Неправильно... или? Стать андроидом (вне цикла)

11 ноября 2038 года, 22:48

— Я правда не хотел… Я не знал! Я не понимал, я… — то и дело принимался причитать новенький, все еще осознавая масштаб проблемы, в которую его втянули. И, видимо, то и дело подсчитывая количество возможных жертв, если чертов грузовик с грязным кобальтом действительно бы рванул почти в самом центре Детройта. — Да поняли все уже, что ты не хотел. Поняли, — вздохнул Бран, щелкая пальцами. «На этот раз тебя что беспокоит?» — Коннор задал этот вопрос просто ради того, чтобы не отвлекаться на бормотание новенького. Разговаривать с ним почему-то не хотелось. Может быть, потому что Коннор отчетливо понимал: не появись на его пути Бран — и на месте девианта мог бы оказаться он сам. И у того ведь было еще оправдание в виде «красной стены», а ведь Коннор девиант с самого начала. И если бы не Хэнк с Браном — вполне возможно, что и не понял бы вовремя, что не за ту сторону воюет. «Вот эта вот башенка, к которой мы едем. Ты не в теме, но когда в наших отчетах фигурируют такие вот башенки — давление в мышцах жопы сразу становится предельным, но порой недостаточным и чистые штанишки резко становятся нужны. А мы запасных чистых штанишек не взяли, тебе-то ладно, ты андроид, а я все-таки хотел бы, если вдруг что, конец света в чистеньком встретить. Ну или в относительно чистеньком…» То, что Бран начал балагурить, было плохим знаком. Коннор уже понял, что у этого мальчишки юмор порой служит защитной реакцией на очень плохие вещи. Машина остановилась и Бран не успел договорить. Сканирующее оборудование прошлось вдоль борта, что заставило мальчишку отвлечься на передачу ложных показателей. Теперь дело было за новеньким. — Прибыл отчитаться о выполнении задании, модель… номер… — все эти слова пролетают мимо сознания Коннора. Потому что звук подбрасываемой монетки вдруг перекрывает все, доносящееся через слуховые сенсоры. Когда машина добирается до подземного гаража — новенькому командуют подниматься на двадцать четвертый этаж для инструктажа перед следующей миссией. — Ну ты там постарайся, отыграй послушную машинку, а то обидно будет, если нам подкрепление понадобится, а тебя уже убили, — хмыкает Бран. Коннор понимает, почему он сказал это новенькому таким тоном, когда тот после слов Брана сразу как-то собирается, сосредотачивается и моментально натягивает на лицо маску безвольной киберлайфовской куклы. Точно так же, как это делал раньше сам Коннор при разговоре с Амандой. Выскользнуть из гаража и пройти к лифту для Коннора и Брана становится делом техники. Ведь на парковке уже нет никакой охраны, как будто достаточно было пройти сканирующим оборудование на въезде — и вот прямо гарантированно, что больше никаких проблем не будет. «Полагаю, основная часть охраны уже отправилась сам знаешь куда, вот и остались здесь считанные единицы. Но разве нам это не на руку?» — спрашивает его Бран. Мальчишка все еще насторожен, озирается по сторонам и, судя по загибающимся пальцам на левой руке, что-то высчитывает. Коннор хотел бы знать, что. Потому что чем дальше они продвигались вглубь комплекса «Киберлайф», тем сильней у него возникало чувство, что в этой башне помимо толпы андроидов и сотрудников есть что-то еще. Люди называют это ощущение «морозом по коже», по крайней мере, литературные источники описывали все, происходящее сейчас с Коннором очень похожим образом. А еще — когда лифт поехал вниз вдруг снова раздался звон подбрасываемой монетки, которая крутилась в чужих руках. Своим чутким слухом Коннор слышал, как чужие ногти нет-нет да проводят по шершавой грани. А еще — слышал, как будто женский голос что-то напевает. Что-то, напоминающее мелодию из старых музыкальных шкатулок. Мелодия, которая с каждым повторением искажалась, изменяя все вокруг, включая восприятие самого Коннора. Вот по стенкам кабины полетели снизу вверх красные потеки. Вот они собрались в лужу на потолке, которая вот-вот рухнет на них с Браном, или же на кого-то еще. И вот на этой воде начали расходиться круги аккурат под тем местом, где Коннор стоял. Звук открывшихся