В Мазерати

— Господи, как же холодно на улице, — процедил сквозь зубы Нил, садясь в машину на пассажирское сиденье. — Где Эндрю? — донесся голос Кевина с задних сидений. — Он остался там. Сказал, что у него есть дела, которые нужно доделать. Это было вполне предсказуемо и в духе Эндрю. Он никогда с особым желанием не рвался на тренировки. Даже сегодня, когда Ваймак сказал, что отпустит их раньше. Видимо, он нашел предлог, чтобы еще потянуть время. — А тебя он бросил на произвол судьбы? — спросил Кев, ненароком, ненавязчиво пододвигаясь ближе к сиденью Джостена. Положил голову на край и протянул руки, поглаживая плечи, облаченные в оранжевую толстовку. — Да нет. Я ведь к тебе пришел, — Нил согревался. Поднял руку и пытался настроить решетку обогрева под себя. Это дало возможность Кевину больше разгуляться, в то время как Нил старательно игнорировал его ласку. — И что ты собираешься тут со мной делать? — почти промурлыкал Кев, как самый настоящий мартовский кот, забираясь холодными пальцами туда, куда не смог бы на глазах у других. На секунду Нил даже подумал, что услышал толику французского акцента, но эти мысли ушли так же быстро, как и появились новые, совсем иные. В то же русло, что и шли ледяные прикосновения Кевина. — Для начала обсудить игру, а уже потом сказать тебе, чтобы ты убрал руки из-под моей кофты, — слегка раздраженно закончил он, вздыхая. Но руки Дэя не убрал, позволив ему и дальше баловаться с щекочущими движениями на боках. — Ну прости, у меня руки холодные. — И ты все это время ждал меня, чтобы согреться, вместо того, чтобы включить печку на максимум? — Что же мне еще делать, кроме как это… — согласился Кев, совсем теряя нить разговора. Руки увлеченно вырисовывали узоры на животе, мысли заняты Нилом и его рыжей макушкой, которую он видел перед собой. Он любил эту катастрофу настолько, что готов был принять его любым. Злым, ворчащим, вымотанным после тренировки. Потным и грязным, раздраженным и грустным. Хотя сейчас он был скорее уставшим, что не могло никак помешать тому, что он намеревался сделать. Все шло своим чередом. Руки ползли все выше. Тонкие, холодные пальцы очертили линию торса, обошли стороной любимые кубики пресса. Осторожно и любяще вторая рука раскрытой ладонью гладила и изучала знакомые шрамы на животе, пока вторая высилась над ней, касаясь груди. Мизинцем он задел чересчур чувствительный сосок, от чего Джостен издал первый звук. Гулкий стон, заглушенный закушенной губой. — Смотри, кровь не пусти. Не люблю кровавые поцелуи. Джостен проигнорировал его, но ослабил давление, откинувшись полностью на подголовник. Руки Кевина стали слишком нагло его щупать. Буквально мучали. Казалось, что скоро останутся следы и уйдут нескоро. Левый сосок страдал меж чужих пальцев тягостной негой возбуждения. Затвердели они еще на холоде, но пальцы Кевина заставили их стать каменными. В данный момент Нил мечтал лишь о длинном языке и зубах Эндрю, которые так же безжалостно терзали его соски во время занятий любовью. Кевин вытащил левую руку, начав стимулировать правой соответствующую розовую бусину под кофтой. Освободившейся конечностью с ярко выраженным шрамом на запястье, Кевин, предварительно глянув в зеркало заднего вида, отвернул голову Нила к себе в бок, завлекая его во влажный поцелуй. Тут рыжик уже не сдерживался. Пальцы яростно выкручивали его сосок, поглаживая ореолы, а от таких пыток любой заговорит. Но Нил не говорил, он стонал в поцелуй, хныкал и сдвигал брови к переносице. Машина