~~
24 марта 2025 г., 12:21
Примечания:
Сложно редачить такой объемный текст, так что извиняюсь за ошибки🙏
Ну и надеюсь текст более-менее читабельный
По ощущениям, Саша собирается не на работу, а на свидание.
Кира сидит за столом, подперев щеку ладонью, и гладит маленькую старенькую собачонку Жужу, отданную матери дочерью умершей соседки. Жужа — страшненькое с вырванными клоками шерстью и вечно-высунутым языком вонючее создание. Мама любит шутить, что «в семье не без урода». Саша всегда мысленно исправляет мать, накладывая эту фразу на отца, и тогда становится действительно смешно. Собака, появившаяся через пару месяцев после операции, стала для матери отрадой. Женщина выходит на улицу чаще, чтобы выгуливать Жужу, может часами сидеть на лавочке у подъезда, пока питомец пытается раздербанить очередной мусорный пакет. Обитает Жужа только на кухне и иногда выбегает в коридор обтявкать пришедших незнакомцев. С собакой Саша общий язык найти так и не смог, в отличие от кошатницы Киры.
Киса приехала утром неожиданно, даже не предупредив, что отменила почти все дела на понедельник кроме двух вечерних групп. Ермолаев был безумно рад девушке и ее поддержке, пока та, скооперировавшись с матерью, не взяла все в свои руки. Саша не дурак, понимал, что нужно выглядеть на максимум. Однако Кира звучала слишком фанатично, в то время как парень планировал ограничиться недавно купленной футболкой и помытой головой.
Как итог, Саша стоит перед зеркалом в ванной и придирчиво осматривает себя. Чистые волосы еще сильнее лезут в глаза, и парень уже начинает подумывать над покупкой резинки для волос. Кожа на подбородке красноватая после бритья, а во рту неприятное послевкусие зубной мятной пасты. Ермолаев дергает воротник, чуть оттягивая его от горла. Он немного сомневается, что в рубашке будет удобно снимать, но с подругой спорить не рискует. На пробу двигает плечами, поднимает и опускает руки.
— Вроде нормально, — бормочет себе под нос парень и дергает ремень, затягивая темные джинсы потуже.
Выходит из ванны и бросает недовольный взгляд на Киру. Девушка прикрывает рот ладонью в попытке скрыть улыбку, но лучики морщинок в уголках глаз не спрячешь. Она встает и подходит к нему, встает на носочки и поправляет рубашку.
— Тебе безумно идет черный цвет, — мягко подмечает подруга, делает пару шагов назад и придирчиво осматривает его.
Саша дергает плечом и поджимает губы. Киса права, он выглядит крайне неплохо. Просто необычно. Привык, что сначала были самые дешевые вещи с рынка или сэконда. Потом гоп-компания, где крутым считался адидас, пока, в круговороте пьянок, требования не снизились до «лишь бы не пидорское». Следующим этапом была работа в посольстве, на которой Ермолаев проводил большую часть своего времени. Форма охранника стала второй кожей и настолько въелась в сетчатку глаз, что Фрама уже даже не воспринимал себя без нее. Теперь же новый этап жизни и, видимо, не только в рабочей сфере.
Заявление на увольнение приняли, на удивление, спокойно. Проводили всем коллективом, пожелали успехов, сказали, что нечего здесь тратить свою молодость. Последнее, впрочем, он слышал регулярно. Раз в неделю как минимум. Отработать теперь нужно две недели, и Саша решил отгулять летний отпуск, который не смог себе ранее позволить из-за внезапных проблем с сердцем у бабушки и острой нужде в покупке дорогих лекарств. Сейчас же пропуск на работу запрятан вглубь стола между страниц пыльного сборника рассказов Чехова, а форма убрана в дальний шкаф. Удостоверение охранника парень должен будет сдать, когда отгуляет отпуск и получит последнюю зарплату, а про спецовку никто ничего не сказал. Ермолаев неловко улыбается от мимолетной неприличной мысли, что спецодежду теперь можно использовать в других целях.
