Цена Свободы

      

Есть вещи, у которых нет цены, они бесценны. Их проще всего узнать: стоит только их потерять, и все — они уже потеряны навсегда.

      За окнами лил дождь. В темноте ночи, когда черные тучи затянули небо, словно плотное одеяло, не было видно ничего дальше небольшого кусочка света, исходившего от масляной лампы, покачивающейся из стороны в сторону от ветра и висевшей над входом в захудалый трактир, расположившийся на распутье дорог. Этот свет можно было заметить издали, пусть и был он тусклым, а стена льющей с неба воды закрывала взор. Это небольшое пятнышко света подавало надежду заплутавшим в грозу путникам на тепло, горячую еду и ночлег.       Рядом стояла пристройка, служившая стойлом для лошадей и мулов. Внутри, и это было слышно еще на подъезде, били копытами оземь от холода мулы и лошади, чьи хозяева сейчас находились внутри. Их, кстати, тоже было очень хорошо слышно. А сквозь излучающие тусклый свет окна еще и видно. Людей там было немного, три или четыре стола всего занимали, но шум издавали, как от большой толпы. Они сидели за прямоугольными столами на длинных лавках человека на четыре, распивали напитки и поедали все, что было в меню. Две девушки — по всей видимости мать и дочь — разносили заказы по столам, а стоявший за прилавком лысый мужчина с густой бородой устало глядел на зал и лишь изредка отвлекался принять новых посетителей, забредавших сюда укрыться от бури.       Укрываясь коричневым походным плащом от дождя, к трактиру подъехал человек. Сидел он на изрядно промокшей и испачкавшейся кобыле, цвет которой из-за грязи было трудно разглядеть. Одной рукой он держал поводья, второй — капюшон, так и норовивший сорваться с головы. Человек постоял, глядя в окна трактира, с минуту, потом спустился с лошади, отвел ее в стоило, расседлал, повесив седло на стену, и направился внутрь. Когда шел, постоял у двери, чтобы вода с плаща стекла, снял капюшон и осмотрелся. Среди людей и магноритов, краснолюдов и гномов, его взгляд остановился на сидевшей в углу девушке. Лисьи уши и хвост, которые она старалась прятать, выдавали в ней феллина. Человек направился к ней.       — Ну как? — Когда человек сел напротив, девушка взглянула ему в глаза. Она сидела, сжавшись и прикрываясь плащом. Иногда поглядывала на дверь и в окна, словно чего-то ожидая.       — Вроде ничего. — Ответил мужчина, зачесывая назад волосы. — Где-то вдалеке видел огни, но вроде не сюда едут. Да и не те, о ком ты говорила, вроде. Трудно понять, дождь всю видимость закрывает.       — Ясно.       Девушка снова взглянула на дверь, снова в окно. Потом опустила взгляд на стол, подперев голову руками. Ее потряхивало. То ли от холода, то ли еще от чего. Мужчина осмотрел ее снова. Из-под плаща была видно, что не ела девушка много дней. Мешки под глазами выдавали отсутствие сна примерно столько же. Под левым глазом виднелся шрам, словно ее недавно чем-то резанули.       — Может, чего поешь? — Спросил мужчина. — Я угощаю.       — Спасибо, Корин, но я не хочу.       Мужчина пожал плечами и подозвал одну из разносивших еду девушек к себе.       — Пива и… Чего-нибудь горячего, пожалуйста. Можно супа.       Девушка кивнула и удалилась, уже через пару минут поставив на стол большую пивную кружку и две миски с испускающим пар супом. Кружку и одну из мисок Корин взял себе, вторую миску пододвинул к сидевшей напротив.       — Я ж даже твоего имени не знаю. — Продолжал он. — А мы с тобой уже три дня тут торчим. Может, расскажешь наконец, почему ты здесь и что такого сделала, что за тобой охотится сам Стефан Скеллен.       Девушка промолчала, глядя пустыми глазами на суп в миске.       — Понятно… — Мужчина вздохнул. — Может хотя бы имя назовешь?       Девушка подняла на Корина глаза, взглянула через сплетенные грязные волосы.       — Фалька. — Тихо проговорила она, и снова уставилась в миску, так и не притронувшись к ней.       — Фалька, значит… А что Скеллену сделала, не скажешь, да? Ну, как знаешь, но дам совет: лучше долго здесь не сиди. Рано или поздно Филин со своей братией сюда зайдет, а когда зайдет, увидит тебя. Думаю, объяснять, что произойдет дальше не нужно. Что бы ты не натворила, если тебя ищет сам коронер Скеллен — смерть тебе обеспечена. Лучшее, что могу предложить — беги за границу. В Эдирн, а лучше на Вольные сразу. Там, на островах этих, тебя точно никто не найдет.       — Не могу. — Снова тихо отозвалась девушка. — Не могу бежать.       — Это почему же? Семья здесь? Близкие? Ну, коли так, Филин тебя точно поймает. Он ведь человек суровый и безжалостный. Если узнает, что тебе кто-то здесь дорог — начнет давить на него. И позаботится, чтобы ты знала об этом. А если тебе кто-то дорог и этот кто-то оказался у Филина — ты, хочешь не хочешь, а явишься к нему сама. Там-то он тебя и сцапает.       — Нет у меня больше семьи. — Недолго помолчав, тихо проговорила девушка. — Никого больше нет.       Она опустила голову, тело сотрясало от тихих всхлипов, слезы вновь покатились по бледным и грязным щекам. Воспоминания ураганом влетели в голову, заставляя сжиматься, искать укрытие. Она пыталась отогнать их, но не могла. Снова лица всплыли перед глазами: Гислер, Глэр, Айвор, Зора, Урт и… Кейра. Девушка закрыла лицо руками, продолжая тихо всхлипывать. Корин хотел ее утешить, но не знал, как. Он тихо прикоснулся к ее плечу, медленно поглаживая.       — Я не знаю, что у тебя случилось, — проговорил мужчина, — но сейчас все лучше, чем было, верно?       