The theory of selfishness

***

Спустя три с половиной месяца.

Пройдя высокое, рельефное ограждение сделанное из кладки натурального обтесанного булыжника и внешней облицовки светлого доломита, что четко подчеркивал общий роскошный вид виллы в холмистой местности с видном на море, они медленно проходят по выложенной из каменных плит тропинке на небольшой, заставленной всякой необходимой бытовой техникой, в виде беседки, мангала и многого другого, территории прилегающей к основному зданию. Вдоль тропинки, а так же частично между другими своеобразными островками, протекал небольшой, гармонично расположенный ручеек с синеватой подсветкой, которая включалась автоматически в темное время суток. Подсветка в принципе располагалась везде: около ограды с внутренний и внешний стороны, около всех входов, въездов, на обустроенной, под личные встречи, широкой крыше, балконах и внутренней территории, специально оборудованной только под бассейн. Ноги болели от безумных похождений по всем ближайшим мероприятиям днем, до нескончаемых баров и вечеринок ночью уже второй день подряд. И, видимо, пока одна отрывалась по-полной, заливая в себя всё спиртное, которое видела, чтобы сполна прочувствовать яркую, будоражащую атмосферу единственных выходных, то вторая категорически отказывалась поддерживать такую возможность безумного тумана, после которого жизнь могла стать полнейшим анекдотом, который могли сотни раз рассказывать и смеяться как в первый раз. — Обязательно надо было так напиваться, что потом даже невозможно ноги нормально переставлять?! — взмоляет девушка, устало выдыхая и таща на своем плече практически бессознательную, и к тому же упрямую брюнетку, — Ты уже стала не каким-то там розничным обладателем ценных бумаг, а официальным партнером крупной производственной компании! И так напиваешься! Вообще не соответствуешь статусу, идиотка! — Дистрибьютором. — в таком пьяном состоянии умудряется выговорить девушка, самостоятельно поправляя растрепанные, темные, с легким переливом древесной коры волосы, — Я стала – дистрибьютором.. — Да-да, слова, которые я даже в трезвом состоянии не выговорю, — тяжело выдыхает она, зачесывая огненные волосы назад и протягивая ключ-карту к панели на двери. Та быстро щелкает, пуская в виллу своих временных хозяев, — Рюджин! — неожиданно вскрикивает девушка, успевая подхватить падающее тело лицом на пол и закрыть дверь, — Недоразвитая кретинка! Пить меньше надо! — А почему ты не пила вместе со мной? Обидчиво спрашивает шатенка, намертво цепляясь за кожаный, тонкий, приталенный жакет с длинными рукавами, который сама же и отдала свой девушке. Она выпрямляется, вставая в полный рост, тем самым заставляя рыжеволосую так же выпрямится, но та до конца не успевает, ведь её резко и неожиданно придавливает пьяная девушка, что упираясь в стену второй рукой, пыталась поймать равновесие. — Шин Рюджин, не беси меня, — недовольно бурчит прижатая к стене девушка, но при этом, аккуратно придерживая тело напившийся шатенки, — Ты же прекрасно знаешь, что меня вышибает с одного глотка. — Почему ты так грубо отвечаешь, Йеджи~.. Шатенка опускает голову на плечо рыжеволосой, утыкая нос в шелковистые медные локоны и вдыхая любимый аромат, тем самым плотно придавливая девушку, от чего та уже больше не держит Шин, начиная оттаскивать пьяную от себя за темную безрукавку. Она задирает голову выше, для того, чтобы вдохнуть побольше воздуха, которого её так резко лишили. — Грубо отвечаю? Да я тебе шею свернуть готова, пусти, я не в настроении, — рычит старшая, ощущая, как жаркие ладони своей девушки начинают ласково и хаотично скользить по пояснице вверх и вниз, — Рюджин. — И почему же Хван Йеджи сегодня не в настроении? — шепчет, увлеченная прекрасным телом Хван, Рюджин, потираясь головой о чужую словно мартовский кот, хотя на дворе вроде бы август - месяц отдыха, бархатного сезона, путешествий и тому подобное с гигантским списком на парные или семейные встречи. — Ты ещё спрашиваешь?! — злится Хван, стараясь отпихнуть пьяную девушку, но это не получается и вовсе, от чего Йеджи упрямится по сильнее, чем Шин, — Иди к своим чокнутым на голову любовницам, как и ты! Меня не приписывай к своему списку, — недовольно ворчит девушка, хоть и чувствует неповторимое удовольствие от мягких, расслабляющий и таких возбуждающих касаний младшей. Демон, по имени Шин Рюджин, идеально знает каждую слабую точку Хван, а поэтому на привычном ритме исследует тело старшей, одновременно одаряя открытую шею и ключицы неспешными поцелуями, — Специально меня туда привела, чтобы я глазела на то, как ты с другими девками шашни крутишь?! — продолжает Хван, пока собственное тело неутолимой жаждой просит больше касаний, больше поцелуев, яростных укусов и алых засосов, которые уже давно не появлялись на её коже от обладательницы стойкого, властного характера, с полностью загруженным днем, — Заигрывала с другими, выпивала, пока я не могла себе этого позволить! — Хван упирается ладонями в плечи Шин, совершая первый, грубый толчок, но шатенка уже приняла устойчивую стойку, так как легко предугадала действия рыжеволосой эгоистки, — Рюджин. — на прерывистом вдохе тянет Хван, чувствуя, как чужие острые клыки впиваются в область за ухом, обжигая своим дыханием шею. Одной рукой шатенка стаскивает по локоть кожанку, добиваясь полного контроля над декольте, второй же нетерпеливо проскальзывает под тонкую ткань коктейльного, темно-серебристого, идеально подчеркивающего стройную фигуру Хван, платья, что обтягивало её бедра. Притесняет старшую сильнее к стене, возбуждая себя и Йеджи, — Рюджин! — не сдается старшая собственному гневу, повторно толкая шатенку прочь от себя, но та даже не шолохнулась. Повторяет третий, четвертый раз, шокируясь силе Шин, которая расслабленно усмехалась прямо над ухом, будоража все нервные клетки внутри Хван, — Шин, мать твою, Рюджин! Если прекратишь сейчас, я ещё подумаю над тем, прощать тебя за это или нет! На последнем выдохе шипит девушка сквозь зубы, но её окончательно лишают сил на сопротивление, впиваясь в губы нежным, влюбленным поцелуем, что медленно, но верно начинает набирать обороты, так что девушка вынужденно расслабляется, от чего её голову до конца прижимают к стене. Ноги предательски слабеют, низ живота стремительно начинает приятно тянуть и возбуждать, и тело Хван слегка скользит ниже, но благодаря крепкой хватке Рюджин, она больше не съезжает вниз. Шин словно змея, обвила талию старшей, тем самым стискивая Хван в своих объятиях и уже начиная так вульгарно, нетерпеливо и жадно поднимать серебристую ткань на бедрах прямо на выходе, в тесной, небольшой прихожей, что ярко освещал лунный свет и синяя подсветка самого здания. Ладонь массажными движениями ведет по бедру выше, наконец-то добираясь до ягодиц. Йеджи не замечает, как сама, обессилено заводит руки за шею Рюджин, позволяя той вытворять над телом всё что вздумается, хоть и внутренне, Хван хотелось поиграть недовольную недотрогу ещё немного. Шин вдыхает спокойно, медленно, глубоко, наслаждаясь любимым, дурманяще-сладким, напоминающий шоколад нарциссом и неописуемо сочетающимся холодным оттенком гиацинта аромата Хван, идеально описывающий её сводящую с ума жгучую натуру и острый, словно лезвие характер, в то время, как рыжеволосая теряла самообладание в каждом секундном перерыве между увлеченным и умелым поцелуем Шин, заглатывая больше необходимого воздуха словно задыхаясь. Горячее тело властной Рюджин напирает, давит не только физически, но и морально. Йеджи не может как-то увернуться от очередного прикуса в губы, поэтому ей остается только слабо удерживаться на месте, вдыхать полной грудью терпкий запах спиртного, ощущать вкус на кончике языка, пряного, душистого виски, что в сочетании хвойного аромата Шин, заставлял Хван подчиняться, подпускать Рюджин ближе к себе на столько, насколько это возможно, желать и сходить с ума по этой наглой эгоцентристке, которая в последнее время не вылетала из головы рыжеволосой от слова совсем.

