Тёмный очколизатель

Дождь за окном рисовал унылую картину, под стать настроению Пелле, который уставился в потолок, лёжа на диване, а его мысли были спутаны ненавистью к самому себе и болью. Он привык к холодным объятиям одиночества, но сегодня ему было тяжелее, чем обычно. Скрип двери вывел его из меланхолического транса. В комнату ввалился Евронимус, от него слегка пахло пивом и потом после ночной прогулки с группой. - Ты дома, - пробормотал Пелле, не поднимая глаз. - Очевидно, - невнятно произнес Евронимус, его голос был полон сарказма. Он скинул ботинки и, спотыкаясь, направился к кровати, не обращая внимания на беспорядок, который он устроил. Глаза Пелле сузились, его раздражение росло. Евронимус понятия не имел, сколько усилий требовалось, чтобы содержать квартиру в чистоте, пока он жил в своих фантазиях. -Ты хоть немного уважаешь меня или наш дом? - рявкнул Пелле, не в силах больше скрывать свой гнев. - Ты опять изгадил весь пол, свинья!. Раздражение в глазах Евронимуса было ощутимым, когда он повернулся лицом к Пелле. "Какое тебе, черт возьми, дело?" он говорил невнятно, слова лились, как яд. Дверь спальни с грохотом распахнулась. Евронимус плюхнулся на кровать, полностью одетый, даже не потрудившись снять кожаную косуху. Пелле сжал кулаки, впившись ногтями в ладони, когда до его ушей донесся звук падения Евронимуса на кровать. Матрас заскрипел под ним, и от этого звука у Пелле заныли зубы. Со вздохом, на который, казалось, легла тяжесть всего мира, Пелле поднялся с дивана, отложив в сторону книгу, которую ранее читал, и последовал за Евронимусом в спальню. В его голове проносились мысли о тех случаях, когда Евронимус приходил домой вот так, беспечный и забывчивый. Вздохнув, Пелле подошел к тому, что представляло собой Евронимуса, его тонкие пальцы дрожали от ярости и негодования. Евронимус пошевелился, ворча, когда почувствовал, как чьи-то руки начали сдергивать с него одежду. Не обращая внимания на неприятие, Пелле крепче вцепился в кожаную куртку Евронимуса и начал снимать ее. Обнажая слегка вспотевшую кожу Евронимуса, Пелле стянул с него футболку. Его глаза не отрывались от лица Евронимуса, высматривая какие-либо признаки огорчения или дискомфорта, но все, что он видел, - это раздражение и намек на замешательство. Евронимус заерзал под прикосновениями Пелле, его тело реагировало, несмотря на опьянение. - Что, черт возьми, ты делаешь? - пробормотал он, пытаясь оттолкнуть руки Пелле. - На что это похоже? - Рявкнул Пелле, и в его голосе послышалось раздражение. - Я не позволю тебе спать в грязной уличной одежде. "Черт, оставь меня в покое!", - закричал Евронимус, пытаясь оттолкнуть Пелле, но его координация была небрежной. Глаза Пелле сузились, а голос стал холодным. - Ты не будешь спать в нашей общей постели,в своей гребаной уличной одежде. Глаза Евронимуса вспыхнули яростью. Он был человеком, привыкшим добиваться своего, быть в центре внимания, и ему не нравилось, когда с ним грубо обращались те, кого он считал ниже себя. Когда Пелле схватил Евронимуса за резинку джинсов, гитарист резко взмахнул рукой и с неожиданной силой ударил его по лицу. Щеку Пелле обожгло, и на мгновение перед его глазами вспыхнули звезды. Крепко сжав его, Пелле резко сорвал с Евронимуса джинсы и взметнул его ноги к вверх, подставляя задницу. В комнате раздался шлепок по заднице, на удивление сильный. Евронимус взвизгнул, подпрыгнув всем телом, а на глазах отразился шок. Алкоголь сделал его чувствительным, и боль от пощечины, казалось, пробилась сквозь туман его опьянения. Рука Евронимуса взлетела, чтобы прикрыть покрасневшую ягодицу. "Пелле, какого хрена?!" - Взревел Евронимус, его щеки пылали от ярости и смущения. Рука Пелле повисла в воздухе, а жжение на ладони стало ярким напоминанием о его собственной силе. Он видел, как напряглось тело Евронимуса, как его голубые глаза наполнились слезами, которые покатились по розоватым щекам. Глаза Пелле сузились. "Ты ведешь себя как гребаный ребенок. Возьми себя в руки", - сказал он низким и угрожающим голосом. Но Евронимус только зарыдал, его грудь судорожно вздымалась от переполнявших его эмоций. Пелле терял контроль над своими эмоциями, его терпение было на исходе, как