детский лагерь

С тихими, похожими на шипение, матами Глеб вваливается в мед. кабинет. Пальцы он прижимает к рассеченной брови, а крови на лице столько, словно он обливался ею. Ну, или он хищник, вернувшийся после охоты в логово. Серафим хихикает на такое сравнение и разворачивается к нежданному гостю лицом. - где и кто тебя потрепал так, малой? - да дети, сука, решили из рогатки пострелять, а когда я пошел разбираться, то и в меня зарядили, - бурчит Викторов, а в глубине души мечтает пожаловаться, поныть в чье-то плечо. Подработка вожатым в детском лагере не щадит никого. - обработай, а. Пожалуйста. - садись, - Серафим кивает на стул напротив и включается в работу. Натягивает чистые, новые перчатки, достает из шкафчика контейнер с ватками и перекись водорода. Глеб хмурится на это, но ничего не говорит. Серафим подходит к Глебу, осторожно берет за подбородок и разворачивает пострадавшей стороной к себе, начиная стирать уже немного запекшуюся кровь. Работает молча, а когда парень в его руках дёргается и от боли сжимает зубы так, что слышится тихий скрежет, то дует на обрабатываемую область, совсем как маленькому. Он старается не торопиться, чтобы не сделать больно, но Глеб уже нетерпеливо ёрзает, желая поскорее покинуть это ужасное, по его мнению, место. Серафим за это легонько щипает парня за плечо, вынуждая удивлённо пискнуть и замереть. - вот, да, ты лучше не дёргайся, отпущу тебя уже скоро, - одобрительно кивает Сидорин, отходя на пару шагов и что-то делая, Глеб не совсем понимает. Вернее, ему просто не видно из-за положения. Движения Серафима быстрые, лёгкие, Глеб залипает на них. Расправившись наконец с прилипшим к перчатке пластырем, Серафим возвращается к Глебу, накладывая на рану какую-то ткань и закрепляя ее пластырем. Почувствовав долгожданную свободу, Глеб подскакивает и вылетает из кабинета, кинув скомканное "спасибо, зайду позже". Время отбоя, пора гнать детей по комнатам. Правда, на его счастье, и так чувствующие вину дети быстро разбредаются по своим комнатам, не заставляя повышать на них голоса, так что вскоре дверь в кабинете Серафима снова приоткрывается и в нее снова проскальзывает Глеб. Шторы уже плотно задернуты, ключ проворачивается в замке, запирая дверь, и Глеб делает шаг вперёд, попадая в объятия Серафима. Викторов прячет лицо в чужой шее и обнимает крепко, наконец выдыхая. День выдался сложным, а невозможность обнять близкого только усложняла его. - сильно болит? - тихо спрашивает Серафим, подушечками пальцев осторожно касаясь заклеенной раны. - если поцелуешь, то не будет так сильно болеть, - отвечает Глеб, не открывая глаз. Губы Серафима растягиваются в лёгкой улыбке и он мягко целует, куда просят. Глеб тоже начинает улыбаться и чуть поворачивает голову, пряча глаза от света. - ещё больше недели терпеть этот пиздец.. - с сожалением бормочет - справимся, родной, - все ещё улыбаясь, отвечает Серафим. Его ладони скользят выше, к лицу Глеба, и Серафим отрывает его от себя, чтобы наконец нормально поцеловать. Ну не дело это, столько не видеться, а находясь рядом – не поцеловаться. В ненавязчивых поцелуях сливаются их губы, даря спокойствие и чувство уединения, и Глеб краснеет, совсем немного, поймав слишком влюбленный взгляд голубых глаз. Прикрыв свои, трётся щекой о чужую ладонь, оставляет на ней короткий поцелуй и улыбается. - спать? - Серафим чуть отстраняется и поправляет свои волосы - спать, - кивает Глеб, переплетая пальцы их рук.