Возвращение с Хумгата

Уже прошло более одного года с тех пор, как Макс отправился в Хумгат, дабы по приказу сэра Джуффина Халли исследовать новый зарождающийся мир. По словам почтеннейшего начальника, этот мир мог нести угрозу их миру… Если говорить точнее, Ночного лица уже не было один год, дюжину дней, 20 часов и 40 минут. Кто это всё считал? Мелифаро. Всё это время он считал до минуты, точнее будет сказать, что считать он начал после того, как ночного кошмара не было полгода. Дневное лицо слишком привязалось к Максу. Он был его лучшим другом, но после того, как сэр Джуффин сказал, что, возможно, Макс исчез навсегда, Мелифаро понял, что испытывает не просто дружескую привязанность. Конечно, новость о том, что Ночной кошмар больше никогда может и не вернуться, подкосила всех, особенно Меламори, несмотря на то что у них был уговор, что они просто друзья. Но больше всего это подкосило самого Мелифаро — малиновое бедствие, как его называл сам Макс. Мел плохо спал и ел после того, как услышал такую новость. Все, кто знал его и работал с ним в Тайном Сыске, были очень обеспокоены таким поведением, ведь он почти перестал улыбаться, не забегал первым в кабинет начальника и не заявлял, что если кто-то тронет его пирожок, он самолично откусит тому руку. Также он перестал отпускать едкие шутки, сильно похудел, а самое главное, что ошарашило всех — он начал одеваться в однотонную одежду, предпочтительно чёрную, с золотыми окантовками у рукавов, пояса и низа лоохи. Когда кто-то отправлялся на Тёмную сторону, отмечали, что даже загадочный двойник Ахум Набан Дуан Ганабак, который помогает Мелифаро защищать людей на Тёмной стороне и выводить их оттуда, тоже весьма опечален. Это огорошило Чифу больше всего, ведь его подопечного ещё можно было бы вывести из этого состояния, но если опечален Ахум — дело хорошим не закончится. В очередной раз, когда Джуффин сидел с Шурфом Лонли-Локли, Кофой и Мелифаро, младший тихо заговорил: — Мне нужно отойти. Шурф Лонли-Локли, не мог бы ты отойти от двери? Все трое резко замерли. Даже Шурф удивился настолько, насколько вообще может удивиться этот невозмутимый человек, но всё же отступил, пропуская Мелифаро к двери. Когда дверь за Мелом закрылась, Кофа заговорил первым: — Сначала он перестал улыбаться, потом шутить, ещё через время начал плохо есть и так похудел. Начал носить чёрную одежду, которая похожа на мантию смерти Макса. Глаза его опустели после вечных ночных слёз… Ещё и Ахум перенял его настроение, что уже ни в какие ворота не лезет. А теперь он ещё и Шурфа правильным именем называет… Джуффин, это не дело, надо спасать мальчика, а то его покинут все жизненные силы… Не успел открыть рот старый лис, как тут же начал говорить Лонли-Локли: — Боюсь предположить, что между Максом и Мелифаро образовалась слишком крепкая связь, какую никто из нас никогда не испытывал даже к самым близким людям… Грустно изложил Шурф. — Да, Шурф прав… Подал голос Джуффин, но не успел ничего сказать, как в комнату влетела Меламори, снося всё на своём пути, что было на неё совсем не похоже. — Что случилось, девочка? Обеспокоенно спросил Кофа. — Там Мелифаро… он… он напился и завалился на диван в общем зале. С горла пьёт джубатикскую пьянь и рыдает. Он не просто плачет — он именно рыдает, задыхаясь в своих же слезах и давясь алкоголем. Джуффин тут же сорвался с кресла и вихрем выбежал в зал общей работы, выхватывая у уже пьяного Мелифаро из рук бутылку. Тот попытался протестовать, но Чифа прошептал ему что-то на ухо, и тот сладко задремал. — Простите, я не знал, что он так себя поведёт, прося у меня джубатикскую пьянь. Испуганно подал голос Нумминорих Кута. — Всё нормально, мальчик… Ты не мог этого знать… Я отвезу его к себе… Вы пока уберите этот бардак… Сказал Джуффин, беря Девятый том на руки, что в последнее время стало очень лёгкой задачей — тот слишком исхудал. Выйдя на улицу, он сел на заднее сиденье амобилера, в котором уже на месте возницы сидел Кимпа и ждал их. Когда они поехали, Джуффин снял с головы Мела тюрбан и положил его на сиденье, укладывая голову ему на колени. Обычно почтеннейший начальник не проявлял заботу настолько открыто, но сейчас он обеспокоенно смотрел на лицо своей дневной задницы и нежно гладил его по голове, думая, что же делать дальше… Когда они прибыли домой к Джуффину, он положил Мелифаро в той комнате, в которой в своё время жил Макс. Сам же Чифа спустился в гостиную, гладя своего пса Хуфа. — Почему Макс так давно не заходил? Он перестал любить меня? На Безмолвной речи спросил пёс. — Боюсь, Макс больше вообще не зайдёт… Уже вслух ответил Джуффин. Собака лишь опустила уши и молча ушла к себе. Прошло ещё около года. Состояние Мелифаро не менялось, хотя есть он стал немного больше. — Джуффин, может ли эмоциональная связь пройти со временем? Спросила Кекки, садясь рядом с Кофой. — Боюсь, это невозможно. Даже если он встретит того, кого полюбит, боюсь, он будет мучиться всю жизнь… Все присутствующие замолчали, не в силах проронить ни слова. Вдруг в кабинет зашёл Мелифаро и молча сел на диван рядом с Лонли-Локли. — Это дело не нашего профиля, я передал его полиции. Сухо объяснил Девятый том. — Хорошо, отлично. Улыбнувшись, ответил Джуффин. Но тут Мелифаро лёг головой на плечо Шурфа и уснул. Лонли-Локли же, в свою очередь, проверил его пульс и невозмутимо сказал: — Он жив, не переживайте. Все облегчённо выдохнули.