Девушка не ответила, она продолжала всхлипывать, закрывая лицо руками, а потом и вовсе разразилась рыданиями. Она пустила пальцы себе в волосы, хватая их в кулаки, ее трясло. Корин прижал ее к себе, поглаживал по голове, по спине и плечам, нашептывал успокаивающие слова, но ничего не помогало. Девушка продолжала рыдать, опустив голову и терзая себя за волосы.       Она успокоилась только через несколько минут. Обессилено обмякнув в объятиях Корина, она, кажется, уснула. Мужчина откинул прядь рыжих волос с лица, чтобы убедиться, и увидел, что глаза ее были закрыты. Она и правда уснула, лишенная сил и изнеможенная.       Подняв девушку на руки, Корин отнес ее наверх, в арендованную ими комнату, и уложил на кровать. Сам сел рядом, пододвинув поближе стул. Оставлять ее одну он не хотел — слишком жаль ее было. Хоть кто-то должен был быть рядом.              Она проснулась, когда на лицо упали первые лучи солнца. Приоткрыв глаза, положила руку на лицо, чтобы закрыться от света. Она чувствовала себя подавленной, обессиленной, как физически, так и эмоционально. Она помнила, что вчера было. Помнила, что Корин хотел расспросить ее обо всем, что произошло помнила, как перед глазами всплыли лица друзей. И помнила, как плакала.       Как оказалась в кровати девушка уже не помнила, но, заметив спящего на стуле рядом Корина, поняла, что это мужчина принес ее сюда. Она привстала, облокотившись на изголовье, протерла красные глаза. Корин вздрогнул, потер лицо рукой и проснулся.       — Доброе утро. — Проговорила девушка.       — Доброе. Как ты?       — Лучше, спасибо. Я… Прости за вчерашнее, мне не стоило…       — Все хорошо. — Корин встал, отодвинув стул и присел на край кровати. — Тебе это нужно было. Иногда не стоит держать эмоции в себе. Становится лучше, если их выплеснуть.       Девушка молчала, опустив голову. Ей и правда стало немного лучше по сравнению со вчерашним, пусть все еще и чувствовалась опустошенность.       — Есть будешь? — Спросил мужчина. — Я схожу вниз, возьму чего-нибудь.       — Да, спасибо.       Он ушел, закрыв за собой дверь. Немного посидев на кровати Фалька встала, подошла к окну и, раскрыв ставни, облокотилась о подоконник. Солнце медленно выплывало из-за горизонта, освещая лучами поляну и лес впереди. Дождь кончился, оставив после себя лишь большие лужи и грязь. Сквозь небольшой туман виднелась радуга.       Она вдохнула полной грудью, задержала ненадолго воздух и медленно выдохнула. Легкий прохладный ветерок колыхал рыжие волосы, щекочущие плечи. Где-то внизу слышались приглушенные голоса посетителей, со стороны стоила доносилось фырканье лошадей. В небольшой купе деревьев неподалеку щебетали птицы. Ведущая к трактиру дорога была пуста, лишь пару раз Фалька замечала на ней переходившую из одной купы деревьев в другую стаю волков.       Отойдя от окна, она взяла со стола небольшое зеркальце и взглянула в него. В отражении на нее смотрела грязная, исхудалая и изможденная девушка, которой как минимум следовало бы принять ванну, а как максимум сменить одежду и подстричься. Девушка прикоснулась к щеке. К той, на которой красовался шрам. Она положила зеркало назад, ограничившись лишь быстрым расчесыванием спутавшихся волос.       Корин вошел, открыв дверь плечом. В руках он держал две плоские тарелки, на обоих лежали вареные яйца, пару ломтей хлеба и небольшая полоска мяса. Мужчина поставил тарелки на стол и сел сам, приглашая Фальку присоединиться. Девушка села напротив, сразу принявшись уплетать все, что лежало на тарелке. Голод ее порядком изморил.       — И сколько ты еще планируешь здесь сидеть? — Спросил Корин после недолгой тишины.       — Не фнаю, — ответила с набитым ртом девушка. — Думаю, пора уходить. Я тебя уже, наверно, достала.       — Нет, все хорошо, правда. Просто… Филин, сама понимаешь.       — Понимаю. — Прожевав кусок хлеба, она запила его молоком.       Упоминание Стефана Скеллена навеяло неловкую тишину. Фалька, нависнув над полупустой тарелкой, устремила взгляд в стол.       — Корин?       — Да?       — Помнишь, вчера ты хотел узнать, почему Скеллен за мной охотится?       — Да, помню. Но если ты не хочешь говорить, я не настаиваю…       — Я расскажу. — Девушка допила молоко, немного поерзала на стуле. — Все началось еще год назад, когда я сбежала из дома. На этот побег у меня были свои причины, иногда я жалею о своем решении, но вспоминаю, что могло произойти, если бы я не ушла, и меня это убеждает, что я поступила правильно. В общем, я сбежала и оказалась на улице. Одна, без денег, еды и крова. Пришлось учиться выживать. Сначала я бродила по небольшим деревенькам, зарабатывала попрошайничеством и тем, что веселила по праздникам толпу магическими фокусами. Так провела пол года. Днем бродила и зарабатывала деньги, ночью забивалась в какую-нибудь подворотню и спала. А потом, пол года спустя, встретилась с одной бандой. Они называли себя Крысами. Шестеро подростков, почти моего возраста, каждый, как и я, остался без дома либо потому что сбежал, либо по другим причинам. Мы сдружились, они научили меня, как воровать, чтобы заработать больше. Они стали для меня друзьями, которых никогда не было. Стали семьей…       — И что же все-таки случилось? Я слышал, что Крыс убили.       — Убили. — Голос девушки дрогнул, но она восстановила самообладание. — История с Филином началась четыре месяца назад, когда мы решили ограбить один воз с продовольствием, как мы тогда думали.       

