15. Я знаю, что это ты
6 августа 2025 г., 21:26
Чёрные, тонкие стрелки старых, настенных часов, расположившихся в кабинете главного клубного доктора, шустро перевалили за вторую часть циферблата, а также спешили оказаться во второй половине, к сожалению, очень тяжёлого дня.
У мужчины, который руководил остальными медицинскими специалистами, а также тщательно, особенно после возвращения в коллектив, следил за состоянием профессиональных игроков, выдалась небольшая пауза, чтобы передохнуть. Не долго думая, он вернулся в своё личное пространство, зазывая с собой помощника. Сотрудники заварили крепкий кофе с одной, маленькой ложечкой сахара и даже в минуты спокойствия общались на темы только насущные.
Все их разговоры касались клуба, чего-то важного, или просто того, к чему подводились темы и о чём действительно стоило сейчас поговорить.
— Знаешь, Питер, — обратился Роланд к своему ассистенту, отламывая небольшой кусочек мягкой булочки с шоколадной начинкой, — нравится мне наша новая практикантка, ну, как будущий специалист, конечно, — мужчина усмехнулся и запихал часть выпечки себе в рот, медленно и тщательно прожевывая, он посмотрел в окно, прищуриваясь, а затем вновь перевёл взгляд на своего помощника. — В остальном, я для неё слишком стар.
Питер Уэблакер рассмеялся, отпивая остывший напиток без всяких добавок и закусок в виде: конфет, печенья или булочек. Хотелось свежеиспеченный брецель со сливочным маслом, но, к сожалению, в данный день недели ни в кафетерии на втором этаже, ни в столовой на первом — его не оказалось.
Это потому, что нечего футболистам налегать на мучное и соблазняться, а сотрудники крепкие, как всегда обойдутся малым.
Тем более личные хотелки всегда можно позволить себе, где? Правильно, дома.
Главный доктор продолжил, невольно отвлекая от аппетитных мыслей другого.
— В её голове ведь настоящий кладезь, библиотека, хоть она и достаточно спокойная и отчасти незаметная, но со всем справляется и даже более — всё знает, всё умеет. А нашу программу освоила вообще за два дня, а ещё, предложила новую для лучшей организации, что они нам даже заплатили, как спонсоры.
— Да, в курсе, — лениво протянул немец. — Очень удобное хранение теперь получилось, всё-таки есть ещё единицы нормальных из поколения новых врачей. Зря, Роланд, ты был настолько категоричен в том, чтобы пригласить кого-то на практику. И особенно, без должного опыта.
— Это точно, но может она такая одна из тысячи, а? Или я чего-то не знаю, — мужчина медленно отставил от себя почти пустую чашку, с едва недопитым кофе — Тем более я обратился к своему другу, профессору, кандидату медицинских и педагогических наук. Он меня правильно понял и услышал. Наверное, помнит, какой я на самом деле — требовательный, как глава, человек.
— Но на самом деле вы хороший руководитель, — по-доброму подлизывался помощник, — я рад, что ты вернулся, Шмидт.
— Ой, ладно тебе, Уэблакер! — главный доктор поднялся, бросая взгляд на часы и слегка опираясь ладонями об стол. — А знаешь что? Предложу-ка я, девушке хороший контракт… У нас. На год. Да, пойду в офис и прямо сейчас.
— Отличное решение, Роланд, — Питер тоже отодвинул стул назад и встал, поправляя белый халат. — Считаю, что ты точно не пожалеешь, — мужчина повернулся к выходу, словно дальнейший исход событий его касался, но не так волновал. — Ладно, я работать. Ещё отчёты писать.