заполнилась причмокиванием Кевина, хозяйничавшего языком в чужом рту, и мягкими стонами Нила, которые второй ловил на ходу и смаковал их сразу, затыкая звук собственными губами. — Никогда не был так рад, что Эндрю затонировал свою машину, — переведя дух, сказал Нил, жадно хватая воздух. Их с Кевином соединяла едва заметная нить слюны, пока тот не начал говорить. — Ага, не сомневаюсь. Лезь ко мне на заднее. — Блять, да ты издеваешься, — не выдержал Джостен, нащупав чужую руку под толстовкой, желая ее убрать, но Кевин в отместку сжал сосок сильнее, вызвав легкий стон боли, смешанный с мучительно сладким наслаждением. — Сука. — Ну ты объективно меньше и компактнее. Не сопротивляйся, — Кевин наконец убрал руки, надеясь, что Нил все-таки согласится на его предложение. — Тебе когда-нибудь говорили, что у тебя хреновые комплименты? — Ты просто много выебываешься, — усмехнулся Дэй, наблюдая за тем, как Нил, закатив глаза, но все же изворачивается на сидении и пытается протиснуться через небольшое расстояние кресел. — Какие же у него сиденья узкие… — с трудом выговаривает рыжий, выпячив пятую точку к лобовому стеклу, а ногой переступает на пол салона возле ног Кевина. — Или у кого-то большая задница. Нил же уже сказал, что у Кевина хреновые комплименты? Вот тому и доказательство. — Тогда почему ты так любишь с этой задницей… Нил не успел закончить свою колкость, как дверь со стороны водителя открылась, послышался голос Эндрю, который яростно что-то объяснял кому-то по телефону. Его глаза стоило видеть. Просто стоило. — Еще раз повторяю, я не знаю, почему они не берут тру-б-ку… — Эндрю проговорил последнее слово по слогам, в полном шоке. Затем он глянул на эту картину: застрявшего Джостена посреди машины, задница которого торчит аккурат напротив его лица, после чего сел, захлопнув дверь, и решил закончить разговор как можно быстрее. — Блять, просто передай тренеру, что они идиоты. — Он нажал кнопку отмены, отбросив раскладушку в бардачок. — Я так и знал, что это плохая затея. Без комментариев, Эндрю, — решил подать голос Нил, игнорируя хихикающего Кевина. — Для начала обернись ко мне лицом, а не своей пятой точкой. — Легко сказать… У Нила получилось выбраться, хоть и пришлось пожертвовать ушибом локтя, но это было куда лучше, чем застрять насовсем. Он сложил руки на груди и вздохнул, стыдливо пряча глаза, ведь Эндрю уставился прямо на него. — Давайте просто об этом забудем, — умоляюще пытался успокоиться он, но раскрасневшееся лицо все еще выдавало его смущение. Кевин перегнулся, ставя локти на оба сидения, чтобы быть ближе. Парни обернулись на его голос, что так неожиданно стал бархатным. — Мы, конечно, можем просто об этом забыть. Ну или можем немного опоздать на тренировку. Слышать такое от Кевина — самого сына экси и по совместительству упрямого барана, что кается дисциплины, было очень необычно для обоих. Эндрю вопросительно приподнял бровь, хрипло усмехнувшись. — На меня ты че смотришь? Я вот лично никуда не спешу, — обратился он к Нилу, словив на себе его пронзительный взгляд. — Ну, судя по тому, как вы оба на меня смотрите, вы ждете окончательного решения от меня? — ответил десятый номер вопросом на вопрос. — Ну… да? — Я напишу тренеру, что мы в пробке, — сказал Кевин, доставая телефон из заднего кармана. Пробки в разгар рабочего дня вполне убедительно, не считая того, что дорога от кампуса к Лисьей Норе идет извилистым и объездным кольцом, куда обычно не суется ни одна машина. Нил хотел что-то возразить, но