Нежно

Снова лежали там же, только спустя столько лет, полностью обнажены, но Машка то уже успела смущённо натянуть на собственное тело полу-прозрачную белую простынь, пока мужчина лежал на её груди, раз во сколько-то целуя тонкое плечо. — Макс, мы не должны были, - один щелчок глухим и сожалеющим голом Куликовой, и мужчина застывает, боясь поднять на неё глаза. — Всё это - не нужно ни тебе, ни мне, - а она говорит. Второй щелчок. — Ты самая большая ошибка моей жизни! - тычет пальчиком в мужскую грудь, как песок, просачивается и исчезает, заставляя Аверина сесть в кровати... — Ты чего? - сонно прошептала Маша, слегка приподняв голову в белоснежный подушки. То есть, это был сон. И только после быстрого осознания, Макс лёг обратно. Куликова рядом, никуда впервые не делась, а, как и договорились, она останется до утра, чтобы наконец просто поговорить нормально. — Да сон.. — Ложись, - поправила простынь на мужчине, а сама легла повыше, устраивая его голову на своей груди и начиная поглаживать по голове, что у Максима от этих таких незначительных со стороны вещей, ну если брать в сравнение с сексом, мурашки поползли по плечами и спине. — Манюш, - обратился он к блондинке, чтобы сейчас просто прояснить между ними, — Я тебя люблю, - продолжил шёпотом губами касаясь оголенной кожи тела, и прохладные пальцы мгновенно замерли. И Аверин прекрасно чувствовал, что она не верит. Но он должен был сказать. Маша не понимала для чего. Слова..речи..и вообще этот вечер. И если бы несколько лет назад, чтобы услышать это в тот злополучный день, отдала бы всё, что есть и нет, но сейчас.. Как бы глупо не звучало, но появилось дикое и нестерпимое желание Макса подколоть, сделать больно, как и он ей тогда. Но вот только увидев карие глаза, которые были настолько искренними, что даже без слов хватало понять, о чем шёл диалог, Куликова поняла, что не может выжать из себя ни звука. И в любом случае, её молчание было лучше, чем отказ или стёб. Аверин, сам по себе балагур и шутник, не мог говорить о чувствах совершенно. Конечно, что-то вякнуть про молодую влюблённость Машки или про их "брагинский брак" он мог всегда, но чтобы на полном серьёзе сказать эти, вроде бы простые, слова - это было чем-то запредельным. Нет, не было страха быть отвергнутым. Это сформировалось ещё с детства, когда юный Максим заводил отношения чаще, чем сверстники, чтобы жить в изобилии любви и нежности, не делая для этого ничего. Но тогда, когда Куликова едва ли не призналась, Аверин не мог забирать от неё всё и не давать взамен ничего, не понимая, что единственное, что было нужно блондинке тогда - это он сам. Было стыдно, когда она ушла из Сатиры, нет, вернулась, конечно, но от чего-то совместного отказывалась всегда. Было стыдно смотреть в её такие открытые глаза и видеть пустоту, буквально каждую репетицию. Было стыдно просто рядом находиться, и какого же было велико удивление мужчины, когда на приглашение в их семью Склифосовского, от Машки последовал положительный ответ. Он не ожидал, что в тот вечер оборвется не только она, но и он. Сам того не понимая, стал учитывать мнение Машки, переспрашивать и считаться с ней, просто, как будто так и нужно. Настолько привык к местонахождению блондинки рядом, что первые месяца дались трудно, да настолько, что пальцы сводило от мысли отправить заранее заготовленный текст, нет, не что-то грандиозное и большое, а простое: "я скучаю", и, сволочь, прекрасно знал, что для Куликовой и этого будет достаточно. Будет точкой начала их конца. Раз за разом прокручивал в голове то, как она после секса часто гладила его руки, рассматривая, как в последний раз. А он в те моменты, даже и тревожить не смел, отрывать Машу от уже обычного ритуала. Всегда прикрывал глаза, когда курил, и ждал, что вот-вот и сзади подойдёт, обхватит тоненькими ручками мужской торс, прижмется крепко, моментально оставляя лёгкие поцелуи на спине, по линии лопаток. И в мечтах об этом становилось легче дышать. Но только всё это являлось лишь больной фантазией. Куликова лишь сжала большую ладонь Макса, обозначая, что услышала, как тут не услышишь, но ответить не могла, как будто кто-то держал её язык. Хотя..в этой ситуации, скорее мозг. За это время Мария заводила отношения, но ни во что серьёзное оно не выливалось, и причём по инициативе женского пола и решилось. Конечно же, не пыталась заменить Аверина, ведь это в исходном варианте было нереально. Никто никогда не будет иметь хоть одну маленькую черту схожести. И сравнить каждого, то здесь слез не наберешься. Максим везде был лучше. А ещё женщина поняла, что не было смысла в их связи. Отношения не здоровые, банальная зависимость от человека. Она каждый раз не могла надышаться и оставалась дольше хоть на двадцать минут, а он просто держал нейтралитет, хоть в этих мыслях Машка и ошибалась, но кто ж знал то. Макс ставил изначально договор: карьера - жизнь. А вот ляпнуть ещё что-то про Порошину, нужно было уметь. Можно сказать, двух зайцев.. Этим он убил. Тогда, казалось, что кислород перекрыли временно. А сам Аверин убирал от себя эту девочку, которая внутри совершенно не являлась тридцати летней женщиной. Знал, что в конце будет больней. Просто заранее избавлял. Они в любом случае очень разные для того, чтобы ужиться вместе. И эти противоположности не притягиваются. Утром, конечно же, не было в его квартире ни Машки, ни даже запаха её парфюма, в котором было диковенное сочетание нежных цветов и терпкого грейпфрута, что так противоречило милой внешности. А на столе записка: — Я и правда ошиблась в тебе.