***

      Солнце медленно опускалось за горизонт, в лесу начинало темнеть. Запах приближающегося дождя ударил в нос, нарастающий ветер трепал кроны деревьев.       Близ дороги, идущей через лес, в небольшой яме у высокого дуба сидели несколько человек. Высокая трава и кусты скрывали их, иногда они выглядывали, что-то высматривая вдали. Они собрались у небольшого костра, на котором парень в стеганной куртке жарил кролика. Рядом с парнем сидели две девушки — Фалька, одетая в серый походный плащ, и Кейра в таком же плаще. Чуть дальше, облокотившись о ствол дерева, сидели полуорк Урт в кожаной броне и человек в плаще — Айвор. Скрывшись в кроне этого же дерева, за дорогой следила девушка-феллина Зора и парень Глэр.       — Видно чего? — Обратился парень в стеганке к сидевшим на дереве.       — Нет, Гислер, пока голяк. — Ответила ему Зора.       — Что это вообще за воз такой? — Поинтересовалась Кейра у Гислера. — И кто дал наводку?       — Один мой знакомый из Морибора. Сказал, что это какой-то крупный купец, что перевозит он какие-то ценности прямиком из столицы.       — А про охрану такого купца этот твой знакомый ничего не говорил? — Спросила Фалька. — Обычно такие, как он, нанимают охранников.       — Два-три человека с мечами нам не помеха, — отозвался сидевший под деревом Урт. — Они и моргнуть не успеют, как в грязи окажутся.       — Сомневаюсь я, — проговорил сверху Глэр, — что крупный купец будет под охраной всего двух человек. Такие обычно не меньше дюжины нанимают. Фалька права, Гислер, если охраны будет много — нам лучше поискать что-то другое.       — Все будет хорошо, — отрезал Гислер. — Я верю своему знакомому. А охрана… Сколько бы человек там не было — мы справимся. Мы же Крысы, в конце-концов, нас вся округа боится!       — Да, но… — Фалька немного поерзала на месте. — Мы ведь не собирались никого убивать. Верно?       — Если будут сопротивляться — собирались. — Отозвался со смешком Урт.       — Если не хочешь убивать, можешь просто выполнить свою часть работы — остановить телегу. — Сказал Гислер. — Остальное сделаем мы.       Фалька сильнее укуталась в плащ, опустив взгляд. Кейра осторожно взяла ее за руку, легонько сжав, и посмотрела в глаза. Фалька взглянула в ответ. Взглянула в эти голубые, глубокие, красивые глаза.       — Все будет хорошо, Лисичка, — сказала она, — мы справимся.       Фалька улыбнулась, сжав руку Кейры. Девушка подсела ближе и облокотилась головой о плечо Фальки не отпуская руки и прикрыла глаза.       Деревья трещали под нарастающими порывами ветра. Листья шелестели сильнее, иногда срываясь с веток и уносясь вдаль. Запах дождя становился сильнее, где-то вдали сверкали тонкие белые полоски молний. Тихо гремел гром. Свинцовые тучи все сильнее затягивали небо.       Гислер, закончив наконец вертеть над огнем тушу кролика, разделил ее и раздал всем, затушив костер. Мясо было слегка пережарено, но большим довольствоваться сейчас не приходилось. Война, начатая Эспирийской Империей в союзе с Эсперансом, принесла множество бед, в том числе и голод. Когда война добралась до Сайдонии, такие банды, как Крысы, перестали быть редкостью — дети и подростки, оставшиеся без крова, шли на улицу, убивали и грабили. Многие погибали, другие доживали остатки своей уже никчемной жизни в тюрьмах. Тех, кто держался дольше всех оставались единицы.       Самой долгоживущей бандой были Крысы. Основанные бывшим солдатом Гислером, отправившимся на войну едва только ему стукнуло восемнадцать, Крысы быстро стали на слуху у многих к северной границе. Из рассказов Кейры Фалька знала, что Гислер сбежал из армии после первого же крупного сражения, когда его войско оставило его умирать под натиском эспирийцев. Он выжил, основал банду и теперь грабит всех, кто попадается на пути.       — Едут! — Услышали они голос Зоры. — И похоже их больше, чем мы ожидали.       Гислер и Урт выползли из ямы и уселись в траве, вглядываясь в дорогу. Из-за деревьев действительно вывернула повозка, ведомая человеком в красном камзоле, обшитым золотом. По обе стороны повозки шли люди в броне. У каждого на груди красовался змеевидный дракон на синем фоне.       — Солдаты Сайдонии… — Тихо прошептал Гислер.       — Сколько? — Спросил полуорк.       — Шестеро. — Он обернулся и рукой приказал Фальке действовать.       Девушка, встав с земли, прошла чуть дальше Гислера и Урта, вышла из ямы и приготовилась. Когда повозка была достаточно близко, она прошептала заклинание, несколько раз взмахнула руками, вычерчивая в воздухе символы, и дорогу в одно мгновение преградила стена из плотного песка.       Человек, правящий повозкой, потянул поводья на себя, остановив двух кобыл. Солдаты рассредоточились вокруг, обнажив мечи, копья и топоры. Один из них приказал купцу лезть внутрь повозки, и мужчина тут же скрылся в ней. Фалька, не вылезая из травы, легким кивком дала знак Гислеру и остальным.       Вылетевшая из-за кроны дерева стрела была быстра. Она с тихим звуком вонзилась в шею первому стражнику, тот вдохнул, схватился за горло, брызнул кровью и осел на землю. Вторая стрела промахнулась, попав в повозку. Урт вылетел из кустов, одним быстрым взмахом меча рубанул по голове стражника и тот упал, извиваясь, как змея. Гислер вынырнул следом, держа в одной руке арбалет, а в другой — кинжал. Он выстрелил в третьего стражника, но тот успел спрятаться за лошадью, и стрела пролетела мимо. Гислер не стал медлить, нырнул под взбесившихся кобыл, оказался возле мужчины и бросился на него с кинжалом, повалив на землю. Стоявший рядом — ростом метра под два — замахнулся топором, но подскочившая сзади Кейра всадила ему в спину нож, медленно опустив на землю. Двое набросились на Айвора, ловко ушедшего от двух ударов алебард. Парень с полуоборота рубанул по седому стражнику, заставив его отшатнуться и схватиться за плечо, подскочил ко второму, отбил в сторону удар алебарды и полоснул топором по горлу. Кровь обожгла лицо, но Айвор не остановился, обернулся, чтобы добить седого, но увидел только, как тот опустился на землю с двумя стрелами в спине.       