Инициатива

      В душевой команды V, среди клубящегося пара и стекающих по плитке капель, было очень тихо. Вся команда уже приняла душ и отправилась переваривать поражение, вот только Рео никак не мог заставить себя зайти под воду.       Они прошли в следующий отборочный этап, но отчего-то было совсем не радостно. Проиграть этим слабакам из команды Z? Или и не слабакам вовсе? Кто теперь их разберëт…       Ещё и Наги куда-то запропастился. Стоило подумать о нëм, как сердце Рео наполнялось теплом, хоть и с невыразимой горечью поражения — сегодня. Легко принимать победы как данное; а шанс доказать, что поражение этим идиотам было лишь случайностью, ему наверняка представится ещё не раз. Чëрт возьми, где же Наги?!       Кто-то ткнулся мокрым лбом ему в плечо.       — Идëшь в душ? — пробормотал знакомый голос.       Рео потянулся, по привычке ероша чужие светлые волосы. Грязные, мокрые, они оба вспотели так, что отмокать им под кипятком ещё целую ночь.       Наги едва шагал. Должно быть, все мышцы горели, налились свинцом и с трудом подчинялись — по крайней мере, так было у Рео. Только импульс от бешено колотящегося после матча сердца заставлял его хоть как-то переставлять ноги.       — Сегодня я тебя мыть не буду, — заявил Рео, однако совершенно беззлобно.       Он и правда настолько не мог нарадоваться своему Наги, что не только повсюду таскал его на себе, но и даже намыливал в душе, пока тот залипал в пространстве, ни о чëм не думая. Поражение выбило всю землю у него из-под ног. Он вернëтся к восхищению Наги чуть позже.       Тот всë равно ничего не ответил, так что Рео продолжил общение с мокрой плиткой:       — Выходит, мы тоже слабаки, раз всего лишь в третьей сотне? — горько усмехнувшись, Рео тут же опомнился: — Чëрта с два. Система этого придурка не умеет считать.       Однако Наги по-прежнему молчал, и тишина, нарушаемая лишь собственным голосом и шумом льющейся из леек воды, начинала действовать на нервы. На Наги злиться совсем не получалось.       Рео смыл шампунь и спросил:       — О чëм задумался?       Наги поднял взгляд, по-прежнему немного стеклянный. «Не отошëл от матча, — тут же вынес вердикт Рео. — Интересно, он вообще знал, что умеет проигрывать?» Что и говорить, Рео и сам не умел. Невозможность проиграть родителям в исполнении своей мечты привела его в Синюю Тюрьму… но познакомила с Наги. Впрочем, Наги остался бы только его и без Синей Тюрьмы вовсе.       Мгновение — Рео оказался прижат к стене. Холод плитки отпечатывался на горящей огнëм спине. Холодно, холодно, холодно! Он не мог пошевелиться — неужели настолько устал? Через льющуюся отовсюду воду удалось безошибочно разглядеть невозмутимое лицо Наги.       Так близко.       Рео едва не дал себе слабину в этот самый момент.       — Чего ты? — всë упорствовал он.       — Знаешь, в матче, — едва слышно начал Наги, однако голос его не звучал измученно; напротив, скорее… перевозбуждëнно? — мне и правда понравилось проявлять инициативу. Ты не сможешь вечно тащить меня вперëд на себе. Да мне и… уже не хочется.       Не успев как следует обрадоваться чужим словам, Рео почувствовал, как рука Наги скользнула по его животу и решительно двинулась ниже.       В тот же момент вырвавшийся из оцепенения Рео перехватил еë за запястье:       — Стоять! — прорычал он сквозь зубы. — В чëм это ты собрался проявлять инициативу?       — Ты думаешь, я правда не понимал, что ты сам делал со мной раньше? — как ни в чëм не бывало парировал Наги.       — Я — другое дело.       Рео неосознанно отвëл взгляд. В поднимающихся с пола клубах пара он начинал задыхаться. Или всë же от чужой близости?       Почему-то захотелось извиниться. Первый раз в жизни ему захотелось извиниться, и перед кем? Перед Наги, который пусть и в своеобразной манере, однако делал лишь то, что ему велел Рео. И если прежде Рео просил его закрыть глаза, расслабиться и не противиться, Наги именно так и поступал. Что после школьных тренировок, дома у Рео, что в Синей Тюрьме, в этой самой душевой.       Но, честно слово, он делал это без каких-то грязных помыслов! Всё это было из-за искреннего и самого чистого желания обладать Наги целиком. Футбол — дело совершенно особенное; однако в Наги, раскрасневшемся, кончающем в его ладонь, чуть менее невозмутимом и ленивом, чем обычно, определённо что-то было.       — Закрой глаза. Расслабься, — повторил Наги чужие слова.       Рео чувствовал лишь, как колени подкашивались.       — У тебя адреналин после матча, — попытался он вслух оправдать Наги.       — Может быть.       Наги и тут не противился. И всё же его рука, замерев на минуту, вновь двинулась ниже. Рео не стал её удерживать.       Что прикажете ему делать, если Наги захочет проявить инициативу ещё в чём-нибудь? Жопу свою подставить?!       Последняя мысль стала лишь отчётливее после того, как Наги обхватил его член у основания и легонько провёл рукой по всей длине. С губ Рео сорвались сплошь грязные ругательства. Пока он окончательно не возбудился, Наги не останавливался, не отстранялся и даже не думал сделать полшага в сторону.       Отчего-то Рео подумалось, что сейчас лучшее время для оправданий:       — Когда я дрочил тебе, то просто хотел помочь расслабиться… Тебе ведь и это делать было лень.       И с чего он вдруг зазвучал, как стесняющаяся школьница? И перед кем вздумал смущаться, перед Наги?! Наги, которого, как ему думалось, он знал, как свои пять пальцев? Хотя сегодня на матче он здорово удивил не только обе команды, но и Рео… А теперь вздумал удивлять снова. Очередного потрясения Рео мог и не пережить.       — Мне помнится, ты говорил, что тебе очень даже нравится меня касаться, — у Наги обнаружилась ещё и выдающаяся память.       — Ну, знаешь, мало ли, что в такие моменты говорят…       — Так тебе не нравилось?       Вот чёрт, Рео очень нравилось. И касаться Наги самому, обхватывать его член, скользить по нему, всматриваться в холодные глаза, слизывать сперму с перепачканной ладони; и ощущать такие странные, непривычные прикосновения на себе. Признаться вслух оказалось не так-то просто, так что Рео не придумал ничего лучше, чем вцепиться в чужое плечо со всей оставшейся в нём силой, лишь бы не упасть на залитый водой пол и не отпустить Наги от себя ни на миллиметр.       Вода всё хлестала им на плечи и под руки, но Рео боялся, что если закроет краны, кто-нибудь услышит его совершенно жалобные, умоляющие вздохи. Наги, например. Теперь он по-настоящему боялся, что Наги будет нисколько не лень отреагировать на что угодно.       Надрачивающая член рука всё не останавливалась. Ах, так значит, всё он прекрасно умел, или дело было в том же пресловутом безупречном контроле тела? Чьего тела? О, Рео не очень хотелось отвечать на этот вопрос. Потому что ответ и без того был очевиден.       Не в силах глядеть на весьма заинтересованное лицо Наги, он опустил взгляд. Ошибка, очередная ошибка! Рука, которую он так часто сжимал, об которую тёрся носом, за которую таскал Наги — эта рука скользила по его члену в столь однозначных движениях, что от одного этого вида можно было кончить. А он, к тому же, прекрасно понимал, кому эта рука принадлежала.       — Смотрю на тебя, — даже не глядя, было слышно, как Наги улыбался, — и понимаю, что проявлять инициативу и правда весело.       Чужой голос звучал где-то возле уха. Наги насмехался? Точно не над ним. Зачем вообще насмехаться над кем-то, чей член сам взял в руку?       Инициатива Наги возбуждала сама по себе. Вот так просто. Если что-то — что угодно — могло привести Наги в движение, Рео тут же целиком и полностью было это нужно. Не то чтобы прежде таких вещей набралось хотя бы для пальцев одной руки… Но теперь между молотом и наковальней оказался Рео собственной персоной.       Чувства разрывали его изнутри. Спалиться сейчас, вот так просто и тупо? Признаться, что всё это, все прикосновения, вся его близость были не из каких-то ничего не значащих, бездумных побуждений, а от весьма конкретного желания быть ближе? Так, как им, может, и не стоило. Рео не стоило.       И всё же он, зажмурившись, нашёл губы Наги и поцеловал. Впервые — по-настоящему. А через несколько секунд, сжавшихся в один проглоченный вздох, кончил в чужую ладонь и поцеловал снова.       В душевой команды V вновь стало тихо, только вода лилась из душа. Исчезли и характерные хлюпающие звуки, и разговоры на сбившемся дыхании, и кое-чьи навязчивые мысли, такие громкие, что их вот-вот могли бы услышать окружающие. По-прежнему вцепившись в чужое плечо, Рео смотрел, как вода смывала его сперму с чужой руки.       Лишь какое-то время спустя Наги смог отступить на полшага и, облизнув губы, недоверчиво спросил:       — Эй, ты чего? Сам ведь говорил, что делаешь это только чтобы сбросить напряжение.       Ха. Наги был ленивым, но совсем-совсем не тупым.       — Если как-нибудь тебе будет не лень, можем поболтать об этом, — отозвался Рео с напускной невозмутимостью.       Он хотел было двинуться к выходу, как Наги неожиданно снова повис на его руке:       — Так лениво… Помоешь меня?