Хван слабеет на глазах, сердце в её груди уже не знало себе места, дыханье прерывалось, эмоции зашкаливали от перевозбуждения и мягких, вальяжный касаний Шин, которая даже не приступила к делу всерьез. Однако, Хван не собиралась сдаваться самой себе, сдаваться изменщице вроде Шин, которой видимо стало мало иметь в своей коллекции один единственный и неповторимый бриллиант. При следующем импульсивном поцелуе, Йеджи всё же удается увернуться, так что горячие губы приходятся ей в челюсть, но это особо не разбавляет обстановку. — Рюджин-а- Хван ощущает повторный сильный, грубый укус, так что тело пронзает сотни тысяч молний, заставляя кожу покрыться мурашками. Девушка стискивает челюсть, оставляя своими острыми когтями красные полосы на открытой шее Рюджин в качестве отзыва. — Заткнись, Хван, — низким, хриплым голосом рычит шатенка, слегка отстраняясь и начиная рассматривать проделанную работу на сексуальном, подрагивающем теле старшей в своих руках, — Я же тебя предупреждала, — более снисходительно шепчет девушка, не таким грубым, самодовольным, жестоким тоном. Она отпускает талию Хван, дотрагиваясь до лица, вторую же руку оставляет на оголенном бедре, большим пальцем подцепляя токую резинку нижнего белья, — Ты – только моя, — надавливает пальцем на алые, пухлые губы Хван, размазывая помаду ещё больше, — И это я должна сейчас злится, а не ты, эгоистка, до мозга костей с шикарной задницей, которая так и крутилась весь вечер у чужого паха с членом в штанах, — Шин заглядывает в кошачьи глаза, сверкая на лунном свету темными зрачками подчинения и власти, заставляя Хван с восхищением заткнуться, — Вроде бы я пила, а не помнишь ты, реально дурочкой притворится решила или мне напомнить, как это было? — Шин резко разворачивает Хван спиной к себе, сдергивая не нужный кожаный жакет с её рук и, протискивая колено между бедер, повторно придавливает рыжеволосую к стене. Девушке приходится упереться руками в твердую, холодную бетонную поверхность, от резкости на секунду зажмуриться и повернуть голову в сторону, ведь сзади начинают давить с такой неутолимой силой, что Йеджи еле дышит и в принципе удерживается на ногах, — Не помнишь этого момента? — понижает голос и сквозь зубы ненавистно шепчет младшая, — А как он водил руками? — Шин, начинает грубо и бестактно обводить внутреннюю часть бедер, переходит на задницу, следом скользит к пояснице, напоследок оставляя грудь рыжеволосой, порывисто сжимая и пытаясь точно скопировать каждое похотливое движение парня и у неё это хорошо получается, ведь Хван не нравится такое отношение к себе, а знакомые ласковые руки Шин, кажутся ей чужими и неприятными. Рюджин всё видела, каждую деталь, каждое скольжение, а поэтому повторяет вслед за тем парнем, — А вот это? — самолично шепчет девушка на ухо, что становится единственным приятным из всего, что сейчас она в принципе копировала. Рука быстро задирает платье выше, оголяя заветную часть тела, так что становится видно кружевные, детализированные стринги, — Точно, он же ещё делал так, — наигранно тянет шатенка, меняя центр тяжести и пахом впечатывая Хван в несчастную стену, руки же оставляет на талии, сдавливая и прижимая девушку ближе к себе, — Что, Хван, не помнишь? — девушка продолжает резкие движения тазом, темными брюками потираясь и надавливая на нижнюю часть тела, — Серьезно не помнишь то, как вы там чуть не потрахались прямо перед моими глазами? Недоумевая язвит Шин, вспоминая сегодняшний вечер. Хван, плотно прижатая к стене и не имея доступа к свободе, остается лишь крепче сжимать челюсть и терпеть эти безжалостные касания, эти точные движения, словно любящей Шин тут вовсе и не было, а вместо неё сейчас стоит тот пьяный парень, которого не составило труда охмурить прямо перед своей девушкой, дабы пощекотать той нервы. — И почему же ты позволила этому случится? — шипит Йеджи, сопротивляясь долбежке в её задницу, но Рюджин была сильнее стройной рыжеволосой бестии. — Я же обещала, — неожиданно, Шин прекращает так грубо обращаться со своей возлюбленной, сладостно обнимая Хван и плотно прислоняясь грудью к спине, ладонями скользит выше, приостанавливаясь на участке чуть ниже груди и начиная аккуратно массировать, так что Йеджи расслабленно выдыхает, а напряжение в теле сразу же улетучивается, — Обещала, что у тебя есть право делать всё что хочется, делать когда хочется, не задумываясь, ни о чем, ведь я обеспечу тебе безопасность, — Йеджи не видит, но точно ощущает, как на лице серьезной, властной Шин проскакивает ухмылка. Мягкие, особенные движения, постепенно сводят с ума рыжеволосую. Как же она обожала, когда Шин так изысканно, бесподобно и прекрасно уделяла ей всё своё внимание, чутко и приятно выражая свои ненасытные желания, — То, что делать, ты выбираешь сама, но ты не должна забывать в своей жизни одно, — Рюджин аккуратно целует в шею и спину, слегка прикусывая кожу и оставляя там же сочные, алые засосы, тем самым помечая свою девушку, на что Йеджи расслабленно и одобрительно мычит от безумного удовольствия, — За всё содеянное, всегда следуют последствия и какие они будут, зависит только от тебя, Йеджи. На последней фразе, голос снова приобретает холодный окрас, заставляя Хван слегка напрячься. В последнее время, Шин многое позволяла Йеджи. Слишком многое, ведь теперь девушка, так скоро позабыв о том, как именно попала в руки шатенки, начинает возвращать себе прежнее самодовольное величие эгоиста. Шин определенно была без ума от этого факта, медленно наблюдая за состоянием Хван все эти месяцы. — Но ты, всё равно, зная про мою ревность, повела нас в клуб, — бурчит Йеджи, слегка нахмуриваясь, но излюбленные поглаживания Шин слишком возбуждали. Особенно эти трепетные поцелуи в шею, Хван того и гляди свалится на пол от наслаждения, хоть Шин сейчас и держала её, — Скажи спасибо, что я глаза не выцарапала тем шлюхам, иначе на своем единственном отпуске ты бы бегала по судам, — усмехается рыжеволосая, ощущая, как давление со спины постепенно пропадает, а дыхание становится более ровным и глубоким. Дрожащие кисти девушки касаются горячих рук Шин, плавно направляя и разделяя ладони так, что одна скользит на талию, а вторая поднимается выше, давая шатенке возможность прочувствовать упругую грудь, — Делить тебя, я ни с кем не собираюсь. Рюджин усмехается с быстро меняющегося поведения Хван. Сначала вытерпит, дотащит пьяную девушку до виллы, потом устроит скандал, будет вредничать, а в итоге сама же станет просить больше ласки действиями. Йеджи облокачивается спиной на Шин, оголенной частью тела плотно прижимаясь к паху и поворачивая голову назад насколько хватает сил. Рюджин видит, как в кошачьих глазах появляется затуманенная дымка похоти и, не сумев совладать с желанием старшей, принимает жест, мягко соприкасаясь губами с рыжеволосой девушкой. Хван глухо и сдержанно стонет, от предвкушения предстоящего удовольствия. — Зная про ревность? — шепчет в губы девушка, — Ну ты и сучка, Хван, — шатенка резко подкидывает полурасслабленное, сползающее по плечу тело рыжеволосой выше, разрывая поцелуй и выталкивая из горла Хван недовольное мычание, — Первая полезла к другим, совращая и провоцируя тех слабоумных идиотов. Их было много, Хван, не один или два, я сбилась со счету после двадцати, — упоминает Рюджин, пока собственные щеки стали розоветь от повышенного градуса. Она и так скинула не нужный жакет прочь, оставаясь в темной футболке без рукавов и легких брюках, но ей казалось, что она была одета в какой-то пуховик с шапкой и перчатками, — Ну и кто из нас изменщица? Как будешь оправдываться, Йеджи? — злобно произносит Шин, на секунду больно сжимая кожу Йеджи и слыша очередной тихий скулёж. Хван, впервые за столько времени, снова видит и ощущает ту нахальную незнакомку, с которой она познакомилась почти пол года назад. Видимо, у неё отлично получилось разозлить Рюджин, так что теперь рыжеволосая с удовольствием принимает последствия за содеянное, ведь изначально на это и целилась. — Но ты же потом, всё равно расшугала всех этих «идиотов» от меня, — хитро прищуривается Йеджи, растягивая губы в довольной улыбке, которая сразу же спадает с её лица, — Правда, не самолично.. Мне бы хотелось, чтобы моя девушка сама вытащила меня из чужих рук, а не использовала бы манипуляции, подкупая людей, — Хван специально выгибается в пояснице и надавливая острыми когтями, грубо проводит по напряженному бедру младшей, — А ты помнишь, что ты делала в тот момент? — усмехается девушка с хмурого выражения лица выпившей Шин, — Сделала вид, что не знаешь меня, хотя всё равно следила за мной каждую секунду, притворяясь и вливая в себя бокал за бокалом с другими девками, сволочь эгоцентричная. — Я предпочитаю не вмешиваться в конфликтное общество, — так же хитро начинает Рюджин, продолжая ласкать тело Хван, — И действовать из далека, анализируя всю ситуацию в целом. Ты ведь хотела закатить скандал прямо там, а так, удар на себя принял совсем другой человек, а не я. Шин скалится, показывая острые клыки в полутьме, но это была далеко не усмешка, да и гневом было сложно назвать. Эти смешанные чувства, выражались во властных движениях и странной искаженной улыбке, будто Рюджин сейчас стояла на поле боя, а атаки врага на неё совершенно не действовали, от чего её гнусное эго победителя стало рваться наружу. — Он в прямом смысле принял удар на себя. Ты заставила их устроить драку прямо там, безжалостная.. — томно выдыхает Хван, задирая голову выше и давая Рюджин больше возможности для меток. Она чувствует, как горячие руки Шин потихоньку, медленно, почти не заметно расстегивают на спине скрытую молнию тонкого платья, на выигранных участках оставляя мягкие поцелуи. — Всё быстро обошлось, не делай драму на пол мира, — безразлично произносит Шин, потому что охранники шустро разняли двух идиотов, отправив их вон из заведения проветриться на свежий воздух, — Согласись, твой план – не сработал, — Рюджин усмехается, вспоминая озлобленную и недовольную Хван в клубе пару часами ранее, — Хотя нет, ты сильно разозлила меня за этот вечер, — девушка грубо прижимает Хван к себе, захватывая в не менее жесткий поцелуй. В глазах слегка плывет, голова кружится, кровь бурлит и кипит по венам, разгоняя и разжигая внутри пламя жажды и страсти. И под опьяняющем чувством, нормально устоять не может даже Рюджин, так что её снова уводит в строну и Хван в её руках, снова оказывается прижатой к стене, только уже рядом с большим зеркалом во всё той же тесной прихожей, — Что до алкоголя.. Больно много ты про него упоминала, — ворчит Шин отстраняясь, от чего платье сразу же опускается в нормальное, приличное состояние. Хван недовольно урчит, чувствуя прохладу и пустоту позади себя. Она хмурится, надувая губы словно ребенок, но буквально тут же удивляется, — Пора бы наказать мою девушку за легкомыслие, — Шин настроена серьёзно и решительно, а глаза алчно горят даже во тьме. Девушка резким движением подхватывает Хван на руки, направляясь в глубь просторной виллы, — Может после ты не будешь крутиться возле других. Рюджин быстро проходит мимо углового дивана с низкой и максимально удобной посадкой, мимо гармонично обустроенных шкафчиков и книжного столика, по мягкому белому ковру, мимо панорамных окон, через которые попадало тусклое свечение подсветки бассейна, заворачивая в сторону. Идет шатко, но уверенно и целенаправленно, от чего Хван слегка усмехается, понимая, куда идет младшая. Всё оборудование дома, поражало своим масштабным престижем и дорогим, дизайнерским, свободным интерьером. Начиная от визуальных улучшений текстурных молдингов на плоской поверхности в прихожей, заканчивая удобными спальнями с выходом на лоджию, выполненную под уникальную возможность уединиться с чашечкой кофе и насладиться приятным пейзажем на безграничный пляж, море и город. А какие малозаметные детали: рельефный дизайн потолка, встроенная подсветка, оформление окон гардинами, межкомнатные двери, минималистичные, современные люстры и светильники на каждом углу. Одну из таких подсветок как раз включает Шин, ловко нажимая на включатель локтем. Теплый, тусклый, настенный свет мгновенно освещает мраморную отделку фартука и участках стены до потолка на кухне, где за место верхнего ряда ящиков, располагается вытяжка, холодного металлического цвета, что ни чуть не портит внешний вид. Подсветка создаёт глубину и объём в общем интерьере, делая пространство эффектным. Но Рюджин заходит чуть дальше, игнорируя шикарную кухню, состоящую из правильно подобранных модулей в конфигурации гарнитуры, качественной бытовой техники, практичной столешницы, а также красивых материалов отделки. Темно-серебристое платье Хван изящно переливается на свету, но саму девушку рывком упускают на высокий барный стул с внутренней стороны около просторной, лаконично оформленной барной стойки, так что та болезненно шипит и жмурится. Мини-бар, состоящий из открытых стеллажей и закрытых, стеклянных витрин, а так же компактного и мобильного, длинного стола, находился чуть дальше, чем кухонная гарнитура и обладал большим доступом к основной гостинице, а также возможностью свободных движений, что как раз играет на руку. Рюджин нависает сверху, утаскивая рыжеволосую в очередной бурный и страстный поцелуй, руками упираясь в черную, мраморную столешницу барной стойки, что обладала весьма оригинальным и современным дизайном. Глубокий, темный оттенок, преобладал на всей территории виллы в черно-белой гамме, выполненной на стыке современности и лаконичной классике. Цвет привлекает внимание благодаря глянцу и исчерченности из белых прожилок разной толщины. Хван хочет притянуть безжалостную шатенку ближе, цепляясь за безрукавку и плечи Шин, но та достаточно раздразнив Йеджи, так же резко и неожиданно выпутывается из её рук, отходя дальше к полкам и наполненным витринам различными бутылками спиртного. Дополнение мрамора металлической фурнитурой, неотразимо сочетается с пирсингом младшей, с её безумным взглядом манипулятора и любимой ухмылкой злорадства, с её легкой, темной одеждой, состоящей из брюк с различными кармашками и ремнями, а также с футболкой, что идеально подчеркивала острые, выделяющийся ключицы и плечи, на которых Хван желала оставить побольше красных полос. Смешивание темного, полированного мрамора с теплыми металлом и подсветкой, идеально сочетались с фигурой Шин и Йеджи словно статуя замерла, не в силах продохнуть от быстро бьющегося сердца внутри и вида девушки перед собой на этом бесчеловечном, возбуждающем фоне темного мрамора и высоких стеллажей с алкоголем. Её уловку, Шин разумеется поняла и легко раскрыла, но было все же забавно посмотреть, как отреагирует девушка. Результат получился именно такой, какой хотела получить Йеджи, а именно заставить Рюджин выйти на настоящие эмоции смешанные с желанием похоти и гнева расплаты. Хван специально плутала и вертелась в чужих в руках весь вечер, заставляя Шин злится и одновременно пускать слюни от сексуального и вульгарного вида рыжеволосой бестии на танцполе. Она хотела вывести Рюджин на ту же площадку и получить новое удовольствие от своей нереальной девушки, но шатенка раскусила сладостную задумку Йеджи слишком быстро, даже не успев насладиться приятным послевкусием. Тогда Хван и разозлилась, через силу и защитную, когда-то уже сломленную, психику подпустила одного из таких дурачков к себе слишком близко. Вытерпела тошноту и ряд дерзких, совершенно не приносящих удовольствия касаний, которые и в подметки не годятся Рюджин. Познав однажды нежные и чрезвычайно уверенные скольжения Шин, девушка только и могла подумать, что всю жизнь не имела даже представления о настоящей усладе и эйфории физического контакта. Даже испытав страх от неправильности действий, Хван всё равно не удалось привлечь Шин ближе к себе. Ей не удалось поводить младшую за нос и это раздражало. Шатенка только действовала на нервы рыжеволосой, прямо и пропорционально показывая, что не намерена плясать под дудку, снова доказывая свою власть, азартность, уверенность через маниакальные нити кукловода, где фигурами являлись все присутствующие, а сценой для разгона - ночной клуб. И Шин смогла доказать этими манипуляциями свое безумие, да вот только, за этими действиями, Йеджи не смогла разглядеть истинную причину, почему Шин так поступила. Хван была помешана на внимании Рюджин, ей хотелось получить острых ощущений, как она делала это раньше..

