Внимай

— Ненавижу! Ненавижу! — кричал Се Лянь в пустоту, оказавшись совсем один в просторном кабинете. Он не знал, что делать. Все это казалось какой-то злой шуткой, такого просто не может быть. Се Лянь чувствовал себя беспомощно и жалко, оказавшись отрезанным от остальных небожителей здесь, в кабинете Владыки. И почему он? Но долго размышлять не пришлось — послышались размеренные шаги, и принц обернулся. — Какая же… — он хотел накинуться на Владыку с обвинениями, но на что он способен сейчас? Без оружия, почти без сил. Поколотит его кулачками, как дитя? — Полно, Ваше высочество. Я к вам с чудесным предложением, а вы всё злитесь. И все же ему не верилось. Цзюнь У стоял перед ним — ничем не отличаясь от прежнего себя — только теперь Се Лянь знал холодящую душу правду. Как же так? Как он мог упустить то, что столько лет маячило прямо перед носом? — Предложением? — почти прошипел принц, — Что с остальными? Где все? — Отчего эти нотки беспокойства, Сяньлэ? Что ты за них так печешься? — Пусти меня! Выпусти отсюда, я не желаю здесь находиться! Цзюнь У шагнул ближе, возвышаясь над Се Лянем. Он мягко улыбнулся, реагируя на слова принца так, словно те были не серьёзнее детского лепета. — Обязательно отпущу, если ты так решишь. Смотри, какая у нас сложилась ситуация — ты здесь, в просторных покоях. Со мной, — он убрал прядь волос с лица Се Ляня и заправил ее за ухо. Тот резко отстранился, — и так беспокоишься о своих никчемных друзьях. У тебя есть два варианта: первый короткий и простой, всё, как ты просишь — я отпускаю тебя, а твоих друзей — включая тех, кто остался на горе Тунлу, — казню. Се Лянь разъярённо воскликнул: — Ты!.. оставь их в покое, не смей трогать! — На этот случай у меня приготовлен второй вариант, — сказал он и умолк. Се Лянь вскинул нахмуренные брови: — Говори уже! — Ты возляжешь со мной, Сяньлэ, и с голов твоих драгоценных бездарей и волоска не упадет. Это просто сон. Кошмарный, кошмарный сон. Качая головой, принц попятился назад и впечатался в стену. Нет, нет, такого не может произойти. — Псих, — выдавил Се Лянь. — Я лишь предлагаю тебе выбор, не надо грубостей. Поверь, я буду предельно нежен, сделаю тебе очень, — он сделал шаг вперёд, — очень, — еще один, — хорошо. Позволить себе постичь блаженство — не такая уж страшная цена за жизни друзей, не находишь? — Я никогда. Не. Смогу! — почти прижатый к стене, сквозь зубы прорычал Се Лянь. — Я тебе помогу, — улыбнулся Владыка. Он достал из широкого рукава крошечный бутылёк и поднес его к лицу принца, — так что ты выберешь? — Что это?! — Се Лянь отвернулся. — Поможет и тебе, и мне. Один раз ты сталкивался с чем-то подобным… я, признаюсь, наблюдал тогда за тобой. — Чёрта с два! Только не пещера, пожалуйста, только не пещера. — Не бойся, Сяньлэ, — Цзюнь У положил руку на вздымающуюся грудь принца, — концентрация здесь просто смешная, она лишь немного поможет. — Убери! Руки! — Повинуюсь, — исполнил приказ Цзюнь У, — значит, выбор ты сделал? Я сейчас же… Заметив, как Владыка принялся от него отстраняться, Се Лянь в панике прокричал: — Делай со мной, что хочешь, только не трогай их! — Повинуюсь, — повторил он. Цзюнь У снова подошел к принцу, открыл бутылочку, нанес содержимое на свои пальцы и провел ими за ухом принца. Се Лянь, рыча, сделал вдох. И на удивление… ничего не почувствовал. — Вот так, — благодарно погладил его по щеке Владыка, — хороший, послушный мальчик. Се Лянь дернул голвой, зажмурив глаза: — Сделай уже, что хотел, и оставь меня в покое. — Не торопись, — он запустил руку в волосы принца, нежно массируя кожу головы, — для начала мне нужно кое-что проверить. Сяньлэ, скажи, ты мне доверяешь? Он что, смеется? О каком доверии может идти речь, когда с час назад… — Да, — вдруг услышал Се