весенний слой льда. - "Ты такой... блядь... жалкий", - пробормотал Пелле, ему прямо сейчас хотелось задушить этого маленького ублюдка. Зеленовато-карие глаза вокалиста изучали заплаканное лицо Евронимуса, пытаясь понять, что за хаос воцарился в тихой квартире. - Прекрати, - сказал он твердым голосом. - Просто... перестань плакать. В порыве ярости Евронимус нанес удар, ногой в живот Пелле. Воздух вырвался из легких Пелле, когда он согнулся пополам, схватившись за живот, боль отразилась на его худощавом, бледном теле. Пелле съежился на полу, ожидая, когда утихнет боль. Рыдания Евронимуса становились все громче, переходя в истерические вопли, которые заполнили пространство вокруг них. Раздраженный шумом, Пелле, пошатываясь, поднялся на ноги и склонился над Евронимусом. "Заткнись на хрен, Евронимус!" Заорал Пелле. Он обхватил лицо Евронимуса ладоней и сильно сжал. "Я устал от твоего дерьма!". Глаза гитариста, покрасневшие и опухшие, расширились от шока, а из носа текли сопли. Приглушенные протестующие возгласы Евронимуса только усилили раздражение Пелле. Он схватил Евронимуса за запястья и прижал их к кровати над головой. Борьба между ними была жестокой, молчаливая война характеров. Евронимус брыкался и извивался, пытаясь вырваться, но хватка Пелле была железной. Пелле наклонился ближе, так что их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. - Хочешь поиграть в игры? он прошептал. - “хорошо”. - Он впился в губы Евронимуса жестоким поцелуем, чувствуя, как его губы сотрясаются от рыданий, их зубы лязгнули друг о друга. Руки Евронимуса легли на плечи Пелле, сначала пытаясь оттолкнуть его, но по мере того, как поцелуй становился все более страстным, они скользнули по его спине, вцепившись в ткань футболки, притягивая ближе. Поцелуй был грубым, почти до синяков, но, похоже, сработал. Пелле прервал поцелуй, слегка задыхаясь, схватился за волосы Евронимуса, оттягивая назад, и провел губами по его шее, оставляя дорожку из жгучих поцелуев, от которых гитариста бросило в дрожь. - "плачешь, как маленькая сучка". - усмехнулся Пелле. Эти слова ударили Евронимуса, как пощечина, и он вздрогнул. Но вместо гнева в его глазах появилась отчаянная потребность в утешении. Пелле вздохнул, его собственные эмоции запутались в неразберихе их отношений. Он наклонился, его язык прошелся по шее Евронимуса, задержавшись на месте пульса, чтобы сильно пососать. Оттолкнув его от себя, Пелле на мгновение задержался, чтобы полюбоваться на Евронимуса, грудь которого вздымалась от страсти, а бёдра задвигались от возбуждения. "Не двигайся", - предупредил Пелле, низким рокочущим голосом, от которого тело гитариста замерло, дыхание стало прерывистым. Плач Евронимуса перешел в хлюпанье носом, когда он почувствовал руки Пелле на своем теле, ласкающие его с нежностью. Руки Пелле переместились на грудь Евронимуса, большие пальцы скользнули по вершинкам сосков. Это прикосновение вызвало у него судорожный вздох, сладкий звук, от которого член Пелле зашевелился. Он наклонился, обдавая горячим дыханием сосок Евронимуса, прежде чем зажать зубами маленький, чувствительный бутон и нежно прикусить его. Звук, который вырвался у Евронимуса, был удовольствием, стоном, отдавшимся прямо в члене Пелле. - "Ты этого хочешь?" спросил он низким и хриплым голосом. Евронимус отчаянно закивал, не сводя глаз с Пелле. - Да, - выдохнул он, его грудь вздымалась от желания, и Пелле ощутил странное чувство победы, его член затвердел в штанах. Пелле наклонился и прошептал ему на ухо: "Тогда помолчи. Не издавай ни звука". Комната закружилась, когда Евронимус почувствовал, как губы Пелле скользят вниз по его телу, оставляя за собой дорожку из поцелуев и нежных укусов. Его живот задрожал под прикосновениями руки Пелле, его собственное тело выдавало его желание. Двигаясь губами вниз, Пелле добрался до пояса боксеров Евронимуса и, с самодовольной улыбкой, схватился за него и дернул вниз, сбросив их, освобождая возбужденный член, и без предупреждения взял его в рот. Евронимус выгнулся на кровати, его спина изогнулась, и он издал сдавленный стон. От этого звука по спине Пелле пробежала дрожь, и он воспринял это как хороший знак. Он ласкал член Евронимуса языком и