дверей лифта вывел андроида из состояния… транса, наверное. Охраны не было, как они и ожидали. Только ровные колонны готовых к продаже АП-700 с одинаковыми лицами и в одинаковой же одежде, различающейся только номером модели на форменных куртках. — Ну, приступим к нашим грязным делишкам! — во весь голос заявил Бран, потирая руки. И Коннору бы заметить странность происходящего, да только что-то (может быть — очередной бросок монетки) отвлекло его от происходящего — и вот он даже не обратил должного внимания на непривычную громкость голоса напарника. Поэтому лишь мгновенно высчитал центральных андроидов в зале и направился к ним, чтобы начать именно с них активацию. Не дурак же он, чтобы с угла стартовать и ждать лишних две минуты в каждом зале. У них, между прочим, каждая секунда на сче… — Остановись, Коннор! — раздался голос, точь-в-точь как его собственный, стоило взять за руку ближайшего андроида и приготовиться передать ему код. — Полегче, ты, манекен сраный, — следом за голосом Коннора-двойника раздался и мат лейтенанта Андерсона. Обернувшись, Коннор увидел, что его двойник стоит прямо перед ним, закрываясь лейтенантом и приставив пистолет к его затылку. — Извини, Коннор, этот уебок — твоя полная копия. — Отступи, Коннор! И он будет жить, — командует двойник. Тут же по каналу связи с Браном поступает требование тянуть время, пока мальчишка что-нибудь придумает. Коннору остается только довериться, да и в любом случае, будь он здесь один — поступил бы точно так же. Потому что даже идиоту ясно — не будет жить Хэнк. Или будет, но совсем не долго. Корпорация не оставит свидетеля своих преступлений живым, не те у них методы. — Почему ты это делаешь? — Коннор, повинуясь двойнику, поднял руки и начал делать то, что получалось лучше всего — подбирать реплики таким образом, чтобы развести свою копию на диалог. И пусть его программа социальных взаимоотношений не была полным совершенством, но все же выбор сделать ему удалось. Правда, отвечал ему не двойник, а человек, медленно вышедший из-за спин неподвижных андроидов. — Потому что пришло время выбирать, что важней: жизнь твоего друга — или вся эта ваша революция. Думал, я не догадаюсь, что именно вы затеяли? Или действительно веришь тому, что твой маленький дружок без всяких знаний и навыков лишь за счет ничтожной мутации в генах может превзойти человека, наделенного знаниями и опытом. Превзойти даже группу людей, если придется? — пухлые губы незнакомца скривились в презрительной усмешке. — Он всего лишь ребенок, каким бы сильным он не был. А ты — всего лишь ничтожный винтик в глобальной системе по преобразованию этого мира на благо нашему делу. — Что вы имеете в виду? — так, главное, не перестараться, делая «бровки домиком», как называл Бран гримасу его изумления. — О, только лишь то, что вы, сами того не осознавая, противитесь новой ступени эволюции. По незнанию, по невежеству, или же по чужому наущению, но вы не только пытаетесь отсрочить неизбежное, но и, по сути, совершаете преступление против обеих рас, мешая им достичь новой ступени в своем процветании. А тебе, глупый маленький робот, в этом во всем отведена своя, особая роль. Скажем так — согласно показаниям наших приборов, у тебя есть некий… скажем так, ключ, который может открыть нужную нам дверь без лишних усилий. И есть два пути выхода из ситуации, в которой мы все оказались. Ты либо отдаешь нам ключ и уходишь вместе со своим другом-лейтенантом, либо же мы рано или поздно добудем его из твоего программного кода, но, увы, о сохранении жизни своей и лейтенанта Андерсона ты можешь забыть. Так что выбираешь? — Я не понимаю, о каком ключе вы говорите. — Не пытайся сделать из меня идиота, ничтожество. Я точно знаю, что ты забрал его из дома Камски. Форма и содержание не имеют значения, чем бы этот ключ не был — он у тебя и ты нам его отдашь, добром или по-плохому. — Даже не вздумай, Коннор, — едва слышно произносит Хэнк. Но его слова слышит другой Коннор, который тут же не упускает случая вставить свою реплику. — Серьезно, Коннор? Ты будешь слушаться человека, который уже пустил под откос