Лянь собственный голос. Глаза его округлились, он замотал головой, пытаясь вернуть сорвавшуюся с собственных губ ложь обратно. — Прекрасно, — улыбка не сходила с лица Цзюнь У, — значит, работает. Пройдём. Владыка протянул принцу руку, но тот тут же её отбросил. Получилось смешно и нелепо, но Цзюнь У никак это не прокомментировал, а лишь добавил: — Следуй за мной. Се Лянь нехотя поплелся вглубь комнаты. Раньше он здесь никогда не был, и даже заметить не успел, что в глубине комнаты висели песочные тяжёлые шторы. Генерал жестом раздвинул их, и принц увидел небольшую светлую спальню. Пахло свежестью, на стенах были нарисованы тонкие ветви гинкго, увешанные широкими разноразмерными листьями. Цзюнь У жестом пригласил принца устроиться на кровати — она была неприлично огромной, а еще всё вокруг предательски сквозило теплотой и уютом. Се Лянь поморщился, но покорно сел. Выбора не было. Пусть всё это закончится как можно скорее. Владыка сел рядом, а затем обхватил трясущиеся ладони принца своими — большими, теплыми и спокойными. — Я проведу несколько уроков, — мягко начал он, — и после каждого буду отпускать часть твоих друзей. Уроков? Се Лянь было выдохнул. Может, всё не так уж и плохо, и «возляжешь» было лишь одним из них, просто проверкой — Владыка всего лишь хотел позабавиться, посмотреть на его реакцию? Заметив, как выравнивается дыхание принца, Цзюнь У погладил его по запястью. — Я могу остаться собой, — продолжил Генерал, или же, — он провел ладонью перед лицом, и оно тут же накрылось маской, половина которой плакала, а другая — смеялась, — таким собой. Как прикажешь. Кожа Безликого Бая в сравнении была ледяной и жесткой, а кисти рук принца тут же до боли сжали. — Нет, нет! — замотал головой Се Лянь. Он попытался выдернуть руки, но не вышло, становилось только больнее. — Пожалуйста, прекрати! — Повинуюсь, — и в мгновение ока Цзюнь У вернулся. Хватка тут же ослабла, и он снова ласкал подрагивающее запястье принца, — я должен был дать тебе выбор. Рад, что ты любишь, когда к твоему прекрасному телу относятся с нежностью, Сяньлэ. Цзюнь У бережно потянул за пояс принца, и тот предательски послушно развязался, распахнув белые одежды и частично обнажив грудь. Се Лянь стыдливо отвернулся, но к удивлению обоих сдавленно спросил: — А что будет… потом? — Когда уроки закончатся? — мягко уточнил Цзюнь У. Едва касаясь, он провел подушечками пальцев по ключице юноши, словно боясь ему навредить. — Ты будешь свободен, — а затем его голос сделался чуть тише, — если того пожелаешь. Се Лянь покачал головой: — Я не об этом. — О, прошу прощения, — еще тише произнес Цзюнь У. Се Лянь всё ещё не смотрел на него, но почувствовал дыхание Владыкина своей груди. Слишком близко. — Твой обет. Не переживай, нет больше никакого обета. Не со мной. Забудь о нём, — он окончательно перешёл на шёпот. Се Лянь зажмурился. Он чувствовал себя странно — всей душой хотел противиться касаниям и убаюкивающему голосу Владыки, но отчего-то его словно пригвоздило к мягкой кровати. В смятении он повернулся к Цзюнь У. Как раз в эту секунду, осторожно отодвигая податливую ткань, Владыка обнажил сосок принца и легонько лизнул его, а затем неслышно выдохнул — и от перепада температур Се Лянь покрылся мурашками. — Какой ты красивый, — поднял голову Цзюнь У, — такой нежный. Чувственный. Он выпрямился, заметив, что принц наблюдает: — Расскажи мне, Сяньлэ, ты когда-нибудь чувствовал возбуждение? Теперь он непринужденно ласкал затвердевший сосок принца бархатистыми подушечками пальцев, а сам смотрел на него в ожидании ответа. Се Лянь кивнул. — Тогда, в пещере, я прав? Снова кивок: — Зачем спрашиваешь, если и сам всё знаешь? — ощетинился он. — Проверяю действие средства. Ты говоришь только правду, заметил? Мне