Нужный ракурс

      Холодное и дождливое октябрьское утро. Саша устало перебирает ногами, вслушивается в мерное гудение редко проезжающих машин и шелест последних необлетевших листьев. Асфальт мокрый, местами растянулись маленькими морями лужи и безобразные бледно-желтые кляксы фонарного света. Воздух сладко пахнет влажной после дождя землей.       Шестой час утра. Ермолаев только идет с работы. Голова устало гудит, мысли еле шевелятся в черепной коробке, гоняя одну и ту же идею словно теннисный мячик в подаче. Глаза слипаются, а ноги гудят после двух смен подряд.       Работать в посольстве США охранником интересно. Постоянно снуют какие-то сумасшедшие, коллеги, как правило мужики среднего возраста и старше, травят разные байки. А еще можно ходить в спец-форме с пластмассовой битой и представлять, что ты в каком-то крутом фильме про шпионов, разведку и спецслужбы.       Саше всего двадцать один. Ему еще можно помечтать.       Помечтать, что он вырвется из этого порочного круговорота бедности, алкоголизма и работы-чтобы-закрыть-кредит. Однажды долг за лечение мамы будет выплачен, он съедет на пускай и съемную, но его квартиру, обеспечит матери и бабушке безбедную старость и, возможно, купит себе мотоцикл. И все будет хорошо.       Ермолаев шмыгает носом, пинает камушек мыском ботинка и останавливается у своего подъезда. Хлопает себя по карманам спецовки, находит помятую пачку сигарет, выуживает одну и крутит ее в пальцах. Взгляд расфокусированно бродит по вытоптанной цветочной клумбе под окнами, старой скамейке с облупившейся зеленой краской, разбросанными около переполненной мусорки бутылкам. Парень поджимает губы, заталкивая чувство омерзения и безнадежности поглубже.       Если взглянуть правде в глаза, сможет ли он выбраться из этого дна?       Саша поджигает сигарету, лениво обхватывает ее губами и делает затяжку. Тело, жаждущее никотина, приятно расслабляется. Парень горбится, прячет замерзшую ладонь в карман и второй стряхивает пепел под ноги.       Если Саша смог справиться с раком матери, то он может в этой жизни все, верно? Даже уволиться и стать пиздатым фотографом? Или рэпером, как мечтал в детстве и юношестве?       Ермолаев криво усмехается своим мыслям, лохматит волосы. Он человек творческий, а потому хочется непостоянства и воплощения в жизнь своих самых сумасшедших идей. Иметь дело с действительно крутыми проектами и именитыми людьми. Саша верит, что однажды это станет явью. Нужно просто чуть-чуть потрудиться.       Может стоило покупать не фотоаппарат, а видеокамеру?       Это была абсолютно спонтанная покупка. Договор с самим собой. Ермолаев откладывал небольшие суммы каждый месяц последние полгода. Он молодец, нашел способ вылечить маму, а значит можно начать тратить хоть немного на себя. Саша тогда еще не решил на что именно. Просто всегда любил запечатлять все на пленку. Нежно-розовые восходы, кроваво-красные закаты, лесопарк недалеко от дома, людей на улице, бродячую кошку Марусю, живущую в соседнем подъезде. Поэтому выбор казался тогда очевидным.       Фотоаппарат среднего качества, далековат от того уровня профессиональности, который хотел бы Саша, но если хорошо и красиво обработать фотографии, получается крайне неплохо. Сначала выставлял снимки того, что встречалось в обычной жизни, затем стал искать подработки на выходные. Фотографировал знакомых и девушек друзей, а потом стали поступать заказы. Инстаграм с ником FrameTamer666 развивался, набирал подписчиков и все выше поднимался в списке приоритетов Саши.       