и отдала половину. Эти воспоминания были неровными, как рисунки на старом стекле, но в них было что-то тёплое, настоящее. И главное — таблетки не стёрли их. Не поглотили, не размыли, как большинство эмоций. Они выстояли, как те деревья в осеннем парке. И это не могло не радовать. — Надо нам как-нибудь снова начать чаще гулять, — тихо проговорила Софи, не отводя взгляда от окна. Брайан едва не пропустил её слова. Он быстро взглянул на неё, будто проверяя, не ослышался. Софи не смотрела на него — её глаза всё ещё блуждали где-то за стеклом, в танце теней и фонарей. — Что? — переспросил он, с трудом скрывая удивление. Слова её прозвучали просто, буднично, как будто не несли в себе ничего особенного. Но Брайан знал: за этой фразой стояло больше, чем просто желание пройтись по улице. В последние месяцы Софи почти никуда не выходила — разве что по необходимости. Виной тому были не только таблетки, делающие её безразличной к окружающему миру, но и сама тяжесть, сковывающая её плечи. Прогулки казались ей пустой тратой сил, лишним раздражением, — а иногда даже угрозой. — Софи… — начал он, но она всё так же смотрела в темноту, будто забыла, что рядом кто-то есть. — Просто думаю… может, стоит. Когда-нибудь. Пока всё это не съело нас окончательно, — добавила она, сжимая пальцы на коленях. — Я… не хочу совсем забыть, каково это — быть собой. Или хотя бы чувствовать, что ты ещё жива. Брайан молчал, но на его лице появилось едва заметное, тёплое выражение. Он снова взглянул на дорогу, поворачивая на знакомый перекрёсток, а потом сказал, почти шёпотом: — Как скажешь. Хоть завтра. Хоть прямо сейчас, если захочешь. Только скажи. — Надеюсь, у нас будут выходные в один день, — сказала Софи, по-прежнему глядя в окно. В голосе её не было особой надежды — скорее тихая мечта, к которой она не смела привязываться. Брайан улыбнулся, хоть она и не видела. — Да плевать, даже если у меня будет рабочий день — всё равно после смены пойдем. Обещаю. Софи медленно повернула голову, скептически подняв бровь. — Не будешь слишком уставший? — Буду, — честно признался он, не делая из себя героя. — Но ничего страшного. Усталость пройдёт, а прогулка с тобой — запомнится. Мне этого будет достаточно. Софи чуть приподняла уголки губ. Настоящая улыбка всё ещё была роскошью, но эта тень — уже была чем-то. — Ну, посмотрим, как ты запоёшь после смены с аниматрониками. — Моя смена днём, а не ночью, — с ленивой уверенностью сказал Брайан, бросив взгляд на Софи, — так что бояться нечего. Или... ты что, ревнуешь меня к ним? Софи фыркнула, повернув к нему голову, как будто он сказал нечто нелепое. — К этим грязным кускам металла? — переспросила она с издёвкой. — У меня не настолько всё плохо с самооценкой, Брайан. Да и будем честны... ты явно не в их вкусе. — Вот как? — протянул он, притворно обиженно подняв брови. — Ну да, — продолжила она с тем самым тоном, в котором сливались сарказм и лёгкая теплота. — Они предпочитают кого-нибудь с проводами вместо мозгов. Или хотя бы с болтами, закрученными покрепче. Брайан хмыкнул. — Тогда я определённо не подхожу. Я же вечно рассыпаюсь, когда ты рядом. Софи закатила глаза, но не могла скрыть довольного выражения лица. — Вот же ты дурак. Но, чёрт возьми... мой дурак.