Погаснет свет, зажгутся свечи. В её руках.

      Она не обещала, на самом деле, но хотела к нему прийти. А он в действительности думал, что не хотел, но всё равно её сильно ждал.              Правда, Мирабеллы не было целых два мучительных и долгих дня.              Погода сильно испортилась, а Джамал оставался, можно сказать, что один, особенно, внутри себя.              Теперь он по большей мере сидел в одиночестве, но немного в другом месте, под надёжной крышей, а ещё никак не унимался, пытаясь отмахнуться от навязчивых мыслей и представить интересующую сознание любопытную картину о том, как его новая знакомая, можно сказать, что соседка, в реальности выглядит.       Фантазия, подогревая, подкидывала в топку различные образы.       Так много, что становилось жутко.              Футболист продолжал ждать чего-то, как ему казалось незаслуженного, палец то и дело касался экрана относительно дорогих часов Apple Watch цвета темная ночь. Металлический ремешок на запястье слегка поблёскивал. Пока писклявый и задорный голос мультяшного Микки Мауса провозглашал:              Одиннадцать часов сорок три минуты, пятница!              Семь часов пятьдесят четыре минуты, пятница!              Девять часов тридцать одна минута, суббота!              В один из этих дней Латиша привычно выводила брата на улицу подышать свежим воздухом после сильного и проливного дождя, он сам попросил, она уверяла его остаться, но теперь они вместе покидали стены красивого дома, медленно проходили по крыльцу, выверено ступая вниз, по ступенькам.              — Аккуратно, Джамал, будь добр не спеши, не торопись, — повторяла сестра подобную этой фразу каждый раз и, конечно, сейчас.              — Тиша, — молодой человек оборачивается в левую сторону на девичий, знакомый и приятный голос, а затем оступается и чуть ли не тянет любимую родственницу вниз, за собой.              — Джамал! — мулатка схватила брата за плечо, потянула на себя, чтобы он не упал. — Уф, удержались. Говорю же тебе… — произносит она слегка недовольно.              Мусиала, по инерции мгновенно спускаясь под руку с сестрой до земли, останавливается, не даёт ей договорить до конца, вставляет своё веское слово, а точнее любопытный вопрос.       — А как выглядит Мирабелла?              Почему-то сейчас, после лёгкого испуга за родственника Латиша воспринимает вопрос брата спокойно, совсем без каких-либо домыслов или подвоха.       — Альт? — девушка с облегчением отпускает брата, молчит, но он то всё чувствует, как она, словно бы, задумывается и, похоже что, усмехается. — Мммм, она точно ниже меня ростом, у неё тёмные, средней длины волосы. Она очень милая, — Джамал ощущает, как сестра от чего-то слегка щипает его за левый бок, он запоздало, слегка от неё отстраняется. Улыбается. — А вообще мама сказала, что она похожа на куклу. Знаешь, ты не переживай, если вы связаны невидимыми нитями судьбы, следовательно, обязательно ещё встретитесь, она придёт.              — Понятно, — Мусиала старался держаться уверенно, не подавая вида, — ты что романтических книжек перечитала или пабликов? Ладно, пошли, точнее веди меня уже, моя принцесса.                     Этим же днём, ближе к ночи футболист совершенно не мог, как обычно, быстро заснуть, то и дело суматошно и беспричинно ворочался в своей просторной и мягкой постели. Голова от различных мыслей и размышлений невыносимо болела. А ещё, закрываешь глаза и видишь полную пустоту, открываешь, тоже не лучше, вокруг всё призрачно страшно и темно.       Организм сжалился над ним только лишь под утро.              Молодой человек в дизайнерском, тёмно-сером, деловом костюме от известного бренда в одиночестве поднимался по бесконечной, как казалось только ему, лестнице, которая была с большим количеством ступеней и стремилась ближе к освещённому различными, яркими огнями вокруг прозрачного и стеклянного входа популярному зданию. В его руках, утяжеляя спешный и стремительный шаг, находился букет, с длинными и тёмно-зелёными стеблями; белыми, благоухающими бутонами, пышных роз. По пути в просторное помещение совершенно незнакомые, разукрашенные и подготовленные к светскому мероприятию окружающие его сейчас особы мило флиртовали с ним, подмигивали, улыбались, догоняли вплоть до того момента, как он не зашёл туда, внутрь. Только