Парень тушит сигарету о мусорку, выбрасывает ее, поправляет рюкзак с вещами на плече и вытаскивает ключи из кармана. Домофон раздражает противным писком, в изрисованном граффити лифте со старыми прожженными кнопками воняет мочой и алкоголем. Ермолаев медленно и осторожно открывает дверь квартиры, чтобы никого не разбудить. Тихо шуршит одеждой и прислушивается к ночной тишине.       Маленькая однушка, где нужно уживаться трем-четырем людям. Мама спала на кухне, Саша и бабушка в гостиной. Иногда своим присутствием радовали отец-алкоголик, которому мать простила все, и сестра, если расставалась с очередным парнем. Ермолаев любил их обоих, но иррациональную детскую обиду за прохеренное детство и отказ в помощи в борьбе за жизнь матери все еще чувствовал слишком остро.       Саша зачесывает отросшие волосы назад и смотрит на себя в зеркало. Нужно подстричься, но с другой стороны, если он все-таки уволится, то зачем? Парень усмехается и задорно щурится, кусает губу в попытке скрыть шкодливую улыбку, хотя прятать ее и не от кого, кроме себя самого. Можно еще проколоть уши и накрасить ногти черным — мелькает безрассудная мысль. Ермолаев мотает головой, тихо смеется, открывает кран и умывает лицо.       В груди вопреки усталости расцветает какое-то новое чувство. Саша испытывал когда-то его отголоски, но теперь оно накрывает его с головой цунамной волной. Ощущение безнадежности мешается с предчувствием, что вот-вот произойдет что-то, поменяющее его жизнь в корне. Из груди рвется рванный истерический смех, плечи трясутся, и парень зажимает себе рот ладонью, склоняясь над раковиной. Пальцы впиваются в мрамор до побелевших костяшек.       Он устал. Устал до жути.       Устал работать целыми сутками на работе, которую в глубине души ненавидит до дрожи в кончиках пальцев. Устал каждый день улыбаться родным и говорить, что все в порядке, что он справится. Устал желать большего и притворяться. Хотелось исчезнуть или сбежать подальше от всего и ото всех.       По лицу текут слезы, Саша глухо ругается себе под нос и дрожащей рукой вытирает покрасневшие щеки. Пора спать. Завтра новый день. Снова надеть изошедшую трещинами маску оптимизма и спокойствия, наклеить кривую улыбку с острыми и впивающимися в кожу краями и быть сильным.       Ермолаев шмыгает носом, хватает со стиральной машинки телефон и дрожащими пальцами находит нужную полоску чата.       Кира.       Они познакомились почти сразу, как Саша завел аккаунт в инстаграме. Она — начинающая танцовщица, он — делал первые шаги в фотосъемке. Брал тогда за один заказ немного, чтобы привлечь клиентов и обозначить свое место на рынке. Кира, несмотря на свою зажатость, старалась выкладываться на полную, и эта работоспособность отозвалась в Саше.       Общение завязалось сразу. Девушка оказалась юморной, веселой, и Ермолаеву давно не было так легко и просто с кем-либо. Сначала были рабочие моменты. Съемки раз в месяц и редкие сообщения с уточнением костюмов, локации и ракурса. Потом посиделки в кафешках по субботам, где были разговоры обо всем. Переписка наполнилась шутками, рассказами из жизни, глупыми смешными ситуациями.       Завтра четверг, но у Саши выходной. Парень замирает над строкой набора, массирует пальцами переносицу, смаргивает последние слезы с ресниц и шумно втягивает воздух сквозь сжатые зубы. Он редко рассказывает о своих проблемах другим, да и Кира может быть занята. Но желание поделиться с кем-то хотя бы крохотной частью грызущих мыслей свербит в костях.       Ермолаев набирает сообщение с предложением о встрече и блокирует телефон. Выключает кран, бросает последний взгляд на свое отражение и выходит из ванны. Поворачивает голову и щурится. В тусклых отблесках противного желтого света лампы едва различимы объекты на кухне. Саша пробегается глазами по мебели и фокусируется на матери, спящей на раскладушке рядом с окном. Одеяло едва заметно вздымается, и плечи Саши расслабляются, а на губах появляется едва заметная улыбка. Он и не заметил, как напрягся. До сих пор боится, что внезапно найдет маму мертвой.       