Парень бросает взгляд на покосившиеся часы, висевшие над плитой. Ему нужно сначала встретиться с Андреем, парнем Иры, чтобы тот рассказал ему, что да как, и отправил к нужному человеку для подписания рабочего договора. До встречи еще полтора часа, но и дорога займет достаточно времени, поэтому пора уже выходить.
Саша хватает со стула рюкзак со сменной одеждой и документами и чехол с камерой. На последние деньги парень решил взять в аренду более профессиональное оборудование. Фотографии должны быть четкими и красочными, чтобы его заметили, выделили из толпы и предложили перспективную вакансию в каком-нибудь агентстве. Кира отходит в сторону, чтобы не мешаться. Ермолаев запихивает в рюкзак еду, заботливо собранную мамой, и свою повидавшую жизнь камеру. Так, на всякий случай.
Волнение сжимает его сердце в тиски и устраивает беспорядок в голове, тревога ускоряет пульс и сбивает дыхание. Саша хватается за лямку рюкзака и шумно выдыхает через нос, хватает ртом воздух. Мир на секунду растворяется во взвинченном звоне тревожных мыслей и бесконечных вариантах развития сюжета «что если».
Ермолаев привык отыгрывать уверенного в себе человека и с каменным лицом нести всякую чушь, если того требовала ситуация. Это было всегда. Привык быть с юношества сильным плечом для мамы и бабушки и теперь отчаянно нуждается в том, кто станет опорой для него самого. Кто будет идти бок о бок и не упрекнет его в излишней эмоциональности, будет готов обсудить любую проблему и ситуацию, проанализировать каждую мелкую деталь. Все, лишь бы Саша больше не оставался один на один со своим мозгом, услужливо подкидывающим все новые и новые сценарии.
— Саш, — голос Киры звенит тревогой, а пальцы сжимают чужое запястье слишком сильно.
Фрама вздрагивает и переводит мутный взгляд на девушку. Скорее всего, подруга зовет его не в первый раз. Это было заметно по ее поджатым губам и нахмуренным бровям. Жужа вьется около ее ног и противно тявкает. Просит внимания. Плечи Саши расслабляются, а с груди спадает давящий обруч ужаса и страха. Похоже, его чуть не накрыла паническая атака. Вовремя. Саша хмыкает и дергает плечом, отворачивается от подруги, чтобы сморгнуть слезы, рвано втягивает недостающий в легких кислород сквозь сцепленные зубы.
Таких приступов у него не было уже месяцев пять. Он даже начал понижать дозу таблеток, прописанных врачом, и почти слез с них. Размеренная обыденность без резких и страшных жизненных поворотов успокаивает, и Ермолаев теряет бдительность. Увольнение, страх нового и собственная неуверенность всколыхнули тревожность, а значит нужно быть еще более собранным. Словить паническую атаку в такой важный жизненный момент будет равноценно самоубийству. На кону стоит все, и не только Сашино благополучие. Об этом забывать не стоит.
Парень хмурится, потирает ладонью глаза. Желает отвлечься.
— Пиздец, я чувствую себя каким-то героем вот этих тупых фильмов, — хрипло шутит Саша и поднимает озорной взгляд на Кису.
Как человек, увлекающийся психологией, он может с твердой уверенностью сказать, что его привычка накладывать на рутину сюжеты фильмов, красивую кинематографичную картинку и драматичную музыку, это не очень хорошо. Но конкретно сейчас Фрейм Теймеру похуй. Ему нужно пережить эту гребанную неделю и укротить все кадры на этой Неделе Моды. Ермолаев облизывает пересохшие губы и продолжает разгонять дурацкое сравнение. Это кажется безумно глупым, когда за окном Москва только начинает задыхаться в утреннем часе пик, в соседней комнате мерно гудит телевизор и слышатся голоса родных, а на стене прыгают последние в этом году солнечные зайчики.