Гислер подошел к повозке сзади и влез внутрь. Через пару секунд оттуда с грохотом и криком вылетел купец. Под правым глазом кровоточила царапина, рукав камзола был порван.       — Вы только посмотрите, — слышали они голос главного, — здесь добра как говна в навозной куче!       Гислер выпрыгнул из повозки, приблизился к купцу, лежащему на земле в окружении Кейры, Айвора и Урта.       — Куда везешь это добро, а? — Спросил парень. — Куда, спрашиваю?       — В Ринтон! — Голос купца дрожал. — Прошу, не убивайте, я… Можете забрать все, только не убивайте.       — Почему так много стражи? Да еще и сайдонианские рыцари. Обычно купцы пользуются услугами наемников.       — Я… Я не знаю, — простонал купец. — Мне было велено везти все в Ринтон, вопросов велели не задавать. Прошу, смилуйтесь…       — Кому потребовались все эти богатства? Там много добра: кольца, амулеты, камни… Кто все это заказал, а? У кого денег хватило?       — Я не знаю, не знаю, правда! Велено было вопросов не задавать. Привести все и уехать. Прошу…       — Ладно, затянули мы с тобой. — Гислер отвернулся, влезая в повозку. — Кончай с ним, Кейра.       Коротко стриженная приблизилась, подняла меч.       — Смилуйтесь! — Взвизгнул купец. — Даруйте жизнь! У меня дети малые…       Девушка ударила быстро, развернувшись в бедрах. Кровь брызнула в сторону, по направлению удара, хлынула на землю. Купец упал тяжелым мешком.       — И что дальше? — Спросила Зора. — Все мы не унесем. Гнать повозку?       — Я знаю одного торговца, — не высовываясь из повозки ответил Гислер, — который может это все купить. Возьмем прям с повозкой, а там поглядим.       Он рылся в небольших сундучках, расставленных по всей телеге. Вытаскивал кольца, драгоценные камни, амулеты, странные палки, инкрустированные камнями и золотом, несколько диадем, обручей и браслетов.       — Где там Фалька, кстати? — Немного погодя, спросил парень.       Кейра огляделась и заметила рыжую в траве, прижимающей к себе колени. Она сидела к ним спиной, опустив голову. Кейра подошла, присела рядом, опустила руку на спину.       — Ты как, Лисичка? — Спросила она.       — Кровью несет. — Голос подрагивал. Она держалась изо всех сил, чтобы не выпустить назад недавно съеденного кролика.       — Все кончилось. — Кейра поглаживала ее по спине. — Пойдем в повозку, сейчас мы уедем отсюда, и все хорошо будет.       — Там трупы.       — Ты глаза закрой. И нос.              Ночью они остановились у опушки леса. Дождь так и не начался, хотя все к этому вело, зато громыхать и сверкать в затянутом темными тучами небе не переставало. Они разбили лагерь недалеко от повозки, собравшись у костра. Кейра и Фалька единственные сидели поодаль, ближе к повозке. Они укутались в самодельные шкурные мешки для сна, прижавшись друг к другу. Кейра приобняла прижавшую к подбородку колени Фальку, поглаживала ее по спине, по волосам.       — Ты сегодня неплохо потрудилась, Лисичка. — Проговорила тихо Кейра. — Стена из песка — вот это маневр!       — Спасибо… — Уголки губ рыжеволосой слегка дрогнули вверх.       — Не каждый день дается увидеть чародея в действии. — Кейра приобняла Фальку крепче. — Где ты училась?       — В… В Бан Арде. — Ответила девушка, слегка запнувшись.       — Правда? Говорят, прямо под школой там тюрьма для особо опасных преступников. Это правда?       — Не совсем под школой. Сама тюрьма находится в отдельном корпусе, лишь некоторые камеры уходят под землю.       — И не страшно было учиться, зная, что прямо рядом с тобой сидят звери?       — В Бан Арде хорошие маги, как и охрана в тюрьме. Думаю, если бы кто-то попытался сбежать, бояться было бы нечего.       Кейра потрепала Фальку по голове, почесала лисьи уши. Облокотившись головой о плечо, она прикрыла глаза.       — Ты прости нас за сегодняшнее. — После недолгой тишины проговорила коротко стриженая. — По другому было никак.       — Понимаю. — Отозвалась Фалька. — Просто… Это ведь все тоже люди. Они тоже, как и мы, хотят есть, спать, жить… А мы убиваем их просто за то, что они сопровождают нужную нам телегу. Это… Это неправильно.       — Правильно, неправильно, — не открывая глаз, проговорила Кейра, — справедливо, несправедливо… Мир не живет по этим понятиям. Их просто нет. Нет справедливости, нет чего-то правильного, есть… Есть только ты, понимаешь? — Кейра приподняла голову с плеча девушки и посмотрела ей в глаза. — Только ты и все.       — Только… я? — Переспросила, переходя на шепот, Фалька.       — Только ты. — Откликнулась шепотом Кейра.       — А как же быть с тобой? Ты тоже есть. Ты есть у меня.       Кейра улыбнулась, приблизилась к лицу рыжей и коснулась губами ее щеки, затем поцеловала в нос, потом накрыла ее губы своими. Они слились воедино, пустив руки в волосы друг друга. Медленно опустились на землю, все еще укутанные в шкуры. Рука Кейры скользнула ниже: на шею, на грудь, на живот… Фалька отстранилась, но только лишь чтобы выдохнуть, потом снова прильнула к губам. К таким жарким, мягким, мокрым губам Кейры.       Кейра скользнула ниже, и из губ донесся тихий выдох. Бедра сжались сами собой, когда рука Кейры оказалась между ними. Такая мягкая, красивая, умная рука Кейры. Фалька сильнее сжала волосы девушки, одну руку спустила на спину, медленно сжимая и разжимая рубаху. Жар прошелся по телу, из губ вырвался очередной стон. Они медленно таяли в объятиях друг друга.       Кейра знала, что делать — и делала. Ее рука двигалась плавно, заставляя Фальку извиваться, словно змея, и приглушенно вздыхать. Губы касались шеи, щек, грудей. Кейра чувствовала жаркое дыхание Фальки на своей шее. Девушки полностью отдавались друг другу.       Костер погас, когда солнце уже медленно выплывало из-за горизонта, оставив в углублении лишь тлеющие угольки.       