***
В четверг, после тяжёлого матча в Лиге Чемпионов и ничьи с Реал Мадридом всем футболистам и некоторым сотрудникам мюнхенского клуба дали заслуженный выходной. Мира хотела спрятаться от случившегося и ни о чём не думать, хотя бы день, чтобы подготовится к возможному, серьёзному разговору с любимым, который её, похоже что, да, нет, на самом деле узнал. Поздно вечером и с утра пораньше девушке уже поступили звонки от Латиши, которая просила подругу связаться с её братом, Альт была не готова и просила не давать Джамалу её номер, по-крайней мере, пока. Но как говорится, кто ищет, тот всегда найдёт. Да? Уже ближе к обеду неизвестный номер позвонил ей четыре раза, только она так и не осмелилась поднять трубку. Да, это не правильно, но пусть всё хоть немного, но всё-таки подождёт. Это было ей нужно. Мирабелла отвлеклась на домашние дела и, честно говоря, не хотела никого видеть и с кем-то контактировать. Мысли дрались друг с другом в голове без продыху, неделя была на самом деле довольно-таки сложной. Только Майкл то точно знал, что все выходные немка проводила дома. Сначала спала до обеда, потом готовила что-то вкусное, а уже ближе к вечеру, бывало, куда-нибудь выходила, например, на какую-нибудь, гостившую в Мюнхене пару дней, картинную выставку. Она любовалась этюдами и если было возможно отправляла маме фотографии чужого творчества, которое никогда бы не сравнилось с искусством её любимого и родного родителя. Примерно в два часа дня, на четвёртом этаже старого дома, в квартире Миры послышался дверной звонок, неприятный такой, она всё хотела его сменить, но пока временила. На самом деле ещё столько всего предстояло поменять и сделать. Она быстро открыла вход, перед этим коротко посмотрев в глазок. На пороге стоял Олисе, который, громко хлопнув в ладоши перед собой, провозгласил. — Доставка, подъём! И действительно уже через пять минут два рабочих местной, грузовой компании, даже в чистой робе, затащили на кухню четыре мягких, очаровательных, с пудрово-персиковой обивкой, стула, которые Мирабелла давно хотела. — Спасибо, Майкл, — поблагодарила девушка футболиста, легко его приобняв. — Я не ожидала, честно. Не знаю, когда бы я собралась их заказать наконец-то или просто купить, оффлайн. — Да ладно, — улыбающийся Майкл пожал плечами, — просто ты показывала, а я запомнил, прости, что нагрянул к тебе вот так. Я помню, что у тебя ещё картины некоторые не повешены, могу помочь. За что-нибудь тёплое, наверное. — За кофе или чай? — хихикнула девушка, прикрывая рот рукой. — Ммм, — темнокожий отвёл взгляд, слегка прикусывая губу, — хотелось бы что-нибудь другого, но да. И за приятной беседой они действительно опустошили пару кружек чая вместе с сырными, слоёными палочками, имеющимися у хозяйки в заначке. После, Майкл возился с шуроповёртом и делал некоторые замеры, стоя на старом стуле с более твёрдым сидением. Только вот в дверь вновь позвонили. Мира может быть не вздрогнула, но по её телу побежала стая противных мурашек. Неужели Джамал её нашёл и всё увидит, вот так и в таком обличье. Он точно не так поймёт, она бы не хотела, чтобы футболист хоть когда-то узнал, как было. Без него. — Ты кого-то ждёшь? — оборачиваясь назад, спросил молодой человек. — Нет… Может быть доставка и что-то забыли отдать? — Возможно, — слегка безразлично ответил молодой человек, продолжая выполнять уже начатые дела. На самом деле он не то, чтобы и умел. А теперь ещё предстояло сверлить, закручивать и вешать. Мира медленно поплелась к двери и не успела её открыть, как некто резко потянул дверь на себя, почти вваливаясь в квартиру без приглашения. Теперь в коридоре стояла девушка, которая была выше Альт, наверное, даже больше, чем на пол головы. Она крепко сжимала зубы, оглядываясь вокруг. Эти длинные русые волосы, худое лицо, блеск на губах и вот уже в третий раз недовольное выражение и видимо не то настроение. Коринна. — А, слушай, квартирка то у тебя миленькая, ничего не скажешь, — гостья, наконец, посмотрела на собеседницу. — Снимаешь? — Нет, моя, — чуть ли не огрызнулась Мирабелла, — в чём дело? — Это ты мне лучше скажи, — ответила светловолосая, — отстань от моего