Неправильно... или? Стать андроидом (вне цикла)

15 августа 2038 года. 20:29

Монетка привычно скользила между пальцами. Коннор равнодушным взглядом отсчитывал этажи, подсчитывая возможные вероятности при различных исходах на основании уже полученной информации. Задание было понятным, но не самым простым — любой ценой спасти заложницу, захваченную девиантом. С учетом того, что ребенка удерживают на крыше небоскреба — опасность представлял не только девиант, но и сам факт высоты. Это нужно было учитывать. Все надо было учитывать. Лифт открылся. Проходя по коридору, Коннор заметил, как у его левой ноги что-то блеснуло. Еще одна монетка, чтобы можно было делать трюки сразу с двумя? Анализаторы уже дали ответ. Не монетка. Рыбка. Лялиус. Как она попала на пол, если аквариум был поврежден только в верхней части? В другое время и будь у него такая задача, он бы провел анализ, но сейчас просто протянул руку вниз и машинально бросил лялиуса обратно в воду. Система отрапортовала о программном сбое. Ничего удивительного. Он — тестовый образец. Наличие сбоев допустимо. О них его предупреждали. — Мэм, вам надо уйти с нами. — Я не брошу мою девочку! Перепалка впереди заставила андроида ускорить шаг. Ситуация стала ясна с первой же секунды: мать ребенка отказывалась покидать опасное место, где рисковала своей жизнью попасть под шальной выстрел. Неужели неясно, что так она ничем не поможет девочке, а если не повезет — еще и разозлит нестабильного девианта? — Пожалуйста, спасите мою девочку! — женщина бросилась к андроиду, заламывая руки, а потом потрясенно произнесла. — Постойте-ка… Вы не живой! Дальше — предсказуемые обвинения в том, что Коннор — просто машина (как будто он сам этого не знает), а еще — требование послать человека. Как будто солдаты, уводящие ее к лифту, могут повлиять на происходящее. Киберлайф давали хорошие прогнозы на переговорщика-андроида именно по той же причине, по которой сейчас женщина не давала Коннору и шанса, словно заранее обрекая его на провал. Свой поверит своему. Человек — человеку, а андроид, соответственно… — Капитан Аллен? Меня зовут Коннор, андроид-переговорщик, прислали из Киберлайф. Как и ожидалось, капитан спецназа кратко пояснил Коннору обстановку и сообщил, что снайперы готовы снять девианта в любой момент. Если бы только не ребенок, которого неизвестный андроид держал под прицелом и мог в последний момент нажать на спусковой крючок. Если бы только не высота, где они стояли на самом краю. Максимум нужной информации Коннор собрал за рекордных полторы минуты. Выяснилось, что девианта звали Даниэль. Что его собирались заменить — в планшете погибшего отца семейства нашлась информация о заказе домашнего андроида новой модели. А еще — что ребенок не слышал выстрелов, порезал ногу о битое стекло, а потом — своими глазами видел, как «самый лучший андроид в мире» убил полицейского. Так себе у нее представления о «хорошести» андроидов теперь, наверное… Снова мелькнуло окошко программного сбоя, когда словно какой-то голос внутри подсказал Коннору спрятать за поясом брюк пистолет погибшего полицейского. Пригодится. Подойти ему дали. Примерно до середины нужного отрезка. А потом внимание привлек хриплый стон слева. Полицейский. Истекает кровью. Коннор наложил пострадавшему жгут из своего галстука, чтобы остановить кровотечение. Да, его послали спасти заложницу, но разве плохо, если вместо одной жизни будут спасены две? И почему жизнь девочки или самого Коннора, которого и живым нельзя назвать, ценней жизни человека, исполнявшего свой долг и пострадавшего в истории, к которой он вообще не причастен? Коннор продолжил продвигаться вперед. Понимал уже, что не удастся уговорить девианта отпустить девочку. Тот, может быть, и неисправен, но логические процессы работали: отпустит ребенка — ему не жить. Разве что… — Киберлайф устраняет девиантов, ты