Тень вишни в лунном свете

Вечерний ветер принёс запах жасмина из сада Хинаты, где она, смеясь, учила Химавари правильно держать сюрикен. Боруто, сидя на крыше рядом с Наруто, доедал вторую порцию рамена, а тот гладил сына по голове, будто проверяя, реально ли это счастье — просто быть здесь. Саске наблюдал за ними из тени, пока Сарада, спрятавшись за дверью, украдкой смотрела на отца. Он знал, что она здесь — её тихое дыхание выдавало её так же, как когда-то выдавало Сакуру в юности. — Ты спросил «зачем», — Наруто, отойдя от семьи, прислонился к перилам рядом с Саске. Его голос был мягким, как всегда, когда он говорил о доме. — Но я не судья твоих выборов. — Ты не ответил. — Саске не смотрел на него. Внизу Хината поймала его взгляд и улыбнулась — тёплой улыбкой, которой не было у Сакуры уже годы. — Я женился на Хинате, потому что выбрал любить её, — Наруто закрыл глаза, вспоминая. — Каждый день я просыпаюсь и выбираю это снова. Но это мой путь. Твой… — он повернулся к Саске, — твой путь не обязан быть таким. Саске стиснул зубы. — Ты думаешь, я не вижу, как она смотрит на меня? Сакура… Она до сих пор ждёт, что я стану тем, кем не могу быть. — И ты ждёшь того же от себя, — Наруто покачал головой. — Ты женился на ней не из-за меня. Ты сделал это, потому что решил, что так будет лучше. Или менее больно. Слова повисли в воздухе, смешавшись с криками чаек. Где-то в доме Сакура уронила чашку, и Сарада бросилась помогать — слишком быстро, слишком рьяно, как будто пыталась компенсировать отсутствие отца. — Она ненавидит меня, — прошептал Саске, глядя, как дочь подбирает осколки. — Нет. Она просто не понимает, — Наруто положил руку ему на плечо. — Дети чувствуют, когда их любят по-настоящему. А когда любовь — это долг… они учатся просить прощения за собственное существование. Саске резко дёрнулся, но Наруто продолжил: — Я не осуждаю тебя за то, что ты не любишь её. Осуждаю за то, что заставляешь себя притворяться. Ты сделал их заложниками своей вины. Внизу Сарада, подняв осколки, вдруг посмотрела вверх — прямо на Саске. Он замер, увидев в её глазах не страх, а… надежду. Ту самую, которую когда-то видела в нём Сакура. — Что, если я не смогу дать им то, что ты даёшь своим? — спросил он, впервые за годы позволив голосу дрогнуть. — Ты не я, — Наруто усмехнулся. — Дай им честность. Даже если это будет больно. Иногда правда — единственный способ начать всё заново. Тишина повисла густым туманом. Где-то вдали залаяла собака. — Она до сих пор боится меня, — Саске вдруг сказал о Сараде. — В её глазах я чужой. Как и в глазах Сакуры. — Потому что ты сам себя им сделал, — Наруто вздохнул. — Ты женился на Сакуре не из-за любви, а из-за долга. И она это чувствует. А дети… они как сенсоры — впитывают фальшь. Саске закрыл глаза, вспоминая, как Сарада вчера спросила, почему он никогда не берёт её на тренировки, как Боруто. Он ответил: «Потому что ты ещё не готова». Но правда была в том, что он боялся — боялся, что она увидит его беспомощность в чём-то большем, чем бой. — Что мне делать? — вопрос прозвучал тише шелеста листьев. — Перестать лгать. Себе в первую очередь, — Наруто положил руку ему на плечо. — Или уйти. Но если останешься — будь отцом, а не тенью на пороге. Когда Саске спустился, Сарада стояла с чаем, который приготовила для него — слишком крепким, слишком сладким. Она вздрогнула, увидев его. — Папа… Ты хочешь чаю? — спросила она, неуверенно протягивая чашку. Он взял её, пальцы дрогнули. — Завтра… Пойдёшь со мной за город тренироваться? Её глаза расширились, а потом засветились так, что ему стало больно. — Правда?! Саске кивнул. Это был первый шаг.