— Типа… Она — неопытная простушка, все валится из рук, но тут в ее жизни появляется он. Секси-мачо, который решит за нее все проблемы, сделает правой рукой и запрет на всю жизнь в золотой клетке, — выдавливает писклявый голос Саша и по-глупому хлопает ресницами. Пытается кривляниями расшевелить свое отчего-то задеревеневшее тело.
Кира фыркает и закатывает глаза. Наклоняется, чтобы подхватить Жужу с пола. Боится, что та своим мельтешением под ногами оставит шерсть на джинсах Саши, хотя последний давно перестал обращать внимание на эту деталь. У них в квартире вечно кто-то живет: то кошки, то собаки.
— Ты хороший фотограф. Упорный, я бы даже сказала доебчивый, делаешь все на совесть. Ты не из тех, кто оставляет работу на полпути или опускает руки. Да, ты не проходил кастинг или какой-то отбор, не оставлял заявку или анкету, а нашел эту работу через друзей. Но и мы с Ирой не супер подружки, чтобы она подбирала с улицы каждую побитую собаку по моей просьбе, — серьезный тон Киры сразу меняется на легкую полуулыбку. — Но я бы посмотрела, как мамочка или папочка попробовали запереть тебя в золотой клетке.
— Блять, Кира, — морщит нос Саша, отмахиваясь от подруги.
Его бисексуальность до сих пор для парня под вопросом. Сколько себя помнит, интересовался только женским полом. Засматривался на грудь и ягодицы одноклассниц, дрочил только на гетеро порно, целовался и занимался сексом только с девушками, а воображение рисовало ему будущее с какой-нибудь красоткой, ждущей его дома после работы. К парням же Саша чувствовал… целое ничего. Пока на дне рождения давнего друга не напился до чертиков и не переспал с парнем. Ермолаев плохо помнил, что тогда было. Мозг лишь услужливо подкидывал начало вечера: чужие горячие ладони на коленях и бедрах, тесно прижатое тело незнакомца, юркие пальцы в волосах и под футболкой и крышесносные кусачие поцелуи. Самым постыдным было то, что утром они проснулись у Саши дома. Было лето, бабушка каждый май собирала вещи и уезжала с подругой на дачу копать картошку и сажать огурцы и предпочитала не возвращаться до середины сентября, поэтому гостиная была в их распоряжении.
Бояться в тот день стоило только реакции матери, но она — великолепная женщина. Лишь улыбнулась и предложила приготовить завтрак им обоим. Саша же, краснея и не зная куда деться от стыда, растолкал любовника, чьего имени не помнил, и вежливо попросил съебаться нахуй.
Саша после долго рассматривал шею и ключицы, покрытые красными пятнами засосов. В голове была каша, а в груди засел липкий страх и непонимание. Что это было? В какой момент на этой гребанной пьянке его мозг свернул не туда и решил, что потрахаться с парнем — ахуенная идея? И что ему делать с этим открытием? Это была одноразовая акция или нет?
Матери он потом еще долго стыдился смотреть в глаза, да и не находилось правильного момента, чтобы поднять эту тему. Попытки разобраться в себе приводили в тупик. Гейское порно не нравится, секс с парнями воображение нарисовать не может, а красивыми Саша находил многих людей в своей жизни. Это событие, может, и не особо повлияло на его быт, но близкого контакта, будоражащего тело и разум, Ермолаев теперь предпочитает избегать. Как с парнями, так и с девушками.
Они выходят в коридор, где мама, сидя на корточках, перебирает старые документы в ящиках тумбы. Женщина поднимает на парня и девушку блеклые голубые глаза, придирчиво осматривает Сашу и с кряхтением встает.
— Выглядишь замечательно, — мама подходит ближе, смахивает с плеч сына невидимые пылинки и притягивает его в свои объятия. — Удачи на новом месте, сынок.
— Спасибо, мам, — Саша утыкается лбом ей в плечо, осторожно сжимает чужие плечи, старается успокоиться.