должен об этом знать. Мне наплевать на девчонку, мое задание — ты. В принципе, даже если не получится ее спасти — особой разницы не будет, если устраню опасность в виде… Вот он, подходящий момент. Девиант направляет пистолет на Коннора, одновременно отвлекаясь и удерживая Эмму Филипс уже не так крепко. В следующий момент Коннор делает выстрел и одновременно с этим бросается вперед. Ребенка за руку, на себя. Девиант падает в пропасть. Один. На террасу тут же высыпает спецназ. Коннор даже не видит, кому именно отдает пистолет. Почему-то все внимание отнимает новый программный сбой, вызванный прижавшимся к нему детским телом. Девочка рыдает. Когда он успел опуститься перед ней на колени? Когда успела промокнуть одежда на плече, в которое ребенок уткнулся? И почему она плачет, крепче за него цепляясь, когда один из спецназовцев пытается оторвать ее от Коннора и унести? Лишь всхлипывает и кричит что-то вроде «не надо». Задание выполнено. Но не выполнено, потому что он не может уйти. Потому что в него вцепился ребенок. Отцеплять ее будет насилием. Насилие против людей запрещено. — Ну что замер, Коннор, процессор подвис? — подняв голову, андроид видит, что Аллен чуть улыбается. — Неси теперь вниз, герой. Там «скорая» стоит, им сдашь, пусть обработают царапины и успокоительное вколят. А потом пойдешь, куда тебе там надо. Переговорщик, тоже мне, мать твою… Коннор не обязан подчиняться капитану Аллену. Но другого варианта действий нет, поэтому он покорно идет к лифту. Да и все равно ему вниз, поэтому логично заодно и ребенка в машину «Скорой» отнести. Машинально прижимает Эмму головой к своему плечу так, чтобы она не видела снова трупов в комнате. Но она, кажется, все равно вспоминает о них. И уже в лифте спрашивает, тихо всхлипывая. — Коннор, почему… Почему он не пришел ко мне? Я бы помогла сбежать. Или спрятаться. Или бы уговорила папу, чтобы не менял Даниэля на другого робота. Моей подруге Эшли хотели заменить няню. Она голодовку устроила, четыре дня не ела, пока родители не сдались. Я бы тоже так смогла. Я ведь храбрая… Почему… Почему он мне не верил? Я плохой друг? Он меня за это хотел убить? — Что… Программный сбой. Руки, которыми он удерживал девочку, задрожали, а перед глазами затряслась какая-то красноватая дымка. Ошибка анализов. Ошибка системы. Ошибка прогнозирования. — Он был… неисправен. Это бывает, понимаешь? — постарался объяснить он. — Как плохие люди? Они тоже неисправны? — Эмма всхлипывает уже меньше. Кажется, успокаивается хотя бы немного. — Полагаю, что именно так, — у Коннора обширная база данных по всевозможным расстройствам психики людей. И если провести параллели — сходство налицо. Только у людей за все отвечает гормональная система и сам мозг, а у андроидов — процессор и биокомпоненты, в которых могут развиваться различные сбои. Снова возникает сбой, когда Эмма уже перед самым выходом из лифта протягивает Коннору браслет из розовых полупрозрачных камешков. — Это тебе. Ты ведь меня спас, как рыцарь принцессу… — ребенок улыбается. Коннор понимает, что многого не знает о человеческих детях. После произошедшего она должна быть в шоковом состоянии, но уже сейчас, кажется, почти успокоилась. — Спасибо, Эмма, — в памяти отложено, что по правилам людей вежливо принять подарок даже если не знаешь, что с ним делать. Поэтому Коннор кладет детский браслет с розовыми камешками в карман, где уже лежит монетка. Возможно, с ним тоже можно будет научиться делать какие-то фокусы. К машине «Скорой», куда Коннор заносит Эмму, пробивается мать девочки. Только тогда Эмма отпускает андроида. Коннор лишь подходит к капитану Аллену и сообщает, что возвращается обратно в Киберлайф. Он не видит долгого задумчивого взгляда, направленного ему вслед. Но слышит голос, который словно откуда-то изнутри произносит ему: «Ты все сделал правильно. Молодец, малыш, я тобой горжусь».

