Шоколадка

Я нехотя натягивала на себя огромную толстовку Феди. Аня продолжала трындеть о том, что это самый последний наряд, в котором стоит идти соблазнять Буду. Я закатила глаза. — Я не собираюсь его соблазнять, — пробурчала я, собирая в маленькую сумочку самые необходимые предметы: зарядку, салфетки, жвачку и деньги, — я вообще никуда не собиралась, пока ты какого-то хрена не влезла. Я остановилась перед зеркалом и нанесла на губы блеск. На макияж не было ни времени, ни желания. От этого было немного не по себе, но я решила, что раз уж он сам так рвался увидеться, то пусть наблюдает меня такой, какая я есть. — Господи, я тебя умоляю, — Анька развалилась на кровати, шурша пакетом с чипсами, — если бы не я, ты бы тут убивалась в слезах и упущенной возможности. Я пару раз брызнула на себя духами. Это был мой любимый парфюм с нотками пионов и имбиря. Безумно дорогой, мне его Федя подарил. Я пользовалась им только по особым случаям. И чем сегодня не особенный случай, да? — Какая еще упущенная возможность? — засмеялась я, наблюдая за тем, как подруга наигранно кашляет. — Рудова, ты на себя литр духов что ли вылила? — она даже схватилась за шею, как будто бы задыхалась. — Упущенная возможность — это упущенная перспектива муток с Будой. И только не говори, что тебе не хочется. Я промолчала, отвернувшись, чтобы скрыть хитрую улыбку. — О, он звонит. Приехал уже небось, — подруга подняла с кровати мой телефон. Я тут же ощутила, как сильно застучало сердце. Стало ужасно волнительно, что я чуть ли не начала дергать волосы, поэтому на ходу собрала их в непонятный пучок. — Как же я ссусь, — прошептала я и взяла телефон из ее рук, — просто сознание сейчас потеряю. Я ответила на звонок и поднесла телефон к уху. — Алло? — Теть, ты готова? — хриплый, глубокий голос Гриши приятно ласкал уши. — Я через минуток пять буду у твоего отеля. — Да, я уже выхожу, — кивнула я, думая над тем, какой тонкий и неуверенный у меня голос по сравнению со взрослым тембром Гриши. Я сбросила звонок и последний раз посмотрела в зеркало. Меня не покидало чувство, что что-то явно не так: судя по его бывшей Кристине, да и в целом, всем девушкам из его окружения — я была абсолютно никчемна по сравнению с ними. Обычная, скучная, неприметная. Зачем я вообще нужна Грише? Я сделала глубокий вдох. — Все, я пошла, — я улыбнулась Аньке, наблюдающей за мной, словно я была каким-то ходячим фильмом, — если что, во всем виновата ты. В спину мне прилетела подушка. Смеясь, я вышла из номера и очень долго ждала лифт. На первый этаж спуск тоже был мучительно долгий. Каждая секунда как будто тянулась бесконечность. Я еле успевала успокаивать биение сердце. В животе все скручивалось. Я точно схожу с ума. Пройдя мимо ресепшена, я, наконец, дошла до выхода из отеля и на мгновение затормозила. Мне правда было так волнительно, как будто я вновь сдавала ЕГЭ или выступала перед многотысячной толпой на сцене голая. Я еще раз успокоила дыхание и вышла. На улице было прохладно. В паре метров от меня стоял у обочины припаркованный гелендваген. На него опирался и курил Гриша. У меня сердце в этот момент сделало тройное сальто и остановилось. Я тупо стояла и смотрела на него, не веря своим глазам. Он поднял голову и тут же отлип от машины. До этого момента он казался мне ненастоящим. Выкинул сигарету в мусорку, стоящую по соседству, и стремительными шагами направился ко мне. Я почувствовала, как слабеют у меня коленки по мере его приближения. — Шоколадка, — выдохнул он и рассмотрел каждый сантиметр моего лица, как будто видел в первый раз, — можно я тебя обниму, а? Я улыбнулась ему и молча кивнула. Сильные руки тут же схватили меня за талию, быстро притянули к мужской груди. Я чуть ли не всхлипнула от всей бури эмоций и неуверенно положила ладошки ему на спину. До шеи мне было сложновато достать, особенно если учитывать нашу разницу в росте, и мне показалось, что