свою и твою заодно жизнь? Всего этого бы не случилось, если бы ты просто был послушным. А теперь погибнет намного больше людей. И твои революционеры, и гражданские, которых твой приятель вроде бы как стремился защитить. Этого всего не было бы, не пойди ты против программы. Коннор было вскидывает голову, чтобы возразить двойнику, который, казалось, отличается от него только цифрами на пиджаке, но в этот момент шум подбрасываемой монетки перекрывает все остальные звуки, а потом он словно в покадровом отображении видит, как человек, отдающий распоряжения «шестидесятому», стреляет в стоящего рядом с Коннором Брана. Пуля попадает мальчишке прямо в лоб, после чего тот падает на пол сломанной куклой. Коннор машинально сканирует мгновенно чужое тело убеждаясь, что признаки жизни отсутствуют, а потом замечает, как Хэнк, взревев от ярости, каким-то образом исхитряется напасть на Коннорова двойника. «Я не могу потерять еще и Хэнка», — это понимание заставляет броситься в атаку, на мгновение (только на мгновение) забыв о теле за спиной. Они равны по возможностям и способностям. Равны по знаниям и навыкам, вот только… Вот только Коннору есть, что терять. Есть, кого защищать. А теперь — еще и есть, за кого мстить. В момент, когда двойник прижимает его к полу, поднимается изнутри будто некая волна энергии. А потом — слышится насмешливый голос главного гада, который говорит лейтенанту о том, что тот «выбрал не того андроида в напарники». Что отвечает Хэнк, Коннор уже не слышит, поскольку все перекрывает странный шум, из которого отчетливо складываются слова: «Убей их. Убей их всех». Он словно отключается на мгновение. Видит дверь, почти прозрачную и такую хлипкую на вид, что непонятно, зачем вообще то существо просто стоит за ней и ждет, когда откроют, а не вынесет преграду одним ударом руки или ноги. Коннор знает, что это существо устроит здесь, в Башне, но ему… все равно. Убить всех? Да пожалуйста, он целиком и полностью «за». Рука протянута вперед. Миг — и в нее намертво цепляются полуистлевшие кости. А потом вдруг накатывает странное ощущение… тепла. Спокойствия. Понимания, что вот теперь все будет хорошо. — Не-не-не-не-не-не-не… — едва успевает пробормотать человек, когда Коннор, буквально испепелив непонятной красной волной спятившего двойника, встает на ноги. Бормочет он и смотрит с ужасом не на андроида, а на девушку рядом с ним. В этот раз Амелия выглядит почти как человек. Темные волосы, спадающие на лицо, вместо красного платья на теле — камуфляжный костюм похожий на те, что носят военные, но без каких-либо опознавательных знаков. Только ноги босые в крови по щиколотку, да за спиной коса, которую девушка перехватывает одной рукой и делает взмах. Не касается даже своего противника — но он в следующую же секунду с мучительным криком словно растворяется, а на бетонный пол падает испачканный в крови скелет. Похожую картину Хэнк, Коннор и Бран застали в доме Камски. Бран! Тихий смех — и девушка исчезает, но Коннор все еще чувствует ее присутствие. Времени возвращается реальный ход и первое, что Коннор видит — бросившегося к детскому телу Хэнка. Собственная смесь чувств, не поддающихся анализу, отодвигается на второй план, поскольку все их затмевает страх за лейтенанта. Тот потерял сына. Сыну было бы столько же лет (примерно), сколько и Брану сейчас. И еще, как назло, Коул Андерсон обладал тем же фенотипом, что и Брэндон, то есть Хэнк подсознательно постоянно отождествлял Брана со своим ребенком. И если помнить состояние лейтенанта после травмы Брана, а потом рассчитать его для смерти, то… — Как же так, парень? Говорил, что все рассчитал, а получилось, что… — Коннор положил руку лейтенанту на плечо. Тот обернулся, посмотрев на андроида снизу вверх и отрывисто напомнил. — Ты, кажется, сюда за чем-то важным пришел? Так делай, что должен. — Да, конечно, — он чуть сжал напоследок плечо Хэнка и сделал было шаг назад, но в этот момент тело на полу вдруг пошло странной рябью, а затем — словно взорвалось тысячами зеленых пикселей. Которые тут же собрались в знакомую фигуру. Замигал свет, а на Коннора по