***

16 августа 2038 года. 07:56

Мужчина снова и снова пересматривал содержимое планшета. Присланный андроидом отчет и сведения, заснятые его камерами, говорили об одном: все готово. Готово к дальнейшему осуществлению их плана. Осталась только одна маленькая деталь. — Верней, не такая уж и маленькая, — криво усмехнулся он, глядя на огромную камеру, похожую на стеклянный гроб. Судя по размеру, предназначалась она для великанов, но сейчас внутри находился ребенок. По человеческим меркам на вид ему было лет десять, но на самом деле… Черт этих тварей разберет, сколько им там. Главное одно — раз уж ТАКОЕ попало в руки, надо использовать и заставлять сотрудничать. Конечно, начальник предупредил, что тварь может сопротивляться. Но и не таких ломали, опыт имеется. У них осталось три месяца на обработку, а значит — еще успеют. Трех месяцев не потребовалось. Объект сдался всего через три недели. Всего-то понадобилось пожечь ноги каленым железом и облить ледяной водой при минусовой температуре окружения. Да, повозиться пришлось, но люди, даже такие — очень хрупкая вещь. И сломать их можно. Очень легко можно. А уж детей… Детей он умел ломать с одного удара об колено. И этот парень не стал исключением. К моменту наступления решающего момента план был готов. Мелкий ублюдок проинструктирован и заминирован, чтобы при малейшем отклонении от плана быть уничтоженным. Он, конечно, представлял интерес. Поэтому и получил особую роль при внедрении. Ресурс полезный, как ни крути. А полезными ресурсами не разбрасываться они научились. Не то что альтернаторы — взяли и отказались от замечательного плана всего лишь из-за риска гибели пятидесяти процентов участников эксперимента. Да даже половина оставшихся — это гигантская мощь. Мощь, которую он найдет, куда направить. Осталось всего лишь мелочи — пережить ближайшую неделю и заставить события идти нужным путем. Ну да Творцы — мастера перекраивать реальность под свои нужды. Сравниться с ними в этом может только одна-единственная Блуждающая Душа, да только она далеко. Нянчится со своей новой группой миров и мудреным корабликом, учит аборигенов лазерными пушками махать, короче говоря — развлекается, как может. — Развлекайся, Рин, — тихо, себе под нос, прошипел мужчина, наблюдая через камеры за ребенком. — Судя по тому, что я знаю о боссе — он тебе еще припомнит и твой отказ от сотрудничества, и твой отказ от его чувств. А уж я в накладе не останусь, пусть и странной мне кажется его придурь насчет тебя. Ничего ведь особенного, — он снова перелистнул на планшете файл. С фотографии на него смотрела невысокая светловолосая девушка с широкими плечами, в мешковатой мальчишеской куртке и коротко обстриженными волосами. Точно такая же, как недавно выпущенная линейка андроидов. Похоже, что босс действительно на нее запал. Впрочем… О вкусах не спорят. Ему-то какая разница. Его дело — взять сопляка, робота — и дать нужный результат. А все остальное… Это уже пусть начальство само решает.