Джамала, а. Я люблю его, а он… Темноволосая хмыкнула и указала рукой на всё ещё открытую дверь на площадку. — Выход там, — Мира посмотрела в сторону кухни, где находился Майкл. — Как ты меня и нашла, то? — добавила, словно говоря себе, тише. — А я проследила, — сказала Коринна недовольно. — Он мой, — повысила девушка голос. — Ты его не первая, ты случайная! — Ты можешь уже уйти? Ты видишь рядом со мной Джамала? Из другого помещения, подходя к коридору, наконец, появился Олисе, он услышал женские голоса, не один. — Да он же не хочет возвращать наши отношения, говорит, что любит другую, что ты… Я знаю, что это ты, — достаточно высокая девушка сказала это тише, но когда повернула голову, увидела Майкла, она удивилась и закончила, не продолжая начатое. — А… Как это? — Какие-то проблемы? — спросил молодой человек, даже непонятно у кого. — Нет, — буркнула Коринна, — Надеюсь, ты меня услышала, — сказала она Мире, а затем мгновенно исчезла. Альт скорчила неопределенную гримасу, ничего не сказав, а потом хотела прикрыть за незваной гостьей входную дверь. «Уже даже в своей квартире нельзя почувствовать себя в безопасности». — подумала она, а затем заметила, как Олисе собирается, надевая свои большие, с переливающимися вствками, кроссовки. — Ты уходишь? — спросила она молодого человека, даже немного разочарованно. — Да, — с придыханием ответил он и выпрямился, отдергивая вниз совсем не по размеру ему толстовку. — Почему? — ничего не понимала Мирабелла, она облокотилась о стену, пытаясь осознать, что же в итоге пошло не так. — Хочу уйти, — вырвалось из Олисе, он выскочил на площадку, но затем остановился, обернулся, всматриваясь в красивые глаза девушки, в которую он случайным образом на самом-то деле влюбился. Этому невозможно было противостоять. — Если она пришла сюда, то я чего-то не знаю, — футболист резко выдохнул, а затем полностью повернулся к хозяйке квартиры, любуясь ей, прежде, чем он уйдёт. И да, ему действительно было что сказать… — Майкл, послушай… Я не хо… — Это ты меня послушай, внимательно, ладно? Я обещал, если когда-нибудь встречу тебя и мы пересекёмся, я обещал ему беречь тебя, но не сдержался. Я дал себе время и возможность, пока он не вернётся, может пока вы не встретитесь или не узнаете друг друга. Я уже не знаю! Больше всего мне хотелось добиться тебя, — молодой человек опустил голову, а затем, обдумывая, вновь посмотрел не Миру. — Я никак не мог отлипнуть от тебя, а мы… Мы обещали быть честными друг с другом. Но теперь, когда он вновь рядом с тобой, а тем более до сих пор что-то чувствует к тебе, мне будет легче оставить тебя. Я понял, что поступил не правильно. Несмотря на всё, что я к тебе чувствую, наша дружба с ним для меня важнее. Ты тоже многое для меня значишь, но я хочу, чтобы мы отстранились друг от друга. С миром. И сказав это, Майкл, напоследок задержав свой насыщенный, кофейный взгляд на красивой девушке, просто ушёл. Наверное, когда-то этому суждено было случится. Как жаль, что он не получил ничего в ответ.***
После бурно сложившегося матча с испанцами, с любимой и юной практиканткой Джамалу поговорить больше не удалось. Сначала она избегала его, потом конец игры, душ, сборы, много людей. Альт уехала со всеми сотрудниками на клубном автобусе прямо до базы, скорее всего, Джамала мама на своей машине отвезла домой. Он весь извёлся и ходил по гостиной взад и вперёд, пока его сестра не появилась, возвратившись со свидания или просто встречи со своим, объявившимся вдруг, итальянцем Фабио Антоджиналетти. Это ли любовь? Этот вечер точно чего-то любимого и прошлого, к тому же, неожиданно вернувшихся к ним людей. Их людей. Как ни крути. Сестра при первой же возможности отдала брату, спрятанное ею, в укромное место, дорогое сердцу письмо. Мусиала читал его прямо на полу, на светлом ковре с мягким, длинным ворсом, оставшись, наконец, наедине с собой. И с долгожданным конвертом в руках, в котором были прощальные, наверное, или просто хорошие слова только для него. Внутри была фотография. Сделанная на фазенде, в Нессмерзиле, с пасущимися позади детей — коровами, конями и овцами. Слева мальчишка — это он, здесь ему точно около шести. Он