Эндрю его опередил. — И не только в ней. Иди сюда, Джостен. В один миг все вокруг потемнело для Нила. Позади остался корт, их грядущая тренировка. Все стало настолько незначительным, когда его губ касается кто-то из парней. Вновь руки, но уже теплые, гуляют под кофтой. Кто-то слева пылко целует в мочку уха, затем ниже, в шею и сонную артерию, ощущая ее биение на губах. Все это перекрывает головокружительный поцелуй, не оставляющий и шанса на выживание. Миньярд требовательный, грубый. Не целует, а присваивает себе право владеть человеком и его жизнью. Его руки, сжавшие смуглое горло, мешают Кевину целовать. Но он не сдается, припадает к щеке, зацеловывая ее влажными следами. Пользуется моментом. Чмокает и Эндрю, прося внимания. Эндрю отвлекается, оставляет Нила безбожно хватать ртом воздух, но руку с шеи не убирает. Он контролирует. Нилу нравится. Нравится чувствовать жестокую хватку на горле бороться против себя внутреннего, который хочет защититься от ограничений. Нравится боль, но это не просто боль, а контролируемая боль. Нравится ощущать эту эйфорию от нехватки воздуха в легких. Нравится быть на краю возбуждения, но мастерски скрывать это. Нравится смотреть на целующихся парней, что наконец чувствуют себя на одной высоте. Во всех смыслах. Два конченных собственника, готовых порвать за свое, соревнуются в схватке поцелуя. Такой ярости Нил не видел никогда. Миньярд кусался, лез языком первее, останавливался и облизывал чужой, пробуя самого сына экси на вкус. А тот самый второй номер забирал у него самое дорогое — контроль. Схватил за руку. Насильно сплел их пальцы в замок и, не видя особых возражений, просто удерживал их в таком положении. Это был один из его жестов, который нравился Нилу. Нилу много что нравится. Это можно перечислять вечно. Но вечно человек не может упиваться поцелуями, так и не может жить без кислорода. Нил жалко всхлипнул, пытаясь вдохнуть, но вышел лишь неопределенный хрип, заполнивший тишину. Эндрю опомнился, оторвался от Дэя, который победно улыбался. Кажется, он решил, что выиграл схватку в французском поцелуе насмерть, но Эндрю это сейчас не волновало. Он запоздало разжал руку, глупо моргнув, стал извиняться, расцеловывая место отметины собственной руки. Шепотом просил его простить, горячо опаляя своим дыханием нежную кожу, что так яростно сжимал до. О боги… этот шепот мог довести Нила до пика в любую секунду. Он изнывал от желания прикоснуться к себе там. Просто не мог вытерпеть этой пытки. Но Эндрю не останавливался, перешел на правую сторону, освободив место Дэю. Кевин поспевал особо медленно и лениво, но ничего не говорил. Это было шикарным подарком судьбы, иначе дрожащие колени Нила смогли бы довести его собственной частотой вибрации. А Эндрю все не унимается. Он не хотел делать больно, не хотел. Он бы никогда такого не сделал, будь он не настолько возбужден сложившейся ситуацией. Он поддался искушению самого дьявола и слишком увлекся. Ему было совсем не важно, что Нил наверняка простил его в ту же секунду. Возможно, ему даже понравилось. Возможно, его это завело и распалило до крайней точки кипения. Но Эндрю стоял твердо на своем. Миньярд повторяет «Прости, извини, я не хотел» уже сотый раз, облизывая и зацеловывая каждый сантиметр. Его шепот подобен райским мотивам. Нил больше не в силах этого терпеть. Он содрогается в предоргазменном стоне, но вместо того, чтобы позорно кончить в белье, почти кричит, привлекая внимание обоих, и резко отстраняется, не дав себе спуску так