***

5 ноября 2038 года. 9:38

Маркус знает одно: от людей, если это не Карл, нужно держаться подальше. Люди озлоблены на андроидов из-за потери рабочих мест. И из-за того, что они вообще существуют. Но дальше держаться не выходит, когда приходится забирать заказы Карла из магазина или заниматься подобными поручениями. Иногда это может обернуться неприятностями. Вот как сейчас, например. Демонстранты. Очень умно, конечно — обвинить во всем андроидов, а не людей, которые стоят у власти. Не корпорацию «Киберлайф», которая зная, к каким последствиям приведет массовый выпуск андроидов (а об этом нельзя было не знать) все равно предпочла набить собственный карман, при этом лишив миллионы людей по всей стране рабочих мест. Процент безработицы ближе к сорока. Маркус читал, что такое было около сотни лет назад. Великая Депрессия называлось это время. Тогда точно так же не было рабочих мест, денег и уверенности в завтрашнем дне. И тогда все это было предсказуемо, будь на месте правителя кто-то более адекватный… А какой адекватности ждать? Их президент — видеоблогер. Карл наедине с Маркусом высказался о том, что стране, где президент не имеет ни малейшего представления о политологии, экономике и социологии, долго не жить. И события это подтверждают. Взять тот же конфликт за территории Арктики с Российской Федерацией. Нормальные политики нашли бы способ разделить спорные территории так, чтобы каждому достался свой кусок и при этом — не пришлось бы зря тратить ресурсы и солдат. Но у них же в роли главы правительства видеоблогер, которую, по слухам, посадила в овальный кабинет корпорация Киберлайф. — А ну стоять, жестянка! Далеко собрался?! — он почти подошел к автобусной остановке, когда напали демонстранты. Что же, все ограничится порванной одеждой. Главное — не повредить заказ Карла. Не потому, что Маркуса за это наругают, как других домашних андроидов — вовсе нет. Карл наоборот порадуется, что все обошлось и пострадала коробка, а не Маркус, но как же не хотелось расстраивать пожилого художника… — Эй, а ну отвали, он ничего тебе не сделал! — раздался вдруг слева от Маркуса детский звонкий голос. В следующий момент рядом с ним, закрывая упавшего андроида от демонстранта, встал ребенок. Мальчик лет десяти на вид. Светловолосый, сероглазый, с доходящими до плеч волосами, собранными в аккуратный хвостик на затылке. Пряди у висков были заплетены в четыре косички, две уходили в пучок, а две, свисали вдоль лица с правой стороны. Если бы не мгновенные результаты сканирования — можно было бы принять мальчика за девочку, но андроиды таким не страдают. — Паршивец мелкий, а ну с дороги… — демонстрант уже собрался было ударить ребенка, а Маркус, вскочив на ноги — защитить маленького, но тот прикосновением к руке остановил его и едва слышно произнес. — Мужик, сюда полиция идет. Я сейчас скажу им, что ты меня за попу потрогал, представь, сколько проблем тебе к уже имеющимся добавится? Копы разберутся, конечно, но сам знаешь, ложки найдутся, осадочек останется. Демонстрант отступил. Толпа, которая готова была броситься на Маркуса по его примеру, тоже как-то сдвинулась в сторону. К моменту, когда полицейский подошел и принялся урезонивать демонстрантов, Маркус уже был вне опасности. — Краски Беллини, да? — Маркус сам себя отругал за нерасторопность. Надо было первым делом поднять заказ, но он так отвлекся на необычную ситуацию, что совсем забыл о коробке. И вот сейчас она в руках у неизвестного мальчишки. — Умеет же кто-то рисовать. А у меня что бы не пытался нарисовать, получается член. Держи. — Спасибо, — Маркус вспоминает о правилах вежливости только сейчас. До этого слов не находилось, настолько его потрясло происходящее. И тем, что ребенок заступился за него (впервые в жизни за него кто-то заступился в подобных ситуациях, если не считать полицейских, у которых это было прописано в должностных обязанностях). И тем, как он это сделал. Подло, расчетливо, но все же смог одержать превосходство над взрослым и не позволить ему натравить толпу на Маркуса. — Даже удивительно, что кто-то из людей не считает нас