Красноярск — Пекин

Петя стоял на высшей ступени пьедестала и широко улыбался. Сезон к этому времени почти закончился, и остался в темноте за спиной. Перед ним были вспышки фотокамер и едва различимые зрители. Видеть их отсюда было непривычно, почти неправильно. Поэтому губы, растянутые в широкой улыбке нервно сжимались и разжимались, напоминая мерцающую лампочку, которая вот-вот потухнет. По спине бегали мурашки от неуюта или элементарного холода. Но в голове было светло, и даже вечно игравший на подкорке хард-рок уступил место вдохновенной музыке из его произвольной. Как раз вовремя: Марк, также широко улыбающийся, подъехал и приготовил руки, берясь за невидимое перо. Петя улыбнулся ещё шире и тут же отзеркалил позу, повторил незамысловатые движения. Хотелось бы участвовать в такой беззаботной пантомиме чаще. Марк уже протянул руки, а другую закинул Пете на спину. Он шепнул что-то, но Петя не слышал. Он дрогнул, пригибаясь к Марку ближе, но слова в спешке двигались дальше, а Петя все не мог уловить суть. Чуть отодвинувшись и посмотрев в лицо Марка, на секунду прервавшего речь, Пете стало понятно, что тот, как заведенная механическая игрушка тонкой работы, повторяет и повторяет поздравления. Лицо его было покрыто лучезарной радостью. Так радоваться за других мог только Марк, и Петя, невольно усмехнувшись, наконец отпустил руку бывшего соперника. Марк занял заслуженное место справа, ловко запрыгнув на ступеньку. Петя даже удивился, каким маленьким выглядел Марк: сам-то он возвышается на постаменте как памятник Пушкину. – ... Евгений Семененко, – вырвал его из мыслей голос диктора, раскатывающийся по темной арене. Петя вздрогнул. Не улыбаться он не мог и не хотел, но Женя... За Женей было тяжело наблюдать. Петя никогда не считал себя знатоком человеческих душ, и вообще очень плохо считывал точные эмоции других, но Женьку было читать легко: тот всегда умудрялся наполнять пространство своей энергией, обычно теплой, мягкой и солнечной. Она никогда не была направлена только в одну сторону, а распространялась во все стороны разом. Это было справедливо и для выступлений — Петя заметил это в постолимпийский сезон, когда вместо подсчета очков, начал улыбаться во время проката фигуриста. Сейчас же арена наполнилась тяжелым тиканьем. Женька долго смотрел на лед, потом на импровизированные часы, и лишь перед самым ковриком поднял взгляд на Петю. Атмосфера стала невыносимо тошной. Женя, кажется, понимал это тоже, и улыбка, ранее только превозмогающая внутреннее разочарование, сменилась улыбкой виноватой и скромной. Он будто извинялся, что портит Петин праздник, и это раздражало. Они неловко приобнялись, Женя коротко сказал «поздравляю» – как будто отдавал нечаянно забытый долг. Петя в ответ улыбнулся шире положенного и отпустил руку. Тот тут же повернулся к Марку и их объятье, как бы заметно ни было нежелание Жени, было по-настоящему теплым, потому что это был Марк. Когда Женя занял свое место по левое плечо, началась церемония. Петя был удивлен, что соскучился по особому вниманию к победителю настолько сильно. Медаль, потом цветы, потом просто рукопожатие — все начинали с него. Зазвучал гимн, и Петя понял, насколько это был особый момент. Настоящий памятный раритет, который останется самым счастливым временем всего сезона. Он слышал как со всей душой подпевал гимн Марк, ощущал как Женя думает о чем-то другом. Обоих Петя одинаково не понимал. Когда они выезжали со льда Петя украдкой в темноте увидел диван, на котором они минут 20 назад говорили с Максимом. Тут в памяти один за одним возникли слова Марка. «из Сибири к медалям Пекина». «Вот бы посмотреть на этот плакат», — подумал Петя. Он вспомнил кое-что ещё и даже слегка замедлился, пропустив несущегося в подтрибунку Женю. Марк же вышел со льда последним и надевая чехлы тихо пробормотал: – ... Так расстроился. Не решено же ничего. – А? – обернулся Петя. Марк не ответил, а в темноте его глаза отдались голубым печальным блеском. Петя отошел с дороги, чтобы пропустить того внутрь, приглашая быстрее отправиться за другом. Но вместо быстрых действий настала неловкая вязкая пауза. – Да иди, Марк. Ты чего, не