легко. — Блять, прекратите. Эндрю поднимает на него вопросительный взгляд, напоследок стерев тыльной стороной ладони мокрые следы, но от этого движения Нил выгибается в спине, прогоняя все самые развратные картины перед лицом. Кевин тоже в полном недоумении, решает сгладить странный инцидент тем, что легко гладит медные волосы, заправляя их за ухо. — Что такое? — решается наконец узнать Эндрю спустя долгую минуту. Нил постыдно отводит взгляд, стараясь не смотреть тому в глаза. Слишком неловко, слишком стыдно. — Я чуть не кончил… — От чего? — во взгляде Миньярда что-то меняется. Нил не может сказать точно что, но он явно удивлен. Джостен знает. Даже слишком удивлен. Эндрю переходит черту своих лимитов на теплоту в отношениях и исчерпывает их до конца. Берет ладонь Джостена в свою и мягко, еле ощутимо прикасается губами, выпрашивая этим ответ. Нил явно не хочет отвечать, не хочет признаваться в таких вещах, но, видя такого Миньярда, его лицо… О боже. Он сдается. —От твоего шепота… — Нил не смеет поднять взгляда. Он вновь закусывает губу, ожидая чего угодно, но не похвалы, которую произнес Эндрю. —Ключевое слово «почти». — Обветренные губы Эндрю снова слегка коснулись руки Нила, целуя её изгибы. Акцент был на том, что Нил сдержался, даже когда был на грани. Эндрю был доволен им. Неописуемо доволен. —Кто-то ещё говорил, что фетиш Эндрю на шею отвратителен. — Кевин издал издевательский смешок, растворяясь в жаре Нила под одеждой. Его пальцы щекотали и поглаживали шрамы, выученные наизусть, как контурную карту. Спустя несколько мгновений все трое переместились на задние сиденья. Нил усаживается на колени к Кевину. Его бёдра дрожат, когда Эндрю тянет руки к его талии, дергая за край кофты. Нил уже знает, какой вопрос последует за этим движением. Бездумно бросая резкое «да», он поднимает руки, почти касаясь крыши автомобиля, помогая Эндрю стянуть с себя лишнюю одежду через голову. Кевин во всей красе видит изгибы атлетичного тела Нила. Словно сам Давид, созданный золотыми руками Микеланджело, восстал из мраморной скульптуры. Кевин ловит кончиками пальцев бледные полосы и рваные отметины, целует плечо с тем самым отпечатком утюга, утыкается в него. Зубы захватывают небольшой участок кожи и отпускают лишь тогда, когда сверху раздается глухой стон. Засос, как налившаяся соком ягодка, появляется в ложбинке ключицы. Эндрю резким движением поворачивает голову Нила к себе, чтобы тот не упал назад, уставившись на потолок. Он вновь терзает губы Нила, контролируя подачу кислорода рукой, но не слишком сильно. Нил наслаждается этим. Он ерзает бёдрами, создавая трение между собой и Кевином. Ткань спортивных штанов натягивается у обоих. Бледная кожа Кевина алеет, когда он отпускает шею Нила и смотрит вниз. Смущающее пятно выступает на его серых штанах, пропитывая их сквозь бельё. Ещё немного, и свободные штаны треснут от натяжения. Кевин не выдерживает. Лёгкое прикосновение к волосам рыжего — и он насильно отстраняется. Связь с окружающим миром давно потеряна. Она осталась за пределами машины. Телефон Эндрю вибрирует на переднем сиденье, но никто не обращает на это внимания. Никто и не собирался. Эндрю понял намёк Кевина. Он и сам контролировал своё возбуждение, неприятно трущееся о грубую ткань джинс последние пятнадцать минут. Эндрю помогает Нилу спустить штаны до колен, не вставая с места. Спортивки у обоих идентичны, различие лишь в размере. Кевин обнажается вторым, под стать своему номеру. Эндрю пока держится, наблюдает. Он