отбросами. — Отбросы — это те, кто позволяет себе махать кулаками зная, что не получит ответку. И те, кто нападают без причины на непричастных, а не на виновников своих бед. Директору «Киберлайфа» пизды дать у этих ублюдков кишка тонка, а вот почесать кулаки о тех, кто даже ответить не может в силу протоколов, запрещающих вред человеку — это они всегда рады. Так что если говорить о том, кого я считаю отбросами, то ты и твои собратья в списке будут далеко не на первом месте, если вообще будут. Мальчик явно был начитанным. И не по годам умным. Маркусу понравилась логика его рассуждений, хотя бранное словечко и покоробило слух. Впрочем, не ему отчитывать чужого ребенка за его воспитание. Словно прочитав его мысли, мальчик спокойно улыбнулся и протянул андроиду руку. — Да, кстати, чуть не забыл. Я Алан. — Маркус, — рукопожатие он видел в фильмах. Иногда держал за руку Карла. Но чтобы другой человек предложил пожать ему руку — такого на памяти Маркуса еще не было. Поэтому сейчас он с удивлением отметил, что пальцы немного дрогнули и от неожиданности жеста, и от странности происходящего в целом. — Рад был знакомству, Маркус. О, а вот и мой автобус. — Это и мой автобус. Неужели ты живешь в нашем районе? — раньше Маркус этого мальчика не видел. Он бы запомнил. Он всех запоминает. Но раньше не интересовался кем-либо, кроме Карла. До других людей ему не было дела. Пока не возник на его пути Алан. — Нет. Там парк открыли. Хочу пошарахаться, посмотреть, ну, знаешь, аттракционы, веселье, всякое такое. Маркус понимал, что люди в парках веселятся, поэтому кивнул. И шагнул в свой отсек автобуса. Пока ехал, смог периодически видеть мелькающую в просвете сидений макушку. Ехать было недолго, около десяти минут. И когда он вышел из автобуса — Алана поблизости уже не было. Утренние процедуры заняли отведенное время. Пока Карл занят завтраком, Маркус играет на фортепиано. Это была идея Карла — научить его игре на музыкальных инструментах. У Карла было много странных идей, но по большей части Маркусу они нравились. Ведь художник обращался к ним так, будто бы Маркус был человеком. Был равным ему. Это ощущалось особенно остро в такие дни, как сегодняшний, когда он вышел на улицу и снова вынужден был столкнуться с произволом от рук людей. Разве что… — Манера твоей игры изменилась на последних семи тактах. Тебя что-то тревожит? Хотя нет, я бы предположил, что ты в замешательстве. У Маркуса не было причины утаивать от Карла что-либо, поэтому он честно рассказал о событиях этого утра. Особенно подробно — о маленьком ребенке, который ввел в замешательство и своей манерой поведения, и жизненной позицией и, тем более — конкретным отношением к нему, Маркусу. — Дети всегда были надеждой человечества, мальчик мой. И, порой, лучшими его представителями. Кстати, раз уж разговор зашел об этом, не прогуляться ли нам в парке? Говорят, это действительно приятное глазу место. Особенно нравится детям. Маркус был готов поклясться, что глаза Карла лукаво прищурились при этом. Будто бы он давал андроиду шанс встретиться с ребенком еще раз. И подружиться. Маркус хотел было возразить, что мальчик уже наверняка ушел, но почему-то не осмелился спорить. Раз Карл хочет погулять в парке — что же, они погуляют в парке. Тем более, что мистера Манфреда в их районе знают и уважают, а потому — и постоянно находящегося рядом с ним Маркуса не тронут и не нападут. Как оказалось, бояться надо было не за Маркуса и не за Карла. Впрочем… Наверное, за нового знакомого Маркусу тоже бояться не стоило. Потому что к тому моменту, как они с Карлом отреагировали на крик с одной из отдаленных аллей, куда завез их Карл, любуясь на очередное редкое дерево, помощь Алану уже не нужна была. — Ты только посмотри на это, — восхищенно выдохнул Карл, когда старый (верней, новый) знакомый Маркуса четкий ударом ноги в челюсть отбросил от себя парня минимум на три года старше. Сенсоры андроида тут же диагностировали повреждения от удара, а еще — маленькую девочку за спиной Алана, которая прижимала к себе плюшевую игрушку-кошелек. После первого удара и главарь шайки, и