Правильно.

Это было раньше.

За этими легкими возбужденными мыслями, девушка и сама не заметила, как получила паническую атаку от действий того парня, хоть далеко они и не ушли благодаря Шин. И единственный кто может подарить безопасность Йеджи – тоже Шин. Поэтому та просто словестно подкупила одного из дураков, на слабо вынудив его устроить драку с указанным парнем. После этого Рюджин, вдоволь насладившись недовольной и кислой гримасой Хван, влила в себя оставшиеся виски и подцепив рыжеволосую, нагло увела за собой от новых целей. Ох эта эгоистичная девчонка, не упустит момента воспользоваться умениями для любой выгоды, словно помешанная клептоманка. — Рюджин-а, с тебя и так достаточно, совсем в стельку напиться хочешь? — обидчиво произносит девушка, замечая действия младшей, которая, видимо, решала заменить Хван на несчастную бутылку, — Я возненавижу тебя, если ты продолжишь в том же духе. Шин громко усмехается, отдаляясь от измученной рыжеволосой всё дальше и дальше, рукой скользя по разным стеклянным бутылочкам, словно по волнам. Наконец-то она находит то что надо, аккуратно забирая напиток и два стеклянных стакана. Быстро открыв, и излив содержимое стеклянного сосуда, подхватывает бокалы и снова подходит ближе. — Я же сказала, что не хочу вести себя как не знаю кто, — Хван отстраняется от предлагаемого бокала, отставляя его в сторону и снова поднимая злобный кошачий взгляд на лицемерную Шин, — Сама пей, ты то у нас стойкая и сама потом справишься, я пошла. Недовольно ворчит Йеджи напоследок, резво поднимаясь со стула. Снова Шин идет в разрез её понимания, совершая непонятные действия, за грань выходящие разумных эмоциональных действий. Разве Хван не получилось овладеть настоящими эмоциями Шин? Ей хотелось жгучих, едких, пронзительных эмоций, ведь в последнее время, Рюджин стала слишком мягко и спокойно относится к Хван, а ей это было не совсем интересно. Да, хорошо, когда тебя безгранично любят, позволяют делать, что в задумается, даже поддерживают в этом, обеспечивая всем необходимым, но Йеджи нужна была страсть, необычная, колкая. И сегодняшним вечером, она рассчитывала именно на такую Рюджин, которую встретила впервые: жесткую, властную, одержимую. Наверное, алкоголь и те девки, истратили батарейку жестокости своей любимой девушки, а поэтому Йеджи скрипя зубами хочет поскорее уйти.. Зная, что Шин опасный человек, но всё равно уходит.

