Тень мафии

Вечер медленно поглощал город, когда Джон впервые после долгих месяцев молчания включил свой телефон. Он не был уверен, что это правильный момент, но нужда в Лололошке становилась всё более невыносимой. В его жизни была лишь одна цель — вернуть его. Скользнув пальцем по экрану, Джон посмотрел на фотографию, сделанную в тот день, когда они только поженились. Он запомнил тот момент как смутное воспоминание — белое платье, идеальные фотографии, холодные взгляды. Лололошка, конечно, был красив, но тот взгляд, полный безысходности и страха, навсегда остался с ним. Это была ошибка, которую он знал с самого начала. Но как ни странно, именно её он не мог забыть. Джон закрыл глаза, вспоминая те дни, когда Ло ещё был рядом. Он был раздражительным, эгоистичным, но именно его холодность заставляла Джона терять голову. Ведь никто никогда не оставался рядом с ним, не боялся. А Ло, с его тонкой душевной структурой, оказался совершенно другим. Возможно, именно это привлекло Джона — это слабое место, которое он должен был удержать. Он усмехнулся, думая о том, как всё начиналось. Родители Ло были уверены, что их сыну нужно быть с ним, с Джоном, ради процветания их компаний. Сначала Ло сопротивлялся, но вскоре понял, что не имеет выбора. Брак был политической сделкой, но не для Джона. Для него это было нечто большее. Он любил Ло, хоть и не умел этого показать. Но любовь Джона была тяжелой. Он не умел быть мягким, терпимым. Его вспышки гнева были тем, что разрушало их отношения, порой до основания. Ло казался всё более отдалённым, не желал бороться, скрывался в тени, где ему было безопасно. Не так давно Ло сбежал. Джон даже не мог понять, когда это произошло. Он просто почувствовал пустоту. Бегство было неминуемым, но это только заставило Джона усиливать свою охоту. "Где ты, Ло?" — шептал Джон в пустую комнату. Он мог чувствовать его запах, помнить его глаза, его тихие шаги. Ло не знал, что его любовь была настоящей. Он не знал, что Джон, несмотря на свою жестокость, был готов на всё ради него. Но если Ло не вернётся, то Джон сделает его жизнь адом. Он начнёт с мелочей — разрушит его репутацию, выгонит из любых уголков мира, лишит его единственной цели. Люди, которые помогали Ло, исчезнут. Не он первый и не последний, кто исчезнет в тени Джона. С каждого шага, который Ло делал в сторону свободы, Джон заставлял его возвращаться назад. Он пытался убедить, манипулировать, но скрытая угроза и давление были невыносимыми. Джон знал — Ло рано или поздно вернётся, не выдержав этой боли. Прошло два года с тех пор, как Ло ушёл, но для Джона это было лишь мгновение. Он не мог позволить ему уйти. В этом мире Джон был всемогущим, но даже в своей власти он не знал, как избавить себя от этой одержимости.

***

Джон откинулся на спинку кожаного кресла и закурил. Дым окутывал его лицо, не позволяя увидеть эмоции, которые, возможно, могли бы его выдать. Он всегда был сдержан, но в этом дыме скрывалась его злость, страх и, самое главное — неутолённая жажда вернуть Ло. Ло был не просто потерянным элементом в его жизни. Он был тем, что делал его полным. В его отсутствие Джон почувствовал себя нецелым, как будто часть его была вырвана, и теперь всё, что оставалось, — это искать этот кусок, возвращать его, ломать и собирать заново. Сигарета плавно догорала между его пальцев. Он выбросил её в пепельницу, зная, что у него впереди долгие часы без сна, долгие часы поиска. Он уже знал, где Ло может быть — он был слишком умен, чтобы оставлять следы. Джон привык к его скрытности, привык к его молчанию, но сейчас его молчание стало оковами. Он знал, что Ло был где-то рядом, в одном из тех городов, о которых Джон знал всё. И всё же он не мог его найти. У Ло были союзники, скрытные и опасные, и каждый раз, когда Джон подходил слишком близко, кто-то исчезал, чьи-то глаза больше не смотрели на него с улиц. Злость накатывала, как всегда, когда Джон начинал думать о его бегстве. Как же так? Он думал, что Ло будет его. Что несмотря на холодность, несмотря на отчуждённость, несмотря на ссоры и боль, они смогут построить что-то большее. Но Ло не хотел этого. Он сбежал, оставив Джона наедине с этим пустым гнездом ненависти, в котором единственным фоном были долгие ночи в одиночестве. Джон резко встал, собравшись с силами. В комнате зазвонил телефон. Он схватил трубку, и на экране высветилось имя — его правой руки в этом деле. Алексей. Мужчина, который был ему предан и верил в него. Или, скорее, думал, что верит. — Джон, мы нашли его. Он замер, сердце пропустило удар. Это было то, что он ждал. Слишком долго. Так долго, что даже не верил, что это произойдёт. — Где? — Париж. Мы уверены. Джон молча выдохнул, как если бы камень свалился с его плеч. Но не успел он испытать облегчение, как гнев снова заполнил его грудь. Париж — это было слишком близко. Это был его следующий шаг, но этот город мог оказаться ловушкой. Ло знал, как не оставлять следов. — Не просто так. Я должен быть уверен, — сказал Джон, сжимающимся голосом. — Он никому не доверяет, Джон. Но мы с этим справимся. — Я сам поеду, — перебил его Джон. — Подготовь всё, как я сказал. Мобильники отключить. Работай с людьми, кто может быть ему близким. Ло не уйдёт, я обещаю. Он повесил трубку и, не теряя времени, начал собирать вещи. В его голове, как в калейдоскопе, проносились картинки: Ло в старом парижском кафе, с тем же холодным взглядом, который когда-то испугал его, Ло, скрывающийся среди людей, никогда не открываясь. Но теперь Джон знал, что всё будет иначе. Этот раз — последний. Ло не уйдёт снова. Он направился к выходу, открыв дверь, за которой стоял его личный охранник. Джон не обращал на него внимания. Сколько людей он потерял, сколько смертей было на его совести… Это было частью его работы, частью его жизни. Но сегодня был день, когда Джон решил, что больше никто не будет встать на его пути. В машине он не сказал ни слова. В его голове был лишь один образ: Ло, в тусклом свете парижских улиц, скрывающийся среди тысяч лиц, но не скрывающийся от него. Джон не был уверен, что сможет вернуть его. Но одно было ясно: Ло вернется. Он не сможет не вернуться. И если для этого придётся разрушить его жизнь, уничтожить всё, что он когда-либо знал и любил, чтобы сломать его волю… Джон был готов на всё. Париж был лишь началом.