Тень мафии

Всю ночь Ло не сомкнул глаз. Лампа на столе потрескивала, словно её свет был на исходе, как и его собственные силы. За окном мерцал туман, медленно поглощая очертания леса, делая мир похожим на старую, смазанную фотографию. Всё было зыбким, словно реальность начала стираться. Он сидел перед экраном. Линия диалога с Джоном так и осталась открытой. Ответов не было. Больше — ни слова. Но Ло знал: Джон уже в пути. Было нечто мучительно знакомое в этой тишине. Как в те моменты в их доме — огромном, роскошном, но лишённом настоящего уюта — когда они проходили мимо друг друга, не произнося ни слова, но всё понимали. Его любовь всегда была громкой, почти насильственной, а любовь Джона — как нож в ребро: без предупреждения, без смысла, без выхода. Ло провёл рукой по лицу. Усталость разъедала виски. Но он должен был думать. План был прост. У него было всего два дня до прибытия Джона. Два дня, чтобы исчезнуть, стереть все следы, уничтожить каналы связи, перезаписать документы, сменить внешность. Всё возможно — если не ошибаться. Ошибка значила смерть. Или, что хуже, возвращение к нему. Ло встал, прошёлся по комнате. Каждое движение было отточено. Он стал машиной выживания, созданной собственным страхом. Он открыл сейф в полу. Вынул маленький кейс. Металлический, с несколькими фиксаторами. Внутри — старый коммуникатор, только для экстренной связи с человеком, чьё имя он никогда не называл вслух. Он набрал код и заговорил: — Я здесь. Меня нашли. Мне нужна дверь. Пауза. — Восток. Переправа через Луару. Встреча через тридцать шесть часов. Сигнал прервался. Ло кивнул. У него был маршрут. Теперь — только движение.

***

На рассвете Джон прибыл к станции, которую Ло покинул за несколько часов до этого. Солнце только-только начинало пробиваться сквозь туман, разливая свет, словно масло по холсту. Он вышел из машины, обведя взглядом окрестности. Алексей ждал в машине, как всегда. Он знал, что Джон предпочитает первые шаги делать сам. Вокзал пуст. Джон прошёлся по перрону, наклонился, коснулся земли. Слепой взгляд, но взгляд хищника. Он знал Ло — знал, как тот думает, как скрывается, как выбирает пути. Он знал даже то, чего Ло сам о себе не знал. Потом он заметил: мелкий срез коры на дереве в нескольких метрах от платформы. Едва заметный. Почти несуществующий. Но для него — как знак. Он улыбнулся. — Ты оставляешь следы, даже когда не хочешь, — прошептал он.

***

К вечеру Ло добрался до заброшенного моста через реку. Он шёл пешком последние километры, оставив машину, когда понял, что может быть под наблюдением. Всё, что он нёс с собой — рюкзак, в котором были деньги, документы, пистолет и несколько доз снотворного. На случай, если всё пойдёт не по плану. Мост был старым. Опоры сгнили, доски шатались. Под ним — река, мутная, тяжёлая, как само течение времени. На том берегу должен был быть человек. Он прошёл на середину моста и остановился. — Ты опоздал, — сказал голос. Из тумана появился силуэт. Мужчина в сером пальто, с непокрытой головой. В руках — кейс. — Я здесь вовремя, — ответил Ло. — Просто слишком поздно для того, чтобы ещё надеяться. — Надежда — это не то, за чем ты сюда пришёл, — усмехнулся тот. — Ты пришёл за дверью. Вот она. Он открыл кейс. Внутри — два паспорта, билеты на поезд, координаты следующей точки. — Где гарантии? — Ло не двигался. — Ты не получаешь гарантий, когда бежишь от человека, у которого глаза в каждом углу планеты. Ло взял кейс. — Ты знаешь, что он уже близко? — Я знаю. И я знаю, что ты не выдержишь, когда он будет рядом. Ло поднял взгляд. — Я не вернусь к нему. Никогда. Мужчина кивнул, но в его глазах было сомнение. Слишком многие это говорили. И слишком многие возвращались — или не возвращались вообще.

***

На следующее утро Джон стоял на мосту. Ветер поднимал пыль с досок. Он осматривал место, как археолог, воскрешающий сцены прошедших событий. Он видел, где стоял Ло. Где он принял кейс. Где свернул с моста. — Уходит в сторону Ла-Рошели, — сказал Алексей, подходя с планшетом. — У нас есть спутниковое подтверждение. Через два часа — поезд. Мы можем перехватить его на границе департамента. — Не надо, — Джон повернулся к реке. — Пусть едет. — Что? — Он думает, что выиграл. Он должен почувствовать вкус свободы. И тогда я выдерну его обратно, — голос Джона был спокоен. — Именно тогда он будет слабее всего. Алексей ничего не сказал. Он знал: Джон не действует в лоб. Он дожидается момента, когда противник сам делает первый шаг в яму.

***

Ло добрался до Ла-Рошели поздно вечером. Город был серым, старым, порто́вым. В воздухе — соль, в переулках — запахи рыбы и бензина. Всё здесь было подержанным, усталым, как и он сам. Он засел в гостинице у самой воды. Маленький номер, с видом на верфи. Он включил старый телевизор, но звук не выносил — сразу выключил. Его мысли были слишком громкими. Он вспомнил, как впервые увидел Джона в зале переговоров. Тогда они ещё были детьми — один в строгом костюме, другой в слишком большом пальто. Тогда Ло испугался. И этот страх никогда не ушёл. Он просто трансформировался — в уважение, в гнев, в зависимость. Потом — в любовь. И, наконец, в ужас. Он закрыл глаза. В этом городе его ждала переправа. Катер должен был увезти его в Плимут. А там — новые документы, новая жизнь, новая маска. Он не знал, надолго ли. Он не знал, сможет ли выжить. Но он знал одно: он не может вернуться.

***

В ту же ночь, в номере, который Джон снял в пятизвёздочном отеле Парижа, горела одна лампа. Джон стоял у окна. Курил. На столе перед ним лежала фотография. Свадебная. Их двоих. Та, которую он хранил даже тогда, когда сжигал всё остальное. — Он скоро будет там, где ты был, — сказал Алексей, войдя без стука. — Я знаю, — сказал Джон, не поворачиваясь. — Пусть думает, что на шаг впереди. Он выдохнул дым. — Но каждый его шаг — это я.