держит за руку маленькую, круглолицую и очень хорошенькую девочку с кудрявыми волосами и тканевым бантом. Та же в свою очередь положила голову на другую девчушку, мулатку, которая являлась его сестрой. Фотография из прошлого, где на обороте значилось: Джамал, Агна и Латиша. Июль. Две тысячи восьмой год. И ещё внутри письмо, написанное маленькими, спешащими буквами. Джамал. Зайчонок, жучок. Улыбаюсь, как мило. Только вот сейчас, после всего, что было, произошло, назвал бы ты меня сердечком или птенчиком? Как сам же, для меня и придумал. Простишь ли ты мне мой поступок? Не знаю. Ответь же, попробуй, хотя бы самому себе, читая, признайся. Это было прекрасное время. Первый поцелуй с тобой, первая, отчасти, приятная ночь — так и должно было быть. Мне всё понравилось, более чем, я навсегда ведь тебя запомню, а ты? Мы не обещали быть друг другу вместе, скажи. Но я очень, по крайней мере сейчас и вообще, хочу держать тебя за руку, как и на этом прекрасном и лучезарном снимке. Поговорить и побыть рядом, буду хотеть всегда. Надеюсь, что когда-нибудь ты сам прочитаешь это письмо, будто бы знаю. С пробуждением, Джамал, этот мир вновь и навсегда сверкает для тебя, а я буду обязательно нас помнить, перед сном тебя часто вспоминать. Я. Люблю. Тебя. — Я тоже люблю тебя. На следующий день Джамал несколько часов умолял слишком стойкую сестру, не поддававшуюся уговорам, дать ему номер родной Мирабеллы, вот настолько сильно он к ней хотел. Правда, дозвониться в итоге не получилось. И хоть они были в разлуке недели до этого, сейчас ожидание было слишком болезненным, муторным и ощутимым. Словно время не бежало, хуже, чем ползло. После выходного на базе она тоже не появлялась, а также у него на пути. И девушки, как не странно, даже не было на её привычном месте — в тренажёрном зале. После тренировки Мусиала заглянул в её не личный, но общий, медицинский кабинет. На месте значился лишь один специалист, диетолог Мелф Карстенсен. — Добрый день, вы не видели практикантку Мирабеллу? — Привет, привет, — оборачиваясь на спортсмена, мужчина немного не понял, — кого? — Ну… Агна? — Аааа, — сотрудник клуба пожал плечами. — Не видел сегодня. Её время в клубе ведь вышло, насколько я помню. Ей предложили контракт, но она его не подписала, пока, так до сих пор и лежит, — Мелф махнул рукой, показывая на отведённое личное место для девушки, позади его, где на столе царил, почти, полный порядок. — А можно я кое-что ей оставлю? — грустно спросил Джамал. — Да, дерзай, вероятно, ещё заскочит, может я и вовсе с датой что-то напутал. — Её не было с нами на тренировке, как обычно. Так что, — добавил Джамал, поставил на стол копию их совместной, детской фотографии в рамке, а ещё опустил коробочку с первым и далеко не последним, как бы ему хотелось, дорогим подарком для неё. Внутри значился браслет Van cleef&Arpels Vintage Alhambra, из 5 мотивов, белое золото и 18 карат с родиевым покрытием, цвета белый перламутр. Который очень бы ей пошёл. Футболист удалился из кабинета, задумавшись и даже не попрощавшись толком с привычным ему специалистом. Когда он ещё немного побродил по зданию тренировочного корпуса и не нашёл ничего, то обреченно решил отправится на парковку, а затем, ближе к дому. И вот. В самом её конце он мельком заметил распущенные, кудрявые волосы, которые на первый взгляд, слегка отрасли. Ему повезло. Это была она. Мирабелла садилась в машину. Джамал побежал настолько быстро, словно направлял мяч в сторону чужих ворот, а за ним бежало четыре защитника от соперника. Девушка успела завести двигатель, но вот отъехать — нет, мулат запрыгнул внутрь салона, располагаясь на переднем, пассажирском сидении спонсорской машины. — Привет, — молодой человек пытался отдышаться. — Аааа… Джамал, — она не ожидала. Он обернулся, наклонился и впился в тонкие, сладкие губы, запуская пальцы в мягкие, шоколадные волосы. Шумно выдыхая через нос. Этот поцелуй был страдальчески-мучительным от долгого ожидания, но безумно сладким и вкусным — невероятно приятным и чувствительным. Правда, девушка стала слегка отталкивать молодого человека, касаясь ладонями его груди. Мусиала отстранился, неохотно, их