двое подельников помельче решили отступить. Алан же привычно уже (Маркус быстро адаптировался к тонкостям чужой речи) начал ругаться. — А ведь приличный, сука-нахуй-блять, райончик. И здесь шпана шныряется. Ну чего ты ревешь? Все, я их прогнал. Беги. И не ходи больше одна по таким вот аллейкам — мало ли, кто тут ошивается, можно и во что похуже вляпаться. — А вот вы, молодой человек, я смотрю, вляпаться совсем не боитесь, — подал голос Карл, знаком показывая Маркусу, чтобы подкатил коляску поближе к ребенку, стоящему посреди аллеи и не стремящемуся куда-либо удрать. — Молодой человек — адреналиновый наркоман. Хотя в этот раз честно приключений на свой попец не искал, просто гулял и не трогал никого, а эти три хуйла первыми начали, — вздохнул Алан, чуть настороженно глядя на Карла. И только потом заметил Маркуса. — О, привет! Хотя вроде виделись уже. Если ты, конечно, тот же самый, а не похожий. — О, Маркус уникален, ты бы его ни с кем не спутал. Полагаю, что я тебя после его рассказа тоже. Он дал подробное описание твоей внешности, да и стиль речи весьма узнаваем, — Карл чуть усмехнулся. Маркус замер рядом с инвалидным креслом, тоже чуть приподняв уголки губ в улыбке, адресованной Алану. — Ну вот, становлюсь знаменитым. Блог свой что ли завести? А там, глядишь, и в президенты получится пробиться, говорят — туда сейчас только так и попадают. Карл рассмеялся. — Поразительный молодой человек. Я Карл Манфред. Маркус — мой помощник, так что я должен тебя поблагодарить за его спасение. — Он мне уже сказал спасибо. Вроде как не собака, чтобы вы за него говорили, сам все озвучить способен. — Он мне как сын. Вряд ли ты поймешь чувство ответственности такого уровня, но представь, что кто-то из близких тебе попал в неприятности, а незнакомец помог ему. Неужели не сказал бы ему вежливого «спасибо» при встрече? — Если на ситуацию смотреть так, то благодарность принята, — тут же пошел на мировую ребенок. И Маркус совсем не удивился тому, что Карл предложил Алану прогуляться к ним в гости, если, конечно, родители позволяют ему подобные визиты. — Они далеко. А опекуны воспитывать особо не лезут. Следят, чтобы дома был вовремя, ну и геолокацию по телефону проверяют, а большего и не надо. За обедом Маркус замечает, что Алан прекрасно обучен этикету поведения за столом. Приборы, посадка — все свидетельствует о том, что его воспитанием занимались. И тем разительней был контраст между этими манерами и речью, которая то и дело пересыпалась бранными ругательствами. В то же время — ни в одном из этих ругательств не было оскорбления. Дом Карла Алану не понравился и это было видно. Да и объяснимо, ведь, когда зашла речь о стилях, они с Карлом узнали, что ребенок предпочитает минимализм. Пока Карл работал над картиной, а Маркус прибирался в студии, Алан прохаживался вдоль стен и разглядывал полотна художника. С большим интересом, чем на них, посмотрел на первую картину Маркуса, где тот нарисовал точную копию гипсовой статуи, стоящей поблизости от мольберта. А вот на вторую, где были изображены две красные и две синие ладони, смотрел точно так же, как на работы Карла до этого. — Полагаю, я мог бы объяснить, что именно здесь изображено, если молодому человеку не очень понятно происходящее. — Понятно все, — пожал плечами Алан. — Андроиды и люди. Кровь разного цвета, а по сути — внутри все одинаковое. Маркус едва не вздрогнул, потому что именно о человечности в андроидах думал, когда нарисовал «первое, что придет в голову». — И как ты относишься к таким высказываниям? — Как к любой другой лжи. Андроиды и люди — абсолютно разные существа. — А ведь там, на демонстрации, ты защитил андроида точно так же, как девочку в парке, разве нет? — чуть усмехнулся Карл, пытаясь подловить ребенка на лжи. — И что? Это не делает андроидов людьми, а людей — андроидами. Кошку не сделать собакой, собаку не превратить в кошку. — То есть ты говоришь о разнице как биологических видов, но не о разнице в статусе? По мнению некоторых, принадлежность к людям дает право считать себя венцом творения. — Скорей уж, венцом твАрения, — фыркнул