Мама всегда была поддержкой. Несмотря на тяжелую жизнь и неимоверное количество работы, она всегда была рядом и поддерживала увлечения своего ребенка. Положила свою жизнь, здоровье и благополучие, чтобы вырастить их с сестрой.
Новый виток тревоги и страха сжимает сердце. Все чувства кричат о том, что что-то точно произойдет. И Саша в напряжении ждет. Это будет оплошность на работе? Его развернут до начала мероприятия, сказав, что никакого Александра Ермолаева они не то, что не ждут, а даже в помине не знают? Он случайно нажмет «удалить» и безвозвратно потеряет все сделанные снимки? Или это простые тревожность и страх перемен и все пройдет нормально?
Ермолаев смутно помнит, как прощался с домочадцами. Осознание реальности возвращается лишь тогда, когда щелкает колесо зажигалки и легкие наполняются сигаретным дымом. Киса, стоящая рядом, делает глубокий вдох, прячет ладони в карманы куртки и недовольно смотрит. Это ее уже четвертая попытка бросить курить. Саша извиняюще улыбается и выдыхает дым в сторону. Тело расслабляется, а в голове становится чуть тише и просторней. Они медленно движутся в сторону метро.
— Легче стало? — спрашивает Кира, когда Саша выбрасывает вторую сигарету в урну недалеко от круглосуточного продуктового магазина.
— Немного, — Ермолаев поправляет лямку сумки с оборудованием и кидает быстрый взгляд на подругу.
— Ты паникер, — констатирует с усмешкой Киса. Она пинает мелкий камешек и с прищуром смотрит на Фрейм Теймера. — Все будет хорошо. Андрей, если верить Ире, безумно хороший…
— Это субъективное мнение, — тут же перебивает подругу Саша, за что получает тычок под ребра.
— Молчи. Я тут тебя успокоить пытаюсь, — закатывает глаза Кира. — Так вот. У Андрея сто процентов там есть знакомые и друзья. Кто-то из них точно поможет тебе разобраться, ну или подскажут если что. Ты вообще хоть немного понимаешь, куда едешь?
— Ммм, не особо? — виновато поджимает губы Ермолаев.
Парень далек от всего этого блеска софитов, модных домов и кутежа богемной жизни. Его не интересуют новости и сплетни о знаменитостях и их судьбах. Все, что Саша знает это то, что Ира передала через Кису. Мероприятие длится шесть дней и, как правило, основной рабочий день начинается в два дня, а заканчивается в девять вечера. Упомянула, что нужно будет приезжать к десяти, чтобы запечатлеть процесс подготовки. Фрейм Теймера вполне устраивает эта информация. Знания Баленсиаги, Луи Витона и других модных домов девушка не упоминала, а значит требовать этого не будут. По крайней мере, Ермолаев на это надеется. Да и сам Саша считает, что главное его мастерство в фотографии и умении видеть прекрасное, а не в знании моды. В любом случае вкус у него, если верить довольным отзывам заказчиков, имеется.
Кира цокает языком и недовольно складывает руки на груди.
— Ладно, я тоже нихуя не знаю, — она озорно улыбается, и Саше тут же становится чуть легче.
Дальнейший разговор течет беззаботно. Они обсуждают какую-то бессмысленную ерунду и расходятся только, когда Кире нужно сделать переход на кольцевую ветку. Как только макушка подруги теряется в толпе, Саша достает наушники и включает музыку. Желает раствориться в чужих образах, фантазиях, тревогах и переживаниях, чтобы не думать о своих.