это уже объятие прямо-таки объятие парня и девушки, не нас. Гриша почти больно сжал мою талию, вжимая в себя до невозможности сильно. Я уткнулась лицом в его кофту на замке и закрыла глаза, вдыхая приятный запах его духов. Захотелось раствориться в нем. У меня никогда не было отношений. Никто никогда не обнимал меня так, ни один мужчина. — Бля, как же ты вкусно пахнешь, — прошептал он и носом провел по моим волосам, задевая ухо, — я уже думал брать билеты и лететь к Балтийскому, чтобы тебя увидеть. Я подняла голову вверх и попыталась сделать шаг назад. Буда непонимающе посмотрел на меня и опять прижал к себе. У меня по всему телу рассыпались волнами мурашки и приятная дрожь. Но я должна была сделать это, я не могла позволить себе забываться, ведь это мой первый раз и мне надо хоть немного соображать. — Не отходи, маленькая, — я почувствовала его сбитое дыхание на щеке, — только не отходи, не щас. Я выдохнула ему в шею и увидела, как рой мурашек прошелся по его коже. Аккуратно вынула руки и положила их ему на грудь, чтобы слабым движением оттолкнуть. Это далось мне с величайшим трудом, ведь я сама плохо соображала в этом вихре новых, волнующих эмоций и ощущений. В этот раз Ляхов меня отпустил и недовольно поморщился. — Ты не хочешь? — в его глазах проскользнула какая-то печаль, странный блеск. Я отступила еще на шаг и облизнула губы. Как бы сильно я не хотела быть к нему ближе, я должна оставаться адекватным человеком с холодным разумом. — Что не хочу? Ты о чем, Гриш? — я поправила толстовку и сложила руки на груди. — Гриш, мы с тобой два раза в жизни виделись, а потом ты просто исчез на целый месяц. Что я должна хотеть? Он промолчал, закусив внутреннюю часть щеки, и смотрел на меня, как обиженный ребенок. В зеленых глазах отражались фонари улицы. Я сглотнула. — Пойми, еще… Еще слишком мало времени прошло, понимаешь? — тихо прошептала я и сама приблизилась к нему. Я была слишком неопытна и контроль был пока чем-то почти что необузданным, но я старалась. Подняла голову и осторожно поправила его мягкие волосы, чтобы они не падали на лицо. — Просто дай мне вообще понять, что происходит. У меня это в первый раз, я должна чутка привыкнуть к тебе. Он облизнул губы и, как кот, потерся щекой об мою ладонь. Прикрыл глаза и закивал. Он напоминал мне потерянного мальчика, что у меня раскалывалось сердце, но я должна помнить о границах. К тому же, меня преследовала мысль, что он совершенно не придал значения словам «это в первый раз», как будто он решил, что я имею в виду такие чувства, а не само наличие связи с противоположным полом. — Только не знаю, как это делать, когда ты так легко исчезаешь, — я резко отошла и нахмурилась. Гриша открыл глаза и тоже нахмурился. Отвел виноватый взгляд в сторону. Несколько секунд он напряженно молчал. — Я не знал, как начать, — признался он, играя жевалками, — особенно, когда увидел, что ты еще школьница. Это для меня как пощечина сработало. Я испугался, что ты еще совсем маленькая, теть. Ты же знаешь, что я скуф 25-летний, да? Педофилия не для меня. Он выжидающе посмотрел на меня, но я ничего не ответила. Тогда он вздохнул и потер лицо ладонями. — Ну да, ступил. Да, струсил, — он сложил губы трубочкой и его взгляд стал максимально внимательным и серьезным, — да, долбоеб. Ты из-за этого не дашь мне даже шанса? Плюс, ты игнорила меня, причем очень жестко. Я улыбнулась. Мне хотелось его успокоить хотя бы этим жестом. — Просто я не думаю, что смогу в целом что-то начинать, если ты пропадешь так еще раз. — Не пропаду, — тут же спохватился парень, — обещаю, слово Буды. Я посмотрела на него, обнажив в своих глазах всю надежду и веру. Надеялась, что это даст ему понять мое отношение, и просто взмолилась всем богам, что он не сыграет с моими чувствами злую шутку. — Пойдем кофе возьмем? — Гриша наклонил голову и улыбнулся. Я усмехнулась. — В 10 вечера? А спать как мы будем