Щелкает выключателем, доходит до своего старого скрипучего дивана в гостиной и замирает. За окном вспыхивают первые полосы нежно-розового восхода, и Саша бездумно залипает в окно. Вздрагивает лишь от шуршания одеял, когда бабушка меняет позу во сне. Парень вздыхает и трет глаза. У него есть еще пара часов, чтобы спокойно поспать и не быть разбуженным случайно упавшей ложкой. Он ныряет под тонкий плед, кутается в него и закрывает глаза.       Сон беспокойный и рванный. Как всегда. Сначала Саша ворочался слишком долго, гоняя в голове одну и ту же мысль об увольнении и будущем. Что будет дальше? Не будет ли это ошибкой? Он сможет добиться успехов в творчестве? Или найти хотя бы то, что более менее нравится? Когда он уже почти уснул, провалился в тягучий, как болото, сон, проснулась бабушка. Раздражение захлестнуло с головой по новой, когда она тихо прошаркала в сторону кухни.       Это неправильно злиться на того, кто тебя вырастил и сейчас ни в чем не виноват. Она же старалась не шуметь, как и каждый раз, когда Саша приходил отсыпаться после ночных смен. Ермолаев сжимает зубы до тянущей боли в челюсти, зажимает уши ладонями и жмурится до звездочек перед глазами. Он проваливался в сон и выплывал оттуда рывками, словно выброшенная на берег рыба, которую изредка накрывает волнами океан. Бесит.       Решив, что мучать себя не стоит, да и уснуть уже не получится, Саша садится на кровати и трет лицо ладонями. С каждым днем он все больше и больше похож на зомби. Уже противно смотреть на себя в зеркало. Шарит руками по дивану, находит телефон и, смаргивая пелену перед глазами, пробегается по уведомлениям. С десяток сообщений из беседы с пацанами, пара рекламных объявлений от оператора, несколько восхищенных комментариев под публикациями его работ и то, что он так долго ждал.       Мягкая улыбка трогает его губы, а в груди разливается тепло. Кирочка. Чувства при мысли о девушке похожи на любовь, но не такую как та, что Саша испытывал с предыдущими партнершами. Ее тоже хочется оберегать, поддерживать, смешить. Видеть ее радостной и счастливой. Для Ермолаева она больше как младшая сестра, и он готов любому, кто косо посмотрит, разорвать глотку.       Девушка отписывается, что да, может встретиться. Они назначают время и место — их любимое кафе в одном из дворов в центре Москвы — и от Саши сейчас требуется лишь дождаться встречи.       Время тянется медленно. Саша сравнивает его с жвачкой, патокой и загустевшим медом. Банальные, однако, сравнения. Помогает матери убраться, донести продукты из магазина, хватает, наконец, камеру и теплую кофту и выбегает на улицу. До встречи еще часа три, но у Ермолаева уже чешутся руки и свербит в одном месте.       Октябрь в этом году выдался дождливым. На асфальте лежат раздавленные черви, выползшие из земли, и Саше невольно кажется, что еще чуть-чуть и он станет одним из них. Кроссовки хлюпают по лужам, а растянутые шнурки волочатся по земле, пачкаясь в грязи. Ермолаев фыркает, кутается в кофту потеплее и достает сигареты. Стоит уже вытаскивать из шкафов более теплые вещи, а то с такой погодой скоро и снег выпадет.       Саша медленным шагом идет по своему родному району. На шее приятным грузом висит камера, но, несмотря на отсутствие нужного настроя, привычка таскать ее везде, кроме работы, появилась. На самом деле парню хочется свернуться у кого-нибудь под теплым боком и поспать, а не мокнуть под грибным дождем. Хочется нежности, любви, спокойствия и уверенности в завтрашнем дне, чтобы избавиться от сосущей пустоты в душе. Ермолаеву кажется, что мир рушится. Он стоит на краю обрыва, и куски земли неумолимо отваливаются и с громким плеском падают в бурлящую внизу воду, пока вокруг бушует ураганный ветер. Саше хочется кричать и выть о своей боли.       