смотрит, как Нил выгибается в пояснице, ложась всем весом на Кевина, когда тот сжимает упругие ягодицы в руках. Мнёт их бесстыдно, разводит в стороны, заставляя младшего стонать ему на ухо. Просить войти в него скорее. Член Кевина плотно прилегает к животу Нила, и тот старательно двигается к нему, трётся своим, стимулируя, дразня, провоцируя. Явно нарывается на неприятности. Пару едких комментариев приходит в голову Эндрю, но он молчит. Он всё так же отстранённо смотрит, пока не разрезает воздух громким хлопком. Нил вздрагивает, ахнув от неожиданности. Удар пришёлся на правую ягодицу. Не слабый. Снизу всё сочится предэякулятом. Он течёт. Течёт, как натуральная сука, от волн неконтролируемой боли, смешанной с удовольствием. Нил ощущает вес чужой руки снова. Бледные пальцы Эндрю оглаживают место отпечатка ладони. Рыжий почти поддался на отвлекающие ласки, но не успел осознать, как получил более сильный шлепок, причём с двух сторон. Он чувствовал себя мышью, попавшей в западню с сыром. Кевин посмеивается, Эндрю хрипло хмыкает. Они не сговаривались, так вышло. Кевин проводит свободной рукой, которая ранее сжимала талию Нила, по его члену, собирая вязкую влагу, и двигается ниже, касаясь ануса. Нил демонстрирует невероятную гибкость, извиваясь под крепкими руками, как уж на сковородке. Его таз инстинктивно опускается вниз. Нил пытается толкнуться на чужие пальцы, но в ответ на такую наглость получает ещё один шлепок от Эндрю. —Не спеши, — рычащим тембром шепчет он в самое ухо, а Нил прячет голову в сгибе плеча Кевина. Он весь заалел. Непонятно, от чего — от стыда или переизбытка эмоций, что, впрочем, одно и то же. Возбуждение бьёт ключом. Нил вновь делает попытку, и на этот раз удачную. Кевин великодушно входит, сразу двумя пальцами, но не больше, чем на первую фалангу. Звуки, исходящие от Нила, выводят его из себя, заставляют член дёргаться. Будто он живёт своей жизнью и уже просит хозяина поскорее войти в лоно, которое так близко, но пока запретно. Эндрю всё ещё одет. Это не устраивает обоих, но Нил слишком «занят» и слишком напряжён, чтобы что-то сейчас говорить. Из его рта выливается лишь поток бессвязных мычаний, просящих Кевина быть расторопнее. Длинные, тонкие пальцы Кевина вошли до упора. Внутри очень влажно, он чувствует каждую неровность стенок, крепко сжимающих его. Кевин чувствует, как подушечки пальцев касаются чего-то неожиданно твёрдого. Комок нервов, нажатый под правильным углом, заставляет Нила залиться протяжным стоном, когда пальцы его парня натыкаются на простату. Он откидывает голову и чуть не падает. Кевин нарочно прекращает любые движения. Слишком туго и узко, чтобы начать двигаться. Нил тоже чувствует лёгкий дискомфорт, но уровень возбуждения внутри слишком высок, чтобы здраво мыслить. Он буквально не хочет ничего другого, кроме как ускорения процесса. И плевать, если его порвут. Но Кевину и Эндрю не плевать. Нил не в силах терпеть дольше. Он вновь толкается бёдрами, насаживаясь глубже на чужие пальцы. Простата жаждет внимания, жаждет прикосновений больше, чем член. И только он получает желаемого, как Кевин обрывает наслаждение, вытаскивая пальцы. Эндрю ждёт неясно чего, лишь смотрит. Кевин смотрит в ответ. У них завязывается безмолвный разговор, который Нил даже не замечает. Теперь они оба знают, что будут делать. Кевин расслабляется и, в ответ на требовательный, разочарованный стон Нила, отправляет пальцы в рот, смазывая их слюной. Растяжка пошла куда лучше. Нил изображает натуральные