И ровно в этот момент, её снова грубо возвращают на место, да так жёстко усадить ещё надо было бы постарался, но Шин на полузатуманенную голову не нужно даже утруждать себя этому. Если Хван хочет - значит получит, тем более Шин и сама уже не контролировала свой гнев и похоть, на которую Йеджи подкупляла и настраивала её, весь чертов день и подлый вечер. — Шин Рюджин!- Успевает выкрикнуть Хван, перед тем как всю оставшуюся злобную, недовольную речь глушат в ещё одном поцелуе. Йеджи шокируется резкости, но больше её напрягает вкус спиртного напитка на языке. Виски, высокоградусное, с терпким ореховым привкусом и легким послевкусием перца и гвоздики, стекает по горлу словно мед, обжигает, заставляя задыхаться, так что приходится проглотить. Шин отрывается, подхватывает бокал, снова набирает в рот и в поцелуе заставляет Хван проглотить. Алкоголь стекает по глотке, губам, марая коктейльное платье, ключицы, пока Рюджин притягивает тело старшей ближе, жадно сдавливая талию и стягивая платье с плеч, больше обнажая шокированную Хван, которая в первые секунды сознания, больно кусает губы Рюджин. Она пытается отпихнуть напирающее тело, с каждым глотком понимая, что это бесполезно и начинает царапать кожу младшей, возбуждая себя и Шин. — О нет, Йеджи, — наигранно шепчет девушка сквозь зубы с явной, ревнивой злобой, — Сегодня ты точно не сбежишь от меня, — Шин спускается ниже, слизывая пряный напиток с кожи Хван, — Тебе нравится, когда тебя любят, — прикусывает кожу на шее, обжигая дыханием, — Когда уделяют всё внимание, — зализывает болезненные укусы, следом целуя и добиваясь сдержанного мычания. А Хван упрямая. Тело напряжено, при любом неточном движении девушка сразу же хочется встать, улизнуть из горячих жестоких рук Рюджин, — Когда с тобой обращаются жестко, выплескивая все эмоции наружу. На этом мгновении Шин опускает лямки платья ниже, оголяя плечи, позволяя ткани дальше самой спадать и скользить по стройному телу девушки. Снова Хван ошиблась. У неё отлично получилось вывести Шин на именно такие, настоящие, одержимые и бесчувственные эмоции, движимые одними желаниями присваивать, уничтожать, пользоваться. В добавок к этому, разум Рюджин уже давно плавал на отголосках её несуществующей совести. Шатенка знала, что поступать жесткого по отношению к Хван будет не правильно, но поделать с этим ничего не может. Тем более, Йеджи хотела, до сих пор хочет и не исключение, что в будущем она не будет хотеть состоять в этих искрящих, жгучих, по своему особенных, но определенно не правильных отношениях. И наконец-то дождавшись этого момента, этой первоначальной резкости, Хван по-настоящему кайфует. Всё равно на алкоголь, который Шин заставила её выпить таким искушающим и извращенным способом. Всё равно на то, что шатенка снова повторяет это действие, вливая в Хван грешной напиток похоти, любви и их сегодняшней ревностной связи. Рюджин ловко расстегивает лямку тонкого, черного, кружевного лифчика под комплект всего сексуального нижнего белья, который так и совращал девушку, побуждая быстрее действовать, сильнее кусать, больше целовать. Каждая горячая метка, оставленная обжигающими губами, сопровождалась невероятно сладостным, чистым и приглушенным возгласом Хван. Рыжеволосая откидывает голову назад, выгибаясь в спине так, что грудная клетка при каждом вздохе порывисто поднималась выше. Медные локоны растрепались по мраморной, глянцевой панели, словно пожар, который сейчас сжигал их тела изнутри. Йеджи соскучилась по этому наслаждению после длительного перерыва, где сначала Хван была лидером их отношений, а позже взаимодействий и вовсе стало меньше, что несомненно разочаровывало, но девушка понимала из-за чего. Рюджин постепенно переходила на новую жилу доходов, а поэтому задерживалась, каждый день раньше вставала, позже приходила и без сил валилась спать, пока у Хван была нереальная возможность пользоваться всеми предоставленными удобствами. Но даже эти условия, не были так желанны как сама Шин. И Хван хотелось её внимания. Она упустила из виду, что сама стала одержима этой наглой личностью, ей это было и не важно. Теперь её жизнь беспокоила лишь одна забота, совратить Рюджин ещё больше, подчинить её себе и своей воле, и последние месяцы, это хорошо получалось. Ну или влюбленной эгоистке вроде Хван, позволили так думать. Несмотря на загруженность дня, Шин всё равно давала воле своим желаниям. Водила старшую на свидания, в кино, дорогие рестораны, обеспечивала походы в различные бутики, дарила и цветы, и украшения, и свою безумную любовь, которую, из всех подарков, Хван обожала больше всего, усердно ждала столько, сколько потребуется и принимала всё без остатка, наслаждаясь, прямо как и сейчас. Рюджин позволила этому случится, но и не учла, что Йеджи умудриться действительно взбесить её демонов внутри, её ревность, её нездоровое желание присваивать. Шин, с каждым поцелуем, спускается ниже, нетерпеливо оголяя тело старшей. Алкоголь очень быстро и эффективно стал действовать на разгоряченную рыжеволосую девушку, так что она перестала контролировать свои действия, свой разум и поверхностные эмоции. Она и сама забыла, что изначально хотела провернуть, но сейчас достаточно довольна результатом. В глазах всё начинает плыть, кружится. Крепкий алкоголь приятно согревал, вынуждал поддаваться, разгонял кровь по организму, безвозвратно возбуждая. И когда платье, вместе с остальными деталями одежды, остается небрежно валяться где-то позади вульгарной, такой нетерпимой, непристойной и пошлой парочки, находившейся прямо на всеобщем обозрении, перед панорамными окнами на какой-то барной стойке среди алкоголя, тяжелого мрамора, теплого металла и подсветки, Шин двигает, уже опьяненную, Хван ближе, нагло раздвигая обнаженные бедра старшей и протискиваясь своим телом для очередного мокрого поцелуя. Под сильным напором, тело Йеджи практически падает назад, соприкасаясь спиной с холодной, каменной столешницей, создавая для себя же неописуемый контраст. Короткие коготки Шин уже царапают мягкую, нежную кожу своей девушки, начиная прямо от внутренней части бедер, заканчивая ключицами и шеей, для того, чтобы притянуть ближе и в поцелуе полностью придавить Йеджи своей фигурой. Алая помада Хван красовалась теперь везде: на губах Шин, на оголенный участках декольте, груди, теперь уже плавно переходя на живот рыжеволосой и ниже. Йеджи стискивает челюсть и тяжело выдыхает, когда Шин прикусывает кожу на напряженном бедре, почти рядом, с пульсирующей точкой. Движения были резкие, смазанные, не такие спокойные, размеренные и чуткие как обычно и это добавляло в их игре приятную колкость. Хван слегка надоело владеть всей ситуацией их интимной жизни. И хоть Шин изредко позволяла себе быть менее влюбчивой, особенно после удачного дня на работе и предоставлять нуждающейся Йеджи необходимую грубость, всё равно обращалась со своей бесконечной драгоценностью чересчур аккуратно и бережно. Теперь же, Рюджин в самом деле разозлилась на легкое поведение Йеджи в последнее время и была готова откинуть вежливость к Хван на короткое время наказания, дабы та не забыла кому принадлежит и кого выбрала для своей жизни мечты и желаний. Хван вынудила Шин приревновать, вынудила шатенку сойти с ума, чтобы почувствовать остроту их отношений и безумный порыв их желания принадлежать друг другу. Йеджи всегда рисковала и сегодня осмелилась рискнуть тоже, забив на свою психическую травму. И если бы ей кто-нибудь пол года сказал, что сходить с ума, она будет не только по себе, а ещё и по кому-то, например по такому человеку как Шин Рюджин – маньяк манипуляций, власти и богатства, то Хван бы определенно пожаловалась всем правоохранительным органам, засудив этого человека – в чём, придумать Хван труда бы не составило точно. Просто потому, что он сказал ей нечто подобное и испортил настроение Вашему Высочеству эгоисту Хван Йеджи. Сейчас Йеджи обожала Рюджин. Она нравилась Хван, за её эгоцентричное, но такое идеальное и осознанное поведение. Нравилось, что та понимала её только по одну взгляду, слогу, вздоху и движению. Любила, зависела, привязывалась к этой наглой девушке, снова без ума влюблялась, просто радовалась и наслаждалась до головокружения, до звездочек в глазах, до приятной колкости на кончиках пальцев, учащенного сердцебиения и сбившегося напрочь дыхания прямо как сейчас. Прямо как сейчас любила её Шин. Прямо как сейчас, вновь затуманивала разум. Прямо как сейчас, Шин показывала свою властную позицию, свою «месть» и «наказание» для безоружной рыжеволосой девушки, что выгибалась в спине навстречу горячему языку, громко и задыхаясь произносила любимое имя, которое зациклилось в голове и обессилено сжимала мягкие тёмно-каштановые пряди волос своей девушки. Девушки, что обожала Йеджи больше, чем себя это точно. Девушки, что прямо здесь и сейчас, в полутемном, большом, просторном и открытом помещении, за барной стойкой так жёстко, бесстыдно, грязно и распущенно вводит влажный, обжигающий язык по самое не хочу внутрь задыхающийся Хван так, что, кажется, в кофейных зрачках обеих начиняют мелькать сердечки. Шин захватывает клитор губами, посасывающими и скользящими движениями, заставляя любящую до безумия Хван, закатывать глаза от переизбытка доминирующих, сладких, блаженных чувств полного удовольствия. В дополнение к умелым и ловким движениям языка, Рюджин добавляя пальцы, резким толчком загоняя сразу два, не стесняясь даже использовать зубы, но прикусывает слегка, чувствительно и жадно, чтобы Хван прочувствовала искру и остроту отношений, которую желала ощутить и испытать как в их первый раз. Голос бесстыдной рыжеволосой девушки, громко и ритмично заполняет гостевую комнату виллы, в ответ на каждое касание и такой пульсирующий толчок внутри. Йеджи напрягается всем телом, сжимает бедра, но тело шатенки мешает этому, выгибается в спине, больно и нещадно откидываясь назад, практически ударяясь о низкую металлическую спинку барного стула поясницей, лопатками касаясь ледяной, мраморной столешницы, сглатывает, затылком так же упираясь в угловой барный стол, явно не предназначенный для такого вида эксплуатирования. Хван закусывает нижнюю губу, пытаясь сдержать звонкий голос, но Рюджин настроена на полное и открытое звучание своей прекрасной девушки, искусно выталкивая из Йеджи любимые гармоничные звучания, что заставляли Шин наслаждаться не меньше чем Хван, уповать в этих высоких нотах и с трепетом вслушиваться в каждое удовлетворенное мычание, прерывистых вздох и томный выдох с истошным перерывом на сглатывание вязкой слюны. Рюджин использовала всю жестокость, но с течением времени действия снова приобретали нежный и теплый окрас. И пока пальцы внутри сгибались и переплетались между собой, создавая необычайное разнообразие пытки, мягкие губы ласково, чутко и деликатно оставляли расслабляющие, страстные и до конца будоражащие поцелуи в нижней части живота. По коже волнами шествовали мурашки, голос уже было сложно сдерживать, Хван жмурилась, стискивала челюсть, хватаясь за каштановые волосы и металлические поручни, сделанные для дополнительной декорации барной стойки, полностью падая телом на стол, тем самым охлаждая горячую спину. В скором времени Йеджи цепляет Шин за безрукавку и, неожиданно для шатенки, резко тянет на себя, тут же впиваясь в необходимые губы. Руки заводит за спину, когтями впиваясь в темную футболку Рюджин. Языки сплетаются в неизвестном танце и Хван чувствует собственный привкус. Жмет Шин ближе к себе, сцепляя ноги на талии и позволяя Рюджин совсем придавить Хван к мрамору. — Рюджин-а.. — Хван скользит руками к лицу младшей. Через стоны заставляет открыть заплывшие похотью и любовью кошачьи глаза и посмотреть в темные алчные зрачки Шин. Притягивает младшую ближе и продолжает прерывисто шептать прямо в губы, — Не останавливайся.. — переводит взгляд на губы, касаясь их большим пальцем, размазывая еле заметную собственную помаду, — Хочу быстрее.. Рюджин.. Быстрее.. Еле успевает прошептать девушка, как голос срывается на очередном пошлом стоне, который она успешно глушит в углубленном поцелуе. Рюджин слегка выпрямляется, тем самым поднимая вслед за собой рыжеволосую, вынуждая Хван крепко обнять шею девушки. Шин усмехается. Свободной рукой скользит на талию, притягивая Йеджи ближе и вновь вовлекая в поцелуй. — Ты выпила весь мой бокал, — невзначай шепчет Рюджин, чувствуя на своей шее новые, пылкие царапины, но заставляет себя замедлить толчки, наперекор старшей, — Выпьешь и за себя тоже? — Рюджин, — измученно скулит Хван, понимая, что большой палец, находящийся на нервном, пульсирующем комочке, перестал ритмично давить, обводить круговыми движениями и в принципе скользить, отдаляясь, — Ну Рюджин.. — Так выпьешь? Я продолжу. — смеется Шин над ухом, нежно целуя в шею и добиваясь легкой дрожи в теле Хван. Йеджи злится манипулирующему поведению Шин. Она почти получила нужную разрядку, но Рюджин искусно замедлилась именно в том моменте, где не нужно было Хван, издеваясь над бедной девушкой. А движения и совсем прекратились, так что Йеджи сама стала двигаться навстречу, полностью увязшим в смазке, пальцам. Рюджин улыбается сильнее, оголяя клыки и наслаждаясь послушным поведением Йеджи, которая жалобно стала смотреть в сторону напитка. Рыжеволосая, дрожащей кистью, тянется за рядом стоящим стеклянным бокалом, который кажется весит тонну, того и гляди выскользнет, но Шин любезно придерживает наполненный стакан для Йеджи. Шатенка не говорит, ни слова, хищно и восхищенно наблюдая за действиями загнанной в угол Хван. — Просто выпить..? — неуверенно сглатывает Йеджи, искренними глазами бескорыстия и безысходности выжигая взглядом янтарный алкоголь. — Верно, дорогая. — Шепчет, словно дьявол на ухо Шин, следом целуя в висок рыжеволосую. Хван подносит сосуд к искусанным от нетерпения губам, совершая глубокий, обжигающий глоток и сразу отстраняя бокал от себя. Чертова Рюджин, через себя заставлять идти.. Но всё ради неописуемого наслаждения. Хван не допустит, чтобы всё закончилось на такой ноте, ведь Шин вполне серьёзно может уйти, бросив обессиленную Йеджи забавы ради, — Ты должна выпить всё, — продолжает искушать Рюджин, самолично затормаживая руку девушки и возвращая обратно к губам, — Всё, до последней капли, Йеджи. Усмехается Рюджин, не