и там всё это не закончилось. Потому что посреди огромного и светлого холла с ярким и цветным ковролином, ведущим к длинному коридору, его окружали опять они, невероятное количество одних лишь молодых и симпатичных девушек. Разных. Шатенок, блондинок, рыжих, брюнеток. Чужих. С короткими, средними и длинными почти до пола волосами. Честно говоря, Джамал не знал, что он здесь делал и забыл, но, не смотря на пристальное внимание, продолжал куда-то, ускоряясь, идти, он, совершенно точно, целенаправленно, именно к кому-то продолжительно направлялся. И так, вплоть до того момента, пока он, скользя начищенными ботинками, не миновал все видимые места и закоулки помещений, а за ним следовали они, различного типа представительницы прекрасного пола, которые словно бы охотились именно за ним. Путешествие закончилось огромным залом с портьерами, балконами и многочисленными рядами вокруг выделяющейся и освещённой тёплым светом сцены. Теперь Мусиала вновь совладав с высокой лестницей, спускался в самый низ, а не стремился вверх. Шёл ближе к той самой и, как казалось, нужной, единственной. Спеша за одно, ожидавшее его, свободное место среди зала заполненное самыми красивыми и потрясающими, празднично одетыми женщинами. Туда, где оборачивалась и улыбалась ему она.       Самая красивая, на его взгляд, из всех. Темноволосая девушка — Мирабелла.       В красном, сияющем платье.       Это точно была она.       Никогда не видя, он её узнал.       Она его ждала.                     — Мы только познакомились, а ты уже нафантазировал, — шептал себе сонным голосом, очнувшийся ото сна Джамал.              Теперь он знал, как она выглядела, а точнее сам себе её образ намечтал.              

***

             Спустя, по ощущениям, что целую вечность с крайней встречи Альт медленно протянула руку, задевая быстро поддавшийся замок, находившийся на чужой и большой территории, который теперь беспрекословно и словно бы уже разрешающе пропускал её внутрь. Она медленно прошла по участку, задевая подошвой новых кроссовок, купленных перед самым отъездом, бетонные плиты. Джамала на прежнем месте не было, это и понятно, кто выберется на улицу в столь противный и охлаждающий душу и мысли дождь. Да только парню как раз это было и нужно, а поэтому направлявшаяся в дом и не сразу заметившая его девушка медленно прикрыла яркий и красный, с большим и белым горошком, зонт, а затем завернула за угол, направляясь к внушительной и деревянной беседке. В которой в совершенном одиночестве сидел симпатичный он.              — Привет, — произнесла соседка тихо, немного печально что ли и вымученно.              Мулат, услышав, её особенный и таким и запомнившийся ему голос, выскользнул из своих размышлений и, не удержавшись, легко улыбнулся. Он не заметил, как она подошла, а теперь, сконцентрировавшись на особенно преобразовавшихся теперь чувствах, понял, что что-то тяжёлое упало на пол беседки, а затем соседка приземлилась на скамью рядом с ним.              — Привет, Мира, — уверенно произнёс Джамал и слегка повернул голову в сторону туда, где теперь находилась его собеседница, которую он ждал.              — Лучше Белла, — чувствовал ли он, интересно, лишней способностью сейчас её интересующийся им взгляд. Как она изучала его темные кудряшки, так и оставшиеся после стрижки, как обратила внимание на другую одежду на нём, не такую летнюю, как прежде, более теплую, состоящую из спортивных, однотонных брюк; белоснежной толстовки с неизвестным ей логотипом; брендовых, низких кроссовок на плоской подошве.       Она и сама сегодня была в синих с высокой посадкой джинсах, а ещё легкой, но с длинными рукавами голубой куртке.              — А мне нравится так… — нежно сказал футболист.              — Ладно, как дела? Как провёл эти дни? — почти перебила его она.              — А где ты была? — не отвечая, задал наперекор всему и свой вопрос Джамал.              Лучше бы он ничего сейчас не говорил, а точнее поведал о себе, а не спрашивал про неё.       Именно поэтому девушка протяжно и напряженно выдохнула.              «Что-то не так. Явно» — пронеслось у молодого человека в голове. — «Что бы ещё спросить? Как возможно попробовать сгладить, возникнувшие на ровном месте углы?». — он не видит, а поэтому с легкостью может удариться.              — Мой папа врач, — медленно начала говорить сама Альт, — он известнейший в Берлине хирург, очень квалифицированный специалист. И вроде бы сюда мы приехали в отпуск, но отец, к сожалению, отдыхать не умеет. Всем понятно, так считает и он, что здесь, а преимущественно в Нордене, людям тоже нужна его помощь. В принципе, он прав, почему бы не помочь, когда всё получается так просто, когда спасение чужих жизней или просто явное облегчение будней его конёк.              — Так, и? — брови Джамала поднялись, а на лбу появились заметные полоски морщинок. — Что-то случилось? Не совсем понимаю, что и к чему.              — Я тоже учусь на врача, с тех пор, как мы приехали на лето, папа иногда приглашает меня в больницу в центре, чтобы помочь. Обычно я делала пустяковые вещи, на самом деле, знаешь, приготовить лекарства, помочь больным, какие-то нетрудные перевязки, в общем все обязанности классической, получившей определенное образование, медсестры. Всё это зачтётся и запишется в мою будущую практику. Только… — парень слышал, как девушка резко хватила воздуха ртом, слышал, как она попыталась сдержаться, но всё равно хныкнула, так звонко и неожиданно, а затем… — В пятницу мы задержались, была плохая погода, дождь, сильный ветер, к нам привезли молодого мужчину, которому уже оказали первую помощь, но до этого произошёл несчастный случай, и он, захлебнувшись, оказался в море, под водой, — снова пауза, Джамалу казалось, что она не находит себе места, шевелится, утирает слёзы. — В приемном покое ему стало плохо, намного хуже, прямо у нас, у меня на глазах. Папа решил проверить что ли меня, я не знаю, и не трогал его, сделал беззащитную меня ответственной за чужую жизнь, висевшую на волоске. Под моими руками этот парень умирал, а я… Мне казалось, что я не в силах была что-либо сделать. Боже, Эмиль Альт, как ты посмел? Папа, как ты так мог… — произнесла девушка крайние фразы, отворачиваясь в сторону, унося вопрос в прохладный воздух.              — Он выжил? — аккуратно задал вопрос молодой человек, вообще боясь сказать или спросить что-нибудь лишнее, что было совсем не к месту.              — Да… — слёзы ручьём полились из невероятной красоты голубых и печальных глаз. — Я отошла только сегодня. Мне кажется, что это слишком сильно ударило по мне. Вот какой из меня врач, Джамал? Если я… Реагирую вот так!              — Ты ведь спасла чью-то, только начинавшуюся взрослую жизнь, с ним же всё будет в порядке? — Мусиала не знал, как реагировать, теперь казалось, что вокруг него не всё так страшно, где-то там, у кого-то намного хуже.              — Определенные последствия, конечно, будут, но он обязательно справится, — Мирабелла подняла голову и посмотрела на Джамала, ей стало так жаль его, всё что произошло вчера, с ним и мысли обо всём дали огромный толчок — выговориться, выплеснуть всё, раскрыть перед почти незнакомым человеком свои чувства.              — Ты что плачешь, Белла? Ну, не надо… — мулат осознал, как она крепилась, держалась до этого, а сейчас вот так, необходимо ей, раскрылась и хлынула проливным дождём, когда он сам уже не первый час находился под крышей.              — Я… Даже… Учить… Сегодня… Ничего… Не могла… — заикалась девушка и продолжала рыдать.              Джамал протянул к немке длинные, худые руки. Она сидела рядом, обнимая края скамейки пальцами, поэтому ему не составило труда её погладить по плечам, притянуть к себе, стиснуть в объятиях, защитить, попробовать успокоить.       Казалось, что он, напротив, задел ненужный и не тот рычаг, правда, всплеск эмоций постепенно, но всё-равно как-то быстро потух. Под то, как нежно, спокойно и чувственно он проводил ладонями по её спине, она успокаивалась, сконцентрировавшись на приятном моменте, перестала плакать.              — Прости…              Он подумал о том, что неужели она извиняется за то, над чем была неподвластна, с чем не могла совладать, от чего не сдержалась.              — Я сегодня без мороженого, — тихо сказала Белла, когда её голова касалась его груди, — на улице холодно, но для того чтобы отвлечься днём, я решила испечь кекс с цукатами, мама сказала, что получилось довольно не плохо, а поэтому я принесла тебе кусочек.              Джамал засмеялся, открыл замок из своих рук, почувствовав, как девушка сама отстраняется, а её пушистая, темная, как все говорили, прядка волос прощально касается его пальцев.       