губы издали громкий, возбуждающий звук, прощаясь. — Ты чего? Я же тебя узнал. Это ты, всё, не отвертишься больше, моя маленькая, очаровательная птичка. Мирабелла захлопала глазами с длинными, густыми ресницами, а затем наклонилась и сама поцеловала любимого, нежно касаясь ладонью его скулы. — Я был так обижен на тебя, ты не представляешь, — шептал Джамал почти в девичьи губы, — только я не могу без тебя, я люблю тебя. — И я люблю тебя, до сих пор, тоже, — ласково слышалось в ответ, что служило началу ещё более длительного и упоительного поцелуя. Они уехали пить кофе после, Мира ехала медленно, и Джамал вспоминал её тихую езду в Нессмерзиле, она от волнения даже умудрилась заглохнуть на перекрёстке. — Ну, заглохнуть на автоматической коробке передач, это сильно! — улыбался Джамал, не сводя с красивой девушки глубокий и карий взгляд. — Пожалуйста, не смей выезжать на автобан. Мусиала заливисто засмеялся, а Мира ему в ответ. — Я хочу слышать этот смех всегда, я так соскучился по тебе.***
Ближе к Рождеству состоялось мероприятие, которое было посвящено вынужденной, небольшой паузе в сезоне, плодотворной работе и текущей первой позиции в таблице, которую занимала Бавария, выигрывая у ближайшего преследователя целых четыре очка. Все спортсмены и сотрудники собрались в большом зале, хорошего ресторана, немного отдалённого — от шумного, бурлящего и готовящегося к празднику центра города. На месте были показаны фрагменты и отрывки с матчей, из микрофонов слышались благодарности, а бокалы пополнялись без конца. И если обстановка вначале была более сдержанной, то позже многие раскрепостились и стали вести себя намного свободнее, вольнее и раскованнее. В небольшую паузу у Миры и Майкла на балконе, где гулял свежий и зимний воздух, состоялся личный разговор. Молодой человек был красивым и притягательным, девушка тоже не менее очаровательна. Она привычно сидела на корточках перед ним, немного отрывая от пола тонкие шпильки красивых и утонченных, ярких туфель. Она нежно целовала смуглые руки Олисе, касаясь мягкими губами слегка шершавой от тренировок кожи. Альт желала ему лишь одно, чтобы он был по-настоящему счастлив. Как она… Чтобы его полюбили когда-то также сильно и невероятно безмерно. Позже. Джамал был первым, кто пригласил любимую, в очаровательном алом платье, которое безумно ей шло и подчеркивало выразительную фигуру, на медленный танец. Они ласкали друг друга руками и взглядами. Являясь катализатором, для того, чтобы медленной музыке поддались и остальные, но затмить столь красивую пару не смог никто. Эту химию, что творилась между ними не переплюнуть.***
Рождество пара встречала в Андорре. В модернизированном, одноэтажном, но очень просторном доме с пятью спальнями на выходные собралось несколько семей: Мусиалы в полном составе и даже с отцом, Альт, а также Фабио со своим папой. Все очень весело и разносторонне проводили свободное время, подготавливаясь к праздничным дням. Готовили, играли в настольные игры, смотрели фильмы, гуляли и даже ездили в горы и ещё много всего. В общем, не теряли времени зря. Главный ужин было решено провести дома, и благодаря нескольким парам женских рук, стол ломился от вкусностей. Но такое чувство, что в этот вечер не столько еда была главной для мужчин, насколько сильно они пожирали глазами своих любимых сейчас, когда-то или навсегда женщин. Эмиль Альт то и дело нежно проводил ладонью по колену своей жены Верены Альт, которая часто обращала на него внимательный взгляд. Отец Фабио, Джованни, переписывался с молодой девушкой, с которой они познакомились в Нордене, когда они с сыном проводили лето там. Сам же Фабио то и дело наклонялся к своей юной Латише, которая была рядом, нашептывая ей что-то на ухо, от чего она тихонечко смеялась. Дэниал Ричард смотрел на свою особенно красивую сегодня жену совершенно по-новому, то и дело обращая на её внимание, перескакивая взглядом через младшего сына между ними. Супругам, у которых отношения были не из лучших, предстояло ночевать в одной комнате, словно их количество заранее подразумевало, чтобы никто сегодня, никоим образом между собой не поссорился. Джамалу и Мирабелле немного