веря, что Хван действительно переступит через себя и залпом выпьет всю совращающую жидкость. Но Йеджи, уже опьяненная с тех неспешных глотков, которые Рюджин заставила её совершить, подносит стакан ещё раз, на этот раз медленными, но уверенными глотками опустошая весь стакан. — Блядь, реально выпила.. — восхищенно тянет Шин, наблюдая как Хван оставляет опустошенный стакан прочь, так что он боком катится и останавливается уже около пустого стакана Шин, — Ты невероятна, Хван, — победно смеется Рюджин, возвращая пальцы, которые уже успела почти вытащить, во влагалище, так что действие сопровождается блаженным выдохом, — Обожаю тебя. Хриплым и низким голосом говорит Шин, возрождая внутри Йеджи небывалую невесомость, словно в животе порхали бабочки. Последняя фраза эхом отражается от стен, возвращается обратно и проникает вглубь пустеющей головы Хван, заставляя девушку забыть обо всём в этом мире и зацикливая возбуждающие слова на оставшейся нити разума. Шин повторно, неспеша и аккуратно, полностью наклоняет корпус рыжеволосой назад, захватывая манящие губы в приятный, невероятно долгий и такой пленительный поцелуй, одновременно продолжая резкие и грубые толчки. Йеджи не может поверить, что сейчас с ней происходит. Как она смогла наткнуться на такую девушку? Как смогла поддаться её ломающему, властному напору и оказаться в золотых наручниках отношений, наслаждаясь каждым скольжением внутри себя от девушки, в которую Хван без памяти влюбилась раз и навсегда? Резкая доза виски затуманивает мысли, заставляя девушку потеряться в непроглядной дымке, где единственным маяком была напрочь смазанная алая помада на таких желанных губах. Она поверила Шин. Полностью доверилась её словам, её действиям, жестам, желаниям, предлагаемым условиям, безумной, нездоровой и одержимой любви. И ни чуть не жалеет, что позволила эмоциям сердца взять вверх, ведь теперь она находится здесь. В гигантской, люксовой вилле с невероятным дизайнерским интерьером и захватывающем видом на, казалось бы, бескрайние просторы моря неоглядных берегов мегаполиса острова Чеджу. Пусть в некой, нужной позиции для Шин и её до жуткости странной любви, которую она выражала как только могла. Это не важно, ведь даже обычные разговоры, вечерние беседы, переписки и улыбки адресованные только Хван, заставляли сердце нарушать нормированный пульс, как если бы это было патологическое состояние сердечной проводимости выражающаяся во всех болезнях сразу. Рюджин позволяла всё и поддерживала её абсолютно во всём, ведь для контроля ей необходимо просто наблюдать со стороны и дергать за ниточки в желанный момент.. Хотя, сама Шин и все её чувства были подвешены на эмоциональном состоянии Йеджи. Кто ещё кем управляет не всегда догадаешься с первой попытки. При малейшем случайном упоминании или шуточном слове, Рюджин в этот же день шла в торговые центры, выигрывала время на работе, использовала каждый перерыв и свободные драгоценные минуты, покупая необходимое, даже не задумываясь, даже если это была дорогая коробка кондитерских конфет с пломбирной начинкой, даже если это обычный и самый дешевый рамён. Впервые разы, Хван конечно дико удивлялась, её впечатление и без конца падающая челюсть было не передать словами. Она точно знает все слабые места Хван, поэтому рыжеволосая так быстро и влюбилась в эту манипуляторшу, тем самым проигрывая самой себе. А Рюджин, в добавку успокоит не только покупкой сладостей, а и обычными разговорами, нежными объятиями и выслушает, и вместе посмеется, и защиту вручит. Не девушка, а мечта. Настоящая мечта Хван, которая исполнилась так спонтанно и неожиданно. Стоит вспомнить их совместную жизнь за эти несколько месяцев, звучит действительно как анекдот, но он был основан на реальном, личном опыте Хван. Тогда она ещё не верила Рюджин и её рассказам про вечную безопасность. Как Шин может обещать такое, если сама целыми днями, а порой и ночами пропадала? Конечно отписывалась и отзванивалась, но Йеджи по своей натуре усмехалась действиям младшей, словно шатенка изменяла ей, при этом наобещав замок с сокровищами. Сомнения ушли после очередного поиска места заработка.. Почти месяц Хван плутала по разным районом и искала достаточно престижную работу, где если условия были отличными, то коллектив – полный отстой. Шушукались за спиной, обсуждали слухи про полицию и тыкали пальцами в спину Хван, мол она жертва инцидента. Как это в обычные слои общества просочилось Йеджи не понимала, но видимо от одного к другому, так и искажается информация. А в другой раз: люди хорошие, за то условия работы просто «лакшери» с вишенкой на торте, да ещё и так далеко, черт голову сломает, но не доберется. Шин того и гляди отлавливала свою потеряшку среди кучи зданий и построек налепленных друг на друге. И после тяжелой нервотрепки то с одними, то с другими, домой приходила никакая. А Хван у нас – конфликтная девушка, эгоистичная и дерзкая, поэтому рисковала и ругалась на право и налево, проверяя слова Рюджин про безопасность. Хотя эти ненужные проверки вновь сломали Йеджи морально, так что Шин пришлось восстанавливать эмоции своей девушки сладостями, подарками, да обычными разговорами с соплями и слезами, которые Йеджи ненавидела почти так же, как тошноту, но перед Шин её слабости сами выходили наружу. С этим справляться было тяжело. Особенно если новые начальники стали распускать руки на стройную фигуру Йеджи, которая и так уже получила травму на всю жизнь благодаря своей возлюбленной. Но благодаря ей же, теперь у Хван была уверенность в защите. Все, кто как-то косо посмотрел на Йеджи, просто обсуждал её, тем более лез к ней своими руками, жестоко получили по заслугам. У многих начались проблемы с доходами, с долгами, с кредитами, некоторые попадали в аварии, ловили череду неудач и случайностей, который же сами и сотворяли из-за резкого стресса. Один из начальников, через недели две-три, после встречи с Хван, обанкротился, а его ещё и вынудили заплатить ущерб. Выслушивая рассказы Шин, Йеджи не могла поверить в это. Сразу же лезла в новый, купленный Рюджин, телефон, проверяла новости, читала соц сети, шокируясь происходящему. Словно Хван теперь была черной кошкой, которая если пройдет мимо и вильнет хвостом, здание рухнет, не то что пошатнется. ..Как оказалось, Йеджи от и до была облеплена различными жучками, подсушкой и скрытыми камерами. Их было не много, но они были. Серьги – камера, кольцо – прослушка, в новом телефоне – датчик напрямую связывал с Шин. Идиотов, что несуразно разговаривали – оштрафовали, тех кто домогался – оштрафовали в двойне, мало к этому, Рюджин подключала все возможные связи в полиции, нотариуса, прокуроров и следователей, для создания больших проблем тем людям. Дочка важной шишки, так ещё везде родственники и друзья были с очень удобными связями. Так, все мешающиеся фигуры на доске – полетели на самое дно. Да, Шин нарушила личное пространство Йеджи. Это было совершенно отвратительно и подло, но с этим ничего нельзя было поделать. Новые украшения заменялись другими, если Йеджи и снимала их, на одежде оставалось пара ручек в виде камеры. А как? Проверить всю одежду? Глупо, странно, мучительно, лень тратить время на такое и вообще. Всё равно. Хван кристалличеси плевать на то, что у Шин есть вся её личная жизнь, прошлое, настоящее и будущее. Ей даже это нравилось. К тому же, эту слежу Шин использовала всего несколько раз для доказательств. Устройства не работали в их квартире и определенном радиусе близости к Рюджин, а это значит, что они почти всегда отключены. Безопасность и вечная защита от самого бесчеловечного, жесткого, скверного и жадного человека? Да кто в такое поверит? Конечно же Хван Йеджи, так ещё и влюбится впридачу. Вся эта беготня, длительностью в целый месяц, доказала Хван, что она всегда и везде под надежной охраной. Она может говорить что захочет, когда захочет, как захочет, вежливо или вульгарно, жалобно или угрожающе, Рюджин всегда обернет всю ситуацию в свою пользу, вытаскивая Хван из передряги. И это уже было проверенно многократно. Правда.. Шин надоело так же ходить за Йеджи по пятам и пускать пули в нахальные лбы, наглостью которые никогда не сравнятся с этими самовлюбленными девушками. Она буквально пол города снесла тем самым слегка подорвав экономику. Так продолжится – её игра может зайти в тупик. Умный игрок вовремя остановится и отступит назад, просчитывая альтернативные варианты. И таким образом, Йеджи перешла на удаленную работу. Больше она не заботилась о том, как добираться, во сколько вставать и так далее по утреннему списку. И Шин спокойней, когда Хван дома и старшей не нужно напрягаться лишний раз. Зарплата конечно оставляет желать лучшего, но когда под боком безумная эгоцентричная, бережливая и жадная тварь – за бюджет можно вообще не волноваться. На объединенную зарплату они забронировали эту роскошную виллу с оттенком обсидиана, крема и мрамора, где возвышались высокие, мощные, звуконепроницаемые стены и потолки бежево-белого цвета. В некоторых местах даже присутствовал керамогранит и дерево, которое органично сочеталось с системой «теплый пол» выложенного паркета из темного дуба, венецианской штукатуркой – с глянцевыми панелями и многоярусными, комбинированными, состоящими из хрусталя, золота и фарфора – люстры. При свете дня декоративные кристаллы изящно переливались, а ночью заменяли солнце, тепло освещая все комнаты и гармонично совмещаясь с темно-фиолетовыми атласными шторами; бежевой, мягкой детализированной штукатуркой; белым, сделанным под заказ, кожаным диваном и ковром в зоне отдыха. В первый день отпуска они с раннего утра, до поздней ночи везде лазали, всё глядели и смотрели, и фоткались, и ели, и новые сладости и закуски пробовали, в бассейне ныряли, на пляже гуляли и в самом море, разумеется – плавали. Обратно пришли никакущие, обессилено заваливаясь спать. На следующий день наконец-то желание Хван было услышано и они остались вдвоем, наедине, в этих шикарных апартаментах. Под вечер, как только летняя жара спала, Шин повела их по разным клубам и барам, а экстремистка Хван повелась на веселье шатенки. Как бы не так. Смеется тот, кто смеется последний. Дразнилки Рюджин, Хван ловко обошла и сама стала издеваться над своей девушкой. Добром это не кончилось. Йеджи влюбилась в эту безбашенную шатенку и менять её, а тем более уступать кому-то точно не будет. Ровно так же думала и Шин. И теперь эти двое готовы были поглотить друг друга из-за вспыхнутой ревности, которая началась с лёгких заигрываний, а закончилась бурным сексом за барной стойкой, где Хван, под действием алкоголя, совершенно проигрывала Рюджин. Йеджи цепляется за спину шатенки, царапает, жмется ближе, тяжело выдыхая и громко стоная под напором своей любимой девушки. Шин то ускоряется, то замедляется, прокручивает пальцы, давит на клитор волнистыми движениями и целует, так жадно, так горячо и страстно, утыкаясь носом в ключицы старшей, вдыхая чарующий парфюм, аромат которого полностью раскрылся рядом со сходящей с ума Шин. В комфорте и тепле, яркий аромат нарцисса и гиацинта изумительно расцветал, стекая по горлу сладким послевкусием меда. Нарцисс, попав в руки Шин, блистает и сияет подобно бриллианту и прекрасно распускается, так что будет цвести вечность, которой будет мало для человека. И Рюджин, которая смогла добиться и присвоить себе Хван, искренне наслаждалась каждой секундой, ведь поистине была достойна быть полноценным обладателем этой девушки, становясь надежным и нерушимым фундаментом мира Йеджи. Узнав получше характер Хван, большинство не могли понять и её мотивы, и саму девушку тоже, а поэтому просто стали ненавидеть её за такое гордое выражение своей личности. Рюджин хотелось смеется с лиц тех глупцов, что не смогли правильно отполировать все грани драгоценного камня, не смогли понять её, не смогли угодить её выбору. А Хван необходима была просто любовь, забота, комфорт и всё внимание своего объекта воздыхания. Она никому никогда ничего не должна, а ей, в свою очередь, должны восхищаться, так же как Рюджин сейчас, ухаживать как Рюджин, обожать как Рюджин, беречь как Рюджин и обеспечивать, прямо как Рюджин. И прочувствовав всё это, Хван разумеется не могла противостоять своей простой душе влюбчивой девушки. Поэтому, сейчас Йеджи выражала всё свои чувства через мокрые поцелуи, через свои царапающие объятия, через автоматические отклики организма на легкие касания Шин. Рюджин спускается ниже, оставляя мягкую дорожку из поцелуев прямо по линии челюсти, глотке и грудной клетке, по одному вздоху понимая, что Хван на грани ощущений. Последние толчки доводят зашкаливающие эмоции рыжеволосой до самого обрыва неописуемых чувств экстаза и удовлетворения. Дыхание, кажется, совсем замерло, кровь бурлила так сильно, что начинали пульсировать вески, глухой болью передаваясь прямо в мозг. Тело, после молнеиносного напряжения, стало расслабляться, мир уходить на дальний план, так что больше не ощущалось холодного мрамора под спиной, уже нагретого металла низкой спинки барного стула и в принципе неудобной, выгнутой на встречу внутренним, хлюпающим скольжениями позы. Единственное, что ещё как-то могла распознать затуманенная Хван - это напирающее, на неё горячее тело Шин. — Йеджи-я~.. — хрипло шепчет рядом с ухом. Рюджин точно усмехается.. Хищно оголяя верхний ряд зубов, что не давно впивался в нежную кожу Хван.. Она так довольна видом растрепанной и всегда неотразимой Хван, а когда внутри этой девушки ещё и собственные пальцы.. Давит сильнее на стенки влагалища кончиками пальцев и сразу же слышится возбужденный выдох старшей, которая задыхаясь, плотнее жалась к Шин, — Эй.. Йеджи.. — продолжает звучать низкий тембр на оставшихся отголосках разума Йеджи.. Он пробивается через приятный туман, но слышится всё равно слишком далеко.. Слишком сексуально.. — Моя прекрасная и не повторимая Хван Йеджи.. Голос.. Вроде бы становится реальным, более ощутимым.. Хван кое-как приходит в себя и тяжело выдыхает, начиная постепенно чувствовать опору под собой. Она слегка приоткрывает заплывшие удовольствием кошачьи глаза, сразу замечая перед собой яркую, хитрую улыбку, поднимает взор, встречаясь взглядом с алчными, наполненными восхищением, безумной любовью, желаниями и скрытыми мотивами темными зрачками.