Следом девушка зашуршала крафтовым пакетом и вложила его в смуглые ладони парня, он положил угощение по другую сторону от себя, на деревянную поверхность и, улыбаясь, низкозвучащим голосом, с легкой хрипотцой произнёс:              — Обязательно попробую, только немного позже.              Некоторое время они молчали, а затем говорили ни о чём, под звуки слегка стихшего дождя озарившего летний Нессмерзиль.       От чего-то им было приятно сидеть. Вот так. Вместе.              — Джамал, можно спросить, а что всё-таки с твоими глазами, какой диагноз, что врачи говорят?              Молодой человек шумно набрал воздуха в лёгкие, но точно не собирался увильнуть от болезненной темы, отмалчиваться. Никто иной, как она, ранее открывшись перед ним, точно заслуживала услышать от него искреннюю правду.              — По-моему диагнозов несколько, я не совсем разбираюсь, да и хоть внимательно слушал грустные голоса специалистов и даже знакомых мне командных врачей, но особенно в подробности я не вдавался, — Мусиала сел прямо нежели до этого, а затем посмотрел перед собой. — У меня макулярный отёк, симптом ряда заболеваний глаз, при котором наблюдается скопление жидкости в тканях центральной зоны сетчатки, так называемого жёлтого пятна, вот, что-то такое.              — А поясни, как точно ты сейчас видишь, зрение пропало полностью, нежели, — осторожно поинтересовалась девушка.              — Не полностью, знаешь, вот если есть картинка, то в моем случае она закрыта большим, темным пятном, остаются лишь цветные края, но мне это мало помогает, максимум, что я в состоянии понять и увидеть, это какое сейчас время суток.              Белла ненадолго задумалась, словно доставая фолиант с полки в своей голове, открывая перед собой старый, запылившийся учебник.       — Макулярный отёк развивается на фоне нарушения кровообращения в сосудах глаза. Среди основных причин выделяют: сахарный диабет; окклюзия артерий сетчатки на фоне атеросклероза, тромбоза; воспалительные процессы в структурах глаза; патологии стекловидного тела; доброкачественные и злокачественные опухоли глазницы. Более редкими причинами являются травмы глаза…              Услышав последнюю причину, Джамал сказал, перед этим поджимая губы.       — Травма, удар — вот это как раз мой случай.              — Да? — надежда завитала сладким маревом в воздухе. — Значит всё будет лучше, подумаешь, снижение восприятия цвета, изменение остроты зрения, розовые оттенки окружающих предметов, волнистые линии. Пройдёт время, необходимые хирургические вмешательства и такие последствия — тоже временные, покажутся пустяком, по сравнению с тем, что есть сейчас.              — Мира, я каждый день просыпаюсь, день за днём, неделя за неделей, время идёт, а я представляю, как открою глаза и буду хоть чуточку лучше видеть, но ничего не меняется. У меня устойчивый отёк. Даже фокальная лазерная коагуляция мне противопоказана, по крайней мере пока.              — Чувствую, что информации недостаточно, мне надо узнать больше, подумать об этом, — девушка оторвалась от созерцания красивого, цветущего сейчас кустарника, перенесла внимание на парня, замечая, как он беспокойно гладит себя по ноге, а затем крепко сжимает выпирающее колено.              — Давай только прекратим на сегодня, я больше не хочу говорить об этом, — добавил Мусиала, а она кивнула.       Он не увидел, но она поняла это и опустила свою ладонь на его руку, сжимая темные, словно слишком загорелые пальцы, поддерживая, а затем сразу отпустила.              В этот раз пауза была, но не долгой.              — Джамал, а у тебя есть девушка? — спросила Белла.              — Да, — ответил сосед, а затем тут же добавил, — точнее уже нет, как только она узнала о том, что со мной случилось, сразу пропала, ничего не объясняя.              — Как её зовут?              — Коринна, — молодой человек ответил спокойно, так, словно бы она его уже совершенно не волновала или он смог абстрагироваться от этого, а может и вовсе смириться, но Джамал всё-таки продолжил. — На самом деле я её понимаю, зачем ей такой, как я? Вот ты, стала бы встречаться со слепым?              — Знаешь, а я не буду распыляться и врать, не отвечу тебе, что да, — немка немного отодвинулась, забралась на сидение с ногами, а затем обняла свои колени, облокачиваясь о них подбородком. — Ведь я не была на месте твоей девушки, не была в такой ситуации, — Белла неспешно вдохнула, а затем протяжно через нос выдохнула. — У меня и парня то никогда не было. Я никогда и ни с кем не встречалась.              Осознавая, Мусиала задал свой вопрос далеко не сразу.              — Сколько тебе лет?              — Двадцать два, мама сказала, что я тебя на семь месяцев старше.              — Знаешь, а мне кажется, ты бы никогда не поступила так, как Коринна, — немного позже высказался парень.              — Да? Почему ты так думаешь? — удивилась девушка.              — Именно, просто ты неосознанно как бы защищаешь её, но ты на самом деле другая, более чуткая, добрая. В тебе живёт очень восприимчивая к окружающим, светлая душа.              — Честно говоря, я не знаю, как можно оставить именно тебя… Как-то слишком просто всё стало. До отвращения просто. Захотели — пропали, забыли, поженились, развелись. Бездумно и безответственно как-то…              Джамал задумался, а после довольно хмыкнул.       — Ладно, мы повстречались то пару месяцев, у нас даже секса не было.              — Для тебя это важно? — тихо спросила Мирабелла.              Джамал обернулся к ней, впечатываясь темными радужками, по наитию.              — Что? Сближение тел?              — Ну, да, — как хорошо, что он не видел, как немка застеснялась, раскраснелась.              — Не знаю, это физиологический процесс, почему нет, если сильно хочется, особенно, когда девушка сводит тебя с ума… А уж состоится половой акт на первом свидании или только через год — не так важно, главное, это отношения между друг другом их суть и особенная привязанность.              Темноволосой не нашлось, что сказать. Они одновременно замолчали, останавливая беседу на слегка пикантной теме, немного позже Белла вызвалась проводить Джамала до гостиной, а затем, передав его в надёжные руки, испарилась, почти также внезапно, как и появилась.              Сегодня любимый старший сын Каролин отказался от плотного ужина, он мечтал лишь о том, как бы скорее остаться наедине, одному, а поэтому женщины, повинуясь и не спорив с ним, отвели футболиста в его спальню, да побыстрее.              Джамал, скинув с себя лишь слегка промокшую толстовку, завалился в постель в оставшейся одежде, он медленно смаковал сочный и мягкий кекс с сухими фруктами, напевая под нос слова популярной и немецкой песни, словно мурлыча.              Gib uns Zeit       Дай нам время              Gib uns Zeit       Дай нам время              Bevor meine Welt in dir zerbricht       Прежде, чем мой мир разрушится в тебе              Und villeicht, villeicht, villeicht       И возможно, возможно, возможно              Denkst du auch mal an mich       Ты тоже когда-нибудь подумаешь обо мне              ***              Мирабелла прогуляла под усилившимся дождём целый час, обдумывая полученную информацию, а также прогоняя и осмысливая моменты из крайних дней своей жизни. Когда она ступила на порог её с родителями дома, в гостиной находился и сидел на диване лишь её папа, теперь, спустя время, разговор и прочее, дочь и на него смотрела совершенно по-другому. Она не обижалась больше, совершенно, казалось, что самый близкий человек, не пожелает ей зла, хочет сделать всё, как можно лучше.       Эмиль Альт смотрел футбол, матч в записи, он любил этот вид спорта, правда профессиональная сфера обязывала больше, и лицезрением любимым игр он занимался гораздо реже, но когда освобождалось несколько свободных десятков минут, пока сил хватало на это, почему бы и нет.              Белла раскрыла яркий зонт в коридоре, потерла плечи, снимая обувь, а после прошла на кухню, включая чайник, пока он грелся, она хотела того же, а поэтому подошла к папе, облокотившись локтями о спинку дивана рядом с ним.       Известный врач, хирург, а по совместительству её отец, был человеком чёрствым, серьёзным, зачастую не ласковым и требовательным, но сегодня, почувствовав некое сожаление, любимую и единственную дочь рядом, прильнул к её плечу, уже слегка седовласой головой. Он искал слова поддержки, отцовской любви к Мирабелле, но тяжёлые слова, к сожалению, застревали в горле.              — Пап, а у тебя есть любимый футболист? — идёт на контакт девушка, бросает кроткий взгляд на экран телевизора, на совершенно неинтересную, как казалось бы для неё, популярную во всем мире игру.              — Мммм, — мужчина слегка запрокинул голову, едва улыбнулся, — сейчас много хороших — молодые постепенно раскрывают свой талант, взрослые сияют не хуже перед закатом карьеры, проявляя себя, — отец Беллы нащупал свою бороду, снизу вверх посмотрел на дочь. — Есть в немецком футболе один волшебник, думаю, он достиг такого уровня не только благодаря тренировкам. У него определенно природный талант, подкрепленный целеустремлённостью и самоотдачей. В своей, профессиональной сфере он уникум. Его зовут Джамал Мусиала.              Мира определенно заметно нахмурилась, осознавая, не веря, воспринимая полученную информацию, да ещё от кого, от отца.              — Может, ты можешь показать фрагмент с ним, с его участием?              — Ты ведь никогда не интересовалась футболом, — мужчина слегка хмыкнул, — да и здесь почти нет интернета, — казалось, что сопоставить услышанное и то, что на самом деле имели ввиду — теперь нереально, только Эмиль Альт неожиданно кое-что вспомнил. — Слушай, у меня есть матч записанный же, на телефоне, правда сборной, а слушай… Ещё сохранён один фрагмент, но, наверное, тебе лучше его не смотреть.              — Почему? — поинтересовалась Белла, а затем отстранилась, обогнула диван и села рядом с отцом, который уже брал с небольшого, сделанного своими руками его жены журнального столика свой телефон.              — Слишком много потрясений, наверное, за крайние дни.              — Давай, покажи уже, — попросила девушка, да и это было формальностью, потому что папа уже листал папку с видео в галерее.              — Вот, — мужчина поднёс телефон ближе к девушке, но сам тоже наклонился и смотрел, словно впервые. — Матч был двадцать третьего февраля Мюнхенская Бавария играла с Айнтрахтом из Франкфурта.              А дальше…       Молодой, высокий и сосредоточенный футболист несётся по полю в перчатках, словно кузнечик, пробирается по свободному пространству и натыкается на своих соперников, он спотыкается о ногу противника, падает, тут же встаёт, и затем мяч как стрела из лука летит прямо в ворота, так быстро, что почти невозможно уследить. Мулат празднует так, будто этим действием он доказал кому-то и что-то, а может выиграл приятное пари или спор, дальше к нему присоединяется темнокожий товарищ, они делают какие-то дружеские, заученные движения, а после из динамиков стадиона звучит заводная песня, которую обычно включали на праздничных ярмарках в центе города.       Вот так Мирабелла всё это увидела.              А затем отец промотал немного вперёд.       Мяч в воздухе. Десятый номер в красной форме. Шестнадцатый, в белой форме с красными рукавами и сбоку черной полосой, летит на него. Что же ты делаешь? По стадиону проносится истошный вопль.              Его страх в тот момент, страх десяток тысяч людей тогда, девушка испытала его прямо сейчас.       Её глаза тут же стали мокрыми.              — А ты знаешь, что он, он же… — наш сосед, не успевает договорить Белла, отец выключает это видео, листает до другого матча, встаёт, не замечает её эмоций, целует в макушку.              — Если хочешь, посмотри матч, только поставь потом телефон на зарядку, а я спать. Он выключил телевизор.              Эмиль Альт стремительно уходит, не оборачиваясь, он, как и часто бывало, сильно сегодня устал.              Его дочери уже и никакого чая не надо, она с ногами в белых носках забирается на диван, нажимает на плей, как же долго телефон не уходил на блокировку, ожидая её внимательного просмотра.              Матч Между Германией и Данией. Чемпионат Европы прошлого года.              Немка внимательно слушает речь комментатора, и в её голове мягким полотном ложатся новые имена… фамилии, звучавшие из уст ведущего ни один раз.       Киммих, Рюдигер, Андрих, Шлоттербек, Кроос, Хаверц…              «Его зовут Джамал Мусиала. Он уникум».              И Белла разговаривала с ним чуть более часа назад.                     Истина в том, что боятся ему абсолютно нечего.       Всё самое страшное с ним уже случилось.              Так нелепо. Произошло.                     И с февраля по июнь. Совершенно. К сожалению. Не прояснилось.