***
Здание, где будет проходить выставка, является типичным представителем того, что в Советские времена переделывали под Дома Культуры. Длинное одноэтажное строение с рядом колонн около каждой стены и треугольной крышей. Саше требуется обойти его два раза, чтобы найти неприметную дверь в подвал с надписью «для персонала». Насколько парень осведомлен о разных мероприятиях такого уровня в Москве, здесь должен быть наряд полиции или, по крайней мере, снующие туда-сюда охранники. Однако Ермолаев замечает лишь прохожих, не обращавших на выставочный зал никакого внимания. Толкнув повидавшую жизнь металлическую дверь, Фрама убеждается, что в здании для девяти часов утра кипит жизнь. Он словно Алиса из сказок Льюиса Кэролла проваливается в кроличью нору. Около входа сидит пожилая женщина в форме смотрительницы, а рядом с ней стоит тучный охранник средних лет с металлодетектором в руках. По коридору пробегает молоденькая девушка с планшетом для бумаг, а где-то в стороне пищит лифт и слышится спор рабочих. — Сказали же, что с утра людей много не будет! — начинает охать старушка пока надевает очки, до этого висевшие у нее на груди, прокашливается и обращается к застывшему в растерянности Саше. — Пропуск предъявите, молодой человек! — Меня тут должны встретить, — неловко произносит Ермолаев. Он хмурится и кидает взгляд на полутемный коридор. В углу стоят две девушки, судя по бигуди в волосах явно модели, за поворотом раздаются шаги и приглушенные голоса. Однако взгляд парня не смог выхватить никого, кто подходил бы под описание «высокий кудрявый парень с модельной внешностью по имени Андрей». Слава всем богам, что Кира перед тем, как выбежать из вагона, сунула ему под нос телефон с совместной фотографией Иры и Андрея. Так что теперь Фрейм Теймер хотя бы знает внешность того, кому обязан такой крупной подработкой. — А я говорил! Нужно было Петровича продавить, чтоб наряд дежурил с самого утра, — басит мужчина, пока смотрительница встревоженно охает и трясет своими седыми кудряшками. — Сейчас, секунду, — бормочет Саша. Алгоритм действий в подобных ситуациях такими типами Ермолаеву известен досконально. Четыре года работы в посольстве дают о себе знать. Он достает мобильный и начинает в панике прокручивать список контактов в поисках нужного. Сердце глухо стучит, а мозг разрывается между тревожными сценариями, где его выгоняют, он остается без крупной подработки и снова идет работать охранником, и сценами как из фильмов, где его под белы рученьки выводят из здания и сдают в дурку. Более предпочтительный вариант Ермолаев не успевает выбрать. — Блин, привет, — раздается голос где-то совсем рядом. Саша выныривает из своих раздумий и глупо хлопает глазами. Худой молодой человек с копной неухоженных и торчащих во все стороны кудрей улыбается настолько широко, что Ермолаев удивляется, как можно быть таким счастливым в понедельник в девять утра. Это, видимо, Андрей. В белой майке, открывающей вид на его татуировки, и простых джинсах он совсем не вяжется с образом профессиональной модели. — Ты Фрейм Теймер? — не дождавшись нужной реакции интересуется Кокошка. — Да. Андрей, верно? — Ермолаев отмирает, протягивает ладонь. Хватка у нового знакомого крепкая, но не настолько, чтобы затрещали кости. Андрей кивает и тут же теряет к Фраме интерес. Парень оборачивается к смотрительнице и устраивает танцы с бубнами и призывом всевышних, чтобы Сашу пропустили просто так. За это десятиминутное представление, Фрейм Теймер понимает, что у Андрея бешенная харизма и способность кадрить бабушек. Смотрительница к концу диалога мило краснеет и берет с парней «честное слово», что как только они сделают Ермолаеву пропуск, то тот тут же явится и продемонстрирует его. Охранник наблюдает за этой сценой молчаливым истуканом. Не одобряет происходящее, но и не