— Рю.. Рюджин-а?.. — на томном выдохе тихо отзывается Хван, заглатывая больше необходимого кислорода. Расплавленный мозг уже ни в какую, не желал думать о чем-то, помимо темноволосой шатенки перед собой. И Шин, увидев, что Хван слегка пришла в себя, аккуратно, придерживая спину, поднимает дрожащее тело рыжеволосой для поцелуя. Она смеется.. Прямо в губы.. Так пошло и вульгарно.. Отрывается лишь на миг, чтобы продолжить.. — Йеджи, «Наказание».. Только началось. Снова утягивает старшую в длительный, жгучий, невероятно нежный и особенный поцелуй.. Словно та хотела передать все трепетные чувства, все замыслы дальнейших действий, но Хван категорически перестала понимать происходящее. Она увязла в этих чувствах, от которых не смогла отказаться. Их отношения - яд, но такой соблазнительный, удушающий и желанный. Как люди вообще способны чувствовать нечто подобное..? А Хван и Шин могут.. Внезапно, Рюджин резким рывком поднимает дрожащую Хван, грудью придавливая к внутренней стороне барной столешницы – к стеклянным ветринам, к холодным ручкам полок и шкафчиков, протискивая колено между бедер старшей и крепко обвивая талию. Ослабевшая девушка, задирает руки выше, облокачиваясь ими и падая лбом в локтевой изгиб, шумно выдыхая. В ушах из-за резкости слегка свистит, а взор за считанные секунды поглощает тьма. Шин покрывает поцелуями шею, спину, лопатки, медленно и завороженно продвигаясь вдоль позвоночника, заставляя Йеджи вздрагивать, при каждом соприкосновении, ведь поцелуи на охлажденной спине, ощущались словно ожоги, приятные, легкие, возбуждающие. Пока одна рук спокойно исследовала изгибы тела, вторая меняет расположение, влажными от выделений Хван пальцами проскальзывая выше, по задней части бедра, захватывая одну из ягодиц и больно сжимая. До выпендривалась Хван.. Смогла все такие разозлить демонов внутри Шин, может в будущем она и правда перестанет так опрометчиво поступать, играя в своеобразные дразнилки?.. Рюджин грубо кусает и в этот же момент пронзительно вводит пальцы во влагалище, но уже в совершенно другой позиции. Новые ощущения ударяют в опьяненную голову Хван. Она закусывает нижнюю губ и послушно выгибается в пояснице, навстречу непристойным движениям, глухо и болезненно стоная.. — Рюджин.. М-м.. — сквозь прерывистые вдохи зовет Хван, пока острые клыки впиваются в её плечо, совмещаясь с жесткими, необычными толчками внутри. Шин не слышит. Ей властвовали желания и разъяренные, самой же Хван, демоны, — Рюджин-а.. Ах-х!.. — шатенка продолжает интенсивно и ощутимо ускорятся, больнее кусать, обжигать дыханием, прижиматься к и без того ослабленному телу Хван, — Я устала.. Рюджин..! Мгх!.. Каждое слово, обрывались на громком возгласе, так что все слова превращались в одни лишь стоны. Йеджи не может совладать со своим голосом, со своим телом, с пошлыми мыслями, ведь всё сейчас принадлежало Шин. Девушка жмурится, так как глаза стали слезится из-за резких толчков сзади, из-за нестерпимо жестких укусов, смазанных, долгих засосов, жарких поцелуев и вальяжных скольжений Шин по всему телу. Будто Рюджин снова подменили, так что Хван начала мучатся и извиваться в чужих руках. — Что? Хван Йеджи устала? — дьявольски усмехается Рюджин прямо на ухо сходящей с ума Хван, — После первого захода? Серьезно? — хрипло смеётся девушка, сильнее прижимая к столешнице, вынуждая Йеджи пасть на ледяной мрамор грудью и вцепится в ближайшую деревянную внутреннюю полку, от чего несколько маленьких, мерных, алюминиевых стаканчиков конусообразной формы звонко падают на стол, — Ты справедливо получаешь по заслугам, — шепчет, улыбается и наслаждается. Безумная сучка.. Хван упирается вспотевшим лбом в глянцевую, гладкую поверхность, сжимая челюсть и сглатывая, ощущая терпкий привкус виски на языке, — Но если хочешь, чтобы я была понежнее, так и скажи.. Может быть, я и передумаю «наказывать» тебя. Проводит горячей рукой по животу и ребрам, одаряя ещё одним зализанным укусом в тыльную область шеи. Кисть легко прокручивает пальцы, фиксируясь в вертикальном боковом положении, от чего оставшиеся миллиметры болезненно входят внутрь. Следом Шин царапает кожу под ребрами и напрягая пальцы внутри Хван, резким движением раздвигает в сторону, так что ногтевые пластины надавливают на мягкие стенки влагалища. Йеджи мгновенно поднимается, напрягаясь всем телом и откидывая голову назад, так как воздуха категорически не хватало. Острые когти скрежут по столу, дрожащие руки хватаются за край столешницы, глаза сильнее заплывают слезами боли и наслаждения, при этом тело захватывают мурашки. На силу, Йеджи заставляет разомкнуть челюсть и на секунду подавить собственные отклики на трение внизу. — Рюджин, пожалуйста.. — задыхаясь шепчет Хван, касаясь обеими ладонями руки Шин, что продолжала придерживать тело за талию. Болезненные укусы горели, обжигали, внутри всё не прекращаясь стимулировалось, завязывалось в узлы, так что образовывались пульсирующие спазмы внизу живота. — Ты что-то сказала? Рюджин резво сцепляет мешающие кисти Хван свободной рукой, нещадно придавливая Йеджи к мрамору и возвращая её в исходное положение, так что с губ слетает громкий стон. — Пожалуйста.. Помедленнее.. — истошно повторяет девушка, стараясь сказать как можно громче. Шин усмехается, словно убийца с окровавленными руками, одеждой и лицом, перед жертвой, молящей о пощаде. — Прости, — шатенка наклоняется, наваливаясь на обнаженное, дрожащее тело рыжеволосой, — Я не услышала, можешь повторить ещё раз? Наверное в полутьме, зрачки Рюджин кровожадно блестели, а безумная ухмылка не знала пределов. Однако. Хван не может увидеть этого, за то может почувствовать, как Шин хищно оглядывает каждый сантиметр рыжеволосой девушки, с зажатыми руками и полностью придавленным телом к барной стойке. — Рюджин-а..!- Следующая мольба была успешно прослушана Шин, ведь она снова отвлеклась на общую, зрелищную и вызывающую позу Хван. Ей безумно нравилось, когда Йеджи сквозь стоны и тяжелые выдохи, произносит её имя. Это возбуждает. Поэтому, во всех просьбах, она прислушивалась только к своему имени и рядом стоящим стонам в словах. — Ещё будешь тереться своей задницей о чужой член в штанах? — вызывающе спрашивает Шин у полностью обнаженной, дрожащей от острых, болезненных, но таких неповторимых, приятных и блаженных толчков внутри Хван, которая не сможет никогда вдоволь насладиться действиями Рюджин, так же как и сама Шин не сможет насладится их отношениями. — Да, идиотка, — так же четко и уверенно произносит Хван, тем самым раззадоривая шатенку, — Почему я должна отказываться?.. — на томном выдохе бурчит придавленная девушка. — Потому что последствия будут болезненные. — недовольно отвечает Шин, с холодным, строгим и безэмоциональным оттенком, от которого бурлящая перевозбужденная кровь внутри Хван стынет за считанные секунды. Рыжеволосая боится лишний раз вздохнуть, хотя пальцы внутри снова хаотично давили и растягивали влагалище, задевая нервный комочек, надавливая на него и стимулируя, от чего Хван становилось сложнее сдерживать голос. Шин умело раздвигает коленом бедра Хван, снова меняя угол проникновения. Эта чертова, безумная эгоцентричная тварь, идеально знакома с женским организмом, в особенности с организмом Хван. Выворачивает так, что Йеджи корчится от неприятной боли. Шатенка прекращает стимулировать и скользить вдоль клитора, фиксируясь в одном, точном, болезненном положении. Хван замирает, дыхание сбивается, стискивает зубы до неприятного скрежета, сильно зажмуриваясь от твердых, жестких, резких, переломных полуоборотов внутри. — А они могут быть и приятными.. Пальцы снова объединяются, кисть меняет угол проникновения и вот ладонь снова двигается скользящими, более нежными, аккуратными движениями, так что Йеджи удовлетворенно мычит, расслабляясь. В дополнение к возобновлённой стимуляции, прибавляются легкие поцелуи, что совсем принуждают рыжеволосую плавиться от приятных ощущений. — Так что? Боль.. — возвращаются болезненные ощущения, — Или наслаждение? — ловкие пальцы задевают пульсирующий клитор, нежно проскальзывая и выбивая из Йеджи тихий скулёж, — Какие последствия выбираешь? — Рюджин сильнее сдавливает кисти девушки, повышая тембр голоса с низкого и хриплого тона, — А, Йеджи?! Выбирай! — ускоряется, пахом придавливая и слегка приподнимая таз рыжеволосой, — Я или член в штанах?! Почему не отвечаешь?! — губы растягиваются в ощутимой улыбке манипулятора, — Выбирай! Йеджи! Выбирай! — голос проседает в одержимом смехе, что акустической, пронзительной волной заполняет гостевую комнату виллы, — Наказание или поощрение?! Выбирай! — пахом давит сильнее, глубже вгоняя пальцы, жёстче ускоряясь, — Выбирай! Ну же Хван! Йеджи сглатывает, ощущая, ещё одну захватывающую волну мурашек эйфории, что напрочь блокирует разум. Как же ей нравилась эта безумная черта Рюджин. До невозможности нравилась, заставляя сходить с ума, течь словно сука, учащать пульс и вынуждать задыхаться. — Тебя.. — обрывисто и тихо шипит Йеджи, когда ударяется коленом о стеклянную витрину при попытке усилить желаемое трение. Шин непонятно замедляется, давая возможность Йеджи сказать начатое, — Я выбираю, тебя. — выговаривает так ясно и четко, что шатенка теряет дар речи, совсем останавливаясь и замирая на месте. Такого ответа, она не предугадывала на пьяную голову, — Плевала я на боль и наслаждение, главное чтобы это была ты. Шин томно выдыхает, осмысливая сказанное. Хван, определенно..