***

      Тусклый свет уже на половину догоревшей свечи отблескивал от воткнутой в столешницу металлической шестиконечной звезды. В этом свете за столом сидел человек. Его ярко-карие, почти желтые глаза быстро бегали по лежащему перед ним документу — отчету об ограблении воза. Он несколько раз перечитал его, прежде чем подписать и отложить в приличного размера стопку на краю стола.       Мужчина отпрянул от стола, облокотившись на спинку стула. Пододвинув ближе металлическую звезду, он покручивал ее по столу, словно волчок. Ограбление воза дивило многих из тех, кто знал, что там перевозят, но не Филина. Филина вообще мало что удивляло. Он догадывался, что воз с таким ценным грузом могут попытаться ограбить, и даже догадывался, что это может сделать банда Крыс. Сам Филин не знал, что было грузом, но учитывая уровень секретности сего предприятия, груз был ценный. Впрочем, его и не волновало содержание дела, его волновала лишь цель и результат. А результат, которого он должен достигнуть, был прост — поимка и казнь банды Крыс.       В дверь постучали и, не дождавшись ответа, вошли. В полутени кабинета было трудно разглядеть, кем именно был поздний гость, но когда он приблизился к столу, освещаемому тусклым светом свечи, Филин сразу распознал обшитый золотом черный камзол, черный плащ, повернутый на правый бок и кинжал, висевший на поясе. Гостем был глава Сайдонианской военной разведки — Ваттье де Ридо.       — Какими судьбами, — поприветствовал Филин гостя, — и почему так поздно?       — Появились новые подробности ограбления, Стефан. — Ответил без церемоний де Ридо и, придвинув один из стульев ближе, сел напротив Филина. — Один из стражников — единственный выживший — наконец очнулся. И заговорил.       — И все же он выжил. — Стефан подбросил звезду, перехватил двумя пальцами и принялся вертеть в руке. — Напомни, как так получилось, что Крысы оставили выжившего?       — Он говорит, что напали на него сзади, — Ваттье, в отличии от Филина, сидел так, словно перед ним сам император, — пырнули кинжалом в спину и бросили в грязь. Только вот кольчуга и поддоспешник сработали как надо, и кинжал вошел не глубоко. По крайней мере не так глубоко, чтобы убить. Солдат потерял сознание, Крысы посчитали его мертвым, а потом наши нашли его.       — И теперь он очнулся и рассказал, как все произошло. — Закончил за де Ридо Стефан. Он наклонился ближе, одну руку положив на стол. — И что же он сказал?       — Это должно было бы попасть к тебе официально на бумаге завтра, но такие дела ждать не могут. Его высочество лично отдало приказ как можно быстрее разобраться со всем, так что… Солдат сказал, что Крысы напали из леса. Напали, прикончили всех, а потом уехали.       Де Ридо замолчал, выжидающе взглянув на Стефана.       — И это все? Все, что он сказал? И ты называешь это «новые подробности»?       Ваттье встал, прошелся по кабинету и остановился у окна, выходящего во внутренний двор поместья. Внизу несла службу стража, посреди сада журчал фонтан. Луна то показывалась, то исчезала, скрываемая плывущими по небу облаками. Глава разведки молчал около минуты, разглядывая виды, открывающиеся из окна на далекий лес. Стефан молча следил за ним.       — Было еще кое-что. — Проговорил наконец он.       — И что же? — Вопросил Филин.       — Среди Крыс, похоже, завелся маг. Солдат говорит, что их остановила стена песка.       Ваттье взглянул на Стефана. Лицо Филина, худое и вытянутое, не выражало никаких эмоций, в очередной раз доказывая, что его ничего не удивляет. Де Ридо снова отвернулся к окну.       — И где они откопали мага? — Поинтересовался Стефан. — Помнится мне, в отчетах о прошлых ограблениях не было ничего о применении магии. По крайней мере в тех отчетах, которые попали ко мне. Насколько я могу судить, император с некоторых пор достаточно скрытный. Меня втянули в дело о краже повозки, а я даже понятия не имею, что было внутри. Не выглядит ли это странным? Не хочешь меня просветить все-таки? Чем вас так удивляет присутствие мага?       — А тем, господин Скеллен, — Ваттье отошел от окна и снова сел за стол, — что повозка везла достаточно ценные магические товары. Думаю не секрет для тебя, что наше императорское высочество в связи с событиями последнего полугодия налаживает торговлю Тэйским государством. Так вот в повозке ехал личный заказ Тэйского зулкира.       Стефан на мгновение прекратил покручивать звезду в руке, взглянул в глаза де Ридо. Смотрел несколько секунд, словно что-то выискивая, потом, продолжив поигрывать со звездой, произнес:       — Значит, Крысы решили поднимать ставки.       — Думаешь, они знали, кого грабят?       — С ними был маг, — проговорил Скеллен. — Вполне возможно, что именно этот маг их и нанял.       — А вот здесь ты ошибся. — Улыбнувшись уголком рта, проговорил глава разведки. — Я не просто так про мага сказал. Будь это обычный маг, или маг, нанявший Крыс специально для ограбления воза, я бы об этом и без тебя уже знал бы, как знал бы и ты. Но этот маг… Этот маг не обычный. Солдат описал ее.       — Ее?       — Да, ее. Это была девушка. Длинные рыжие волосы, грязный походный плащ. И, пожалуй, самое главное — она была феллиной. Из лисьих. — Филин смотрел на Ваттье в ожидании, не считая нужным задавать вопросов. — Много ли ты знаешь лисьих в этих краях?       — Не много. — Проговорил медленно Стефан. — И потому начинаю догадываться, зачем ты пришел.       Ваттье снова улыбнулся, на этот раз шире.       — Догадливости тебе не занимать.       Ваттье встал, снова подойдя к окну. Луна медленно плыла по небу, усеянному миллиардами звезд. Внизу один караул сменял другой. Ветер колыхал кроны редких деревьев и кустарников, растущих внизу. Ваттье молчал долго.       — Точно сказать не могу, — наконец нарушил он тишину, — но, похоже, потерянная принцесса объявилась. Насколько правдивы слова солдата я не знаю, но ты знаешь императора — он цепляется за любую возможность. И потому он хочет, чтобы ты занялся этим делом.       — Занялся поисками его дочери?       — Да. А заодно и покончил с Крысами. Они нам уже не мало хлопот доставили.       — Я надеюсь, его императорское высочество удосужился хотя-бы выделить мне на это людей?       — А вот по этому поводу, — Ваттье подошел к столу, вынув из-под плаща свиток и положив его перед Скелленом, — император выделил тебе только одного человека — Григора де Россе. Остальных ты можешь набирать по своему усмотрению. Однако же, если ты не против, я могу дать тебе пару советов.       Стефан взял со стола свиток, развернул и быстро пробежался по содержимому золотыми глазами. В свитке действительно было написано то, о чем поведал ему де Ридо — найти принцессу, получить в распоряжение Григора и набрать отряд по своему личному усмотрению.       — Можешь дать советы, значит. — Проговорил Филин, откладывая свиток в сторону. — Ну, говори.       — Во-первых, — начал Ваттье, — советую приглядеться к группе наемников под предводительством некого Профессора. Пару раз я нанимал их для наших нужд, и они ни разу не подводили. Во-вторых, думаю, можно воспользоваться услугами одной провидицы из Фэйтона, кажется, ее зовут Жоанна Сильборн. Говорят, мол, она способна найти человека только по одному описанию. Ну, Григора тебе и так приставила, а вот что касается последнего моего предложения… — Ваттье немного помолчал, подбирая слова. — Ты ведь знаешь, кто сейчас отбывает срок под Бан Ардом?       — Я коронер, а не тюремщик. — Ответил Филин.       — О, ты точно знаешь этого человека. Пусть имя у него и есть, более известен он под прозвищем, которое получил от народа — Пес.       — Пес. — Повторил Скеллен. — Я знаю только одного человека по прозвищу Пес. И ты прекрасно знаешь, что этот человек не в ладах с Григором.       — Да, не в ладах, однако же деньги и свобода ему важнее, чем ненависть к брату. Думаю, он согласиться присоединиться к тебе, если предложишь ему достаточно золота и свободу.       — Ну хорошо. — Скеллен перестал поигрывать звездой, воткнул ее в столешницу. — Я займусь этим. Где мне искать Профессора и госпожу Сильборн?       — Они прибудут завтра утром. — Проговорил, улыбнувшись, де Ридо. — Григор вместе с ними. Ну а Пес…       — Я пошлю в Бан Ард письмо. Велю отправить ко мне Морроу де Россе.       

