Погаснет свет, зажгутся свечи. В её руках.

      Вначале недели погода разыгралось не на шутку.       Солнце слишком жгуче слепило в глаза, намёка на дождь не было, а пышные тучи исчезли с голубого и небесного полотна, спрятавшись будто далеко за бескрайним, смутным и раскидистым горизонтом.       Латиша и Мирабелла вместе возвращались с продуктового рынка.       И если мулатка несла и туго обхватила двумя руками парочку крафтовых и картонных пакетов, доверху наполненных свежими фруктами и овощами, то её соседка тащила в сетке, с крупными пространствами между плотными нитями, всего лишь внушительного размера спелую, ароматную и, скорее всего, сочную дыню.       Вот и сходила за компанию, называется.              Девушки всю дорогу обратно обсуждали популярный и молодёжный, немецкий сериал, который они недавно и обе, быстро и с залпом, с удовольствием посмотрели. Сначала Белла полностью прониклась интересному и увлекательному разговору со своей собеседницей, но после её мысли самовольно понесли прочь штормовой волной, обращаясь воспоминаниями к новому, симпатичному и, как оказалось, очень известному знакомому. Молодому человеку. Джамалу.       Альт как, казалось бы, без сомнений, очень хотела к нему.       И даже представляла в подробностях, что она скажет и как себя в его компании в принципе поведёт.              — Вчера к брату приезжала его девушка, наверное уже бывшая, я даже не в курсе была, что она у него есть, — сестра Мусиалы посмотрела на соседку, натыкаясь на её слегка отрешенный от разговора вид, а затем встретилась с яркими и цветными глазами, которые её сразу будто совсем и не поняли. — Не знаю, зачем она отметилась здесь вообще, щебетала ему такие ласковые слова, просила, чтобы он её понял, приперлась ещё в такую даль, в эту деревню.              — По-моему так замечательная деревня, я очень люблю сюда приезжать, иногда даже не могу дождаться того самого момента… — очень тихо и с грустью в голосе произнесла Мирабелла, щурясь теперь от лучей солнца, которые выглядывали через пространство между большими домами.              — Да я не спорю, — Латиша даже остановилась, — да я не об этом, а о ситуации, она знаешь такая… Изящная, утончённая, модная… А… Она ещё Джамала трогала, вот так! — и девушка, пытаясь хоть на каплю освободить одну руку, стала гладить себя по скулам.       Сутками ранее именно так же бывшая избранница футболиста — Коринна гладила его красивое и похудевшее лицо, прося понимания и прощения. Ведь зачем он ей такой. Нужен.              Честно говоря, где-то там, глубоко в груди Мирабеллы, мимолётной искоркой пробежал и задел душу укол ревности. Слишком рано, слишком неблагоразумно.       Брюнетка переложила сетку из одной руки в другую, встряхнула волосами, а затем сказала Латише.       — А зачем ты мне всё это рассказываешь?              — Я… Не знаю… — замялась симпатичная Мусиала. — Мне показалось, что мой брат тебе нравится.              Немного помедлив, Белла выдала, на выдохе. Как-то многогранно и многозначно тоже.       — Нравится…              Девушки пошли дальше и уже, когда подходили к дому семьи футболиста, находясь по ту сторону забора, на прилегающей дороге, увидели картину, как Джамал сидел на своей любимой и привычной скамье, а его высокий и хмурый отец Дэниал Ричард, договорив какую-то фразу, потрепал сына ладонью по голове, тот резко отмахнулся и что-то пробубнил себе под нос. Мужчина сразу же ушёл в дом, натыкаясь в дверях на мальчика младшего школьного возраста, наверное, это как раз и был третий ребёнок, маленький брат.              — Папа с Джарреллом приехали, ненадолго, — как будто совсем не обрадовавшись ситуации, произнесла мулатка. — Только вот с Джамалом у них обоих не ладится, они совершенно не понимают его сейчас, — девушка махнула головой в сторону дома. — Пошли, зайдёшь тоже?              Латиша пропустила соседку вперёд, закрыла калитку за собой, а затем всё-таки обгоняя гостью, подошла ближе к своему брату, Белла последовала за ней, останавливаясь рядом.              — Привет, hasi, — послышалось спокойно и трепетно из уст Альт.              — Привет, — не хотел на самом деле, но очень грубо выплюнул молодой человек ей в ответ.              — Хочешь яблоко? — спросила у него сестра, поправляя пакеты в руках. — Вкусное, ароматное. Здесь точно не такие, как в городе продают, мне Мирабелла помогала выбирать. — голос Латиши звучал очень звонко, задорно и жизнерадостно, она всегда и всеми силами пыталась ободрить своего брата, постоянно печального и разбитого.              — Тиша, иди в дом, — очень резко и настойчиво сказал Мусиала, — сейчас же.              — Но…              — Я сказал иди в дом.              Отчего-то сестра быстро повиновалась, напоследок посмотрела на соседку, кивнула ей, а затем прошла по дорожке, поднялась по лестнице и быстро скрылась внутри дома, громко хлопая дверью, скорее всего, потому что она не могла придержать её занятыми руками.              — Как меня все достали! — громко произносит Джамал и пытается спрятать руки внутри длинных рукавов тонкой и светлой на нём одежды.       Соседке показалось, что на самом деле, хоть и он преимущественно был в тени, парню сейчас было жарко. Просто хотелось укрыться от всего, закрыться.       Он знал и чувствовал, что Мирабелла до сих пор стоит рядом.              Девушка не могла понять отчего Латиша так безукоризненно послушалась своего чересчур плохо относившегося к ней сейчас брата. Она боится его или это такая безоговорочная и сестринская любовь?              — Зачем все приезжают ко мне… Эта, чтоб её… Родственники, — Джамал нахмурился и ощутил, как не смотря на весь его капризный характер последнее время и поведение, Белла спокойно опустилась на скамейку рядом с ним, он почувствовал запах дыни. — Я, конечно, очень люблю отца, он всегда понимал меня, слушал, во всём помогал, давал дельные советы, но последнее время отстранился, а тут он решил меня утешить, помочь, взбодрить, но больше всего в жизни я не хочу этого, не хочу, чтобы меня сейчас жалели… Джаррелл так вообще меня сторонится, будто я какой-то прокаженный, — молодой человек глубоко вздохнул. — Я беспомощен, ничего не могу сделать в полной мере сам и это меня убивает. Сколько раз Латиша видела большую часть моего обнаженного тела, чем я хотел бы, чтобы она видела. Почему она должна со мной возиться? — Мусиала опустил голову, задумался, а затем повернулся в сторону девушки, устремляя на неё свой болезненный и тёмный взгляд. — А ты… Что нравится общаться и находится с таким? Что ты вообще от меня хочешь?              Белла тут же встаёт, обидно, она стремится отступить в сторону выхода, своего дома, но всё равно не особо торопится, пусть, если он что-нибудь ещё выкинет, так пусть сразу и именно сейчас.              Но Джамал, кусая уже мокрые губы, молчит.              — Ничего не хочу, — девушка уходит подальше от него, но затем разворачивается и снова подходит ближе, не так, как до этого, но на такое расстояние, чтобы мулат её обязательно слышал. — Ты злишься не из-за остальных, окружавших тебя, срываясь на них. Ты зол на себя, что ты в данный момент такой. Твои близкие не виноваты и не заслуживают этого. А ещё, есть люди, которые будут тянуться к тебе… Чёрт возьми, любому. Понял?              — Вали уже отсюда.              