спать? — Мы? Хочешь со мной в кровать? Спать то мы точно не будем, — тут же получив по голове, он засмеялся и ответил: — Ладно-ладно, руки не распускай, дамочка, — он аккуратно переплел свои пальцы с моими и посмотрел на меня исподлобья, — лучше я их подержу. Можно? Меня умилило то, что он попросил разрешения. Он, конечно, не знал, что это первый парень, который держал меня за руку, да и мне было бы стыдно признаться в этом, но его учтивость мне льстила. Я проморгнулась и даже почувствовала, что немного затруднено дышу. Неуверенно кивнула. — Да, можно. Ляхов улыбнулся шире и сжал мою руку, после чего направился в сторону набережной. Моя рука в его руке. Так приятно, уютно. Правильно. Это было до одури приятно. Гриша был намного выше меня. Когда он так держал меня за руку и мы шли рядом, мне визжать хотелось от того, насколько я чувствовала себя окруженной защитой и безопасностью. — А что ты делаешь в Питере, Гриш? Ты же вроде в Москве живешь, — заговорила я. Гриша посмотрел на меня. — Мы с Майотиком здесь выступали на ВК Фесте. Охуительно зажгли толпу, завтра уже в Москоу отчаливаем, — он был так открыт, меня это удивляло, — а ты? — А? — я так внимательно следила за его лицом, что не сразу поняла, что он у меня спрашивает. Буда усмехнулся. — Ты в Питере что забыла, шоколадка? Ты ж у меня Балтийская девочка, как тебя сюда занесло? — А, это, — я заправила выбившуюся прядь за ухо, ощутив, как по животу разливается тепло от того, как он говорил обо мне, — я и Ромка приехали сюда с Аней и ее родителями на пару дней. Они часто берут меня в поездки, в этом году еще и Рому захватили. Буда нахмурился и отвлекся от моего лица лишь когда потребовалось перейти дорогу, оглянувшись по сторонам. — Рома? Че за Рома? — Одноклассник, — ответила тут же я, — точнее, бывший одноклассник, я то уже не школьница, — я с гордостью улыбнулась. Мне почему-то было важно доказать ему, что я тоже взрослая, что я не ребенок. Гриша усмехнулся и покачал головой: — И как ты школу закончила? Расскажи мне. — Наконец-то я ее закончила! — довольно громко воскликнула я, из-за чего Ляхов едва скрыл удивление — он еще не видел, насколько эмоциональной я могу быть. — Ты не представляешь, как мне не терпелось скорее уже завершить эту главу. В Зеленоводске и в нашей школе мне всегда было и есть комфортно. Это мой дом. Но это место никогда не раскрывало мой потенциал. Гриша приподнял брови. — Я также себя чувствовал в Будике, — признался он, — мне тоже было 17 и я знал, что там классненько и все такое, что я люблю этот город, но я не принадлежал ему. Я должен был раскрыться в Москве-маме. — Мне 18, — поправила я, получив в ответ наигранно удивленный взгляд. — Ебать старуха. Я закатила глаза. Гриша засмеялся. — Красивая, когда бесишься. Я сделала вид, что не услышала этих слов в шуме проплывающего мимо парохода. У меня понятия не было, как реагировать на такие… Комплименты? Мы остановились прямо у перил у реки. Тут было свежо и пахло соленой водой. — Похоже на дом, — глубоко вдохнув, сказала я, — но дома лучше. Некоторое время мы молчали. Потом Гриша сказал: — Терпеть не могу Питер, — шмыгнул носом, — тут всегда так грустно. Летом еще прикольно, а вот как только холода приходят, такая невъебическая серость повсюду, что блевать хочется. И то, блевотина будет более красочной, чем весь Питер в общем. Я тихо посмеялась. — У тебя такая манера речи… — я задумалась, — необычная. Гриша непонимающе нахмурился. — Забей, — я махнула рукой, — мне нравится все равно. Он пожал плечами, невольно улыбнувшись. Я еще раз глубоко вдохнула. — Серость, говоришь, — я прищурилась, чтобы рассмотреть маленькие лодочки, — это, наверное, особенность этого города. Надо научиться и в этом видеть красоту. Гриша промолчал, видимо, согласившись со мной. Мы еще несколько минут стояли и смотрели на Неву. Мне было комфортно молчать, да и Ляхову тоже. Он закурил сигарету. — Пойдем