***

      На утро второго дня они выехали за частокол, окружающий деревню на берегу широкой реки. Деревня, как подметила Фалька, больше походила на небольшой городок: каменные дома, мощенные дороги, множество разномастных людей, краснолюдов, полуросликов и феллин. Со стороны небольшой площади, раскинувшейся около колокольни, доносились самые разные выкрики, голоса и песни.       Они проехали дальше, минуя толпы и объезжая площадь. Выглядывая из телеги, Фалька не могла не подметить, что, похоже, люди здесь отмечали какой-то праздник. Все, кого она видела на площади, нарядились в цветастые платья и туники, ходили с цветочными венками на головах. Смотря на все это, девушка улыбнулась.       — Празднуют первые посевы, — проговорила словно из ниоткуда взявшаяся Кейра, — сейчас такое почти во всех деревнях. Да и не только в деревнях. Везде, где есть поля и фермеры, в общем.       — Давно я не видела такого. — Ответила Фалька, не отрывая взгляд от девушки с венком из желтых ирисов.       — Еще успеешь навидаться, — усмехнулась Кейра, — может, мы здесь даже на ночь останемся. Если перепадет, добуду для тебя какой-нибудь венок.       Кейра взглянула на ту же девушку, с которой Фалька не отводила взгляда. Желтые цветы легонько трепыхались в красно-желтых волосах одетой в бело-бирюзовый сарафан девушки. Она ходила по площади и что-то искала среди торговых лавок, преимущественно травников и алхимиков. Похоже, Кейра с Фалькой смотрели на нее слишком долго, потому как девушка в один момент остановилась и несколько раз обернулась по сторонам, словно что-то почувствовав.       Повозка миновала площадь, потом небольшой мостик через пруд и оказалась около большого дома. В отличии от остальных, этот был деревянным, сложенным из крепких бревен и досок, с покрытой соломой крышей. Около дома росло множество трав, названий большинства из которых Фалька не знала, где-то справа слышалось трепыхание крыльев и лязг метала — по всей видимости живущий в этом доме держал у себя большое количество птиц.       Гислер остановил повозку прямо у входа, и они слезли, направившись внутрь. Висевшая над дверью деревянная табличка с нарисованным флаконом гласила «Белый флакон». Внутри пахло самыми разными травами, эликсирами и маслами. На полках аккуратно стояли склянки и лежали различные амулеты и кольца. Под потолком, хлопая крыльями, летал ворон. Фалька проследила за тем, как птица спикировала вниз и уселась на стол в другом конце залы, сложив крылья и подпрыгнув к сидевшему там полурослику. Гном, одетый в пестрый зеленый кафтан, восседал за столом, склонив голову над чем-то, что он разглядывал в большое увеличительное стекло. Услышав, как отворилась дверь, гном поднял голову и улыбнулся гостям.       — Какие фе нынче ко мне заглядывают люди, вы гляньте! — Прошепелявил гном. — Гислер и его банда. Вы не появлялись у меня уфе… эм… эм…. Более полугода точно. Сего это вас снова привело, м? Вернуть наконец долг соизволил, аль занять новый? Уфти, нового долга тебе не дам. Мое предприятие и так испытывает не лутсие времена.       — И тебе привет, Рундар. — Натянув на лицо улыбку, проговорил Гислер, подойдя к гному ближе. — Опровергая твои догадки: нет, я не занимать пришел. Я пришел отдать долг и заработать. Ты даже представить не можешь, что мы нашли дня тому на тракте.       — Да? И сего это ты такое откопал, сто наконец соизволил снова появиться у меня, Гислер? Давай рассказывай, ты же знаешь, я не терплю здать.       Гислер вынул из висевшего на поясе мешочка небольшое кольцо и протянул его гному. Тот взял кольцо в свою маленькую ручку и покрутил, осматривая сначала обычно, потом подсунул под увеличительное стекло.       — Интересно, интересно… — Приговаривал Рундар. — Похозе на сто-то магическое… Где откопал, Гислер?       — Ограбили телегу, идущую из столицы, кажется. Говорю же, два дня назад, на тракте.       Гном вертел кольцо под стеклом добрых пару минут, пока наконец не найдя что-то, не переменился резко в лице и не сорвался с места, отбросив кольцо обратно Гислеру.       — Я не буду это принимать, поганец! — Воскликнул он, сметая со стола все, до чего мог дотянуться. — Сто ты принес мне, крысеныфь гнилой!       — Чего это он? — Спросил Урт, стоявший в дверях.       — Саму бы знать. — Ответил Гислер, рассматривая кольцо. — Что не так, Рундар? Что ты делаешь?       Гном, закончив с вещами на столе, принялся за склянки на полочках, потом за кольца и амулеты. Все это он бросал в мешок без разбора, а мешок заталкивал в небольшой сундучок. Когда Гислеру наконец удалось поймать его, гном был бледен, как мертвец.       — Ты объяснишь, какого черта творишь, Рундар? — Парень тряс гнома за плечи, как тряпичную куклу.       — Я ухозу отсюда, — протараторил торговец, — и тебе советую. То, сто ты принес мне — нисто иное, как товар для Тэйского государства. А гравировки, которые, езели ты присмотрисься есть на внутренней стороне кольца, есть чистого рода поисковое заклятие. Если прикинуть, сто ты спер воз два дня назад, скорее всего об этом узе знают, а значит узе активировали заклятие и знают, где искать. Задерзиваться здесь я не намерен, сего и тебе зелаю.       Гном, вывернувшись из хватки Гислера, бросил последний мешок в сундук и закрыл о ключом. Проверив надежность замка, Рундар достал из внутреннего кармана свиток, прочел заклинание и в стене перед ним раскрылась синеватая воронка. Не медля гном шагнул в круг и исчез в нем, а через мгновение погас сам портал.       Крысы остались одни в пустом доме. Гислер осмотрелся, обвел взглядом банду, тяжело вздохнул и сел на табурет за столом, где до этого сидел Рундар.       — И что будем делать? — Первым нарушил тишину Айвор. — Этот твой знакомый сбежал.       — И если он прав, — подхватила Зора, — нужно бы бежать и нам. Если то, что мы украли, действительно принадлежит Тэю…       — Да плевать. — Отрезал Гислер. — Если Рундар отказался покупать, найдем того, кто согласится. А по поводу поискового заклятия… Фалька, ты же у нас чародейка. Сможешь что-нибудь сделать?       — Я… — Девушка замялась. — Я попробую, но моих сил может не хватить. Если чары наложены кем-то сильнее меня — мне их не разбить.       — Ты справишься. — Кейра подошла и положила руку на плечо девушки. — Я буду с тобой. А ты что планируешь делать, Гислер? Я бы осталась здесь на ночь. Отдохнем, поедим нормально. Может даже на празднике побываем.       — Я не отказалась бы, — подала голос Зора.       — Я тоже не против, — пожал плечами Айвор. Урт и Глэр тоже выразили желание остаться на ночь в деревне.       — Ну ладно, — Гислер встал. — Снимем комнаты в корчме и переночуем, а к завтрашнему полудню двинемся дальше. Есть у меня на примете еще одно место, куда можно заглянуть.              Они сняли три комнаты в местной корчме, вывеска которой именовало сие заведение «Пьяный охотник». Поначалу они хотели обойтись одной комнатой, но максимальное количество мест было три, потому пришлось снять три таких: в одной остановились Гислер, Зора и Глэр, во второй Айвор и Урт, а третью заняли Фалька и Кейра, выразившие желание быть вдвоем. Когда солнце уже перевалило за полдень, они поели в той же корчме тыквенной каши, немного выпили и стали ждать ночи. Местный корчмарь поведал им, что именно к ночи начнется основное празднество.       После еды Фалька занялась снятием поисковых чар с груза в повозке, но быстро поняла, что заклятия эти куда мощнее чем ее сила, потому попытки девушки оказались тщетны. Она так же пыталась найти хоть какие-то остатки личности того, кто мог наложить заклятие, однако и это ей не далось. Маг был умелым и не оставлял следов.       Через ничего не принесших три часа девушка все же бросила попытки и отправилась в корчму чтобы отдохнуть. В комнате, которую они с Кейрой заняли, была одна двуспальная кровать, небольшой столик у окна и сундук у ног кровати. Из окна открывался вид на площадь, где все еще бродили люди.       Среди людей Фалька снова заметила девушку с желто-красными волосами. Что-то в ней показалось подозрительным. Она смотрела на девушку и ощущала в груди жжение, странный писк в ушах, легкое помутнение в глазах. Моргнув, она на мгновение видела холм, охваченный огнем, множество тел, исчезнувших так же быстро, как и появились. Фалька несколько раз быстро моргнула, протерла глаза и, снова взглянув на площадь, уже не увидела девушки в бирюзовом сарафане.              К вечеру, когда солнце медленно заходило за горизонт, площадь еще сильнее наполнилась людьми. Лавки торговцев сместились к краям, освобождая место для странствующих бардов и артистов. Площадь пестрила различными цветами, девушки и мужчины нарядились в самые дорогие и красивые наряды, которые только могли себе позволить, сплели венки из цветов. Крысы тоже пришли на площадь, отчасти чтобы подзаработать на невнимательных и пьяных, но так же и для того, чтобы просто повеселиться.       В середине площади стояло чучело, изображающее одетого в теплые меха человека — изображающее по крайней мере на столько, насколько позволяли сплетенные вместе тюки сена. Фалька знала, что похожее чучело сжигают на Саовину — торжество в честь прихода нового года, однако то чучело не имело четких форм, а это вполне себе изображало что-то.       Кейра всегда была рядом с Фалькой, держа ее за руку. Они ходили от одного края площади к другому, рассматривали все, что лежало в лавках торговцев, слушали песни бардов, глядели на бродячих артистов. Во всем этом великолепии цветов и красивых нарядов две девушки, одетые в пусть и постиранные, но все же походные плащи выделялись достаточно, однако, несмотря на это, люди никак не реагировали на них, ведь все знали Белтейн — праздник единения. Единения не только людей с природой, но и людей с люди. В этот день даже рассорившиеся друзья собирались вместе, забывая обиды, чтобы отпраздновать уход снегов и время для посевов урожая. Белтейн был временем прекрасным, временем, когда можно было забыть обо всем, окунувшись в беззаботные танцы, вкусные яства и красивые песни. Белтейн был временем, когда влюбленные могли уединится, когда те, кто боялся сказать о своих чувствах, могли сделать это без страха. Белтейн был временем, когда даже те, между кем не было любви, могли поделиться друг с другом частичкой себя.       Белтейн был прекрасен.       Когда солнце совсем село, соломенное чучело вспыхнуло. Вспыхнули и костры поменьше, окружающие площадь. Люди кричали, пели и танцевали, собираясь в хороводы. Смеялись, расплескивая из больших кружек выпивку, обнимались и кружились. В небе сверкали миллиарды звезд.       Еще через время около все еще горевшего чучела Фалька увидела столпотворение. Сквозь спины и головы толпы проглядывался человек, стоявший в венке из сирени и ромашки. Он обнимал и целовал девушку в точно таком же венке. Король и Королева весны, так их называли.       Фалька и Кейра стояли у одного из крайних костров, держась за руки и наблюдая за праздником. Иногда к ним подходили мужчины, предлагающие потанцевать или провести ночь вместе, иногда такое делали девушки. Но они продолжали стоять, держась за руки.       Белтейн был днем любви.       — Никогда не видела такого. — Фалька не отрывала взгляд от Короля и Королевы. Смотрела на них и на полыхающее за их спинами пламя.       — Красивый праздник, — подтвердила Кейра, — это правда. Пора ухода зимы, прихода весны и день любви. Когда я была маленькой, еще до войны с Эспирией мы с отцом ездили в ближайшую деревню, чтобы отпраздновать.       