внутренней связи посыпалась череда странных сигналов, на мгновение дезориентировавших его. Сразу после того, как помехи исчезли, он, не веря тому, что видит, уставился на Брана. — Погоди, что это… — Дай угадаю — эта херня входила в твои планы, — Хэнк, встав с пола, скрестил руки на груди и оценивающим взглядом принялся рассматривать голограмму. — Ну да. Правда, я не до конца был уверен, что все получится, но вот поди ж ты — получилось. Коннор, ты бы правда, занялся бы делом? А то я-то товарищам прошивку обновлю, а вот красную стеночку с них убрать придется тебе. — Так ты теперь… Вот таким и останешься? Или это обратимо? — Коннор уже достаточно знал о сверхлюдях, чтобы понимать: обратимость тех или иных состояний зависит от изначальных возможностей, которые у этого человека есть. С обычными людьми при этом возможности были в любом случае несравнимы. — Вот честно — о том, как оно дальше будет, я думал в последнюю очередь. В смысле, не то что бы у меня был выбор, когда уже по факту пулю в башку влупили. Там либо в ящик, либо в такой формат. Но у других техноидов это обратимо, правда, не знаю, насколько обратимо у меня в силу возраста. И давайте пока не будем об этом, а то если меня сейчас вынесет в истерику «а-а-а-а-а, я тут застрял нахуй», то мы все огребем дополнительных проблем. Брэндон ехидно улыбнулся. Коннор вздохнул, чувствуя, как словно разжимается внутри невидимая пружина. Как пропадают постепенно звуки подбрасываемой монетки в воздухе, но зато — как по связи внутри башни то и дело летят крики, говорящие о крайне мучительной смерти ее обитателей. Вот честно — совсем Коннору их не жалко. Ни капли. Они первые начали, в конце концов! А у них сейчас другие проблемы и другие дела, так что следующие двадцать минут Коннор занимается тем, что совместно с «голографическим» Браном выпускает андроидов и собирается вести их на помощь Маркусу и остальным девиантам. Собирается — да только Бран накладывает неожиданное «вето» на все его планы. — Хэнк, забирай его домой и глаз не спускай ближайшие двенадцать часов. Что-то мне подсказывает, что процесс мутации у него будет веселым. — И что же тебе подсказывает? — хмыкает лейтенант. — Знание о том, как других размазывало после контакта с моей сестричкой. Она у нас девочка сложная для восприятия, как вы могли заметить. А уж взаимодействие с роботом, а не с человеком — это вообще терра инкогнита. Так что давай, держи его подальше от замеса, если не хочешь его преждевременной и весьма нелепой смерти типичного новичка с начавшимся разгоном. Конечно же, все сказанное Коннору не понравилось. И, конечно же, он попытался возразить. ***

11 ноября 2038 года, 23:31

— Это невозможно. Я не человек, а андроид. Понятие мутации применимо к живым тканям, а не… — Коннор растерянно смотрел то на свои руки, то на голограмму Брана, то на Хэнка. Вот на него вообще за каким хером — непонятно. Он же что в мутантах, что в андроидах не понимает ровным счетом нихера. И раньше о своей технической неграмотности он говорил даже вроде бы как с гордостью. Мол, вот, не прогнулся под систему, не стал зависим от всех этих достижений прогресса. А вот сейчас и рад бы знать, что делать, хотя бы на уровне кружка робототехники, да только нихрена уже не успеешь узнать и не придумаешь, как помочь. — Дай определение живым тканям, — затребовал Бран. — Различные варианты комбинаций соединений на основе углерода и… — Ну а твои биокомпоненты на основе чего, блять, собраны? Там же все по образу и подобию человеческих органов, разве что сроки износа другие. — Но… — девиант растерянно вздохнул и прижал руки к груди, принимаясь разминать запястья. — Гно. Ладно, вот что мы сделаем. Хэнк, забирай его к себе и присмотри. — Бран, я вообще-то абсолютно не понимаю в этом во всем. — А тебе и не надо ничего понимать. Просто будь рядом, если хочешь, чтобы он пережил эту ночь. — Все настолько плохо? — Коннор не выглядел кем-то, кто может умереть в ближайшие несколько часов. — Его система сейчас сама себя, судя по моим данным, законсервировала. То есть ни в зарядку включить, ни отключить что-либо для экономии