не повезло, они сидели рядом со своими родителями, но далеко друг от друга, желая партнёра через коричневый, большой, накрытой светлой скатертью, широкий стол. Темноволосая небрежно забрала волосы на затылке, что кончики её волнистых локонов касались плеч, в ушах у неё сверкали крупные и не тонкие серьги-кольца, подчеркивающие нарядный образ вместе с дорогим браслетом на тонком запястье. Девушка была в нежно розовом платье с большими цветами, которое слишком сильно выделяло её внушительный бюст. Джамал, смотря на неё, мечтал лишь о том, когда они, наконец, останутся одни. И когда уже мужская половина отдалилась от женской, перейдя на диванчики — с тёплыми или у кого-то даже крепкими напитками, а женская сидела за столом и обсуждала подарки так тихо, чтобы никто не услышал, время стремительно шло. Все присутствующие стали медленно расходиться. И когда Дэниел оставил своего сына, а Верена, пожелав спокойной ночи, дочь. Мира тут же поднялась из-за стола, огибая его и чуть ли не падая в объятия любимого. На самом же деле она просто опустилась боком на его колени, а он обвел её талию одной, а поглаживал бёдра другой рукой. — Я ждал этого момента весь вечер, — шептал девушке счастливый Джамал. Он смотрел на неё, лаская глазами, пока его смуглые ладони поглаживали интересные места, а её музыкальные пальчики ласково перебирали его темные волосы. — Я тоже… Зайчонок. Они подарили друг другу короткий, но очень сочный поцелуй, желая, чтобы так между ними было всегда. Ведь всё небрежное и неловкое позади. Трудные времена давно прошли. — Мне кажется, я взяла не совсем подходящую одежду с собой, — жаловалась девушка, уже поглаживая мускулистую спину. «Почему», хотел спросить молодой человек, но затем сказал: — Не волнуйся, я тебя и закрою, и укрою, и окутаю, спрячу от всего, — чуть ли не мурлыкал Джамал. — Завтра не выпущу тебя из комнаты до двенадцати часов. — Как точно… Мы с Латишей хотели идти… Не успела девушка и договорить, как её перебили. — Ничего не знаю. Джамал наклонился и стал медленно щекотать губами незакрытую платьем часть сексуальной груди. Мирабелла запрокинула голову, слегка постанывая. — Нравится? Подтверждающее движение головой. — А тебе, что нравится? — прикрыв глаза, зашептала она. — Целовать тебя. Боясь, что кто-то помешает их тактильному процессу, а отец бы точно ещё появился и не раз, Мусиала встаёт с мягкого места с красивой девушкой на руках. Он вновь, перед жарким слиянием несёт её в комнату, только в этот раз не наверх, а немного прямо из гостиной, а затем слегка в сторону. В их личном пространстве, предназначавшимся только для них, молодой человек опускает любимую попой на стол, аккуратно раздвигая её ноги и помещаясь прямо посреди них. Она целует его и тем временем медленно расстегивает пуговки у приятной на ощупь рубашки с коротким рукавом, пока он не оказывается без неё. — Любимая… Джамал целует каждую доступную частичку красивого тела, любуясь каждым её дюймом, наконец-то имея такую возможность, хоть и глаза так и норовили медленно закрыться, от наслаждения, не иначе. Молодой человек опускается ниже и, комкая и поднимая подол платья, целует бёдра пахнущие фруктовым гелем для душа, опять. — Самый быстрый путь к сердцу женщины лежит через поцелуи внутренней стороны бедра, — откровенничает Мирабелла, искренне улыбаясь, а затем прикусывая нижнюю губу. Мусиала медленно лишает её интимное место тканевых оков, а затем поднимается выше. И целует — в шею, в губы. — Главное, чтобы это было не на первой минуте знакомства, — произносит ответ мулат, отрываясь от нежного тела, пока Мира ловко пробирается и освобождает его внушительное, затвердевшее достоинство. Он выпускает воздух сквозь зубы, утыкаясь ей в шею и цепляясь пальцами, за обтянутую корсетом платья, красивую талию. — Я обещаю, в этот раз больно не будет. Впредь, я буду дарить тебе только море, только наслаждение… Джамал впивается в налившиеся губы и медленно, и трепетно входит в любимую, пока она приятно обволакивает его налившийся член. Там знакомо, узко и невероятно хорошо и приятно. После несколько плавных движений темноволосая уже всем телом поддаётся к нему, обвивая его ногами, чтобы чувствовать более лучше и плотнее. Она тихонечко и смущённо стонет, чтобы её не услышал никто вокруг. — И вновь, как первый раз, только приятный. Она обвивает шею любимого, пока он доказывает свои слова. — Я люблю тебя, — шепчет мулат, — ты осчастливила меня, будь же навсегда моя. — И так, Джамал, и так. Я всем телом и душой, до дрожи, обожаю тебя.***