это очень поможет, потому что я хочу знать, как доставить тебе удовольствие, Сяньлэ. Хочу, чтобы Вашему Величеству было хорошо со мной. — П… правду? — озвучил Се Лянь то, о чем уже и сам почти догадался, — Но эти цветы… — Я же сказал, концентрация очень низкая. Я добавил сюда кое-что ещё, и… не бойся, они не сведут тебя с ума, как было тогда. Бедный, бедный Сяньлэ, как рьяно ты тогда противостоял возбуждению. Бесподобная выдержка. Я так тобой гордился. Признаюсь, мне безумно хотелось тогда прийти тебе на помощь, но я мог лишь… наблюдать со стороны. Буду честен — я верил, что ты не поддашься, но как бы мне хотелось увидеть, как ты ласкаешь себя, как спасаешься от невыносимых мучений. — Это было ужасно, — выдохнул Се Лянь. — О, я знаю, поверь, мой хороший, я знаю. И могу обещать тебе, что такого больше не повторится. Впредь тебе будет очень хорошо, ведь тебе больше незачем сдерживаться. Тогда, в пещере… — он осёкся, — тебе было жарко, и жар этот словно сосредоточился в одной точке тела, внизу живота. Верно? — Верно. — Знаю, прошло много времени. Но, может, покажешь мне, как это было? Се Лянь не понял, о чём он говорит, и нахмурился. Цзюнь У бережно уложил его на спину, а сам прилег рядом, скользя пальцами от ключиц к груди, и ниже, к… горящему животу. Се Лянь замотал головой — ему просто кажется. — Расслабься. Посмотри, как ты напряжен, Сяньлэ. Ты заслужил небольшой отдых, твоё нежное тело так… — Се Лянь знал, что он хотел сказать. Настрадалось. И это было от и до заслугой Безликого, заслугой Цзюнь У, — теперь всё будет хорошо. Я никогда больше не сделаю тебе больно. Расположившись под мягким взглядом Владыки, юноша не чувствовал ничего подобного тому, что было тогда, в пещере. Да, определенно прошло много времени, но те мучения он запомнил навсегда. Он ждал, что его накроет то невыносимое, почти болезненное томление, но… ничего. Напротив, ему было пугающе спокойно. Пока Цзюнь У водил пальцами по покрывшейся мурашками белоснежной коже, Се Лянь подумал, что он не так уж и неправ, говоря об усталости, не покидавшей Се Ляня уже долгие годы. Сколько он не отдыхал? Пять лет? Десять? Сто? Его тело принялось приятно расслабляться, выгибаясь навстречу блуждающей по нему руки. Цзюнь У улыбнулся, а затем сказал: — Позволите украсть ваш поцелуй, Ваше Высочество? Это прозвучало совсем не страшно, даже в какой-то степени невинно. Вот только он понятия не имел, как это делать. Се Лянь посмотрел на губы Владыки, и отчего-то смочил языком свои собственные. Он было поднял голову навстречу, но глаза не закрыл. — Расслабься, — прозвучало снова. Се Лянь вернул голову на подушку. Цзюнь У погладил щеку принца тыльной стороной ладони, а затем медленно наклонился, припадая к нему. Се Лянь приготовился к худшему. Он уже представлял, как сдерживает порывы отбиваться, как извивается под Владыкой в тщетной попытке сбежать — потому что бежать нельзя. Но вместо этого касания, которые не должны были вызвать в нём ничего, кроме омерзения, лишь сильнее расслабляли. Се Лянь никогда не думал о том, каково этого — целоваться, тем более — с мужчиной, но неподдельно удивился, почувствовав, насколько мягки и нежны его губы. Цзюнь У осторожно, казалось, даже нерешительно раздвинул языком подрагивающие губы принца. Он покорно впустил его, не заметив, как закрыл глаза. Не зная, что делать, Се Лянь принялся посасывать нижнюю губу Владыки, вырвав у него сдержанный, почти животный стон. Он тут же отстранился и чмокнул Се Ляня в самый кончик носа. Се Ляню показалось, что тот вот-вот продолжит, и он подался вперед. — Тебе понравилось, Сяньлэ? — удивленно спросил Владыка. Он провел большим пальцем по его розовым губам, — Приподнимись, пожалуйста. Нам это будет только мешать, — его рука скользнула по