надо меня ждать. – Ещё как надо! – с вредной улыбкой сказал тот, – с катка уходить в одиночестве вредно. Петя недоуменно посмотрел на вход в подтрибунку куда секундой ранее удалился Женя... – А ему полезно, – безапелляционно отрезал Марк и протянул руки к букету Пети, чтоб тому было удобнее зачехляться, — вот увидишь, встретимся на ужине. Но на ужине Жени не было. Марк то и дело поглядывал по сторонам, чтоб найти друга. Петя же просто лениво ел макароны с котлетой и поглядывал на Марка. — Я могу посчитать, с какой вероятностью ты найдешь Женю здесь, но боюсь это слишком нерациональное использование моих мозговых ресурсов. Марк в последний раз оглядел пространство столовой и пожал плечами: — Может он уже ушел просто, — пожал плечами Марк и принялся за витаминный салат. — Можно к вам? — Влад рядом с ними образовался почти из воздуха. Марк и Петя переглянулись, и, не выказав особого нежелания, поочередно кивнули. Затем синхронно начали отодвигать стулья и также синхронно остановились. — Да что вы, я сам справлюсь, — тут же отреагировал Влад, ставя красный поднос с кушаньем на белую поверхность стола. Поразмыслив, ровно до того момента, когда пауза стала бы неловкой, Влад подошел к столу со стороны Пети. — Красивые медали, кстати, — начал он посматривая на Петину, лежавшую на той же белой поверхности. — Ага. Главное, что памятная, — кивнул Марк, как будто отвечая за Петю. Владу оставалось только согласиться. — Самая ценная в коллекции будет, — добавил Петя коротко улыбаясь. — Уверен, что скоро у ней не нарисуется конкурент? Например с... — шутливо бросил Влад. Он легко мотнул головой, усмехаясь дальнейшему полету мысли, но тут же отдернул себя. Теперь на него уставились две пары глаз, в которых было сложно прочитать какую-то конкретную эмоцию. — Ну, такая вероятность всегда есть, — нарушил тишину Петя в своей любимой манере. — Я, правда, буду рад. Дальше разговор откровенно не клеился. Все сидели спокойно, но Петя с Марком изредка переглядывались, ведя неслышный другим диалог. Влад какое-то время старался вклинится тоже, но даже не понимал с чего начать. Ощущение того, что он сказал что-то не то, накрывало его с головой. Теперь он немного нервничал: то и дело поглядывал на телефон, лежащий перед ним и иногда нажимал на кнопку включения, как будто ждал важного сообщения. — Ждешь чего? — шепнул было Марк, но Влад лишь пожал плечами, мол «ничего важного, забей». — Марк, а где ты видел тот плакат? Ну, про медали и Пекин? — внезапно прервал тишину Петя. Марк тут же оживился: — Да прям у раздевалки, буквально в трёх шагах что ли... Так не скажу, но довести смогу. — Ну веди тогда, Сусанин. Они вдвоем поднялись из-за стола, на котором остались два подноса с пустыми тарелками и одинокий пирожок. — А я могу, — Влад помедлил, — с вами? Я не напрашиваюсь, просто любопытно. Как здесь было тогда. От взгляда Влада, не укрылось, что парни переглянулись. И если бы у кого-то из них была хоть толика нежелания пиши пропало. — Да вообще без проблем, — весело улыбнулся Марк, засовывая пирожок, наспех обмотанный салфеткой, в карман. — Идемте. Небольшой компанией они проследовали на выход из столовой и вновь отправились в соревновательную часть спортивного комплекса. По дороге они почти не переговаривались, будто каждый находился в своем мире. Только Марк изредка с присущей ему эмоциональностью реагировал на фотографии фигуристов, растения и даже на план эвакуации. — Вот так я и уехал в Поднебесную, — с пафосом сказал Марк, когда они очутились перед плакатом. Пете он не понравился: выглядел одновременно меньше и пафоснее, чем он успел себе придумать. Но здесь ощущалась какая-то история, и потому недоумение быстро сменилось белой завистью о том, что в его жизни «Пекина» пока не было, да и не факт, что будет. — И ведь привез медаль! — с искренней радостью произнес Влад. — Ну это как сказать. На руках ее у меня до сих пор нет. Но все равно даже такая эфемерная медаль очень памятная. Она ведь настоящая, и когда-то обязательно окажется у меня на руках, правда? — Представляете, я вижу этот плакат впервые, — тихо сказал Петя. — Да? Странно, — наперерез громко Марк. — Мне он