И совершенно точно..

Сошла с ума..

Однажды сев в чужую машину, она подписала вечный договор с манипулятором, в которого под видом жертвы и влюбилась. Она действительно любила Шин, пусть Рюджин изначально вынудила Хван надеть золотые наручники в золотой клетке, пусть подвергла её самой большой тошноте и психической травме, ведь это было единожды, пусть нацепила на неё GPS маячки и прочее, пусть за её опрометчивые, самовлюбленные и эгоистичные поступки она будет получать такое «наказание». Йеджи будет продолжать любить этого человека, как самая обычная и глупая девушка. Для неё – эти отношения особенные.. Особенные и неповторимые, так же как и для Рюджин. Девушка усмехается, отпуская руки напряженной Хван, следом зачесывая растрепанные, короткие, каштановые волосы назад, опуская взгляд ниже. — Блядь, Йеджи, какая же ты охуенная, — восхищенно заключает Шин, следом аккуратно извлекая пальцы и поднимая ладонь выше, — Только посмотри, Йеджи, — зовет Рюджин и, возвращая свою руку на талию Хван, приподнимает ослабшее тело девушки. Йеджи расслабленно и удовлетворенно мычит, поддаваясь шатенке и кое-как вставая на собственные ватные, по ощущениям, ноги, — Второй раз за столь короткое время. Хрипло смеется девушка прямо над ухом. Йеджи цепляется ослабленной, дрожащей рукой за ремень шатенки, второй же за её руку, полностью облокачиваясь на грудь Шин спиной. Хван опускает взгляд ниже, замечая безумно увязшую в смазке и выделениях целую ладонь. Прозрачная, тягучая жидкость всё ещё обильно стекала по бедрам и ладони, марая темный паркет. Завидев эту картину, Хван, как подросток смущается и стыдится своей бурной реакции тела на действия Шин, поднимая ошарашенные глаза на свою девушку. А та усмехается больше, завлекая Йеджи в мягкий поцелуй, пока влажная рука задевает внутреннюю часть бедра. Рыжеволосая прекрасно поняла, что раззадорила своими словами Шин, которая была намеренна продолжить сводить Хван с ума, но остановить напряженную ладонь не может, так что средний палец уже снова начал давить на пульсирующую точку. — Я не сильно переборщила? — шёпотом спрашивает Рюджин, разрывая поцелуй, губами касаясь участка шеи за ухом. — Нет.. Мне всё понравилось.. Йеджи успешно восстанавливает сбившееся дыхание, но она не успевает полностью расслабится и отдохнуть. Шин постепенно возобновляет мягкие, чуткие и глубокие скольжения, с каких они начали изначально. Утолив желание Хван в острой потребности, Шин возвращает ласковые и ритмичные движения, свойственные их обычному физическому контакту. — Значит продолжаем «наказание»? — усмехается Шин в губы, в то время как Йеджи постепенно прижималась к горячему телу, незаметно для себя, начиная двигаться навстречу толчкам.