зубами, слушая сладкую симфонию его стонов и всхлипов. Его вкус был опьяняющим. "Ах!" Евронимус застонал, его бедра задергались, когда язык Пелле обвился вокруг головки, усиливая давление. Пелле захихикал вокруг члена Евронимуса, и от вибрации по нему прокатились волны удовольствия. Пелле отстранился, его глаза весело блестели от отчаянных всхлипов Евронимуса. "Ты хочешь большего?" Поддразнил Пелле, поглаживая ствол Евронимуса большим пальцем. Евронимус отчаянно закивал, его лицо вспыхнуло от возбуждения и смущения. Пелле снова наклонился, его глаза не отрывались от Евронимуса, когда он глубоко вобрал его в себя, и стон, сорвавшийся с губ Евронимуса, прозвучал музыкой для его ушей. Звук становился громче, требовательнее, бедра Евронимуса двигались синхронно с губами Пелле, кровать протестующе скрипела. Ногти Евронимуса впились в простыни, его стоны эхом разносились по комнате. Тело Евронимуса напрягалось по мере того, как росло удовольствие, его мышцы напрягались и расслаблялись в такт неустанному всасыванию Пелле. Его ноги начали дрожать, и он понял, что долго не продержится. - Ах, Пелле, пожалуйста, - умолял он хриплым голосом. Пелле не сдавался. Он заглотил член Евронимуса на всю длину, его горло сжалось вокруг набухшей головки, и он почувствовал первые толчки приближающейся кульминации. Он отстранился, позволив члену Евронимуса коснуться холодному воздуху, и одарил его озорной ухмылкой. - Еще нет, - сказал он хриплым от вожделения голосом. Глаза Евронимуса расширились от шока и предвкушения, когда Пелле наклонился и провел языком влажную линию от пупка к груди, задержавшись, чтобы снова пощекотать соски. Удовольствие было настолько сильным, что почти причиняло боль, и Евронимус вскрикнул: "Ааа! Пелле, пожалуйста, не останавливайся. Ухмылка Пелле стала еще шире, когда он опустился губами ниже, целуя и облизывая ствол, прежде чем добраться до тугой ямочки между щеками Евронимуса. Он подышал на нее горячим воздухом, чувствуя, как мышцы сжимаются и разжимаются. Ноги Евронимуса раздвинулись шире, безмолвно умоляя о большем. Отстранившись, Пелле в последний раз поцеловал набухший член Евронимуса. "Перевернись на живот", - приказал Пелле, легонько похлопав по его бедру. Евронимус так и сделал, уткнувшись лицом в подушку в предвкушении, а его затвердевший и ноющий член прижался к матрасу, истекая предэякулятом. На мгновение Пелле залюбовался открывшимся зрелищем – тем, как сжимались и разжимались ягодицы Евронимуса, как сморщенная розовая дырочка требовала внимания. Он наклонился, поцеловав то место, где изгиб его ягодиц переходил в бедро. Ухмылка Пелле стала еще шире, когда его пальцы скользнули к ягодицам Евронимуса, ощущая там тепло. Он раздвинул щеки Евронимуса провел медленную дразнящую линию от копчика к тугой дырочке ниже. Евронимус на мгновение запаниковал, но теплое дыхание Пелле на его дырочке было единственным утешением, в котором он нуждался. Первое прикосновение языка Пелле к его анусу вызвало у Евронимуса толчок, заставивший его вздрогнуть и застонать: "О, боже да". Пелле лизал и дразнил тугое кольцо мышц, наслаждаясь стонами удовольствия, которые издавал Евронимус. У гитариста перехватило дыхание, когда язык Пелле проник глубже, нащупывая чувствительное местечко внутри, что заставило его выгнуть спину и снова прижаться к лицу Пелле. Бедра Евронимуса начали раскачиваться взад-вперед, его стоны становились все громче. Пелле чувствовал, как его член болезненно напрягся в штанах. Он отстранился, тяжело дыша, и Евронимус заскулил в знак протеста, его тело дрожало от желания. "П-Пелле, не останавливайся", - умолял Евронимус хриплым от вожделения и смущения голосом. Пелле ухмыльнулся, его глаза злобно сверкали. "О, я не остановлюсь", - пробормотал он, наклоняясь, чтобы прошептать на ухо Евронимусу. - Но сначала ты будешь умолять об этом. - Пожалуйста, - пробормотал он, и это слово едва сорвалось с его губ. Ухмылка Пелле стала шире, когда он прикусил мочку уха Евронимуса и легонько потянул ее. - Я не расслышал тебя, - прошептал он, и его дыхание защекотало чувствительную кожу. "Пожалуйста", - повторил Евронимус, на этот раз громче, в его голосе слышалась потребность. Не колеблясь, Пелле снова