Кейра отпустила руку Фальки и приобняла ее за плечи. Они сели на деревянную скамейку неподалеку от костра. Рядом играли несколько детей, прыгая в хороводе и подпевая бардам с площади.       — А кем были твои родители? — Фалька опустила голову на плечо Кейры, накрыв ладонью ее руку, лежавшую на коленях.       — Отец был лесником в Фельдене. А мать… Я ее не знала. Папа сказал, что она умерла, когда рожала меня. Я много о ней выспрашивала: какой она была, как выглядела, чем любила заниматься, а папа… Папа отвечал, но я видела, как ему тяжело об этом говорить. После моих расспросов он уходил в свою комнату и я слышала, как он плакал. Долго плакал. Он говорил, — продолжила девушка после недолгого молчания, — что встретил маму как раз в Белтейн. Думаю, поэтому он любил этот праздник больше всех других. Он напоминал ему о маме.       Фалька слышала, как дыхание Кейры изменилось. Она тихо плакала, поглаживая девушку по рыжим волосам. Фалька медленно провела по ладони Кейры рукой.       — Когда началась война, — Кейра старалась скрыть эмоции, — папу забрали в ряды Фельденской армии, а меня отправили в приют. Я сбежала оттуда в ту же ночь, когда мне сообщили о смерти отца. Сбежала и оказалась здесь, на границе Эсперанса и Сайдонии. Я хотела знать, где папу похоронили, потому пришла сюда, я знала, что он воевал где-то здесь. Но… Я так не нашла ничего. Все что у меня от него осталось, это медальон, который он подарил мне за год до начала войны.       Кейра вытащила из-под рубахи медальон в виде круга с инкрустированным в него изумрудом формы полумесяца. Камень отблескивал в свете горящих костров.       — А я родилась в Белтейн. — Фалька не знала, как отогнать от Кейры плохие мысли, потому сказала первое что пришло ей в голову.       — Правда? Так у тебя, получается, двойной праздник, Лисичка.       — Да, праздник…       Под бурные аплодисменты толпы Король весны поднял и закружил Королеву. Белое платье девушки развевалось на ветру, она смеялась, закрыв глаза и ухватившись руками за шею мужчины.       — Мама рассказывала, — продолжила Фалька, — что в ту ночь, когда я родилась, с неба падали звезды. Она говорила, что это какое-то хорошее знамение, когда ребенок рождается под падающей звездой.       — Ну, значит тебе невероятно повезло. — Кейра улыбнулась и потрепала Фальку за волосы. — А кем твои родители были?       -Они… — Девушка прикусила губу. Она не знала, стоит ли говорить правду или же стоит промолчать. Она доверяла Кейре, но не знала, как та отнесется к правде о ней. Она молчала долго, слишком долго, чтобы это можно было заметить.       — Если ты не хочешь говорить, — прервала тишину Кейра, — я не настаиваю. У всех нас что-то случилось, и все хотят об этом говорить. Я помню, как впервые встретила Гислера и его банду. Все мы люди со сломанной войной судьбой. Гислера забрали в армию Сайдонии в восемнадцать, когда война уже забрала его родителей, Зора и Айвор родственники, родителей у них не было с рождения, потому воспитывала их бабка с дедом. Но и их война унесла. Урт ничего не говорил о своей семье, но я вижу по глазам, что у него тоже не все хорошо. Ну ты знаешь, такие глаза, в которые посмотрев сразу понимаешь, что вишь человека со сломанной судьбой. А Глэр… Ему приказали убить своих родителей эспирийские солдаты, когда захватили их деревню. Он сопротивлялся, но все же сломался. Мы все здесь по одной причине, и все мы хотим выжить.       Соломенное чучело догорало. Барды заканчивали одну песню, начинали другую, а люди продолжали кружить хороводами по площади. Мужчины брали за руку девушек, водя за собой, девушки делали это же с мужчинами. В эту ночь, в ночь Белтейна, никто никому не отказывал.       Ночь Белтейна — ночь удовольствий.       — Что-то мы в траур какой-то пошли, — усмехнулась Кейра. — Сегодня же праздник, а мы тут сидим, сопли распускаем. У меня, между прочим, кое-что есть для тебя.       Кейра отстранилась от Фальки, пустила руку в висевшую на поясе сумку и вынула оттуда сплетенный из желтых ирисов венок. Она аккуратно надела его на голову Фальки, пригладив волосы и лисьи уши. Откинув прядь волос с лица, Фалька улыбнулась.       — Это… — Она потупила взгляд. — Я даже не знаю, что сказать. Спасибо, Кейра.       — Все для тебя, — улыбнулась девушка, проведя рукой по щеке Фальки.       — Прости, у меня нет чего-то, что я могла бы…       — Мне достаточно того, что ты рядом. А большего и не нужно.       Чучело догорело, но мелкие костры все еще продолжали пылать красным пламенем. Люди плясали в их свету, смеялись и пели, предавались желаниям. В эту ночь сбывались мечты. В эту ночь ничего уже не имело смысл. Ночь Белтейна была особенной.       Ночь Белтейна была для них.              Костры погасли, люди медленно расходились. На черном небе звезды одна за другой угасали, уступая место приходящему дню. Площадь затихала.       Вернулись в таверну они уже под утро — пьяные и счастливые. Гислер, Зора и Айвор, бродя среди еле стоявших на ногах людей повытаскивали все, что стоило хоть сколько-нибудь. Глэр раздобыл у лавочников еды, а Урт, как это обычно случалось, когда полуорк оставался один, затеял драку, из которой, разумеется, вышел победителем, получив при этом солидную сумму денег. Фалька и Кейра были единственными, кто все время провел в трезвом уме, сидя под костром, любуясь звездами и разделяя любовь.       Поднимаясь вверх, к своим комнатам, они бурно обсуждали минувшую ночь, а потом разошлись и легли спать. Ночь Белтейна прошла для каждого по своему, но все остались ей безусловно довольны.       Они провели ночь Белтейна так, словно это была их последняя ночь.