вмешивается. Кокошка хватает Сашу за руку и, бросая комплименты и благодарности за понимание, тащит того к лифтам. Ладонь у него теплая, а прикосновение легкое, но требовательное. Фрама послушно плетется следом, пока мозг начинает медленно прогружать произошедшее. Парни забегают в лифт в последний момент, напугав невысокую девушку в круглых очках. — Я уж думал нас не пропустят, — нервно смеется Андрей и отпускает запястье Ермолаева. Саша мычит что-то нечленораздельное. Он не особо понимает, что сказать и как себя вести. Новый знакомый своей небрежностью, громким смехом и рваными движениями заставляет Ермолаева чувствовать себя глупо. В рубашке, с зачесанной челкой и одеревеневшим непослушным телом. В голове на место вечно скачущей панике приходит вязкая и тягучая отрешенность. Будь, что будет. У него все равно нет денег, чтобы соответствовать большинству присутствующих на этом празднике жизни. Парень искренне надеется, что Кокошка возьмет все коммуникационные навыки на себя, потому что Саня сейчас едва ли имя родной матери вспомнит. В лифте царит неловкое молчание, и слышно лишь постукивание ноготочков их попутчицы по экрану телефона. Андрей шумно вздыхает и издает рандомный набор звуков, прячет ладони в карман и качается на нысках. Саша настороженно следит за парнем, внутренне радуясь, что не только он один сходит здесь с ума. Лифт пищит, и, наконец, створки открываются. — Идем, — бросает Андрей и быстрым шагом направляется куда-то в сторону. Фрейм Теймер отмирает и бросается за парнем. В рабочей части здания жизнь кипит еще больше. Коридоры извиваются между подсобными помещениями, складами и гримерками. По ним, словно муравьи, снуют люди. Парни и девушки с макетами на колесиках, визажисты и парикмахеры, бегающие со своими чемоданчиками из одного помещения в другое, стилисты, проносящиеся мимо вихрем со множеством вешалок в руках. Андрей кивает большинству из них, перекидывается какими-то незначительными фразами, которые Саша в круговороте происходящего даже не запоминает. Наконец, они останавливаются в каком-то наиболее спокойном углу, и Кокошка, тяжело вздохнув, поворачивается к Ермолаеву. — Значит так. Я и Леша Кореш, это один из дизайнеров, отвечаем за тебя головой. Твоя оплошность равно наша оплошность, понял? — Андрей делает голос тверже и старается принять серьезный вид. Саша же, сравнивший у себя в голове того с той-пуделем, лишь поджимает губы, чтобы не заулыбаться. Кокошка в принципе не похож на человека, который будет кричать и ругаться. Скорее всего, эту функцию в их тандеме берет на себя некий Леша. Сделав такой вывод, Фрама спокойно кивает сам себе. Он изначально понимает, что положение его здесь шаткое и вылететь отсюда он может на раз-два. — Это потому, что я там кого-то заменяю? — уточняет Ермолаев, вспоминая, что писала ему Кира. — Да, — Андрей хмурится и делает паузу, словно что-то вспоминая. Кивнув сам себе, парень продолжает. — Сашка Парадеев, твой тезка, мальца сдал позиции. Умудрился подхватить пневмонию. Мы, конечно, надеялись, что он оправится, но нихуяшеньки, — Фрейм Теймер кивает на слова Кокошки, который жует губу и смотрит в пол. Проходит долгое мгновение, пока Андрей не расщедривается на еще одно пояснение. — У нас просто своя компания тут уже собралась. Мы привыкли друг с другом работать, поэтому и на всякие мероприятия подтягиваемся всей толпой. А тут пришлось бы либо искать замену Парадеевичу через агентство или, не дай Бог, организаторов Недели Моды, либо самим. Как видишь, мы выбрали второй вариант. — То есть я должен буду бегать за вами хвостиком и делать фотоотчет с Недели Моды? — уточняет Ермолаев. В голове медленно собирается пазл, правда всплывает более серьезный вопрос. Насколько легальна его подработка здесь? Ему вообще заплатят? — Не, не, ты не понял, — Кокошка цокает языком, бормочет себе