**

— Это последнее, что я помню.. — заканчивает Хван, доедая остатки завтрака, в то время как Рюджин ошарашено замирает на месте. — Серьезно? На этом всё?! — недоуменно бурчит Шин, меняя пустую тарелку на ароматную кружку чая. Она отворачивается, подходя к раковине и включая горячий напор воды. Хван искренне не понимает, в чем дело, но она отчетливо почувствовала – Рюджин расстроилась и это ещё мягко сказано.. — Блять, не буду больше спивать тебя к чертям собачьим. Вообще всё напрочь забыла.. — ноет шатенка, ополаскивая тарелки и столовые приборы. Йеджи совершает несколько глотков, затем, отстраняя кружку, завороженно наблюдает за поднимающимся горячим паром ввысь. Голова не помнит – это правда, но вот тело отчетливо всё запомнило и до сих пор отдает ноющей болью в пояснице. Догадывается, что Рюджин под дымкой алкоголя, напрочь забылась и сорвалась.. Укусы и засосы были абсолютно везде: на руках, бедрах, спине и животе, в особенности пострадали слабые зоны Хван на шее, груди и ключицах. Но Йеджи уже давно не была принимающей стороной, поэтому не сильно переживала за обновленные метки. — Ну, ничего страшного, — Хван вдруг поднимается со стула, со спины подходя к младшей и обнимая, — Я позволю тебе всё повторить сегодня вечером, — слова меркнут в нежном поцелуе. Обеих накрывает блаженная эйфория, так что по коже бегут мелкие мурашки, — Вечером, Рюджин, вечером. — мягко повторяет Хван, усмехаясь действиям своей собственницы, которая уже успела закончить с посудой, вытереть руки и приняться оглаживать стройную фигуру старшей. Шин, поняв, что её поймали с поличным, нехотя отстраняет руки и уводит взгляд в сторону. Она знает, что хоть и сдерживалась, но все равно перестаралась и теперь Йеджи нужная небольшая передышка. — Напоминаешь Даля, — смеется девушка, начиная тискать Рюджин как и любимого, большого хмурого кота. Нежно ласкает, а поэтому Шин сразу же расслабляется, позволяя старшей изучать и поглаживать лицо, — Кстати, как он там?.. — размышляет Хван, ведь надоедливого кота, строгая и хладнокровная хозяйка сбагрила друзьям не задумываясь и не создавая себе лишних проблем. — Отлично. Ест, спит, гуляет и по кругу. Вот, посмотри, загорает лежит. Шин достает телефон, открывая чат подруги и показывая, сделанной этим утром, фото домашнего питомца, который разлегся на подоконнике под теплыми лучами солнца. С этого фото Йеджи сразу начинает смеется. — Похоже он тоже отдыхает от нас. — А то, даже получше, чем мы. — парирует Рюджин, закатывая глаза и искажая голос на какой-то назойливо писклявый, как бы подшучивая и Хван только больше начинает смеется.

— Пойдем за мороженным? — неожиданно предлагает Хван, ярко улыбаясь во все тридцать два, от чего на щеках появляются милые ямочки. Мир Шин, снова пал перед этой рыжеволосой девушкой. Она снова замерла как статуя, не в силах нормально вздохнуть или оторвать взгляд от этой улыбки. В животе запорхали бабочки и сердце готово было выпрыгнуть из груди, — Рюджин? — Хван зачесывает медные локоны назад, присматриваясь к темным глазам, — Эй, Рюджин-а, ты меня слушала? Девушка легко толкает шатенку в плечо и та сразу выходит из чарующего плена кошачьих глаз и улыбки. Младшая удивленно хлопает глазами, быстро оглядываясь и понимая обстановку. — А? Да-да, мороженное, конечно пошли.. — неожиданно занервничала Шин, отстраняясь от Хван и избегая прямого зрительного контакта. Йеджи слегка тормозит, но до неё доходит, что щеки Рюджин слегка порозовели. — Что я вижу? — наигранно тянет Хван, быстро следуя за шатенкой по пятам, — Сама Шин Рюджин впервые за смущалась передо мной? — восхищенно смеется рыжеволосая, — Если это сон, то не будите меня! — Ну чего тебе?! — фыркает Шин, оказываясь крепких в объятиях Йеджи. Девушка разворачивает Рюджин к себе лицом, вешаясь на шею, влюбленными и счастливыми глазами наблюдая за тем как стесняется младшая. Та водит глазами по периметру, не осмеливаясь посмотреть на свою девушку. Да что нашло только.. А Йеджи чуть ли не визжит как ребенок. — Мы идем или нет?.. — пытается отвлечь внимание Хван Рюджин очередным вопросом, глубоко выдыхая и постепенно приходя в себя. — Угу, идем-идем, — тихо отвечает Хван, медленно приближаясь к Шин, которая заметив это, все же осмеливается посмотреть на рыжеволосую, — Только я сначала переоденусь.. — почти шепотом произносит девушка, сокращая оставшееся расстояние и нежно целуя Рюджин, не в силах сопротивляться своему влюбленному порыву чувств. — Да, в таком прикидке, ты точно не пойдешь на улицу. — уже уверенным тоном бурчит Шин, притягивая Йеджи ближе и продлевая поцелуй, углубляясь. Рыжеволосая всё утро расхаживала в одной лишь полупрозрачной темной шелковистой рубашке, неудивительно, что Рюджин отвлеклась от окружающего мира, всматриваясь в свою девушку. — Не переживай, я вся в твоих метках. Тем более, я только после душа, будто ты не была там. — возбужденно шепчет Хван, обеими руками обхватывая лицо Шин. Дразнилки окупятся вечером, так уж и быть, а пока, над не выспавшийся Шин можно шутить. — Моя футболка, во-первых: длинная, во-вторых: не просвечивает, так что не надо мне тут. И, даже если на тебе мои следы, это не спасает от лишних взглядов, наоборот только привлекает. — легко находит аргументы Шин, выпуская девушку из объятий. Та лишь усмехается и удаляется на второй этаж по винтовой лестнице из кварца. Шатенка тяжело выдыхает, так же следуя за Йеджи. Пока они переодеваются в легкие шорты и футболки, обезопасив себя кремом от загара и скрыв следы бурной ночи, девушки планируют события на сегодняшний день, который начинается с покупки мороженного. Следующие дни пройдут точно так же: спокойно, не принужденно, но с яркой искрой желаний между ними. Дни превратятся в недели, недели в месяцы, месяцы в года, а там уже и годовщина, на которую обе будут долго копить и подготавливать грандиозные подарки, после наслаждаясь любовью друг друга.. Они определено эгоистичны и своенравны, но любить и уважать теперь могут не только себя, а ещё и качественно подходящих к себе людей. Никто не помешает и не встрянет между ними. Сколько бы не прошло времени, их связь будет только крепнуть, сколько бы ошибок они не совершили – любить друг друга не перестанут. Встретившись однажды так странно и спонтанно, они изменили свою жизнь, изменили друга друга, узнали свои личности, легко догадываясь до истинный желаний, стремлений и мечтаний без каких-либо слов. Теперь они не зацикливались на себе и своей выгоде, раз и навсегда научившись обращать внимание и на других себе подобных наглых личностей.. _____________ — Девушка, извините, — уверенно начинает темноволосая незнакомка, держа в руках два коктейля. Она подсаживается за один столик с недоуменной шатенкой, что заприметив разговор, отвлеклась от листания ленты в телефоне, — Я заметила, что Вы уже давно тут сидите одна, мне бы хотелось составить Вам компанию, если Вы конечно не против.. Рюджин оглядывает незнакомку с ног до головы, понимая, что та явно попадала под её вкусы, но.. — Вас зовут Хван Йеджи и у Вас прекрасные кошачьи глаза, а так же яркие, медно-рыжие волосы? Или солнце мне так сильно слепит глаза, что я не различаю цветов? — холодно отзывается Шин, ведь в её сердце уже не было места для других. Частично она любила себя, а вся остальная часть билась только ради Хван. — Нет.. К чему это? — Что тут, мать вашу, происходит?.. — перебивает рыжеволосая со спины, тем самым до ужаса пугая наглую и бесстрашную незнакомку. Стоит Рюджин перевести взгляд с брюнетки на любимую девушку, как глаза загораются ярким пламенем, который как раз напоминал медный оттенок волос Хван. Йеджи хмурится, прищуриваясь и разглядывая непрошенного гостя, а так же свою девушку, которую сейчас как раз пытались увести. Брюнетка ошарашено всматривается в привлекательную внешность пришедшей девушки, подмечая тот самый кошачьи разрез глаз и яркие рыжие волосы. — Ничего, — быстро бросает Шин, поднимаясь из-за стола и выхватывая из рук Йеджи два хайбола, звонко оставляя их на столе, — Пошли, мне переходилось тут находится. Брюнетка конечно жгучая, но это не Хван, у неё нет нужной Шин искры чувств. Поэтому шатенка обхватывает живот Йеджи, утаскивая девушку за собой, прочь из заведения. — Что?! Стой подожди, я уже заплатила за напитки! Хван пятится назад, быстро разворачиваясь к Рюджин лицом и останавливаясь. — Ты серьезно? Я могу купить всё это здание целиком, специально, чтобы ты пила тут. Какие-то два несчастных бокала не стоят того. Шин мягко цепляет ладонь рыжеволосой, направляя к выходу. Ну вот.. Теперь придется искать другое кафе. Рюджин удрученно выдыхает, пока Йеджи всё ещё недоумевает. _____________ ..Нет, на друг друга. На других, сильно сказано, где «сильно» слишком слабое слово. Всё-таки, они зациклены только на себе и на друг друге, понимание других в этот конечный список не входит.       

The End.