движения, двигаясь на чужих пальцах, как на самом лучшем члене в его жизни. Кевин не может позволить ему кончить от одних пальцев, поэтому резво вытаскивает их, как только понимает, что Нилу осталось немного. Нил поворачивает голову к Эндрю, он вдруг склоняется над Кевином и облизывает его член, пуская больше слюны, затем отстраняется и копошится. Взгляд скользит вслед за бледными руками, нерасторопно расстёгивающими пуговицу и ширинку. Что-то очень влажное, твёрдое и желанное упирается в разработанный сфинктер. Нил, отвлечённый на Эндрю, не успевает осознать. Предмет дразнит, гуляет лишь вокруг, не заходя дальше. Нил осознаёт, что это, лишь тогда, когда перед глазами Эндрю обнажает свой член и терпеливо стимулирует его в кулаке, проворачивая кисть. Осознание приходит запоздало, но лучше поздно, чем никогда. Нил держит руки на коленях Кевина, откидываясь назад, резко садится, не давая ему окончательно ухватиться за штурвал главенства. Внутри всё немеет. Лёгкая, тянущая боль смешивается с приятным чувством заполненности. Нил слышит шуршание справа, но не смотрит. Ему слишком хорошо и слишком непривычно. Боль добавляет лёгкие судороги. Одна рука ложится на плечо Кевина, пока Нил на пробу начинает медленное движение вверх-вниз. Эндрю наконец оживляется, перестаёт делать вид стороннего наблюдателя. Он встаёт на колени на сиденье и двигается ближе, предлагая себя для рта кого-то из них. Нил пока привыкает, а Кевин, не думая, берёт его член в рот, начиная ласки с круговых движений языком вокруг головки. У Эндрю сносит крышу. Он сдерживает себя, держит руки в замке за спиной, а рот на ещё более прочном. Долгожданное расслабление так близко: Кевин добавляет руку, одну оставляет на талии Нила, поглаживая его в знак поддержки. Он начинает скользить по всей длине, кончиком языка касается яиц и ведёт вверх. Параллельно с этим его собственные яйца наполняются до отказа. Нил двигается активнее, создавая особый звук шлепков, пусть и не полностью оголён. Штаны мешаются, но делать нечего. Они не обращают на это внимания. Ничего не существует, кроме этих троих и химии между ними. Кевин берёт глубже, почти до основания. Эндрю хвалит его. Позволяет рукам развязаться, запускает одну в его смолистые локоны и сжимает. Кевин знает, что это натяжение — похвала. Эндрю не видит сопротивления руке, давит чуть сильнее и утопает в неге теплоты рта. В миг, когда Кевин стал чуть смелее и быстрее, Эндрю теряет самообладание. Он больно тянет волосы, зажатые в кулак, и бесконтрольно толкается в самую глотку. Кевин отталкивает его от себя, отрывается с влажным хлюпом, тяжело дыша в купе с Нилом, который во всю трахает себя на его члене. Эндрю разжимает руку в тот же момент, с минуту смотрит, а потом подаёт голос, глядя на то, как Кевин пытается прийти в себя, собирая звёздочки с потолка авто. —Извини. Кевин трясёт головой в отрицательном жесте и сразу возвращается, привыкая к темпу и глубине. Он вошёл во вкус. О да, что говорить о вкусе… Солоноватая влага, особенный и отличительный вкус, который принадлежит только Эндрю. Ему хотелось сосать вечно. Только ему. То же самое и с Нилом. Он великолепен в своём роде. Только Кевин начинает увлекаться и мастерски доводит Эндрю до дрожи в коленях, как Нил вдруг чуть толкает его в скулу, заставляя отвлечься. Нил пользуется моментом и выхватывает член Эндрю, уводит из-под носа и погружает полностью в себя. Теперь его трахают с двух сторон. Эндрю едва заметно шире раскрывает глаза и кладёт руку на рыжую