под нос что-то отдаленно напоминающее «почему я» и смотрит Саше в глаза. — Мы сейчас идем к Владу, он помогает тебе оформиться, а дальше как карта ляжет. То есть… Блять, — Андрей замирает, сжимает переносицу пальцами. — Сука, всегда был плох в объяснениях, когда переживаю. Ну ладно, скажи спасибо, что не Илья. Тот даже в спокойной обстановке иногда двух слов связать не может. Саша хмурится, сочувственно смотрит на Андрея. Тому явно не повезло. Наверняка волнуется перед дефиле, а тут еще заставили какого-то новичка вводить в курс дела. На второе незнакомое имя Фрама реагирует спокойно. Судя по всему, помимо запоминания всех рабочих моментов, ему предстоит выучить много новых имен и лиц. Ну что ж, никто не говорил, что будет просто. — Все нормально, — успокаивающе кивает Саня и с трудом успевает отскочить, когда их чуть не сбивает какой-то мужчина с тележкой в руках. Рабочий бросает извинения и скрывается за углом. — Так вот, — Кокошка дергает головой и трет ладони друг о друга, снова концентрируясь на лице собеседника. Он никак не реагирует на произошедшее, словно это обыденность. — Ты нас фотаешь только на этапе подготовки. Мероприятие длится шесть дней. Пять дней с двух до девяти. Сегодня, в первый день, открытие на полчаса раньше. Тебе скажут, что и где ты снимаешь. Но, раз ты вместо Саныча, скорее всего это будут именно показы, которые идут после макетов институтов и лекций. И пока ты, так скажем, не на зоне, то снимаешь нас. Но у нас дружеская атмосфера, тебе должно зайти. Андрей ободряюще хлопает Сашу по плечу, пока последний пытается укомплектовать всю новую информацию у себя в голове. Вроде все более-менее понятно. Ему говорят место, он идет снимает эту часть мероприятия, а потом находит ребят и крутится возле них. Звучит не особо сложно, и Ермолаев чувствует, как расслабляется грудная клетка. Дышать становится проще, да и чувствует парень себя спокойней. Он прикрывает глаза и позволяет себе пропитаться сумасшедшей атмосферой творчества и взволнованности. Ему здесь нравится. Губы Саши трогает легкая улыбка. — Был уже на таких мероприятиях? — вырывает его из задумчивости голос Андрея. Саша отрицательно мотает головой и хочет ответить более развернуто, но их прерывают. К ним подходит молодой парень в явно дорогом костюме — еще одна вещь, которой Ермолаева научила работа в посольстве, это оценка стоимости чужой деловой одежды. Фрама про себя подмечает, что незнакомец также как Кокошка является обладателем кудрявой шевелюры. Саша надеется, что в их компании не все кудрявые, а то сразу будет замечен чужак. В отличие от взволнованного и дерганного Кокошки, Влад, а это скорее всего именно он, выглядит эталоном спокойствия. Парень скользит оценивающим взглядом по Саше, в чужих глазах на секунду мелькает и тут же пропадает интерес. — Влад является спонсором мероприятия. А так он всего лишь менеджер Маджестика, — вклинивается Андрей с локальной, если судить по тому, как дернулись вверх уголки губ Влада, шуткой. — Саша Фрейм Теймер, — Ермолаев протягивает ладонь для рукопожатия. — Влад Куертов, — лениво отзывается парень. Во всей этой суматохе он напоминает кота, забравшегося на шкаф и смотрящего с осуждающей мордой на снующих туда-сюда в ожидании гостей хозяев. Присутствие Куертова окончательно расслабляет Сашу. Тот, конечно, явно не будет стремиться помогать, но если доебаться, то вряд ли откажет. Ермолаев кивает своим мыслям и поправляет лямку рюкзака, готовый отправляться в бой с бумажками, документами и контрактами. Последнее испытание перед основной работой. Влад и Андрей о чем-то переговариваются едва слышно, пока Саша набирает Кисе смску, что все идет пока нормально. Парни, конечно, странные, но все творческие люди с припиздью. Ермолаев чуть не пропускает момента, когда Кокошка, пробормотав что-то про «увидимся