мозолил глаза ещё 3 года назад, мы тогда с Женькой на него набрели. Знаешь, ещё думали, что никто из нас не поедет туда за медалями. Типа шансы минимальны и все такое. Зато Саша с Настей, Аня, Саша, Камилла.... Евгения с Владимиром здесь выглядят очень уместно. — Никто не поехал, но ты привез, — снова восхитился Влад. Марк от такого комментария только блеснул глазами в сторону Пети и потупил глаза в пол. — Можем возвращаться, а то автобус последний до отеля пропустим, — с несвойственной ему прагматичностью сказал Марк. — Слушайте, я ещё здесь побуду, хорошо? Бывайте, — неловко пробормотал Влад. — Есть же такси, так что добраться проблемой не, — он резко замолчал, будто подумал, что говорит уже слишком много. Потом их оглушила внезапная мелодия звонка и Влад мгновенно теплея ответил на звонок. — Пошли отсюда, — шепнул Петя Марку. Влад остался стоять здесь спиной к плакату, на который он уже не смотрел, полностью утопая в телефонном разговоре. Когда они заходили в автобус, Петя пошутил, что средний возраст пассажиров на текущем рейсе явно переваливает за 40. Действительно, в одном из последних трансферов до отеля были кто угодно кроме спортсменов: судьи, технические специалисты, тренеры, журналисты. Они с Марком выглядели здесь чуточку инородно. Чтобы излишне не смущаться, сели рядом в задней части автобуса. Балаганить здесь было некому, поэтому было относительно спокойно, хоть и шумно от серьезных разговоров. Автобус тронулся, а они так и не сказали друг другу ни слова. Марк поминутно смотрел на экран телефона, раз за разом открывая пуш-уведомления и закрывая их обратно. Петя смотрел на эту картину сначала с интересом, потом со скукой. — На все поздравления от поклонниц ответил? — шутливо произнес он, берясь за наушники. Громоздкие, они покоились на его шее и слегка прикрывали ленту медали. — Ага, — пробормотал Марк. По короткому ответу, никак не поддерживающему разговор, Петя понял, что Марк не здесь. Он с энтузиазмом продолжил натягивать наушники, уже предвкушая послушать Рамштайн, но снова помешкал: — От Жени что-то пришло? — Да в том-то и дело, что нет. — уже громче ответил Марк, выключая экран. Петя только хмыкнул, и скорее из вежливости к соседу спросил: — Это на него не похоже? — Да как тебе сказать, — начал было Марк. Его лицо явно озарилось какой-то догадкой и от нетерпения сообщить ее Пете все его тело двинулось ближе, а глаза стали ясными и широко распахнулись. — Вот ты же за всякую математику шаришь? Шаришь. Ну вот как сказать, похоже ли это на обычного среднестатистического Женю, если что-то случается в первый раз? — Справедливо подмечено, — протянул Петя и отпустил наушники. — но можно смоделировать процесс через более простые видимые измерения и таким образом вычислить результат... И Петя принялся вырисовывать пальцем на спинке кресла схему со стрелками и вероятностями. Марк прилежно наблюдал за его действиями хмыкал и пару раз проверял телефон. Когда Петя в очередной раз придумал новую переменную под названием «прокат соперника» и сказал, что это стохастически определяемая функция, значение которой обновляется с каждым новым соперником, Марк спешно прервал его: — Это очень интересно, но очень преочень непонятно. И мне кажется, у Женьки голова по-другому работает. — И как? — Более дихотомически: либо работает, либо нет. — красноречиво, проверив телефон снова. Петя хохотнул. Его давно поражало, как эти двое дружили. Наверняка подружились там, в Пекине, и до сих пор поддерживают какое-то общение, насколько это можно, находясь не в одном городе, а в соседних. Он-то едва ли с кем-то из соперников так общался. Всему виной то, что клуб больше по спортивным парам, а не одиночному виду: — Предположим. А у тебя она также работает? — Неа. У меня она не работает в принципе. (Светлана Владимировна подтвердит). Я просто чувствую, понимаешь? Автобус остановился рядом с отелем. — Вот и приехали. — Марк только кивнул. Они вместе встали с мест, но шли в отель уже по-отдельности, хотя и совсем близко друг к другу. Марк прямо и решительно смотрел на дорогу, а Петя наконец включил энергичные и громкие ритмы любимой музыки. Как давно он не слушал Sonne.