плечу принца, намекая. Се Лянь сел и позволил Цзюнь У снять с себя верхние одежды. На мгновение сделалось холодно, но он тут же оказался заключённым в тёплые объятия. Генерал был полностью одет, но кожа его пылала даже через слои ткани. Он снова уложил принца на спину. Обнажённой кожей он почувствовал мягкость простыней, она обволакивала его, ласкала. На нём осталось лишь нижнее белье, Се Лянь даже не заметил, как Цзюнь У избавил его от штанов. Его ладонь бережно скользнула меж бёдер Се Ляня, поглаживая нежную кожу. Ему даже не пришлось просить — Се Лянь развёл колени сам, но тут же, опомнившись, сжал обратно. — Не нужно, Ваше Высочество. Не нужно ничего стесняться, слушай своё чудесное тело. Оно ведь просит о моей руке, оно её зовет, желает. Разреши ему. Се Лянь еще немного поборолся — скорее сам с собой, чем с Владыкой, и всё же сдался. Цзюнь У избавил его от нижнего белья, и поглаживания стали еще приятнее, ведь они перекинулись на внутреннюю сторону бёдер, взбираясь все выше, выше… Спина Се Ляна выгнулась навстречу, в нетерпении. — Ты прекрасен, — губы Цзюнь У припали к его соску, и в этот момент рука коснулась самой чувствительной точки. Се Лянь задрожал, сжимая руками послушные простыни. — А-ах… — слетело с удивленного рта. Цзюнь У, довольный реакцией, решил немного подразнить принца — он снова вернулся к бёдрам, а потом, как будто случайно, коснулся головки. — Влады... — Се Лянь поверить не мог, что все еще звал его так, — ...ка. — Да, мой милый, я здесь. Тебе нравится? Он обхватил член Се Ляня ладонью любуясь. — Посмотри на себя, мой драгоценный, невинный мальчик, — попросил Цзюнь У. — Ты и представить не можешь, насколько сейчас красив. Се Лянь судорожно замотал головой. Что-что, но даже лишённый рассудка он не мог пойти на такое, ни за что в жизни он не хотел это увидеть. Вдруг Се Лянь — ему ведь показалось, правда? — ощутил поцелуй, один, другой, третий… вдоль бёдер, на животе. На… — Что ты... — простонал он, — Делаешь… Цзюнь У поцеловал головку члена Се Ляня, а затем обвёл ее языком. Се Лянь закатил глаза, он не верил в происходящее, даже представить боялся, что там творится. Наверняка это всё проделки его искажённого сознания, зачем Владыке целовать его там? Ему просто показалось. — Прошу тебя, посмотри на себя, Сяньлэ. Я буду повторять это, — он снова накрыл губами его головку, пустив немного слюны, — Снова и снова, пока ты не согласишься. Это настоящая пытка. Се Лянь собрался с силами и всё же посмотрел вниз. То, что он увидел, никак не укладывалось в голове. Неужели это его тело? Оно так изменилось, но Се Лянь никак не мог решить — стало более чужим или наоборот, наконец-то настоящим, подлинным. Рука Владыки держала его стоячий член, бесстыдно его демонстрируя. Принц уставился на розовую головку и увидел, как из крохотной дырочки просочилась капля прозрачной жидкости, смешиваясь со стекающей слюной Цзюнь У. Рука скользила вверх-вниз по влажному стволу, но небыстро, позволяя Се Ляню рассмотреть каждую свою венку. — Говорил же, что ты невероятно красив, Сяньлэ. Теперь видишь? Се Лянь закрыл лицо руками, шумно выдохнув: — Я так не могу, — но и сам не поверил сказанному. Вероятно, жидкость, что нанёс ему за ухо Владыка, не только заставляла говорить правду, но и путала мысли. Она будто вытаскивала потаённые, никогда и не думавшие проснуться желания из закоулков сознания Се Ляня, а еще расслабляла, и, самое страшное — лишала чувства вины и злости. Он пытался думать о том, как всё это неправильно, о том, что отдаваться Безликому, пусть тот и не носил сейчас ту жуткую маску и был предельно заботлив и нежен — мерзко и непростительно, даже несмотря на мотивы. Он пытался возненавидеть Цзюнь У также, как ненавидел Безликого Бая, пытался хотя бы