***

             Естественно несколько дней, после короткого разговора, Мирабелла не приходила к Джамалу, имея выдержку и чувство собственного достоинства.       Только вот сам молодой человек ещё пуще прежнего страдал, испытывая муки совести.              Ближе к концу недели семья Мусиал собиралась вместе поехать в Норден за различными вещами и нужными для дома покупками.       Только вот непосредственно перед самым выездом футболист дал заднюю, совершенно отказываясь куда-либо выбираться со своими родными и любимыми сердцу женщинами.              — Джамал… — отчаявшись, Латиша тянула за руку брата, словно помогая ему подняться и встать с уютного и мягкого для него места, — хватит выделываться, через пять минут мой знакомый за нами на машине заедет, тебе нужно переодеться, не упрямься.              — Нет, — парень, ехидно улыбаясь, выдернул свою руку, скрещивая обе на своей груди, — я же сказал, что никуда не поеду, позови Мирабеллу, я с ней посижу.              — Что? — очень эмоционально возникала сестра. — К тебе? Она не придёт!              — Придёт.                     Уже через десять минут Альт стояла на пороге чужого, но её любимого, по интерьеру и внешней части фасадов и территории вокруг, дома. Пока мама молодого человека и его сестра благодарили её за оказанную помощь и давали небольшие, но очень нужные, в сложившейся ситуации, советы и наставления.              Позже девушка, сбросив свои лёгкие сандалии на входе, прошла в самую большую, гостиную комнату. Джамал сидел на большом, кремового цвета диване, прижавшись к подлокотнику и согнув одну ногу в колене, он был предельно внимательно сосредоточен под властью своих мыслей, а ещё неотрывно смотрел перед собой.              — Ты отвлёк меня от занятий, — как будто совсем не обижаясь, с хорошим настроением в голосе произнесла молодая девушка, — но ни в коем случае не думай, что я буду прибегать к тебе по одному лишь твоему зову, — «Просто. Латиша по-хорошему попросила. Просто. Я соскучилась».              Мусиала резко повернул голову в сторону своей соседки, а затем сказал:       — Я даже не услышал, как ты зашла, — молодой человек шумно сглотнул. — Я бы хотел перед тобой извиниться, повёл себя отвратительно тогда и никак не мог в тот момент контролировать свои бушующие эмоции.              Мирабелла подошла почти вплотную к футболисту, задевая правым коленом края мягкой мебели.       — Ты спросил, что я хочу, — небольшая пауза, она долго думала и сейчас совсем не стесняется, искренне говорит. — Я хочу быть рядом, но только пока тебе это действительно нужно.              — Нужно, — отвечает Джамал и широко улыбается, особенно показывая два выделяющихся и прямых, передних зуба. — Можешь принести мне воды? — он отталкивается от удобной спинки и опускает ногу на пол, а затем добавляет. — Пожалуйста.              — Конечно. Прохладной, тёплой. Может из-под крана? — как будто шутит девушка.              — Бутилированную.       И уже спустя пару минут Альт протягивает ему полную жидкости комнатной температуры ёмкость, пока Джамал, принимая бутылку, невзначай поглаживает её нежную на ощупь, девичью ладонь.              Девушка садится рядом, принимая позу по-турецки. Расчёсывая пальцами свои длинные и распущенные в данный момент, тёмные волосы. Изнутри у неё все заметно и ощутимо подрагивало.       Конечно, в такой-то компании.       Сидеть с противоположным полом и настолько близко, точно не её конёк.              — Так значит ты будущий врач, Мира, по какому профилю хочешь пойти? — интересуется молодой и удовлетворенный сложившимися обстоятельствами хозяин дома.              — Я хочу быть врачом спортивной медицины, — начинает рассказывать немка, — а папа хочет, чтобы я продолжила обучение дальше. А я и так уже отдала пятьдесят четыре месяца одному лишь изучению новой и нужной, конечно, мне информации. День и ночь, больше почти ничего. Я ходячая энциклопедия теперь. Отдано пол жизни — спортивной гимнастике, пол жизни — учёбе. А ты, как складывалась твоя, наверное, очень насыщенная жизнь?              Джамал улыбнулся, поворачиваясь к девушке и немного откидываясь на декоративные подушки.       — Я всегда хотел, хочу, продолжаю хотеть быть профессиональным футболистом, только и всего…       Парень рассказал ещё немного о его приоритетном и любимом спорте, а затем девушка поднялась с дивана и спросила.       — У тебя есть здесь колонка? Можно я подключусь?              — Да, — Мусиала немного хмыкает, конечно, — там возле телевизора, наверное, если не убрали.              — Поищу… Только Трэвиса Скотта и никого подобного я точно включать не буду.              — Ладно…              Немного позже по комнате проносится медленная и довольно старая композиция. Джамал, естественно, вслушивается, а затем девушка подходит к нему и берёт его за руки.       — Потанцуем? — слишком трепетно и ласково произносит она, молодой человек сжимает пальцы, чтобы быть ближе к её бархатистой коже.                     You know you touch my heart       Ты знаешь, что трогаешь моё сердце              Then you run and hide       Затем ты бежишь и прячешься              Wanna feel you body by my side       Хочу чувствовать твоё тело рядом со мной                     — Я не танцую…                     Another time I feel the need in me       В другой раз я чувствую потребность во мне              Reaching for you again       Снова тянусь к тебе                     Молодой человек отпускает пальцы Мирабеллы, а затем охотливо для себя и неожиданно для неё, не упуская момента, поддаётся немного вперёд, подхватывает девушку за талию и тянет на себя.       Она коротко и однозвучно вскрикивает, но поздно. Она уже в крепком капкане, зажатая между его горячим, спортивным телом и мягкой спинкой светлого дивана.              Сначала они лежат так, совершенно не двигаясь, но потом Джамал чувствует, как Белла непроизвольно так, совсем почти незаметно для него, дрожит.       Боится или для неё это в новинку?              Мусиала даёт ей немного пространства, а затем мягко опускает руку на её талию, слегка поглаживая, к спине, а затем сжимая.       — Как ты выглядишь? Ты ведь в платье, какого оно цвета?              Мирабелла поворачивается к Джамалу, прижимаясь плотнее назад, он обращён прямо на неё и тоже сейчас лежит на боку. Девушке очень хочется, хотя бы невзначай и едва ощутимо задеть и его, она поднимает руку и подушечки её пальцев ложатся на родинки поверх смуглой и худой шеи. Она смотрит прямо на него, позволительно и без стеснения, ведь он ничего не видит, но чувствует. Его глаза очень большие, обрамленные темными, пушистыми и длинными ресницами, красивые, с маленькими полопавшимися капиллярами.       — Я обычная, с длинными волосами цвета горького шоколада, голубыми глазами и тонкими губами. В принципе, я считаю себя довольно симпатичной, но не более. А платье… Оно такое… Светло-болотное, достаточно длинное, с завязками на обнажённых плечах.              — На улице жарко? — Джамал отвёл руку от плавной ямки на талии, поднял её вверх и одними длинными пальцами погладил кожу на плече девушки, а затем опустил руку вниз, поглаживая спину и ещё ниже, он дошёл до самого подола платья, понимая, что оно слегка задралось. Парень его поправил, а затем оставил руку на бедре Беллы. — Может у тебя есть какие-то прозвища? Или тебя кто-то или когда-то, как-то называл?              Немка, немного поправила голос, в горле стоял ком от непонятных и чуждых ей ощущений, конечно, было приятно, но так неожиданно и нежданно — всё равно. От чуткой руки Джамала становилось невыносимо душно, а рядом с ним тем более, очень жарко.       — Родители называют меня ягодка, с самого детства. А у тебя? Есть прозвища?              — Все называют меня Бэмби, — уголки губ Джамала поднялись, он мимолётом вспомнил футбольные моменты и прошлые, счастливые времена, — когда я был маленький, мама называла меня птенчик.              — Почему? — девушка улыбнулась, и парень словно бы это почувствовал.              — А я, когда играл в футбол в детстве и обводил защитников, махал руками в процессе, прям как… Получается птенчик, в её представлении.              — А как хочешь, чтобы я тебя называла? — вырвалось у девушки, и она сразу же прикрыла глаза, втянула больше воздуха для успокоения и поймала не настойчивый, но ощутимый теперь, при более близком расположением с полноправным носителем, аромат свежести и морского бриза.              — Зайчонок, — Джамал засмеялся и придвинулся ближе.              — Ты запомнил? — почти прошептала девушка.              — Да. Я бы хотел называть тебя сердечко или лучше птичка, тебе очень подходит, по крайней мере, в моём представлении.              — А я буду называть тебя kaferchen…              — Почему? — немного, даже громко, возмутился Джамал.              — На выходном я смотрела небольшой отрезок с одного из твоих матчей, ты там бежал к воротам, как кузнечик… — девушка услышала, как сильно и впервые заурчал живот Мусиалы. — Ты есть хочешь? — она поднялась и приняла сидячее положение.              — Ага, — Джамал обвил пальцами её запястье, на ощупь. — Только дома я есть не хочу, надоело. Может здесь, прям поблизости есть какое-нибудь место с чем-нибудь съедобным? — в какой-то мере молодой человек не хотел напрягать девушку, ведь выбраться из дома было на самом деле куда сложнее, особенно с таким, с ним.              Мирабелла задумалась. Немного позже они решили, что девушка сходит домой за электрическим самокатом, на нём они и доедут, только Джамалу нужно было всё-таки переодеться.       Он настоятельно попросил соседку выбрать ему выходной образ. Уже на втором этаже выбирая из несколько вариантов, девушка предложила ему одеть белый, однотонный свитшот и прямые и почти классические брюки в тонкую и еле заметную полоску.       Джамал согласился, сказал, что если он правильно понимает, то этот лук с фотосессии, которая состоялась в честь юбилея сборной.              Когда, спустя время, Белла вновь вернулась за молодым человеком, и они вместе медленно выходили на улицу, он изменился в лице и был достаточно хмурым и даже серьёзным.       Пока немка закрывала за ними калитку, то, конечно, не промолчала, спросила самого Джамала об этом.       — Что случилось?              — Не терплю одиночества… Совершенно. Сейчас это так страшно, я даже боюсь, Мира…              Девушка легко обвила торс молодого человека одной рукой, касаясь пышными волосами его накаченной груди.       — Я с тобой, слышишь. Точно не дам тебя в обиду.              — Просто одна небольшая и лёгкая инструкция, — Мусиала попытался улыбнуться, — говори со мной больше и чаще. Особенно, пока я в такой ситуации. Это для меня спасение, это важно, когда я не вижу киваешь ты или подмигиваешь, например.              — Хорошо, — они вместе не спеша дошли до ровной дороги, а после встали на самокат. — Если закружится голова или ещё чего, сразу мне сообщи.              ***              Они доехали до небольшого, стоящего в отдалённости и подходящего данному месту, ресторанчика, оставили незамысловатое средство для передвижения у входной двери, вошли внутрь и поднялись на второй этаж.       Посетителей почти не было. Милый и слишком молодой официант принёс меню.              — Нажмите, пожалуйста, на кнопку, как сделаете свой выбор, и я сразу же к вам поднимусь, — сотрудник задержал свой взгляд на Джамале, словно вспоминая его, но на девушку всё-таки он смотрел куда больше и гораздо дольше и пристальнее.              Внутри заведения работал кондиционер, и юная немка прошлась ладонями по своим оголённым плечам.              — Итак, Мира, тебе придётся преподнести мне своим прекрасным голосом меню, для изучения… — Мусиала как будто по привычке откинулся на спинку мягкого сидения, улыбнулся.              — Прочитать от и до? Скажи, что ты хочешь? — девушка открыла небольшую книжку в обложке, листая ламинированные страницы.              — Всё точно не нужно, а мне скажи, что тебе особенно понравится, — Мирабелла услышала, как живот парня вновь заурчал, и он положил на него свою смуглую руку.              — Такой ты хитрый, а. Ещё очень капризный и я не про эту ситуацию… — девушка громко цокнула, посмотрела на Джамала, а затем уткнулась в меню. Около четырех минут её совершенно не было слышно. — Может быть рулет из щуки и лосося? С фисташками, пюре из зелёного горошка, с брокколи и эстрагоном.              Джамал хмыкнул, а затем совсем расслабился, засмеялся, и звук смеха стал прятаться глубоко в его горле.       — Там действительно так написано? Давай, лучше что-то не рыбное.              — Ладно. Кальмар с печеной свеклой. Ой! — девушка хихикнула. — Ростбиф с мятной заправкой и киноа, крылышки в глазури или такие же свиные рёбра. А может хочешь цыплёнка карри?              В итоге они заказали совершенно другое. Девушка себе — тёплый салат и сладкие гёдза, Джамал — тыквенный крем-суп и говядину томлёную в сливочном соусе. А также авторские лимонады, взяли два вкуса, чтобы попробовать. Манго-малина и гуава-арбуз.              Пока готовили заказ девушка рассказывала, что нет ничего лучше приготовленного ею овощного рагу, может и звучит немного глупо, но получается определенно так, что пальчики оближешь. Джамал спросил, какие люди живут в округе и Нордене. Белла ответила, что половина здесь полностью счастливых жителей, искренне любящих данное место, а вторая загруженных, особенно тяжёлыми и трудными жизненными обстоятельствами, они приезжают сюда, чтобы немного забыться, отдохнуть и отвлечься. Правда, не всегда получается.              