макушку Нила, а второй придерживает край толстовки, чтобы не мешалась. Он осторожно почесывает волосы, на пробу тянет, и Нил подчиняется. Та ещё шлюха. Нил мычит в член Эндрю. Ему очень хорошо. Настолько, что кажется, ещё немного — и он окажется на небесах. Такой грешный перед богом. Кевин помогает ему, предварительно мажет в щеку и полноценно, нежно целует плечо, после чего обхватывает бёдра, вгоняя себя в горячие стенки. Нил вдруг раскрывает глаза, откровенно в шоке от того, насколько силён темп Кевина. Они начинают соревнование. Эндрю сильнее тянет волосы, прижимая голову Нила к лобку вплотную. Тот кашляет и пытается уйти от члена, но Эндрю не слышит от него признаков несогласия. Нил всё так же протяжно стонет и наслаждается. Он откровенно выгибается, громко голосит и всем видом кричит о том, чтобы его взяли как можно быстрее, больше, грубее. Ему нравится. Он такой… использованный. Его трахают собственные парни с двух сторон, заполняя все дыры. От этой мысли ноги невольно напрягаются, глаза закатываются, горло расслабляется. Нил заглатывает на пределе возможностей. Белесые капли разлетаются повсюду, пачкая толстовку Кевина и часть сидений. Нил отчаянно стонет в приступе оргазма, не отрываясь носом от лобка Эндрю. Смотрит на него так невинно, будто просит милостыню. Как же хорошо. Кевин выбывает вторым с вздохом облегчения. Нил, до конца не отошедший от своего оргазма, ощущает, как внутри разливается вязкое тепло. Так горячо. —Тебе в рот: да или нет? — хрипло спрашивает Эндрю, перед тем как оглушить Нила резким всплеском эндорфинов. Нил, не задумываясь ни секунды, отрывается, чтобы сказать: «Да», так как понимает, что его жалких мычаний будет мало для Эндрю как подтверждения согласия. Получив его, Эндрю выходит, заканчивая в последние секунды сам. Его лицо выражает полное удовлетворение. Нил смотрит снизу вверх, высунув язык в ожидании, что долго делать не пришлось. Вязкая сперма выстрелами приземляется точно на язык, не без случайных промахов. Нил сразу всё сглатывает и забирает все остатки, вычищая член Эндрю до блеска. Знакомый вкус, слегка сладковатый и ничуть не противный, как думает сам Эндрю. Но Нил его за это не осуждает. Ему важен комфорт, а если его парень хочет не глотать, он примет это как должное. Все распалённые, запыхавшиеся. Эндрю меньше всех подаёт вида, но не сдерживает удовлетворённых вздохов. Нил не смеет шевелиться. Он и так запачкал сиденье, а если сейчас случайно прольёт дополнительную порцию на коврик, Эндрю точно похоронит его заживо. Рыжик подтирает остатки с губ и радостно улыбается, пожимает плечами. —А как вы так… —Договорились? — заканчивает за него Кевин. — А ты покажи, что ты мне показывал. — Кевин усмехается, глядя на Эндрю особенно игриво и с издевкой. Эндрю закатывает глаза, но выполняет просьбу, после того как справляется с замком на джинсах. Он заводит язык за щёку, образуя небольшую шишку, и пару раз толкается ею, глядя то на Кевина, то на Нила. Нил заливается смехом, когда к нему приходит осознание, и прикладывается к груди Кевина, извиняясь за то, что лишил его удовольствия минета. —Похоже, на тренировку мы попадём только через полчаса. Минимум, — заключает Кевин, перебирая рыжие кудри Нила. Да, это время уйдёт на то, чтобы привести себя в божеский вид и хотя бы забежать переодеться. —А ты скажи, что пока мы в пробке стояли, на нас фургон с молоком перевернулся. Тебе на кофту, а Нилу… и в рот, и в ж… —Можешь не продолжать! — возразил Нил, заткнув рот Эндрю рукой.