Тайна хрустальной шкатулки

Драко стер пальцы, оформляя приказы и уведомления. Будто желающее охватить весь мир своей длиной, название «Особого отдела образования Министерства Магии Соединенного Королевства под протекторатом Министра…» полностью отражало амбиции его создательницы. Экспансия Грейнджер хотела прошагать далеко за Ла-Манш. Но пока задачи стояли попроще. Например, убедить содействовать хотя бы местных. Последний массовый наплыв иностранцев в страну пришелся на 1994 год и закончился скверно: Чемпионат мира, где финальным аккордом стал не салют, а «показательное выступление» Пожирателей смерти, и Турнир Трех Волшебников, завершившийся не пиром, а возрождением Темного лорда. Да, дерьмовый был год. Драко наблюдал оба события в первых рядах, так что не удивлялся живучести суеверных воззрений о том, что волшебникам стоит сидеть дома и чужих не впускать. Конечно, иностранцы ни в чем не виноваты: англичане исторически большие любители увлекаться тиранами, но миф креп, особенно на благодатной почве отсутствия у магов культуры путешествий. Вряд ли Драко мог гордиться временем, проведенным за рубежом, но был одним из редких исключений. Отдел Международного магического сотрудничества, привычку называть который не иначе как ММС он перенял, боролся с этим, но сейчас был занят торговыми и миграционными вопросами. Все как у маглов. Их отдел поставил себе цель: наладить сотрудничество между странами в области образования. Грейнджер хотела обмениваться лучшими студентами, приглашать делегации на праздники, проводить конференции, а в будущем — даже создавать совместные программы. Хорошие, правильные инициативы. Вот только тормозились они нещадно со всех сторон. Такой практики не существовало нигде. Конечно, кроме печально известного турнира, который смогли протолкнуть лишь благодаря авторитету Дамблдора и железной хватке Крауча-старшего. Но они умерли, а Грейнджер еще до такого величия не доросла. Так что задуманное было пока не по зубам. Но она кусалась.       — Ходил сегодня в ММС. Отшили. Им это кажется «неперспективным», так что послы мимо. Типа школы не станут раскрывать секреты, — жаловался в перерыве Майлз. Умный парень, но его простота не подходила для тонких международных игр, так что тоже перевестись из международников было решением к лучшему. Ну, к такому выводу пришел Драко, но, конечно, держал соображения о карьерных перспективах коллеги при себе.       — А в Международную конфедерацию магов пробовали писать? — ляпнул он, отпивая бурду, которую здесь называли кофе.       — Oui. Пытались, — фыркнула Присцилла и сморщилась от той же гадости. — Merde. Прислали меморандум. Я чуть не заснула. Но суть такая: вы там сами разбирайтесь, мы лезть не будем, вам удачи и всех благ, но если что — примажемся. Наши разводят руками.       — Тогда напрямую, — предположил Драко, раздумывая о том, стоило ли принести пачку зерен хотя бы ради того, чтобы не отправиться к праотцам раньше срока.       — Что ты имеешь в виду? — уточнил Майлз, подаваясь вперед, а Присцилла замерла с чашкой у губ.       — Ну-у… — Драко наткнулся на два заинтересованных взгляда. — Тот же Шармбатон к нам лоялен после Второй магической, разве нет? Наладить сначала с ними, а потом и к остальным. Начать с малого, подать пример и все такое. Ты, Присцилла, можешь быть переговорщиком, так как своя и у нас, и у них. Драко ополоснул принесенную из дома чашку. Офисные ему доверия не внушили. Интересно, местную утварь меняли хотя бы при Бруствере? Надо бы напомнить Грейнджер о стандартах гигиены. Коллеги переглянулись.       — Гермиона хочет, чтобы мы сначала написали общую программу, обозначили конкретные шаги, а потом выдвигали массово на международном уровне. В общем, как с магловедением. Мы сначала все подготовили и только потом пришли к Макгонагалл. Она не смогла отказать, — с легкой неуверенностью в голосе протянул Майлз, вырывая Драко из споров с самим собой о том, что лучше: яркая Эфиопия или мягкая Бразилия. Как это в стиле Грейнджер: лететь впереди снитча, не принимая возражений. Но ей не хватало терпения.       — Амбициозно. Но мир — не Макгонагалл и не везде Грейнджер имеет влияние.       — Что конкретно ты предлагаешь? — нахмурилась Присцилла. Драко помедлил, рассматривая капли на дне чашки. Мерлин, не его это забота, но раз уж спросили…       — Я не предлагаю, просто это логично, — пожал он плечами. — К каждому нужен подход. Например, практичные скандинавы подтянутся только тогда, когда увидят, какую пользу упускают. А вот ирландцы пойдут на контакт, только если пообещать им помощь, поблажки и невмешательство одновременно. Независимые, — он закатил глаза. — Азия присоединится, только убедившись, что европейцам можно верить. Я об этом. Лучше поэтапно, чем топтаться на месте с лозунгами об объединении, разве нет? Коллеги уставились друг на друга. Присцилла выразительно изогнула бровь, на что Майлз фыркнул и капитулирующе поднял ладони. Драко закинул чашку в тумбу и сказал, привставая со стойки:       — Ладно, перерыв окончен, я пойду дописывать сводку для Дирка.       — Почему бы тебе не предложить это Гермионе? — встала перед ним Присцилла. Драко усмехнулся, удивленный ее наивностью. Она уже должна была наглядеться.       — Очень заманчиво, но нет. Обратитесь сами, если думаете, что в этом есть смысл. Я пошел. Принесу завтра зерна из дома, а этим можно травить людей. Остаток дня Драко провел в подготовке к концу года. Не успели разобраться с Бельтейном, как на горизонте замаячили выпускные. Ему было интересно, как проходит в отделе лето: студентов и мероприятий нет, но вряд ли все радостно отправляются в отпуск. Только не в том месте, где всем заправляла Грейнджер. Как будет выглядеть лето для него? Так далеко Драко не загадывал. На следующее утро к нему опустился бумажный самолетик от начальства. Они так долго общались записками, что он почти соскучился по «дивному» голоску. Только в этот раз никакой холодной собранности. Не успел Драко приземлиться в кресло в ее кабинете, как Грейнджер с вызовом начала:       — Малфой, что у меня в кружке? Он пригляделся, но не понял причины для бешенства.       — Эм… кофе?       — Нет! В моей кружке большая жирная надпись: «Я умнее всех, а вы все — идиоты», — она провела рукой в воздухе, изображая транспарант. — Достаточно четко считала посыл? Драко опешил от такого заявления. Чем ей не угодила отборная Колумбия? Старая добрая классика с хорошей кислотностью. Не пожадничал и позаботился, чтобы угодить всем.       — То, что вы здесь пьете — оружие массового поражения. Только распробовал и исправил это. Не благодари. Как тебе нотки цитрусов? — прищурившись, уточнил Драко и откинулся в кресле. Грейнджер приподнялась.       — А за критику моей работы и саботаж моего проекта мне тоже поблагодарить тебя нужно? Цветы прислать? Все ясно. Видимо, ребята все же пришли к ней и как честные люди оставили за Драко авторство предложения. Кто за язык тянул… Непогрешимость Грейнджер кто-то поставил под сомнение. Конечно, первая реакция — сжечь всех несогласных на костре. Или как минимум скормить мантикорам. И как в ней только это уживалось?       — Ты здесь отработал меньше месяца. Еще толком ничего не знаешь. Кто дал тебе право голоса в национальных проектах? — продолжала она бушевать. — Перебирать бумажки — все, что ты должен делать…       — Грейнджер, чего ты так бесишься? Предложил, не предложил… Решать тебе в конце концов, — уравновешенно отозвался Драко. Ее это будто только сильнее заводило.       — Безмерно рада, что мы наконец это выяснили. Свободен. Не успел он выйти, как за его спиной с грохотом захлопнулась дверь, повинуясь вспыльчивости хозяйки. Что за человек? Дирк встретил его с нескрываемым весельем на лице.       — И что это было? — моргнул Драко, на всякий случай проверив затылок.       — Знаешь, любо-дорого наблюдать за вами. Прямо «Магозоология сегодня», — рассмеялся коллега.       — Странно ты развлекаешься.       — Ты просто не видишь вас со стороны. Ты единственный не боишься ее, а Гермиона последние месяцы как с цепи сорвалась. Тебе не хватает уважения, это верно, но спустив на тебя пар, она выдыхает.       — Мне не очень хочется быть мальчиком для битья, знаешь ли, Дирк, — сморщился Драко, но коллега лишь покачал головой.       — Не-а. Это тут ни при чем. Подумай об этом. Драко молча вернулся к работе. Он не видел скрытого смысла в их взаимоотношениях. Будь что-то, уже бы проскочило. Хоть тень. Но пока его «дневная доза Грейнджер» оставалась на минимуме, он не собирался в это вникать. Пусть делает, что хочет.

