Люблю

Бак пришёл в себя от ощущения холода. Открыв глаза, он понял, что лежит на спине с привязанными руками и ногами в форме звезды. – Мой милый Эви, неужели ты думал, что мне одного раза будет достаточно? Нет, мой милый, недаром я обхаживал тебя так долго. Ты отработаешь мне все месяцы, недели, дни и часы, которые я провёл без секса из-за тебя. Тебе понравится, – Маркус погладил Бака по щеке. Забравшись на кровать, Маркус оседлал тело Бака в районе грудной клетки. Перед лицом Бака оказался член Маркуса, находящийся в расслабленном состоянии. – Маркус, что происходит? Что ты делаешь? – Голос Бака дрогнул. Договорить ему не дали. Маркус поместил свой член в рот Бака. – Ну что, мой милый, начнём наше обучение, – глаза Маркуса сияли неадекватностью. Время для Бака замедлило свой ход. Дни и ночи смешались в один бесконечный день. Комната, в которой был Бак, была небольшой. В ней размещались: кровать, стол, стул и комод, где Маркус держал игрушки и воду в бутылках. Окон в ней не было, она больше напоминала полуподвальное помещение. В туалет и ванну Бака выводили в ошейнике с цепью. Сколько прошло дней после его попадания в безраздельное пользование к Маркусу, он не знал. Этот день или ночь не отличались от предыдущих. Маркус пришёл к нему с подносом, на котором, помимо контейнера с едой, был ещё и шприц. Увидев его, Бак на минуту допустил одну мысль: "Вот и всё, наконец-то это закончится". До этого, с момента его пробуждения здесь, о чём он только не передумал. "За что со мной так? Я его искренне полюбил, доверял". От этих мыслей у него слёзы подкатили, но он знал, что если сейчас они прольются, то его накажут. "Правильно говорил отец, ни на что не годный и никому не нужный". – Мой Эви, ты сегодня так прекрасен и молчалив, тебя что-то беспокоит? Ты же знаешь, как нужно себя вести, когда я прихожу. – По повышению голоса Бак понял, что Маркус начинает злиться. Маркус поставил поднос на стол и взял шприц. Бак посмотрел на шприц и прикрыл глаза. "Это в последний раз. Больше так продолжаться не может. Я очень устал. Пусть уже делает, что хочет. Это мой последний день. Прости меня, Мэнди, я смалодушничал, но так больше продолжаться не может. Я очень люблю тебя и родителей. Искренне прошу прощения за свои выходки и поступки". – Не смей закрывать глаза, когда я перед тобой. Всё твоё внимание и мысли должны быть посвящены только мне! – со злобой заорал Маркус и начал наносить удары по Баку. Он бил по лицу, телу. Маркус взял правой рукой волосы Бака в кулак и запрокинул его голову. – Не смей при мне думать о ком-то или о чём-то другом. Ты же знаешь, что за это ты будешь наказан! И очень сильно! Маркус проколол вену на шее Бака и стал вводить содержимое. Он смотрел на него с безумным взглядом. Сознание Бака в очередной раз поплыло, и звуки смешались. Бак периодически приходил в себя. В такие моменты Бак чувствовал, как Маркус его в очередной раз насилует, хорошо, что сейчас хотя бы только членом, а не другими предметами. На то, что после этого его будут бить, Бак уже и не обращал внимания. Его внутренний мир и стержень окончательно сломались. В очередной свой момент, когда он очнулся, рядом с ним не было Маркуса. Рядом были люди в форме офицеров полиции. – Здесь человек. Нужна скорая, – голос человека звучал в голове Бака как сквозь вату. Все тело ломило и болело. Перед тем как сознание поплыло, Бак почувствовал на голове руку. Бак открывает глаза и сразу закрывает их от слишком яркого света. Он периодически моргает несколько раз, прежде чем глаза привыкают к свету. Помещение напоминает комнату в больнице. Он лежит на кровати под капельницей. Рядом с его кроватью стоит кресло, в котором сидит отец. Синяки под глазами, небритость на лице и признаки усталости говорят о том, что он не спал несколько часов, а рубашка и брюки говорят о том, что он носит эту одежду несколько дней. Взгляд его не предвещает ничего хорошего. – Позор. Ты позор всей семьи. Мало того, что ты ушел из дома на месяц, оставив лишь короткую записку о том, что встретил свою любовь, и это оказался мужчина. Тебе всегда было плевать на всех, кроме себя. Ты не подумал ни о матери, ни о сестре, ни о брате, который, в отличие от тебя, гордость семьи, и я уже не говорю о себе и чести семьи. Как ты посмел спутаться с мужчиной, да и ещё с садистскими наклонностями? Мне противно, что у меня такой сын. Твое пребывание и лечение в больнице мы оплатим, на этом все. Отныне у тебя нет семьи, и не смей приходить в наш дом. Твои вещи хранятся в гараже. Постарайся их оттуда побыстрее забрать. И будь моя воля, я таких, как ты, улавливал бы ещё при рождении, мерзкий пидорас, – отец говорил спокойным тоном и пристально смотрел на Бака с отвращением и ненавистью. Отец встал из кресла и пошел на выход из палаты и, уже стоя в дверях, обернулся. – Я презираю тебя. Отвернувшись от сына, он вышел из комнаты. Наступил вакуум.