Спустя время Джамал и Мирабелла, конечно же, до сих пор были вместе. Он любил её и играл в футбол, получая личные награды и командные трофеи. Она была рядом, подписав контракт с Баварией на год, а позже взяла перерыв для продолжения учёбы, но потом снова вернулась в дорогой её сердцу клуб, конечно, поближе к нему. Четыре года спустя. Нессмерзиль. Июль. Солнце стояло высоко, заливая жёлтым мёдом холмы и поля. Перед, до сих пор молодыми людьми, идущими за руку по знакомым местам, вдалеке показалась старая фазенда с облупившимся, но всё ещё живым летним домиком пожилого и единственно пастуха, который если и сдал, то совсем слегка. Под навесом, в тени лоз, сидел дедушка Айко — хранитель данного места, с небольшой тросточкой в руке и вечной добротой в глубоких глазах. — Гляди-ка, кто пожаловал! — задорно воскликнул он, увидев их, поднимаясь. — Джамал! Мирабелла! Да вы будто вчера только уехали. — Мы соскучились по вам, дедушка Айко, честно, как только приехали почти сразу сюда, — сказала Мирабелла, обнимая мужчину. — Принесли вам кое-что вкусненькое. Джамал помогал мне делать пирог, представляете? — И всё из малины, которая растёт у нашего дома, — подмигнул мулат, передавая пастуху корзину, в которой была далеко не только свежая и домашняя выпечка. Старик засмеялся, принимая угощение. Он показал им, где вновь пасутся овцы, и провел гостей к конюшне. — Бруно, кстати, Джамал, забрала хорошая семья, я очень рад, — мужчина поймал улыбку футболиста, который хорошо помнил животного с небольшой особенностью организма, которое когда-то было и у него самого. — А Тео по тебе скучал, Мирочка, — продолжил пастух, уже поглаживая вороного, насыщенного цвета коня, стоящего важно в загоне, но у ворот. Слегка позже Мирабелла села в седло, поправив широкополую шляпу. Джамал взял поводья и пошёл рядом с ней. Ты знаешь… — начал он, не глядя на неё, — когда я думаю об этом месте, я всегда вижу тебя. Вот так — на коне, под солнцем, смеющуюся. Это место — ты. Без тебя оно не так живёт. Мирабелла слегка покраснела и наклонилась к нему, касаясь губами щеки. — Ну всё, отпускай, я хочу чуть-чуть сама покататься. Мусиала остановился, отпустил повод, и отступил слегка назад. — Вперёд, Тео! Мчим! — весело сказала темноволосая, но конь лишь фыркнул и продолжил стоять на месте. — Тео? Ну же… Девушка слегка подтолкнула его пятками. Животное сделало три вежливых шага вперёд и снова замерло. Джамал даже расхохотался. — Похоже, ты ему разонравилась! — Очень смешно, — буркнула Мира. — Может он просто стареет? — Он ещё о-го-го, — сказал дедушка Айко, когда они вернулись — Просто… Тео далеко не дурак. — В смысле? — темноволосая аккуратно спрыгнула с коня, немного растерявшись. Старик хитро прищурился. — В том смысле, что он чует. Бывает так. Девушка в положении, а зверь это чувствует. И не спешит. Бережёт. Мирабелла застыла прямо перед входом в маленький дом. Джамал замедлился, поднимая брови. — В каком ещё… Положении… Айко пожал плечами и направился внутрь своего убранства. — А ты у своей любимой сам спроси, — сказал он, доставая из корзинки пирог и оборачиваясь на ошарашенных гостей. — А я пока чай заварю. Если бы и сама Мира знала, что на деле всё так. Уже на следующий день, в местной больнице и на далеко не современном аппарате узи — в Нордене, они увидели маленькое зёрнышко внутри плоского живота девушки, которое сами же и сотворили, с любовью, и не так уж и давно. Врач ненадолго оставил пару в темном кабинете одних, Альт расплакалась, Мусиала обнимал её дрожащие пальцы своими. Счастлив ли был он? Да. Как никогда. — Теперь, когда я с тобой, свет не погаснет никогда. Он зажжётся в твоих руках, будет греть и освещать наш путь, появится только для меня. Ты будешь навсегда моя. А кто-то маленький только лишь для нас.