Иногда в голове мелькает мысль, что если он сбавит темпы и начнет отдыхать, то будет легче жить и проще дышать. Но Ермолаев тянет на себе семью и отоспится только в гробу.       Метро встречает толкучкой и косыми взглядами контролеров. Близится час пик, но Саше везет. Он живет на третьей станции с конца ветки и ехать ему в центр, а не наоборот. Ему даже удается занять место в вагоне между пожилым мужчиной с клюкой и тучной женщиной средних лет. Саша скользит взглядом по пассажирам, подмечает интересные детали в их внешности, образах, поведении. Ему всегда нравилось изучать людей, разбирать их по кусочкам и деталям, влезать им в головы. Возможно, в другой жизни, где было более счастливое детство и у родителей имелись деньги, Ермолаев поступил на психфак и учился любимой профессии.       Переход недалеко от центра, две станции метро на другой ветке и Саша выныривает в холодный московский ливень. Матерится себе под нос, натягивает капюшон на голову, заворачивает в кофту фотоаппарат и срывается на бег. Обрызгивает штаны, когда не замечает очередную лужу, чуть не попадает под выехавший из-за угла автомобиль, перебегает дорогу на красный и, наконец, толкает дверь кофейни.       Отряхивается и взъерошивает рукой волосы в надежде хоть как-то избавиться от влаги. Осматривается по сторонам в поисках Киры, которая уже должна была его здесь ждать. Сегодня людей больше, чем обычно. Две мамочки с колясками сидели около двери и о чем-то разговаривали, изредка бросая недовольные взгляды на слишком шумных посетителей. Милая бабушка в очках и кофте собственноручной вязки сидела у окна и читала газету. Ермолаев часто видел здесь ее, распивающую черный заварной чай и занимающуюся своими старческими делами. Группка школьниц хихикала в дальнем уголке, бросая на парня заинтересованные взгляды. Саша дергает плечом, поджимает губы и отворачивается от девушек. Неуютно.       Парень встает в небольшую очередь, пробегается взглядом по меню и снова переводит взгляд на зал. Хлопает дверь туалета в углу, и Ермолаев наконец замечает ее. Девушка выходит и машет руками в воздухе, суша их таким образом. Ее длинные темные волосы собраны в высокий хвост на макушке, леггинсы подчеркивают натренированные ноги, а большой мягкий свитер в полоску придает девушке мягкость. Киса фыркает, морщит нос и поправляет на плече большую спортивную сумку. Видимо, пришла на встречу сразу после тренировки. — Кир, — зовет девушку Саша и приветственно взмахивает ладонью.       Киса вскидывает голову и улыбается так ярко, что Ермолаеву хочется раствориться в чужой улыбке. Кира для Саши спокойствие и нежность. С ней легко и просто. Парень был бы не против начать с девушкой отношения, но она сразу же расставила между ними границы, и Саша это принял. Он был даже рад такому повороту событий, ведь еще столько всего не исследовано им в романтической и сексуальной сфере. Кира тянется обнять его, и Ермолаев наклоняется, чтобы ей было удобней. Проводит ладонью по чужой спине, подставляет щеку для дружеского поцелуя. — Ну что, Фрейм Теймер, как дела? — шутливо склонив голову, спрашивает Киса и бьет его кулаком в плечо. — Ауч, — смеется парень и трет место ушиба. Смущение расплывается жаром по щекам. Кира единственная, кто называет его так. Когда Саша рассказал ей, что это означает «Укротитель Кадра», то девушка пришла в сильнейший восторг и теперь не могла успокоиться.       