***

Худшая из идей пришла к Драко одним вечером, и своими руками он устроил артобстрел в столовой. Хоть бы не повыбивало стекла. Начиналось все обычно. Пэнси снова заглянула к нему после работы, близко к сердцу восприняв просьбу Забини приглядывать за ним. Блейз сейчас нюхал благовония, забыв, что их подруга может временами быть… излишне навязчивой. Драко был не то что против визитов, но ей пора было перестать кудахтать над ним.       — Выглядишь помятой, что-то случилось? — осторожно начал он, как только уселись ужинать. Пэнси лишь тяжело вздохнула.       — Родная редакция. Скитер может вернуться. Все носятся как под Конфундусом, и, по слухам, ее позвал сам Кафф. Ее не было столько лет! Писала бы себе книжки и дальше. Еще не по всем проехалась, — скривилась она и изобразила заголовок в воздухе: — «Корнелиус Фадж: вор или последний настоящий министр?». А она опять за бульварщину. Видела ее сегодня… бр-р.       — Но почему ты так переживаешь? Помнится, вы с ней однажды уже поладили, да и ты на хорошем счету в газете.       — Драко, милый, — раздался снисходительный вздох. — Поладили, когда мы с тобой на пару сочиняли небылицы про гриффиндорцев. Сейчас же… Скитер захочет вернуть себе вес, в чем молодая кровь вроде меня ей будет мешаться, а значит, это может отразиться на моем положении в «Пророке». Не хотелось бы съехать в колонку «Для дам» и отвечать на письма с советами о домоводстве, да и с Каффом мы только поладили. Важно, конечно, что думает сам главный, для чего все-таки позвал и как поставит ее, если, конечно, она все же надумает. Но я уверена, что вернется. Уж больно она довольна ажиотажем, — сокрушалась Пэнси, делая слишком большой на вкус Драко глоток вина. Да, нашептывание сплетен в кулак было не самым великим его деянием, да и, в общем-то, весьма мелочным, но было весело. Тогда. И когда Пэнси только научилась так просчитывать обстановку? Но он внимал каждому слову. Она редко рассказывала о внутрянке.       — Может, хотят повысить прибыль? Никто не умеет копаться в грязном белье так искусно, как Скитер, а оно лучше продается, — предположил Драко.       — Думала об этом. Слишком просто, — покачала головой она. — Но даже если и так… Тоже плохо. Вернемся к старому формату, а это не понравится никому: мне — писать, Министерству — разгребать последствия, а министру вообще… Их оборвал звук сработавшего камина. Не успел он ступить в коридор, как к нему кинулась довольная Дафна, расцеловала в щеки, облегченно застонала, бросив ему пакеты, и защебетала:       — Привет-привет! Я сегодня гуляла на Косой аллее и не смогла пройти мимо. Прикупила кое-что для Скорпа. Посмотри потом.       — Здравствуй, Даф, — сдавленно отозвался Драко, и в груди что-то екнуло. Так могла бы приходить вечером домой Тори. Если бы не цвет волос, их бы путал каждый второй.       — Он спит, или я могу к нему пойти?       — Спит, да, — и Драко против доводов разума предложил, — но мы сейчас ужинаем. Пэнси в гостях. Присоединишься?       — С радостью! — улыбнулась она шире. — Мы давно не виделись. Может, это тоже изменилось? Он же вырос. Они все многое пережили. Драко пожалел о своем решении в ту же секунду, как увидел перекошенное лицо Пэнси. Ложка зависла у ее рта, когда Дафна уселась за стол. Еще давно эти двое были неразлучны, пока не произошел какой-то инцидент, связанный с Блейзом. Драко тогда изображал наемного убийцу, так что было не до любовных драм между Забини и старшей Гринграсс. Блейз отпустил, да и Дафна вроде тоже. Но его злопамятная лучшая подруга — никогда. На кончиках ее черного каре блеснули искры.       — Пэнс, как поживаешь? — легко начала Дафна, подзывая эльфа. — Мне все то же самое. И поторопись. Съела бы сейчас и гиппогрифа. Подруга лишь выразительно посмотрела на него и слегка постучала по виску — нет, не завуалированное оскорбление (скорее всего). Лишь маленькие ментальные фокусы, выдающие себя только слабым покалыванием в черепной коробке.       «У тебя полсекунды, чтобы объясниться» — сердито раздалось в его разуме.       «Дафна пришла к Скорпиусу, и я подумал, что грубо гнать ее» — с нажимом и мольбой вести себя сдержанно ответил Драко. Салазар, дай ему мозгов в следующий раз. Пэнси согласилась с его внутренним монологом и вынырнула.       — Неплохо, Даф. Дела кипят. В редакции сейчас такой ажиотаж, что едва успеваем менять перья — впрочем, тебе, дорогая, эта суета, вероятно, чужда. А чем ты нынче занимаешься? — с милой улыбкой сказала вслух Паркинсон, и Драко на минуту даже поверил.       — Ах, обычные дела благородных дам, — махнула рукой Дафна. — Помогаю Драко, поддерживаю отца. Семья сейчас стоит на первом месте. Пэнси отложила приборы, и он даже под пытками бы не понял, что ее оскорбило.       — Знаешь, тебе бы тоже не помешало найти дело. Твоя энергия бы нашла применение. А о Драко есть кому позаботиться.       — До сих пор не поняла моду нынешних женщин осваивать мужские профессии, — осуждающе поджала губы Гринграсс. — Наше дело — дом, очаг. Вот взять твою начальницу, Драко. Она столько на себя взвалила, но разве счастлива? По твоим рассказам это не так. Мерлин, его загнали в угол. Ему и дела не было до счастья Грейнджер, но Дафна сделала свои, основанные на воспитании выводы, и казалось, будто она и правда в чем-то права.       — Думаю, каждый может выбрать свой путь, — дипломатично ответил Драко ради Пэнси, но ее это не устроило.       — А я считаю, что Гермиона Грейнджер — лицо современных молодых женщин, и мы можем равняться на нее. Она показывает на деле, что мы — это не только еще одно украшение родовых особняков. Дафна легко рассмеялась, щелкнув пальцами и указывая на свою почти полную тарелку. Эльф сменил ее на следующее блюдо. Пэнси в ответ демонстративно вежливо поблагодарила и предложила помощь. Рокко, растерявшись, прижался поближе к Драко. Не то чтобы она была жестока к домовикам, но...       — Я, например, вовсе не против быть красивой. И наш с отцом дом мне очень нравится. В нем много счастливых воспоминаний, — растянулась в улыбке Дафна и сделала микроскопический глоток вина. — Драко сложно без женской руки, я же знаю.       — Кстати, сегодня я снова был у Грейнджер, — ухватился за тему он, пока Пэнси не успела открыть рот.       — Да? И что же она хотела на этот раз? — поинтересовалась Гринграсс, отправляя в рот лист салата. «Ты ей все рассказываешь?» — вопрошала в его голове подруга.       — А, трудности с принятием чужой правоты. Коллеги болтали о проблемах с проектом, и я высказал соображения. Ей это не понравилось, — выдал Драко, лишь бы что-то сказать. Не то чтобы ситуация требовала обсуждения в кругу знатоков. И очень зря он это сказал. Снова. Паркинсон была с этим согласна, и он выкинул ее из своей головы.       — Такие вещи стоит обсуждать лично или на планерке, а не критиковать за спиной, после делая вид, что не при делах, — изогнула бровь Пэнси и с аппетитом прожевала особо кровавый кусочек стейка.       — По-моему, ты придираешься, Пэнс. Что плохого в том, что Драко хочет помочь? Ты же не оскорблял никого, а высказал мнение, верно? — она повернулась к нему и, дождавшись неуверенного кивка, продолжила: — Эта Грейнджер всегда казалась мне темной лошадкой. Слишком высокого мнения о себе. Драккл, Драко поддерживал беседу в рамках своей политики доброжелательности, а три ведьмы сложили целое мнение о нескольких фразах, сказанных им. Он решил, что никогда не поймет женщин, и просто молча жевал свой картофель.       — Грейнджер возглавляет отдел, и ей нужно держать марку. Особенно — чтобы выживать в мире мужчин, которые хотят оспорить ее авторитет, — отрезала Пэнси.       — Ты можешь представить, чтобы наш Драко вдруг обидел женщину? — перевела на него взгляд Дафна, и он только с усилием сглотнул застрявший кусок. — Да и ты как-то очень уж ее защищаешь. Кто тебе дороже? Ты же ее даже толком не знаешь.       — Верно, но мы иногда пересекаемся по делам прессы, и я успела составить о ней мнение. Ее достижения и профессионализм импонируют мне, вот и все. Или ты не знаешь такого слова? Объяснить?       — Пэнс, — шепнул Драко, на что подруга только сверкнула глазами. Гринграсс не поддалась на провокацию, как и подобает аристократке, и продолжила, перекинув через плечо темно-русые локоны:       — Думаю, вам обоим стоит проявлять осторожность с ней. Ради вашего же блага. Она не из нашего мира, и некоторые женщины могут пойти на многое, чтобы скрыть свои неприглядные тайны. Драко показалось, что последняя фраза и аккуратный взгляд на него содержали в себе намек, но Пэнси была слишком увлечена разрыванием ужина, чтобы это заметить. И почему люди не могут говорить прямо? Он стал недолюбливать эти витиеватые манеры высшего света.       — Я не так уж часто общаюсь с ней, чтобы размышлять об этом, — ответил Драко, приглядываясь к Дафне. Она продолжала сосредоточенно принимать пищу, не подавая виду.       — Теперь ты работаешь на нее. И ты не всегда будешь в трауре. Подумай о перспективах и том, как найти с ней общий язык, — наставляла в сотый раз Пэнси.       — Как ты можешь так говорить, дорогая! Астория только покинула нас. Каждому нужно время, чтобы восстановиться, особенно — Драко, — воскликнула Дафна, и уголки ее глаз слегка увлажнились. Она всегда была такой эмоциональной в сравнении с сестрой.       — Я реалистка и живу в реальном мире, дорогая, — прищурилась Пэнси. — И Астория тоже не хотела, чтобы Драко хандрил вечно.       — Ему нужно пережить все это, опираясь на поддержку близких. Остальное приложится. Ты давишь на него как жернов, милая.       — А ты-то давно в его близкие записалась, милая? Дафна оскорбилась и схватила его за руку. Пэнси вскочила с места, явно готовая к драке. Драко спасла Бруна, тайком подмигнув, храни ее Мерлин и все основатели. Он совершенно не знал, как это прекратить. Проще поговорить с каждой отдельно, а для начала спровадить хотя бы одну.       — Молодой господин проснулся. Хотели бы гостьи хозяина навестить ребенка?       — Думаю, крестник заждался меня. Всего доброго, — вышла из-за стола Пэнси и с громким топотом удалилась. Другая ведьма лишь растерянно взглянула на него. Как он это ненавидел. Драко попытался улыбнуться и похлопал ее поверх ладони:       — Не обращай внимание, Даф. Она сегодня не в духе. Мы со Скорпиусом всегда рады тебе. Придешь в выходные?       — Но сейчас лучше уйти, я поняла. — Он открыл рот, чтобы возразить. — Ты слишком воспитан, чтобы сказать мне такое. Не переживай. Вообще-то, я заглянула не только из-за покупок. Она призвала из сумочки конверт и протянула ему. Драко нахмурился, повертев его в руках. Никаких опознавательных знаков, кроме печати банка.       — Это мне дали сегодня в Гринготтсе. Зашла перед тем, как отправиться по магазинам. Новая коллекция в том бутике на углу, ты знаешь…       — Чуть ближе к делу, Даф, — приподнял брови Драко.       — Да, прости. Это непогашенное платежное письмо Астории. Я еще не ходила в банк в этом году, а отправлять почтой они не хотели. Какие-то внутренние правила, я не очень поняла.       — Почему они не отдали его мне? — непонимающе свел к переносице брови Драко.       — Я тоже им это предложила, — серьезно посмотрела на него Дафна. — Но они сказали, что это относится к счету, открытому еще до брака. Что-то вроде того. Крайне странно. Счета при вступлении в брак переходят в распоряжение мужа, да и не было у Астории особых финансовых дел. Зачем ей? Драко ни в чем не отказывал супруге: она могла посещать хранилища без ограничений, а в заведениях, узнав фамилию, без проблем заводили кредит. Драко вскрыл конверт, а Дафна отвела взгляд, потянувшись к вазе с долькам яблока. Всегда была так тактична. Ничего примечательного на первый взгляд. Как на закрытие покупок в ателье. Вот только имени получателя не было, требование пришло за два дня до ее смерти, а сумма — непомерна. Десять тысяч галлеонов. Что еще за письма от незнакомцев?       — Понял. Схожу. Астория что-нибудь об этом рассказывала? Или может, ты видела такие письма раньше? — как можно непринужденнее спросил Драко.       — Храни нас Мерлин, нет. Я вообще никогда не пользовалась такими… — она изобразила что-то в воздухе, — способами оплаты. Мне всегда давали кошельки с монетами, или я записывала на папино имя. И такая сумма… Драко внимательно посмотрел на нее.       — Тогда почему ты нервничаешь?       — Это совсем не похоже на Тори. Во что она могла ввязаться? Она вела обычную жизнь приличной леди, — она крепче сжала его руку, кусая губу. Ведьма перед ним казалась напуганной. Весь ее мир состоял из сплетен за воскресным чаем, поисков удачной партии и послушания отцу, а потому все, что относилось к реальности, выбивало ее из колеи.       — Я во всем разберусь, Даф, — ободряюще кивнул Драко, сжав в ответ.       — Ладно, я, наверное, пойду…       — Спасибо, что зашла. Дафна оправила прическу и прошествовала к камину. Он спрятал письмо и подал ей ладонь, чтобы она переступила решетку.       — Не забудь сказать эльфам разобрать покупки. Я старалась, — улыбнулась она.       — Конечно. Ты… — он еще раз обвел ее взглядом. — Ты точно ничего не знаешь об этом?       — Если бы знала, не пришла бы к тебе. Мне тоже это не нравится. Но я подумаю. Дафна закусила щеку, попрощалась и исчезла в зеленом пламени. Драко заглянул в пакеты. Не то чтобы он был экспертом в воспитании, но деревянная лошадь, способная скакать с маленьким наездником на спине, точно была рановата. У него была такая лет в пять. А потому он мог как наяву представить: рассеянная Дафна, получив письмо, схватила первое попавшееся под руку и побежала к нему, прикрыв тревоги привычными манерами. Почему оно так взволновало ее?       — Она наконец ушла? — фыркнула Паркинсон, появившись со Скорпом наверху лестницы, и тут же выдала: — Не думай об этой профурсетке, малыш. Она приемная. Думай о любимой тете Пэнси.       — Неужели ревнуешь? — поднявшись к ним, попытался Драко, но ее взгляд сказал ему: это не сработает.       — Не понимаю, с чего вдруг вы так сдружились. Годами видели ее от случая к случаю.       — Да, она несколько… легкомысленная, но она и правда многое сделала для нас и была рядом. Я благодарен, вот и все. Даже мне это чувство не чуждо.       — А я значит не была? Ты был один и всеми брошен? — вспыхнула Пэнси, но тут же снизила голос, прижав малыша к груди.       — Я такого не говорил, — спокойно парировал Драко. — Твое место никто не способен занять. Ты же знаешь. Пэнси, удовлетворенная ответом, кивнула.       — Чего она хотела? Вы задержались внизу.       — Ничего такого. Расстроилась.       — Я сдерживалась, как могла. Ну ладно, что там у вас еще с Грейнджер? Обожаю министерские сплетни… Она вернулась к привычной болтовне, пока Скорпиус внимательно глядел на него своими глазками-бусинками. И будто вопрошал: «Папа, почему ты солгал?», но его отец не имел ответа.

***

Новый день промелькнул в раздумьях о письме. Однозначно было одно: это человек, а не лавка или фонд. Иначе зачем скрывать? Тогда почему требование в таком виде? Будь Драко анонимом, вымогающим крупную сумму, предпочел бы наличные.       — Парень, ты чего такой смурной сегодня? — Драко вынырнул из мыслей, когда Уорвик забрал ручку из его рук. — Задымится сейчас.       — Не выспался. Скорп капризничал.       — Ну тогда давай домой. Уже полчаса, как пора. Он рассеянно кивнул и ретировался в мужской туалет. Никого.       — Пиклз! Молодой эльф появился в тесной кабинке и поклонился до земли. Да, это было не совсем законно, но пока никто не поймал. В Министерстве запрещена трансгрессия, но магия эльфов работала по-другому, в чем в первый же день Драко и убедился. Как еще ему было снизить тревожность? Он выбрал самого внушаемого домовика, которой не мог не явиться по зову хозяина, как и не смог бы видеть препятствия, если Бруна потребует привести Драко. Слава Мерлину и всем основателям, что пока не потребовалось.       — Пиклз, предупреди домашних, что я задержусь.       — Хорошо, хозяин. Да. Нужно срочно в банк. И нечего себя накручивать. Должно быть логическое объяснение.       — А вообще… Перенеси меня к Гринготтсу. Легкий хлопок, и вот он перед исполином, облицованным белым камнем. Да, ему нужен Рагнок. Этот гоблин начал обслуживать активы Малфоев еще до рождения Драко. Хорош тем, что с ним можно хотя бы попытаться договориться — в отличие от его собратьев, — но тот делал это не выгоды ради: Люциус завоевал лояльность, вернув несколько завалявшихся, но очень ценных для гоблинов безделушек. Рагнок знал свое дело первоклассно и даже не отказался от идейности во время войны. Если бы речь не шла о гоблинах, Драко бы даже подумал, что нравится ему, но тоже был реалистом. Да, было много плюсов быть наследником древней фамилии. Дежурный проводил его в отдельный кабинет. Держателям крупнейших счетов стремились угодить даже в мелочах: интерьер из ценных пород, идеально начищенный изумрудный велюр диванов и серебряные канделябры. Драко успел отвыкнуть от тяжелой роскоши, разбалованный светом коттеджа, но сейчас… Никаких ручек, наваленных в приступах улучшательства прогрессивной Грейнджер, никаких чаев и никакой борьбы за право не просто работать, а добиться большего. Драко пришел в мир чистокровных мужчин и старых денег.       — Лорд Малфой, рады приветствовать Вас в Гринготтсе. Для нас это большая честь. Чем можем услужить сегодня? — прокряхтел гоблин, расправляя полы нелепого сюртука.       — Что скажете? — уточнил Драко, пересказав все, что знал.       — Хм-м. Все так, как сообщила мисс Гринграсс. Вы не имеете доступа к этой ячейке и не сможете отследить операции по ней. При жизни леди Малфой еще до замужества открыла счет с особыми условиями, и он не перешел под управление Вашей семьи. Это отражено в Вашем с ней брачном договоре. Я принесу копию. Пока гоблин отлучался, Драко раздумывал о том, как менялись титулы его матери и несколько комфортно ей было жить простой «миссис», хоть и недолго. Задело ли это что-то в ней? Гоблин надел очки и забегал крючковатым пальцем по строчкам.       — Вот оно. «Имущество, находящееся в безраздельной добрачной собственности мисс Астории Лавинии Гринграсс и отмеченное в присутствии сотрудника банка особой пометкой об ограничении пользования третьими лицами после замужества, если таковое имущество имеется, остается за именем вышеуказанной в ее безраздельном…» и далее, далее. Одним словом, распоряжалась этим счетом только покойная леди Малфой. Вам неизвестно об этом правиле? Не то чтобы неизвестно, но Драко не предполагал, что у Астории может быть такое. Из объятий отца она упорхнула сразу под крыло мужа, приданого не имела, никогда не работала, хоть и хотела. А по поводу пункта о собственности поверенные объяснили: это лишь стандартный пункт, набравший популярность после войны. Драко и не вникал. Как оказалось, зря. Откуда взялся этот неучтенный сейф и зачем он был ей нужен?       — Не могу знать, лорд Малфой, — отозвался Рагнок, и видимо Драко задал вопрос вслух.       — Можно просто «мистер», — сморщился он. — Я понял. Может, были похожие требования? Уверен, Вы запомнили бы получателя таких крупных сумм.       — Конфиденциальность клиентов, мистер Малфой, — протокольно сказал гоблин и тихо-тихо добавил: — И не я обслуживал эти операции. Драко возвел глаза к потолку. Он не добьется имени, можно и не пытаться.       — Так, ладно. Почему хранилище не перешло по наследству? Ее семья не может на него претендовать, потому что Астория стала частью моего рода. Других наследников нет. Завещания она не оставила, — рассуждал Драко. — В таком случае, я могу вступить в права и получить доступ.       — В этом не было необходимости. Сейф был пуст на момент смерти леди Малфой, ценных бумаг и иного за ним не числилось. Как и было оговорено, мы закрыли счет по факту этого события.       — То есть она дополнительно внесла и это условие? Когда?       — Не могу сообщить эту информацию. Данные уничтожены. Не осталось записей, — невозмутимо отозвался гоблин.       — Но что-то же можно сделать? — воскликнул Драко, проведя руками по лицу. — Не поверю, что так просто все исчезло.       — Мы охраняем тайны и волю наших клиентов, как свои, мистер Малфой, — оскорбился Рагнок. — То, что я рассказываю Вам это… и так сообщено из большой симпатии к Вам и уважения к Вашей семье. Вот только это еще больше запутывало, и дракклово гоблинское упрямство никак не помогало. Драко глубоко вздохнул.       — Почему тогда незакрытое платежное поручение вручено Дафне, а не мне? Или моим поверенным? Они часто посещают банк по делам моей семьи.       — Потому что в платежном письме указано «мисс Гринграсс», а не «леди Малфой», — с нажимом объяснял Рагнок так, будто это самые очевидные в мире вещи. — Мы обслуживали счет согласно старому имени, хоть оно уже и не существовало юридически. И после смерти мы передали его человеку с фамилией Гринграсс, как наследнику обязательств, взятых человеком с фамилией Гринграсс. Первой в банке появилась сестра.       — Но я был ее мужем!       — Вы Малфой, а не Гринграсс. В финансовом смысле вы не имеете отношения к этой семье. И даже с точки зрения родовой магии… да, леди Малфой безусловно принадлежала Вам, но мисс Гринграсс принадлежала отцу. Запутанные правила, написанные века назад, и гоблинская непрошибаемость, что эти правила доступны для понимания, довели Драко до исступления. Ему вдруг стало душно, и он ослабил галстук. Но существовал и другой путь.       — Все-все, я понял. Вы сможете хотя бы сказать, почему не отражено имя получателя денег? И сможете ли Вы его восстановить? В качестве услуги лично мне. Драко выразительно посмотрел на гоблина. Тот, выждав долгую до неприличия паузу, сдался и еще раз внимательно изучил письмо, почти уткнувшись в него носом.       — Почему — не скажу, потому что это не мой народ, а носящие волшебные палочки скрыли надпись. А еще… — Гоблин поколебался. — Это банковская копия, на которой лишь отразились изменения оригинала. Леди Малфой видела письмо, хоть и не оплатила, и скорее всего, имя спрятано уже после. Мы лишь вручили копию наследнику. Вот как. Осталось уточнить пару вещей, чтобы уложить всю эту мешанину в голове. Невидимая нить напряжения гнала его вперед: не успев опомниться, он вышел из камина в Мэноре, ворвался в комнату Астории и перерыл ее вверх дном. Испуганные домовики предлагали помощь, но Драко рявкнул не лезть не в свое дело. И в одной из коробок в глубине шкафа он нашел их. Десятки писем. Ни одной видимой строки с получателем. На десятки, сотни и тысячи золотых. И лишь по последнему она не заплатила. Драко применил все обнаруживающие чары, которые были ему известны. Золотистые и багровые искры заклятий впитывались в пергамент, но тот оставался мертв. Ничего. Еще бы, учитывая, какое фиаско он потерпел со шкатулкой. Будь все неладно! Почему одни вещи Астория выставила напоказ, а другие скрыла? Но даты натолкнули на новую мысль, и идиотская банковская система бессильна была ему помешать. Следующим днем он проверил уже свои счета, обнаружив простую схему: приходит письмо — Астория берет деньги в хранилище Малфоев (небольшом, почти не используемом, кто бы заметил?) — при оплате счета на письме проявляется вторая дата. Драко усилием вытащил себя из лихорадочных метаний по дому и принялся чертить, раскладывая драккловой магловской авторучкой схему намного сложнее. Если бы Астория решила присваивать деньги, то они просто лежали бы себе в сейфе, а не двигались дальше по цепочке. Да и вообще зачем придумывать такой сложный план? Ей бы и слова никто не сказал, забери она хоть все хранилище. Нет, Тори была умной ведьмой. Некто вымогает у нее деньги еще до свадьбы, но она не затевает шпионские игры вроде «закопай деньги под кустом и поставь крестик на карте». Она открывает счет на свое имя, ставит множество ограничений и делает выплаты через документально подтвержденные операции. До свадьбы наверняка из отцовских средств, потом — на деньги Малфоев. При этом использует сейф лишь как способ держать факт выплат в секрете, потому что кладет туда ровно столько, сколько брала у Драко, а наличные невозможно отследить. «Просто леди Малфой взяла на булавки» — наверняка так подумали поверенные, но на самом деле Тори платит исправно, не тянет, не торгуется. А потом маскирует имя. Но хранит письма. За два дня до смерти приходит требование с самой крупной суммой. Значит, этот человек знал, что Астория умирает. Спешил сорвать последний куш. Она же слишком слаба, чтобы отправиться в банк, но опять накладывает Маскирующее и прячет поручение. И только из-за дотошности гоблинов, которые не смогли спокойно смотреть на неоплаченный долг, письмо попадает к Дафне, которая случайно заходит в банк, а потом бежит к Драко. Остается одно. Кто-то угрожал ей или шантажировал, и Астория боялась рассказать об этом, но при этом хранила письма как страховку… от чего-то. Она была сильной волшебницей, и никто, кроме нее, не может снять чары, судя по той же шкатулке, а значит, обезопасила себя от случайностей. Но почему шантажист не боялся разоблачения, согласился получать деньги «по-белому» и откуда знал, что Астория скроет имя? Значит, ей было не выгодно обратиться за помощью и раскрыть тайну. Тогда главный вопрос: что она натворила такого, в чем не могла признаться даже ему?