кофейку ебнем, — негромко сказал он и взял меня за руку, — прохладно чет стало. Мы прогулялись вдоль по набережной до какой-то супер пупер крутой кофейни, слушая уличных музыкантов. Гриша рассказал, что ему в Питере совсем не пишется, ему неуютно здесь читать рэп. — Это типа из-за культурной столицы? — насмешливо сказала я. Он тут же выставил ладони вперед: — Да нет же, я про то, что здесь на ебало любого человека посмотри — как будто ему, бля, по лицу трактором проехали. Пиздец недовольные. Как-то стремно зачитывать им про жопы и бабки. Короче, в людях здесь проблема, понимаешь? Я посмеялась. Мы начали говорить про музыку и про самовыражение. Я видела, что в эти моменты Гриша как будто забывал про меня, про Питер, про все. Это явно была одна из его излюбленных тем для разговоров. Я старалась поддержать его более глубокими вопросами о его творчестве, потому что отчаянно пыталась понять. Понять, принять эту идейность. Меня восхищала преданность своему делу, своей любви. — Ну, что будешь? — после того, как мы заказали два одинаковых капучино с карамельным сиропом, спросил парень, указывая рукой на витрины с выпечкой. Я равнодушно пробежалась взглядом по булочкам и тортикам, после чего пожала плечами. — Ничего не хочу, — сказала я и посмотрела в почти рассерженные глаза, — я после ужина все еще сыта и не очень люблю такое. Буда недовольно уставился на меня. — Алин, ломаться не надо, ты ж не такая. — В смысле «не такая»? — я с непониманием нахмурилась. — Ну вот эти вот стесняшки-какашки, — он легонько подтолкнул меня в поясницу, — камон, выбирай давай. Я посмотрела на девушку за кассой, смотрящую на меня, как на главное недоразумение этого мира. Я неловко прочистила горло и привстала на носочки, чтобы на ухо Ляхову прошептать: — Может шоколадки лучше купим, а? Я тут магазин недалеко видела. Гриша усмехнулся, покачав головой, и молча кивнул, насмешливо взглянув на меня. Он расплатился за наши капучино и пока мы ждали его приготовления, оперся локтем на подоконник, рассказывая мне про проблемы с панкреатитом, которые встали между ним и кофе, хотя ему его категорически нельзя. — Если честно, ради этой любви я готов страдать, — с тяжелым вздохом сказал он. Я негодующе покачала головой. Мы направились в магазин и там я заставила Гришу искать мне шоколад именно с изюмом. Я не надела ни линзы, ни очки, так как уже собиралась ложиться спать, поэтому была сильно зависима от глаз Ляхова. — Оно все в кашу у меня перед глазами смазывается, — заныла я, не в силах различить ничего на стенде с шоколадками, — они все одинакового цвета, а я слепая, как крот. Гриша тяжело вздохнул и сел на корточки, пытаясь разобраться в куче плиток шоколада. — Алина, блять, тут все с орехами, где я тебе изюм высру? — вскинул он руки и недовольно посмотрел на меня. Я пожала плечами. — Там всегда есть с изюмом, ну посмотри лучше. Или найди мне лупу, я сама тогда разберусь. — Ну и дите, ей богу, — произнес парень, но все равно принялся за очередное изучение полок. Через пару секунд он резко подпрыгнул, отчего я отшатнулась и с ужасом схватилась за сердце. — Нашел! Йоу, нашел, а ты думала я лох, да? А вот, вот оно! С изюмом! Замершая в шоке от этого приступа детского восторга, я лишь смогла проморгаться и покачать головой. — Молодец, спасибо, — и, развернувшись в сторону кассы, прошептала: — И кто еще из нас дите? — Я все слышу, теть! — раздалось за спиной. — Не забывай, что ты у нас малышечка с невысохшем молоком на губах! — И при этом я «тетя»? — усмехнулась я. Я обернулась, чтобы спросить: — Кстати, почему ты меня всегда так называешь? Из-за Мишки что ли? Буда кивнул, захватывая по дороге с полки какой-то сок. — Ну и еще ты такое впечатление создаешь, как будто взрослая очень, — ответил он, останавливаясь в очереди на кассу, — такая вся воспитанная, серьезная. Милфочка, — он чмокнул воздух и сделал свой излюбленный рэперский жест