себе под нос Алан. — Принадлежность к определенному виду есть не зависящая от нас характеристика. Точно так же, как раса, пол, цвет волос и глаз, социальное положение, полученное при рождении в определенной семье… Да много чего, на самом деле. Насколько человек лучше или хуже других, определяют его поступки по отношению ко всему, что его окружает. Те уроды на демонстрации и выродки в парке — где-то на двадцатом уровне с отрицательным значением. Правда, есть надежда, что вторые получив еще пару раз люлей от кого-то типа меня сменят вектор движения и в итоге станут кем-то вменяемым в будущем. — Очаровательный ребенок, — одними губами произнес Маркусу Карл. После чего спросил о картинах. Тоже заметил, что первое полотно Маркуса понравилось больше, чем второе и картины на стенах. — Я люблю фотографии, сделанные профессиональными криминалистами и такие картины, как та, что нарисовал Маркус. Детальное изображение чего-либо без примеси эмоций художника, которые необходимо отгадать. — Судя по тому, как легко ты расшифровал сказанное Маркусом — у тебя большой опыт по отгадыванию. — Именно. Уплощенный аффект предполагает, что мне пожизненно приходится этим заниматься. И если некоторые вещи я делаю автоматически, то для других приходится подключать расшифровку путем логических умозаключений. Проще говоря — любая картина заставляет меня думать, а думать, когда хочется просто позалипать на что-нибудь — не самое любимое занятие, особенно для детей моего возраста. Маркус поспешно подгрузил из сети информацию об упомянутом парнем диагнозе. У него, скорей, притупленный аффект, а не плоский, потому что часть эмоционального спектра сохранена, разве что эмоции выражает не так ярко, как другие дети. Он просто кажется… более спокойным, вот и все. — Даже не знаю, покажется ли теперь достаточно тактичным предложение составить нам с Маркусом компанию на выставке сегодня вечером. — Не вижу в нем ничего нетактичного. И я бы составил компанию, делать все равно особо нечего. Опекунов заодно порадую — решат, что я приличный человек, глядишь и на новую приставку расщедрятся в качестве бонуса за самоокультуривание не из-под палки. Маркус не сдержал чуть слышного смешка. Да и Карл тоже. Проинструктировав мальчишку о месте встрече и подходящей одежде, он дождался, пока Маркус проводит недавнего гостя, а потом спросил, что же он думает об Алане. Маркус тут же ответил встречным вопросом о мнении Карла. Заодно подшутив над художником, не вызывает ли у него речь парнишки желания вымыть ему с мылом рот. — Милый мой мальчик, пожив с мое ты абсолютно перестанешь обращать внимание на то, какими словами молодежь описывает окружающую действительность. Душа человека видна не в его словах, а в поступках, а у этого ребенка она прекрасна. Да и тебе не помешает собеседник, лишенный предрассудков, свойственных многим нашим современникам. Особенно когда меня не станет. — Прекратите, Карл, — Маркус не любил эти разговоры. О том, что Карла может не стать. О том, что Маркус останется один рано или поздно. Он об этом знает, зачем же постоянно напоминать об этом? Будто нельзя поговорить о чем-нибудь приятном? О приятном говорить не пришлось, потому что Карлу позвонил Лео. Сказал, что заходил утром, но не застал никого дома. Просил денег. По голосу было ясно, что он снова подсел на наркоту. Иногда Маркусу хотелось (он знал, что нельзя такого желать, но все же желал), чтобы этот недоносок уже словил передоз и сдох в какой-нибудь канаве, где ему самое место. Вот ей-богу, Карл бы один раз поплакал и перестал расстраиваться. Он ведь, кажется, смирился уже с тем, что сына потерял окончательно. А так он появляется постоянно, клянчит денег, обвиняет отца во всех своих неурядицах. А Карл потом после каждого такого разговора по несколько часов отходит… К радости Маркуса, появление Алана в назначенное время в белой рубашке, брюках и галстуке, произвело на Карла положительное впечатление. — Школьная форма, — пояснил мальчик свой вид Карлу. — Под дресс-код подходит, а носить мне ее все равно особо негде. — Предпочитаете домашнее обучение? — В