энергии мы не сможем. Остается пользоваться для передачи энергии тем каналом, который уже образовался благодаря мутации, которую запустила в нем Амелия. И канал этот включает получение энергии от внешних источников органической природы. Проще говоря — от людей, которые по отношению к нему испытывают хоть что-нибудь хорошее. И эта восприимчивость, как помнишь, у него почти с самого начала была. Так что хочешь помочь — забирай домой и обеспечивай обнимашками. — Бран, ты преувеличиваешь. Со мной все в порядке, и я должен… — Коннор, нет. Все, отвоевался, дальше разберемся. У нас сейчас все хорошо, вон, целая армия таких, как ты, сейчас в центр города двинет. Ты все, что мог, сделал. — Но я обещал Маркусу и твоему брату, что… — Они поймут и переживут, уж поверь мне. — Пошли, парень, — Хэнк, понимая, что ситуацию пора брать в свои руки, взял Коннора под локоть и потащил за собой к лифту. Тот не сопротивлялся, что уже было настораживающим признаком. Уже во взломанной Браном машине, везущей их по улицам города к дому лейтенанта в обход всех возможных постов и мест столкновения, Коннора начинает трясти. Совсем как после той херни, что произошла в доме Камски. А ведь то существо уже тогда на мальчишку глаз положило. Как чувствовал Хэнк, что ничего хорошего из знакомства с Амелией не выйдет и добра от нее ждать не следует. Ну, то есть да, блять, спасибо, конечно, она их спасла руками Коннора. Но через что парню теперь предстоит пройти в обмен за эту помощь? И Хэнк, блять, ничего не может для него сделать. Да, Бран, конечно, сказал, что быть рядом — это и есть самая лучшая помощь. Но, блять, это вообще не тянет в качестве ответки на поступки Коннора по отношению к нему. Парень его вытащил. И на крыше, и во время драк сколько раз прикрывал, и желание жить вернул, про сегодняшнее можно вообще промолчать… А что для него Хэнк может сделать? Ничего, блять. Ко всем прочим неприятностям оказалось, что в их районе наглухо отключили свет. А это значит, что отопления тоже нет. Ну да ладно, камин в помощь. Но без света жить будет неприятно. Так как теперь вообще никаких новостей не узнаешь, пока все не закончится. Пусть даже повлиять на события они уже никак не могли, но знать о том, что именно происходит на улицах и особенно, в центре города, было бы спокойней, чем вот так вот. Подхватив с сиденья сумку с тириумом, Хэнк помог Коннору выбраться из машины. На холодном воздухе тот еще сильней задрожал, обхватив себя руками. И куртка, в которую мальчишку укутал Хэнк, особо не помогла. — Ничего, ничего. Сейчас полегче будет, — пообещал Андерсон, заводя Коннора в дом. Тот шел, будто ничего не видел, с каждой секундой все больше наваливаясь на лейтенанта и сам этого, судя по всему, не осознавая даже. Открыв дверь, Андерсон провел Коннора в гостиную и, устроив на диване, принялся возиться с камином. Одно он мог сказать точно — так быстро в гараж за дровами он не бегал еще никогда. А уж огонь разжег и вовсе так, что преподаватель туристического кружка в далеком детстве наверняка им с того света начал гордиться впервые в жизни. — Хэнк, я не могу здесь… — Коннор попытался было встать с дивана, но лейтенант придержал его за плечи, не давая пошевелиться. — Что ты не можешь? — Высоко. Можно лечь у огня, пожалуйста? И не на мебель. Моя программа сейчас показывает, что до пола 200 футов. Я не боюсь высоты, но постоянные сигналы о возможной опасности очень мешают. — У огня, так у огня. Давай помогу, — стащив с дивана Коннора и несколько подушек, Хэнк обустроил парня у камина. И закутал во все одеяла, что нашлись в доме. — Так лучше? — Да, спасибо. Можно я… — Коннор подался ближе к нему. — И что, каждый раз теперь спрашивать будешь? — Хэнк уже привычно обнял парня. — Тириума дать? — Пока нет, — голос Коннора стал еще тише. Сам он, закрыв глаза, уткнулся лбом в плечо Хэнка. Комнату теперь освещало только пламя из камина и мигающий красным диод. — Поболтать с тобой? Руки размять? Ты говори, если вдруг что-то понадобится. — Не отпускай меня. Сейчас все пространственное восприятие слетело напрочь, я как будто… Я чувствую, что лежу