пальцами. Я ударила ладошкой себя по лбу, прикрыв глаза. С ним было свободно, не хотелось стесняться. — Милфочка с молоком на губах? — сама усмехнулась от собственных слов. — Гришаня, какие у тебя грязные фантазии, я в шоке. Ляхов широко улыбнулся и наклонился ко мне, чтобы прошептать на ухо. — Шоколадка, грязные фантазии у меня только с тобой, — горячее дыхание обожгло кожу, — особенно когда ты так сладенько называешь меня Гришаней. Я почувствовала, как все лицо загорелось, и резко отодвинулась вперед. Услышала, как он тихо смеется. Мы сели на лавочку у воды и приступили к нашей маленькой трапезе. — Тебе только три квадратика, — заявила я, отламывая ему кусочек, — у тебя панкреатит и мне, как растущему организму, надо больше. Гриша улыбнулся, отпивая кофе. Он, конечно, понял, что я просто была страшной жадиной, если это доходило до сладкого. — Как скажешь, малая. Мы говорили про путешествия, русское рэп комьюнити и семью. Я рассказала про Мишу и его отца, Федю, ака моем старшем брате. Про то, что Миша — это будто мой сын, потому что с ним во мне пробуждаются какие-то дикие материнские инстинкты. — Я никого так не люблю, как его, — сказала я, наблюдая за тем, как постепенно закрываются все магазины и кафешки, — он мне как сын, правда. Я бы все для него сделала, даже не задумавшись. Я рассказала, как мы часто гуляем с ним под дождем, а потом пьем чай с малиновым вареньем, и любим играть в «Искателей сокровищ», зарывая какую-нибудь игрушку где-нибудь на пляже и создавая самим себе карту с подсказками и знаки на пути к «сокровищу». Гриша внимательно меня слушал. — Ты была бы хорошей мамой, — заявил он каким-то резко посерьезевшем голосом. Я благодарно улыбнулась. — Спасибо, — кивнула я. Потом он говорил про свою маму, про счастливые моменты детства, когда она пекла ему булочки с творогом и забирала с садика. Я слушала его с завороженным взглядом и не могла насытиться запахом, голосом, каждым изменением эмоций на лице. Жадно запоминала каждую деталь, все еще опасаясь, что он — мой сон. — Уже поздно, — сказала я, посмотрев на телефон впервые за все время: там было пару сообщений от Аньки, а цифры на экране показывали полпервого ночи. Гриша громко зевнул и поднялся с места. — Ага, пойдем обратно, ты уже спать хочешь, наверное. — Ты тоже, — кивнула я на него, — и у тебя завтра вылет. Во сколько, кстати? Ляхов задумчиво промычал. Это было хрипло и глубоко. Какой же у него красивый голос. — Кажется, в обед, точно не помню. — Ты совсем не выспишься, — цокнула я, — ты хоть собрал вещи? — Не-а, — ответил он просто, — я же инфантильный дебил, теть, ты забыла? — Я могу как-то тебе помочь? — я подняла взгляд к его озабоченному лицу. — Я хочу, чтобы ты хоть немного выспался. Ты же завтра сразу на ВК Фест в Москве выступать. Он облизнул губы и пожал плечами. — Ну если ты можешь приехать утром и собрать мне вещи, пока я буду спать, — усмехнулся он. Я серьезно посмотрела на него, из-за чего улыбка слетела с его губ. — Я могу, ты хочешь? Но я только могу на час и все, мне надо с Аней и ее родителями быть. — Э-эм, шоколадка, — остановился он и вгляделся в глубину моих глазах, — ты правда сделаешь это? — Ну да, а что? Что-то не так? Он молчал, просто глядя на меня, и вдруг коснулся пальцами уха. Ласково потер пальцами мочку и нежно улыбнулся. У меня от этого сердце упало в пятки. — Не надо, тебе тоже надо выспаться, — он последний раз погладил мое ухо и убрал руку, а я ощутила дичайшее желание умолять его повторить этот жест нежности и… благодарности? — к тому же, не хочу, чтобы у тебя проблемы были с родителями подружки. Я поджала губы и кивнула. Мне не хотелось с ним спорить сейчас. — А ты… — начала я, сбившись, когда он вновь взял меня за руку, — а хотя ладно. — Ну че за мувы, теть? — недовольно пробурчал парень. — Договори, раз начала. — Не, там ничего такого, — отмахнулась я. — Нельзя только одному заканчивать, малая, это