точку. Учебник я могу и сам дома прочитать. Причем это сделаю быстрей, чем наши школьные учителя. И уж точно быстрей пойму, что там написано. Во время интервью Алан так же, как и Маркус, отходил в сторону. Но один гость все равно заметил, что Карл пришел не один и спросил о ребенке. — Сын моих знакомых, недавно в Детройте. Меня попросили взять мальчика с собой развеяться на эту выставку, — спокойно прояснил Карл. Больше к вопросу личности Алана никто не возвращался. На него вообще не обращали внимания, как и на Маркуса. Поэтому они смогли спокойно походить по залам, пока Карл давал несколько интервью и обсудить картины многочисленных учеников Карла. Алану, конечно, ни одна не понравилась. В этом Маркус не сомневался. Но, естественно, кричать об этом на всю галерею Алан не стал. Да и не выругался ни разу. Сразу было видно, что его вышколили на приличное поведение в обществе. Решив узнать, кем являются родители Алана, Маркус получил неожиданный ответ, что те военные. Это объясняло их отсутствие в жизни сына, но абсолютно не давало представления о том, кто привнес в жизнь мальчика манеры, начитанность и странную смесь интеллигентности с полной ее противоположностью. Так уж получилось, что Алан опоздал на автобус. А начавшийся ливень не позволил Карлу оставить мальчика на остановке. Так что он закономерно предложил посидеть к них в гостиной полчаса до следующего транспорта. — Или я мог бы вызвать вам такси, чтобы ваши опекуны не волновались. — Не стоит. Я живу рядом с остановкой. Напишу, чтобы меня встретили. Не люблю я эти машины. — Это почему же? — Ну, наверное, потому, что при столкновении большой машины с маленькой выше шанс выжить у тех, кто находится внутри большой машины, а автобус больше. — О, стратегическое мышление. Не спорю, здравое зерно во всем этом есть, — поднял руки Карл. И затребовал у Маркуса порцию виски для себя и чай для Алана. В этот самый момент они заметили, что свет в студии Карла не был отключен. Этот самый момент… Маркус не раз потом прокручивал его в голове пытаясь понять, что бы изменилось, поступи он по-другому. Пойди в студию один и заблокируй дверь перед Аланом и Карлом. Или же хотя бы выслав Алана из дома прежде, чем вызвать полицию. Но история не терпела сослагательных наклонений, так произошло и в их ситуации. Зайдя в студию первое, что обнаружили хозяева и гость — Лео, который пытался похитить одну из картин своего отца. Завязалась перепалка, в ходе которой Лео, заметивший Алана, вышел из себя и обвинил Карла в том, что ему робота мало, он теперь еще и всяких бродяжек с улицы подбирает. Вот тут Маркусу даже обидно стало немного за нового друга. Потому что Алан и в своей повседневной одежде не был похож на бродягу, а уж в школьной форме и подавно выглядел приличным молодым человеком из хорошей семьи. И даже необычная прическа не портили впечатления от его внешности. — Ну, чем они лучше меня?! — рассвирепел Лео. И вдруг… Это была еще одна ошибка Маркуса. Не задвинул вовремя Алана за свою спину. Тогда бы первым досталось ему, но наркоман схватил ребенка за шиворот и поднял вверх, вызвав треск рубашки. И тут же получил ногой в висок. Сказались препараты. Маркус был уверен, что от такого удара человек без дозы наркоты в крови минимум упал дезориентированный, а то и сознание бы потерял, но Лео лишь рассвирепел и тут же ударил ребенка со всей силы спиной и головой об стену. Алан даже не закричал, и в другое время Маркус бы отметил эту странность, но сейчас он проигнорировал все: предупреждающий крик Карла, тот факт, что от удара не было крови, хотя ребенка бы это должно было убить. Ну и то, что глаза Алана были по прежнему открыты и он твердо смотрел в лицо своему противнику, готовясь нанести следующий удар с учетом корректировок в плане. Все это Маркус вспомнит потом. Сейчас он просто бросился вперед и с силой ударил наркомана по голове первым подвернувшимся под руку предметом. Ребенок и взрослый мешком свалились на пол, Маркус сразу же бросился к Алану, хотел спросить, в порядке ли он, но… Не успел. Свист — и он выключается. Это насовсем? Это и есть смерть?