его испугаться — но его тело плавилось под тёплыми заботливыми руками, его тело — до кончиков пальцев — расслаблялось и таяло от блаженства. Все попытки собрать рассыпавшееся сознания были тщетны. — Ну же, Сяньлэ, скажи мне, куда ты хочешь это сделать? Се Лянь отвел взгляд, растерянно уставившись в стену, но та тут же обратилась зеркалом — и он увидел в нём себя обнаженным среди шелковых простыней и подушек, бесстыдно раскинутым перед Цзинь У. Смотреть на это было невыносимо, а еще невыносимее — ощущать то, как набухал от этого вида собственный член. — Знал, что тебе понравится, хороший, предсказуемый мальчик, — улыбнулось отражение Цзюнь У в зеркале. Се Лянь поспешно отвернулся, но тут же снова угодил в ловушку — он встретился взглядом с Цзюнь У и мгновенно покраснел. Владыка легонько взял его за подбородок и мягко поцеловал. Его губы — влажные и жаркие, к ним хочется льнуть, им хочется поддаваться. Се Ляня передернуло, и Цзюнь У переместился повыше, разместив ногу меж колен Се Ляня, держа их разведенным. Он снова выдохнул свой вопрос: — Ну же, расскажи мне, куда бы ты хотел излиться впервые? — он погладил его по волосам, а затем остановил палец на приоткрытых губах принца, словно желая ощутить ответ своей кожей, — Я хочу, чтобы Сяньлэ было хорошо. Поведай мне, как мне принять твое семя? Се Ляню захотелось умереть. Слова, что подбирал Цзюнь У, заставляли его тереться о его зажатое между ног колено. Владыка словно подбирал их специально — не использовал ничего грубого, вульгарного, пошлого — даже в такой ситуации держал лицо наставника, учителя. Уважал его. Се Лянь зажмурил глаза и лишь беспорядочно терся о бедро наставника, прижимая его и скуля. — Тише, тише. Он снова погладил его, рука с волос скользнула к ключице. Цзюнь У насторожился — неужели действие яда прошло так быстро? — но тут же, поняв, ухмыльнулся: — Сяньлэ не понимает, о чем я говорю… надо же, ты и правда держался, даже не… — он поцеловал его в лоб, — как же я горжусь тобой, Сяньлэ. Не переживай, я всему тебя научу. Он повернул Се Ляня на бок, и тот снова столкнулся со своим отражением. — Прекрати это. — Сумел вымолвить он, а потом заметил, как бесстыдно толкается в руку Владыке. — Это? — Цзюнь У вскинул брови, руку послушно убрал, и Се Лянь ахнул, — ты хочешь, чтобы я убрал руку, Сяньлэ? Он стиснул зубы, а затем тихо выдохнул: — Нет. — Вот и славно, я же вижу, — Цзюнь У поцеловал его ухо, а затем попросил, — ты же помнишь наш уговор? Я буду учить тебя, а ты — внимать каждому моему слову, — горячее дыхание, сопровождаемое мягким, вновь почти перешедшим на шепот, тоном, сводило с ума. — Для этого урока мне нужно, чтобы ты смотрел на себя, Сяньлэ. Ну же, открой глаза, посмотри, как ты красив. Владыка снова мягко обхватил член Се Ляня, держа его словно самую любимую драгоценность. Но рука его замерла, он больше не двигался. Может, этот кошмар наконец закончился? Се Ляню деваться было некуда. Не зря Цзюнь У упомянул уговор — он должен повиноваться, да и тем более уже столько всего произошло — если он сдастся на просьбе открыть глаза, если это приведет к смерти друзей — он никогда себе этого не простит. — Хороший мальчик, — улыбнулся Владыка. Эти слова заставили Се Ляня снова толкнуться ему в руку. Улыбка Цзюнь У стала шире, — Тебе это нравится, верно, Сяньлэ? Нравится, как я говорю с тобой, как называю тебя послушным мальчиком, хорошим учеником, так, Ваше Высочество? Се Ляню не оставалось ничего, кроме как кивнуть. — Спасибо, что честен со мной. Я считаю, что диалог — важнейший аспект интимной близости, Сяньлэ. Этому учу и тебя. Но иногда, — его рука наконец-то пришла в еле уловимое движение, — тебе понадобится удовлетворять себя самому. Вот, смотри, — он кивнул на зеркало, — точно также, как