жестоко, — я раздраженно посмотрела на него, прекрасно понимая, на что он намекает, из-за чего Гриша рассмеялся. — Я просто хотела спросить, какие у тебя планы на ближайшее время, — пожала я плечами, — когда… ну… ты… Мне стало очень сложно выталкивать из себя слова, так как я до ужаса стеснялась того сильнейшего желания и тревоги за нашу следующую встречу. Ляхов хмыкнул, явно не скрывая своего довольства: — Когда мы увидимся, хочешь спросить? — Ага, — прошептала я, когда мы остановились у входа в отель. Я подняла к нему голову и ощутила, как невольно открывается рот. Какой же, сука, красивый, я не могу. Он тяжело вздохнул и сделал шаг ближе. — Я постараюсь прилететь к тебе в ближайшие пару неделек, но гарантировать ничего не могу, работы дохуища и больше, — тихо сказал он и в тишине пустой улицы его голос заполонил собой все пространство, — это немного проблематично, но я найду способ увидеть тебя снова, как можно скорее, обещаю. Его негромкий голос так близко звучал интимно и как-то… Откровенно. Он будто открывал сейчас передо мной дверцу в свой мир еще больше. От этого хотелось кричать в голос. — Это уже второе обещание, я все в голове записываю, — улыбнулась я. Гриша пробежался по моему лицу немного тревожным взглядом. — Меня знает высшее общество, меня знают на спальных районах, — прошептал он, наклоняя голову, его голос звучал как оголенный провод, — и лишь в отражении твоих глаз я понимаю, кто я.* — Что? — непонимающе произнесла я. Ляхов проморгался. — Да так, — он щелкнул пальцами по моему носу, — вдохновение, не обращай внимания. Я вздохнула и осторожно к нему прижалась. Жадно, глубоко вдохнула в себя запах его духов, сигарета и кофе. Как это было красиво, как это было нужно каждой частице моего тела. — Спасибо, шоколадка. — Спасибо, Гриш, — я нехотя отстранилась, — спасибо. Я широко ему улыбнулась и помахала ладошкой прежде чем развернуться и направиться к дверям в отель. Он ответил мне слабой улыбкой и смотрел вслед до тех пор, пока я не скрылась в холле. Анька уже спала. Я не могла поверить, что она уснула, так и не дождавшись подробного репортажа с нашей встречи. Не успела я и разуться, как телефон завибрировал. ogbuda, 00:53 Теть, ты нахрена мне деньги в карман засунула? Что за шпионские ходики? Я усмехнулась. alinarudowa, 00:53 Это за кофе и шоколадку Ты не должен за меня платить, мне неудобно Пока я обнимала его напоследок, осторожно запихнула в карман пару купюр. Я просто не могла уйти, зная, что он на меня потратил деньги. ogbuda, 00:54 Ты прикалываешься, Алин? У меня дохуя бабок, тебе не надо переживать за то, сколько я на тебя потратил за ебучий кофе alinarudowa, 00:54 Я рада, что ты богатый ogbuda, 00:54 Ты меня бесишь Так не делается Он продолжать бомбить чат короткими сообщениями: ogbuda, 00:54 Я мужчина, я должен был заплатить за тебя Это не прикол какой-то, я серьезно Ты меня оскорбить хочешь? alinarudowa, 00:55 Нет, не хочу. Просто мне неловко от того, что ты тратишь на меня деньги, это как-то неправильно ogbuda, 00:55 Бля, пожалуйста, не неси эту хуету Раздражает Я улыбнулась. alinarudowa, 00:56 В следующий раз заплатишь, так уж и быть Не обижайся Он прочитал, но ничего не ответил. Обиделся? Я нерешительно напечатала пару слов, несколько раз стирая это сообщение, но все же отправила его: alinarudowa, 00:58 Ты мне адрес отеля так и не сказал, кстати Он тут же ответил: ogbuda, 00:58 Алин alinarudowa, 00:58 Ау? ogbuda, 00:59 Ты странная Уголки моих губ опустились и сердце екнуло. Что я сделала не так? Я была слишком навязчивой, да? Мне тут же стало плохо. ogbuda, 01:00 На ресепшене, если что, скажешь, что ты шоколадка Я скажу, чтобы тебе ключ дали, а то я не проснусь, чтобы открыть Я долго всматривалась в адрес отеля, после чего выключила телефон и просто уставилась в темноту. Внутри все горело. Правильно ли я поступаю? Не знаю. Делаю так, как кажется правильным.