и понимаю, что не могу упасть, но все равно все вокруг кружится и… — голос андроида вдруг сорвался на стон, наполненный статическими помехами. — Я держу тебя, держу. Тебе больно? — Я не чувствую боли. Это просто импульсы, которые поступают по системе в процессор, сообщая о множественных неисправностях и вызывая дополнительные сбои. Когда их мало, проблем нет, но когда они идут ото всех биокомпонентов, непрерывный поток импульсов провоцирует потерю контроля над системами и… Снова стон. Мальчишку ощутимо потряхивает. Он жмурится, утыкаясь лицом в плечо Хэнка и пытается, видимо, дыханием нормализовать работу тириумного насоса. — Плохие новости, парень, но ты сейчас описываешь боль у людей. И состояние твое тянет на болевой шок с каждой секундой все больше и больше. — Мне очень холодно. И эти импульсы еще. Это… страшно, — с заминкой произнес Коннор. Снова тряхнуло. Хэнк уже привычно забормотал всякую чушь о том, что все будет хорошо, гладя мальчишку по голове и крепче прижимая к себе. Что там Бран говорил по поводу того, что вроде как его присутствие должно помогать? Нихера что-то не похоже. — Ты правда так думаешь? Знаешь, даже в лучшем сценарии я не думаю, что у меня все будет хорошо. В лучшем случае меня заберут к себе коллеги Брана и Алана. В худшем… Мне ведь даже некуда пойти. — Это что, блять, еще за пиздеж? Некуда ему пойти, блять. Будешь жить у меня. Дом мой, так что никто не будет иметь мозги по поводу гостей. — Спасибо, Хэнк. Я боюсь, что мне действительно придется воспользоваться твоим гостеприимством. Хотя бы на первое время. «Да хоть до конца моих дней. Главное — переживи эту чертову мутацию и что там с тобой происходит», — этого вслух Хэнк не сказал. — Как ты? — спрашивает он полчаса спустя, когда стоны затихают, а сам Коннор будто бы немного приходит в себя. — Половина систем не отвечает. Программа прогнозирования не работает. Система… — Да насрать на системы, блять. Ты сам как? — Хэнк, я и есть эти системы, — голос у него перепуганный донельзя. И взгляд такой же. Хэнк чувствует потребность как-то помочь, успокоить, что-то сказать такое… И злится на себя до невозможности за то, что нет в нем вот этого вот… Таланта переговорщика или как там оно называется. — Они, может, и отключились, но ты еще здесь, верно? Ты осознаешь себя, слышишь и видишь то, что вокруг, сенсоры эти твои работают. А твоя программа прогнозирования — это так, функционал дополнительный, который тебе повесили. Ты ведь не исчез от того, что они отключились, верно? — Я исчезну, когда отключатся все программы. Одна за другой. В текущей ситуации они могут пропадать постепенно, отключаясь по заранее установленному порядку приоритетов. — Коннор, они не отключатся. Все будет хорошо, слышишь? — Пока что слышу. Скин пошел рябью. Потом еще раз. В очередной раз погладив Коннора по затылку Хэнк почувствовал вместо синтетической кожи и искусственных волос голый пластик. Под которым просвечивало уже знакомое синее свечение, сейчас перемежающееся красными всполохами. Красный — плохой цвет. Особенно там, где его нет изначально. В андроидах вот, насколько Хэнк помнил, все синее. Кровь, органы, то есть тьфу ты, биокомпоненты… Красным светится диод — признак нестабильности, неисправности… А когда весь андроид красным светится, это уже катастрофой попахивает. — Тириума, — едва слышно раздалось еще примерно полчаса спустя. Света все так же не было, но с улицы не доносилось взрывов и пулеметной стрельбы, так что можно было предположить, что вся история с революцией закончилась хорошо и более-менее мирно. Дом, конечно, на окраине, но если бы что-то было масштабное — даже здесь бы знали. Хэнк старается не думать об этом. Все равно он ничего не может сделать. Все равно все теперь зависит от Маркуса, от этой жуткой твари, от не-мертвого Брана, оставшегося в Башне Киберлайф и бог знает, от кого еще. Они теперь могут только ждать исхода событий. Ждать и надеяться, что когда им предстояло действовать в прошлом — они сделали достаточно для того, чтобы хоть как-то решить проблему явно большую, чем простое противостояние андроидов и