Они делают заказ и садятся за один из дальних столиков. Саша выбрал привычное американо и любимый круассан с миндалем, пока Киса грела замерзшие ладони о чашку с капучино на фундучном. Девушка рассказывает о прошедшей тренировке и интересных событиях на неделе, пока ковыряет вилкой в салате. Фрама внимательно слушает, кивает и отпускает глупые шутки. Разговор легкий и приятный, и Саша даже забывает, зачем вырвал Киру из повседневной рутины посреди недели. — Кир, — все же неловко начинает парень. Неуверенность сковывает, сжимает горло тисками. Слова застревают в глотке как рыбные кости.       Нужно ли что-то менять настолько радикально? Не подведет ли он маму с бабушкой? Не разрушит ли окончательно их только начавший налаживаться быт? Но с другой стороны это его, Сашина, жизнь. Его будущее, его амбиции и возможный успех. Ничего не дается без труда, и Ермолаев знает это как никто другой. Всегда нужно приложить максимум сил, выложиться на полную. Парень готов зубами выгрызать себе успех, славу и достаток. Он устал так жить, поэтому пора что-то менять. — Я думаю над тем, чтобы уволиться, — Саша опускает взгляд и проводит пальцем по ободку тарелки, где остались лишь крошки от еды.       Голос предательски надламывается, и парню приходится прочистить горло перед тем, как продолжить. Плотину прорвало, и слова льются беспрерывным потоком боли и тревоги. Он говорит, говорит и говорит, пока Кира сосредоточенно хмурится, выслушивая друга. Исповедь закончена, и Саша горбится еще сильнее, выдавливает из себя тихую и неловкую просьбу. — Не нужно там пофотать кого-то из твоих девочек? Или, ну не знаю, давай я возьму камеру в прокат и буду снимать ваши танцы для инсты.       Ермолаев замолкает и прячет лицо в ладонях. Трет покрасневшие от недосыпа глаза, лохматит грязную отросшую челку. Хочется по-детски расплакаться и чтобы его обязательно утешили. Саша чувствует невыносимый груз на плечах и шмыгает носом. Ермолаев никогда не стеснялся своей эмоциональности, хотя из-за внешнего спокойствия и собранности казался многим холодным и отстраненным. Он привык проживать все чувства на максимум, даже если не считал нужным делиться тревогами с кем-либо. Наверное потому, что сейчас особо и не с кем. Маму и бабушку нагружать он не хочет, друзьям с колледжа и школы не интересны даже их собственные чувства, а второй половинки нет.       Кира стала за эти семь месяцев общения одной из тех, если не единственным человеком, на кого Саша может положиться. Перед ней не стыдно и с ней не страшно. Она умело прячет жалость и неловкость от ситуаций и просто находится рядом. Фрейм Теймеру большего и не нужно.       Девушка молчит какое-то время, а потом нежно берет его за запястье и отстраняет Сашину руку от его же лица. В мягких и бережных поглаживаниях по запястной косточке свозит любовь и забота. Ермолаев чувствует, как екает что-то в груди и наполняет его тело благодарностью Кире за поддержку. — Помнишь, я рассказывала про Иру, с которой танцевала на мастер-классах в Питере в конце августа? — в карих глазах Кисы плещется задумчивость, а лицо приобретает заостренные черты, когда девушка кусает губу. Дождавшись неуверенного Сашиного кивка, она продолжает. — Ее парень достаточно известная в СНГ модель. Работает со многими известными журналами и брендами. Вроде как даже планирует запускать свою линию одежды. Может я спрошу не нужен ли им фотограф для каких-либо съемок?       Иру Саша, конечно, не видел, и знания о девушке заканчивались лишь тем, что она блондинка и супер-крутая танцовщица. Кира рассказывала ему об этой поездке в Питер с горящими глазами, показывала видео со множеством девушек и фотографии со своими ученицами. Сразу видно, что танцы приносят подруге огромное удовольствие. Из семи наиболее часто упоминаемых Кисой имен и лиц, он запомнил лишь троих. Главное, чтобы запомнил правильно и не перепутал эту Иру с какой-нибудь другой девушкой, а то получится неловко.       