погрузил в него язык, исследуя каждый дюйм задницы Евронимуса с почти диким голодом. Тело Евронимуса отреагировало мгновенно, его бедра раздвинулись, стремясь к еще большему восхитительному давлению. Он чувствовал, как смех Пелле вибрирует в его теле, и от этого звука по телу пробегают мурашки. Удовольствие было почти невыносимым - ощущение языка Пелле внутри себя, ощущение того, что он так сильно заявлен. Стоны Евронимуса становились все более неистовыми, его тело извивалось. Ощущения были слишком сильными. Он потянулся назад, вцепившись Пелле за волосы и, направляя его голову, простонал: "Ах, Пелле, да, вот так". Его бедра начали бешено извиваться, а тело отчаянно пыталось получить еще больше восхитительных ощущений. А потом это было уже слишком — тело Евронимуса забилось в конвульсиях, его анус сжался вокруг языка Пелле. Звук, вырвавшийся из его горла, был грубым, первобытным и наполненным наслаждением, настолько сильным, что граничил с болью. "ах! Черт! Мммх!~" - закричал он, покачивая бедрами. Пелле отстранился, тяжело дыша. "Полегче, полегче", - сказал он, нежно поглаживая щеки. Он не хотел разрушать чары, пока еще нет. С озорной ухмылкой Пелле решил, что пришло время двигаться дальше. Он плюнул на два пальца, покрывая их слюной, прежде чем ввести их внутрь в Евронимуса, согнул их и ударил по простате с такой точностью, что тело Евронимуса содрогнулось, и по комнате разнесся удивленный возглас гитариста. Тело Евронимуса напряглось от этого вторжения, но Пелле не дал ему времени привыкнуть. Он начал трахать Евронимуса пальцами, безжалостно вводя их туда-сюда, шлепки кожи о кожу сопровождали каждый толчок. Стоны Евронимуса становились громче, его тело сотрясалось, а лицо исказилось от удовольствие. Он потянулся назад, пытаясь схватить Пелле за запястье, чтобы остановить его, но тот просто отвел его руку и продолжил безжалостное наступление. Его руки крепко сжали простыни, а лицо уткнулось в подушку, чтобы заглушить крики. Ощущение было сильным, смесь боли и удовольствия. Пелле словно нашел кнопку, которая могла переключить его эмоции с отчаяния на экстаз. Пелле знал, что Евронимус близок, чувствовал, как его тело напрягается, готовясь к разрядке. Он присел на корточки, любуясь задранной задницей Евронимуса, его щеки пылали, а дырочка была влажной от слюны. "Ах! Блядь!". - Стон Евронимуса был музыкой для ушей Пелле, симфонией наслаждения, которая заставляла его чувствовать себя живым. Наслаждение стало слишком сильным, и Евронимус больше не мог сдерживаться. - Ааа! Пелле, я сейчас кончу, - выдохнул он, и в его голосе прозвучала отчаянная мольба. Руки Евронимуса крепко сжали подушку, заглушая крики. Его глаза были крепко зажмурены, тело напряжено от переполнявших его ощущений. И затем, с последним, отчаянным толчком, тело Евронимуса содрогнулось, когда раскаленные добела струны наслаждения пронзили его. Его тело содрогалось от удовольствия, его стоны превратились в крики "О! О Боже, о черт!", когда он достиг кульминации. Его тело забилось в конвульсиях, когда он кончал, глаза закатились. Выплёскивая густые струйки спермы на простынь под собой. Наслаждение было таким сильным, что он подумал, что вот-вот потеряет сознание. Пелле наблюдал, как он кончает, испытывая чувство триумфа и удовлетворения. Пелле не остановился, его пальцы все еще двигались внутри задницы Евронимуса, когда он наклонился, чтобы поцеловать его в мокрую от пота шею сзади. - Вот так, - пробормотал он, - вот так, мой хороший мальчик. Он наклонился и запечатлел на губах Евронимуса обжигающий поцелуй, заглушая его крики. Пелле отстранился с самодовольной улыбкой на лице, вытирая рот тыльной стороной ладони. "Чувствуешь себя лучше?" - усмехнулся Пелле. "Теперь ты будешь вести себя хорошо?" - спросил он дразнящим голосом. Евронимус смог только кивнуть, его щеки все еще пылали от смущения. Пелле наклонился и нежно поцеловал Евронимуса в щеку, прежде чем прошептать: "Спокойной ночи, любимый", - и перекатился на свою сторону кровати. Евронимус рухнул на кровать, его тело было вялым и удовлетворенным. "Я ненавижу тебя", - пробормотал Евронимус в подушку. Пелле перевернулся на бок, обняв Евронимуса сзади за талию. - Спи, - пробормотал он.