Когда еду принесли, девушка пересела на сторону молодого человека, и не смотря на то, что он хотел попробовать есть сам, она принялась кормить молодого человека, а затем уж и себя. Потом он ни капли не сопротивлялся, ведь Мирабелла сказала, что они похожи на сладкую и влюблённую парочку.       Точно. Так и было.              — Что у тебя за десерт такой, дашь попробовать? Нахваливаешь, с таким удовольствием ешь, — сказал Джамал уже позже.              Девушка как раз положила себе в рот кусочек маслянистого теста, прожевала, закусила растаявшим мороженным, а уже следом угостила и Мусиалу.       — Гёдза из слоеного теста с пастой из вареной сгущёнки, арахиса, с яблоками, морковью и сушеной клюквой, брусничным соусом и шариком пломбира.              — Очень вкусно, — Джамал облизывал губы, — никогда бы не подумал, что в таком скромном месте, да при таком расположении могут готовить так сносно, мне всё понравилось, может только если лимонад был чересчур сладким.              — Да, обычно так и бывает, мне кажется, что папа приводил меня сюда маленькую. Может, только… Здесь сделали хороший ремонт.              — Мира… Можешь наклониться ко мне ближе? — почти перебил её Мусиала.              — Зачем? — спросила брюнетка, но сразу же, не задумавшись, повиновалась.              — Знаешь чем ты пахнешь? — девушка заметила, как Джамал прикрыл глаза. — Шампанским.              — Настолько выпить хочешь? — засмеялась, стреляя вопросом в ответ, немка.              Джамал лишь улыбнулся, опьяненный ею.              Немного позже, молодой человек предложил расплатиться телефоном, он не сразу понял, что его с собой не было, потому что соседка тут же запротестовала, предложила сама оплатить счёт и сказала, что безналичными здесь точно, совсем никак. Джамал достал, как оказалось, крупную купюру из кармана, наперекор девушке, он знал, где лежат деньги в его вещах, дома, только не видел бумажки какого номинала он всё-таки с собой взял.              — Пусть сдача остаётся… Нам ведь всё понравилось, так?              — Да… А давай тогда быстро сбежим, как будто мы не заплатили?              — В моей-то ситуации?       Только вот с девушкой спорить не стоит, она почти потащила парня за собой.              Было весело, после они катились по вечерней местности с приятным и тёплым ветерком, ласкающим лицо.                     Когда Мирабелла завела Джамала в его потрясающий и очень красивый особняк, остальные домочадцы, к этому времени, были уже дома. Каролин вскочила с любимого кресла, Латиша прибежала почти с другого конца комнаты.       Как казалось они потеряли своё маленькое сокровище, брата и сынулю.              — Я, кажется, телефон дома забыл, — шепчет мулат, наклоняясь к девушке, которая стояла рядом.              — Сейчас получишь, — также шёпотом отвечает его соседка.              — Мама, мама, Мира меня похитила! — кривляется футболист и смеётся.       Таким счастливым, как сейчас, его уже очень давно, даже забыли, когда последний раз видели.              — Джамал! — Альт легко бьёт парня кулачком в плечо, он не теряется, при всех обнимает её за красивую талию.              Женщины, уже даже не хмурясь, переглядываются между собой. Латиша смотрит на Каролин. Мама смотрит на дочь, а затем они одновременно, на парочку.              — Простите нас, — начинает говорить Мирабелла, словно оправдываясь. — Отдаю ваше драгоценное чадо в не менее потрясающие и родственные руки.              — Они что выпили? — говорит Латиша тихо, немного испуганно поворачиваясь на мать.              Белла светится, крутит головой в отрицании, когда девушка на неё смотрит, она всё услышала. Затем она коротко целует Мусиалу в щёку.              — Ещё увидимся, — говорит она ему. — До свидания, — своим соседкам.              — Обязательно, птичка, — отвечает Джамал.              Мулат слышит, как его новая и уже такая запомнившаяся ему соседка исчезает, он медленно, натыкаясь на некоторую мебель, доходит до гостиной и садится в полюбившееся кресло его мамы, только потому, что оно стояло ближе всего к выходу.       А затем Джамал произносит:       — Не надо так на меня смотреть. Я отлично провёл время, — конечно, он не видел, но он точно всё чувствовал.              Молодой человек слышит, как мама и Латиша одновременно смеются у него за спиной, а затем сестра невзначай говорит:              — Знаешь, нам и без слов всё понятно.