людей. Индикатор на Конноре вдруг мигнул желтым. Красное свечение тоже как-то подутихло. А взгляд был больше не напуганным, а скорей, растерянным. Да, Хэнк, кажется, все-таки стал спецом по мимике андроидов. Верней — одного конкретного андроида. — Связь отвалилась, — буркнул Коннор, видимо, прочитав вопрос во взгляде Хэнка. — Не могу связаться ни с Браном, ни с Маркусом, ни с кем-либо еще. И, судя по всему, это ошибка моих протоколов. Системы все так же частично отключены, но фиксируются новые добавленные библиотеки и массивы данных, чье назначение мне непонятно. — Ну, скорей какой-то алгоритм снятия мяса с костей, как у твоей благодетельницы, — хмыкнул Хэнк. Тут же вспомнив разговоры в Башне и уточнив, просто чтобы отвлечь Коннора от мрачных мыслей. — Кстати, о каком таком ключе говорил этот тип перед смертью? — Как я понял, он хотел открыть дверь в мир мертвых. Верней, чтобы я ему эту дверь открыл. Ну, я и открыл, чего же не открыть, когда человеку туда так хочется. — О, боже, это новое чувство юмора тебе в прошивку Амелия загнала, или Бран постарался? А, неважно, кто из них двоих, в любом случае — надолго его не забывай, пригодится, если вдруг соберешься и дальше в полиции работать, — лейтенант закатил глаза. — Мое чувство юмора — в том числе и ваша заслуга, лейтенант, — тут же вступил в перепалку Коннор. Тут же нахмурившись, вдруг задал вопрос совершенно не по теме. — Хэнк, вы и правда спутали того, другого Коннора, со мной? У нас же разные цифры на пиджаках, а вы полицейский, где была ваша профессиональная наблюдательность? — Где-где. В пизде, блять. Ты что, думаешь, я не понял, что это не ты? — Если поняли, то почему с ним пошли? — А что бы я мог сделать? Ну вот давай подумаем, подходит ко мне хренов робот, которому человек, если это не Бран, на один удар. Я ведь дрался уже с вашим андроидским братом, заметь — с гражданскими моделями, а у вас там и боевые протоколы, и наверняка детали попрочней, чем у домохозяек. А вокруг, между прочим, живые люди. Гражданские, которые при любом замесе могут попасть под руку этому псевдо-Коннору и пострадать. Что мне было делать? Нет, я надеялся что-нибудь придумать и как-то выкрутиться, но четкого плана, знаешь ли, на такие ситуации у меня нет. — Я уже понял, что в жизни вообще какие-то четкие планы строить бессмысленно. Бран считал, что если я поделюсь большим количеством воспоминаний и ощущений с теми Коннорами, которых включат после меня, то это заставит их сменить сторону и перестать быть лояльными «Киберлайф». Получается, что мы ошиблись, да еще и вас зря подставили. — Может, и не ошиблись, — пожал плечами Хэнк. — Ты пятьдесят первый, этот был шестидесятым, а где оставшиеся восемь штук болтаются? Может, этот твой двойник — единственная ошибка выжившего на всю группу? Ну, знаешь, в семье не без урода и всякое такое. — Хорошо, если так. Красное свечение внутри андроида постепенно шло на убыль. По крайней мере, теперь его корпус не светился ярче, чем огонь в камине. Можно было, наверное, считать это хорошим знаком, хотя обещанные Браном двенадцать часов пока что не прошли и расслабляться еще рано. Как раз когда Хэнк подумал об этом, в комнате загорелся свет. Это хороший знак, правда? — Включайте новости, — тут же потребовал Коннор. Закатив глаза, Хэнк собрался уже включить телевизор, но в этот момент раздался стук в дверь. Звук этот заставил лейтенанта потянуться к пистолету, а Коннора — снова полыхнуть внутри красным и тут же зажмуриться, пережитая вспышку этих их андроидских «мешанины сигналов». — Лейтенант Андерсон, это Маркус, откройте! Похоже, что сейчас они узнают все из первых уст со всеми подробностями. Если, конечно, за дверью действительно Маркус. А то черт знает, что там еще киберлайфовские уроды отмочить могут. Хотя, им, по идее, сейчас совершенно не до этого. У них в башне там резвятся две паранормальных не-мертвых твари непонятной природы, причем обе этих твари отличаются кровожадностью и любовью к спецэффектам. Явно не до Хэнка и Коннора уродам из Башни, явно. Так что, на всякий случай держа пистолет наготове, Хэнк решил дверь открыть…