сейчас делаю тебе я, ты можешь и сам. Это же несложно, правда? — Кивок. — Хочешь попробовать? — Нет. Твердое, неоспоримое. Честное. — Ничего, — он поцеловал его куда-то в волосы, — сейчас и правда ни к чему, есть же я, а ты вдобавок еще такой неумёха. Это прозвучало без тени насмешки, без намека на оскорбление — Се Лянь услышал в этой фразе лишь — я всему тебя обучу, Сяньлэ, если есть какие-то вопросы, пожалуйста, не стесняйся и обращайся ко мне. — Негоже не давать такому прекрасному телу разрядки, не находишь? Смотри, как оно просит — как играют твои мышцы, как горят щёки, как струятся по груди капельки пота. Такое тело надо любить, Ваше Высочество. Я покажу вам, как это делать. Но для начала скажи мне, чего ты сейчас хочешь? Больше всего на свете, Сяньлэ, попытка только одна. Се Лянь видел его лисий взгляд в отражении. Он знал, что соврать тот не в силах. На языке вертелись всевозможные проклятия, он даже успел придумать пару шуток на случай, если не сможет произнести грубостей, и, конечно же, единственно верное — спастидрузейспастидрузейспастидрузей. Но в ответ прозвучало предательское: — Вашу… руку. Он даже не знал, как сформулировать завладевшее им желание. От этого сделалось еще более тошно — беспомощность перемешалась с глупостью по неопытности. Се Лянь ждал, что Владыка засмеется над ним, но тот даже не ухмыльнулся, а лишь мягко произнес, касаясь губами его щеки: — Мой драгоценный невинный мальчик. Как же я благодарен тебе за путь, который ты избрал. Не волнуйся, годы воздержания не пропадут даром. Я сделаю тебе хорошо, вот увидишь. Только позволь. Он снова вернул прежний темп, и Се Лянь, на мгновение забывшись, подался назад. Внезапно он уперся во что-то большое и твёрдое. А ещё очень теплое, почти манящее. Он потёрся ягодицами о теплую выпуклость, но Цзюнь У тут же это пресек: — Терпение, Ваше Величество. Сегодня мы заняты другим. Се Лянь только сейчас заметил, что он, завороженный, глаз не сводит с отражения собственного члена, который то прятался, то выглядывал из-под огромной руки Цзюнь У. — Знал, что понравится зеркало. Приступим. Глаза Се Ляня округлились — к чему? — но вопрос затерялся в бездонной пучине накатывающих волн наслаждения. — Ты можешь делать это, когда захочешь, если меня нет рядом. Вот так, нежно, — он остановился у основания головки и погладил ее большим пальцем, сорвав с губ Се Ляня короткий стон, — Или посильнее, — Се Лянь почувствовал, как оказался зажат в кулаке Владыки, и это, на удивление, было даже приятнее нежных, едва уловимых похлопываний. Мужчина снова поцеловал его в щёку и вернул привычный ритм. — Когда ты почувствуешь, что уже на пределе, твоему прекрасному телу нужно будет кое-что сделать. Его голос убаюкивал, расслаблял. Слова лились, словно сказки, унося в далёкие дали, заставляя забыть все «как» и «почему». — Я думаю, Сяньлэ знает, откуда берутся дети, но в подробности не вдавался, ведь так? Се Лянь ответил согласием, и лишь постфактум услышал, что вместо разъяренного «да» с его губ сорвался протяжный стон. — Когда твоё тело уже не сможет сдерживаться от хлынувшего удовольствия… — Се Лянь снова принялся толкаться, не сводя глаз с отражения, будто под гипнозом. Будто в предвкушении того, о чем Владыка поведает дальше. Цзюнь У успокаивающе погладил его по плечу, — Вот отсюда, — он снова остановился на головке, — Ты изольёшься семенем, почти молоком. Сегодня его будет особенно много, всё же столько веков… — он осекся, — И это будет прекрасно. Теперь ты понял, о чем я тебя спрашивал? Се Лянь отрывисто кивнул. — Ты можешь сделать это так, как пожелаешь. Можешь прямо сейчас залить им это чудесное зеркало, глядя на свое милое лицо, на белоснежную кожу. Ты также почувствуешь своё тепло на животе, на руках, если