Предложение о съемке известных моделей было… тревожным. Саша боится ошибиться, сделать что-то не так, да и опыта, как ему кажется, у него катастрофически мало. Но, как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанского, верно? Да и тем более вероятность того, что его заявку не только просмотрят, но и одобрят на таком профессиональном уровне крайне мала.       Парень отмирает, дергает губами в неуверенной улыбке и утыкается лбом в чужие кисти. — Ты просто моя спасительница, — выдыхает Саша и касается губами костяшек в легком поцелуе. Голос дрожит от напряжения. — Мерзость, — морщит нос Киса, мягко вырывает руку и показушно вытирает ладонь о свитер. Отсмеявшись, девушка склоняет голову набок и твердым голосом обещает Ермолаеву. — Но у девочек тоже поспрашиваю. Мало ли.       Если все срастется, Саша будет благодарен девушке до гробовой доски за свою сложившуюся в такой нужный момент карьеру. В груди разливается спокойствие, накрывая мягким одеялом звенящие струны тревоги от такого предложения. Дальнейший разговор протекает беззаботно и весело. Саша отмахивается от ненужных сейчас мыслей и зовет подругу на прогулку. Они обмениваются мнением о недавно вышедшем новом рэп-альбоме любимого исполнителя и выстрелевшем сериале, о котором сейчас трубят из каждого утюга. Обсуждают странного парня-кассира в магазине под домом Киры и вредного деда-бухгалтера на Сашиной работе.       Домой парень возвращается поздно и полный надежд. Бабушка спрашивает про девочку, с которой он гулял, пока мама прячет улыбку за потертой книгой в руках. Пока первая жаждет поскорее увидеть невестку внука, матушка знает то, что Саша, погребенный под бытовыми проблемами, еще не до конца обдумал и принял. Ермолаев отмахивается и игнорирует жар, растекшийся по щекам. С каждым разом мысль об отношениях с Кисой становилась все более странной и даже начинала вызывать отвращение. Им точно не светит быть вместе, так зачем думать об этом и пытаться, верно?

***

      Следующим вечером, когда Саше удалось улизнуть на перекур в пересменку, он достает телефон и заходит в мессенджер. Выдохнув горький сигаретный дым во влажный воздух Москвы, Саша кликает на мигающую новыми сообщениями полоску чата с Кисой. Среди будничных новостей и событий и присланных мемов взгляд натыкается на заветные слова. «Кстати, спросила у Иры про съемки. Может, слышал про грядущую неделю моды в Москве? У них заболел фотограф, срочно ищут замену. Съемки будут всю следующую неделю.»       Тело замирает, и конечности предательски деревенеют. Проходит долгое мгновение, прежде чем сердце начинает вновь бешенно качать кровь. Тревога смешивается с радостным возбуждением. Начинать новую главу своей жизни всегда страшно и волнительно.       Если он подходит на замену, да еще не на обычную фотосессию, а на живую съемку, значит в нем и в его работах увидели потенциал? Главное теперь не проебаться и выложиться на всю, сделать действительно качественные снимки. Это будет сложно, но безумно интересно. Злодейка судьба в очередной раз бросила Ермолаеву вызов, и тот примет его с гордо поднятой головой.       Саша бросает взгляд на дату в углу экрана и стряхивает пепел с сигареты на землю. У него еще есть два дня. Подготовиться, проверить оборудование, обдумать, как сделать фотографии лучше, четче и качественней. Ермолаев тушит сигарету, выбрасывает ее в урну и толкает дверь, направляясь к начальству.       Телефон Киры вибрирует коротким и емким: «Я согласен».