захочешь. Я позабочусь об этом. Ты увидишь, как содрогается в блаженстве твоё тело, и, поверь, это будет самым красивым зрелищем. Цзюнь У увидел, что лицо Се Ляня, сведенное от возбуждения, вдруг обрело выражение, с которым он обычно внимал его советам и наставлениям. Се Ляню показалось, что упирающийся в его ягодицы теплый бугорок увеличился и разгорячился. — Это лишь один из вариантов. Если он тебе нравится, так и поступим. — А какой... второй? Се Лянь тут же закрыл рот руками. Он хотел ударить себя, хотел спрятаться — от мира, от Владыки, от себя самого. Он и правда отвлекся, и правда почувствовал себя на очередном собрании, очередном уроке. Хотелось кричать, исчезнуть. Остаться. — Рад, что ты спросил, Сяньлэ, — довольно промурчал Цзюнь У. Он чуть-чуть развернул Се Ляня к себе, а затем поцеловал — в этот раз уже не мягко, совсем не невинно, а властно проникая языком всё глубже и глубже. Он настойчиво ласкал язык принца, его чувствительное нёбо, и Се Ляня повело. Он вдруг схватился обеими руками за локоть Цзюнь У, всё его тело задрожало и до предела разгорячилось. Бёдра задвигались с бешеной скоростью, Владыка было попытался разорвать поцелуй, слыша молебные стоны принца, но Се Лянь снова притянул его к себе. Выступили слезы — он и поверить не мог, что способен испытывать нечто подобное. Он принялся неумело посасывать хозяйственно блуждающий язык Владыки во рту. От стен отскакивали отвратительно грязные звуки — он слышал, как, мокрый от собственной смазки, отчаянно бьется в руку Владыки еще девственным членом, слышал собственные животные стоны, беспорядочные похлюпывания. А еще слышал биение сердца — своего и чужого. — Я сейчас… сейчас… — задыхался принц — Ты сейчас кончишь, Саньлэ, — помог ему Владыка, едва оправившись от такого продолжительного поцелуя, — не переживай, я здесь, я с тобой. И прошу тебя, будь хорошим мальчиком, не сдерживайся. Спокойствие и размеренность тона Владыки туманили разум. Пока Се Лянь бился в его руках, как рыбешка, выброшенная на берег, Цзюнь У оставался трезв и безмятежен. Он оставался Цзюнь У, которого Се Лянь знал и на которого равнялся. Скуля, принц еще быстрее задвигал бедрами. В этот момент, как бы отзываясь на приложенные усилия, Владыка свободной рукой скользнул вдоль его шеи и остановился на соске. Пальцы его были мокрыми и мучительно неторопливыми. Стон Се Ляня — протяжный, умоляющий — заполнил комнату, и Владыка несильно зажал сосок между пальцев. Этого было достаточно, чтобы окончательно лишить Се Ляня рассудка. Он снова силой притянул лицо Владыки к себе и жадно припал к его губам, громко и рвано его целуя. Волны наслаждения — их больше не было, его накрыло с головой. Время распалось на кусочки, всё вокруг словно перестало существовать. В голове стало пусто и одновременно невыносимо тесно. Се Ляню всё вдруг показалось таким неважным, ненастоящим — всё сосредоточилось в одном лишь низменном чувстве, которое он молил никогда не заканчиваться. Ещё пару толчков, пару горячих вздохов, и он рассыпался в руках Владыки, содрогаясь и уже так бессмысленно ёрзая туда-сюда. Он поднял тяжёлые веки и увидел то, что обещал Владыка — его семя на зеркале, на животе, на руке… оно было таким тёплым. А эта теплота — такой правильной. Он почувствовал тупую пустоту внизу, когда Владыка, словно уловив взгляд на запястье, осторожно убрал его и потянулся к лицу. Се Лянь видел в расфокусе и плоховато слышал — а ещё он вдруг понял, что совершенно выбился из сил. Неожиданно для обоих, Се Лянь повернулся на другой бок и свернулся калачиком прямо на груди Цзюнь У. Он окончательно забылся в сладкой усталости под ласковые, заботливые поглаживания по спине, и провалился в сон. Но всё же — что имел в виду Владыка под вторым вариантом?