позже», исчезает за углом и оставляет его наедине с Куертовым. Тот же, не распыляясь на слова и объяснения, молча ведет Сашу дальше. — Нам нужно оформить тебя как можно быстрее, а то Лешу откачивать придется, если ты не явишься с минуты на минуту, — мимоходом заявляет Влад, бросая взгляд на ролексы на своем запястье. Фрама хмурится, пытаясь понять сколько времени прошло с того момента, как он встретился с Андреем. По ощущениям чуть меньше часа, а значит пока в «нас снимаешь с десяти» укладывается. Саша усмехается про себя. Это все формальности. По идее, большинство из них только должно сюда подъезжать. Да и в отделе кадров — или куда его ведет Влад — проведут они прилично времени. Так что быть сегодня на рабочем месте вовремя Ермолаев явно не сможет. Он кусает губу и решает расспросить спутника чуть поподробней. Нужно ориентироваться в происходящем. — Можно узнать чуть больше про вашу компанию? Куертов бросает нечитаемый взгляд, и Саша лишь надеется, что не проебался со своим, возможно, тупым вопросом-просьбой. — Андрей ничего не рассказал? — хмыкает Влад. Получив кивок, он замедляет шаг. Видимо, они уже почти дошли. — Илья, Ярик и Андрей — модели. Леша — их стилист. Если с первыми тремя проблем не должно возникнуть, то с Лехой поосторожней. Он у нас местная истеричка. Парадеевич один раз ему под горячую руку подвернулся, потом еще неделю с фингалом ходил. И не воспринимай его слова всерьез, он переобувается на раз-два, — Влад поглаживает пальцами бороду, задумчиво мычит. — С Костей тоже будь осторожен. Он — журналюга, так что следи за тем, что рассказываешь. С Вишенкой тоже не заигрывай. У них там с Лешей что-то наклевывается, а то станешь врагом моментально. Может подъедет еще кто-то, но это как правило уже будет вне твоей рабочей компетенции. — То есть моя задача — понравиться Леше? — с трудом сдерживая смех, уточняет Фрама. Серьезно? Сейчас его работа буквально зависит от человека, который пиздил их прошлого фотографа? Саша не удивится, если окажется, что этот Парадеевич просто слился от абьюзивных условий труда и токсичного коллектива. — Именно, — хохочет Влад и толкает дверь. Куертов обнимает Сашу за плечи и вмиг становится серьезным. — Это Александр Ермолаев. Нужно оформить как фотографа. В тесной комнатушке стоят два деревянных стола, заваленных бумагами. Одно рабочее место пустует, пока за другим сидит молодая женщина. Саша улавливает легкую раздражительность в глубине мутно-зеленых глаз, когда ее взгляд проходится по его одежде. Владу же достается заигрывающая улыбка. Ермолаев усмехается про себя, но внешне остается спокоен. Проблемы и затягивание с трудоустройством ему не нужны. Весь процесс занимает менее получаса. Влад явно имеет вес в этой индустрии, раз Сашу оформляют задним числом и без половины бумаг. Поставив подпись в нужном месте и повесив пропуск на шею, Фрама хочет было вернуться вниз и показать его той смотрительнице у входа, но Куертов решительно разворачивает его в противоположную сторону. И вот сейчас Саня неловко стоит в дверном проеме достаточно большой гримерки. Влад, решив, что его сопроводительная миссия окончена, садится на диван рядом с миниатюрным парнем, который выделялся на фоне остальных не только своим ростом, но и странной шапкой с ушами. Взгляд Саши сразу цепляется за единственную девушку в этой комнате. Высокая с мелированным каре, пухлыми губами и стервозным взглядом. Она улыбается, машет Саше ладонью с зажатыми в них ножницами. Девушка представляется Нюрой и, наконец, знакомит его с «командой на неделю». Парень, которому она делает стрижку, оказывается Яриком. Рядом с ним сидит Андрей, весело щурящий глаза, и Илья, который никак не реагирует на нового человека в комнате. Парень в странной шапке — Костя. Саша растерянно оглядывается, пытаясь найти взглядом Лешу. Того, чье мнение, видимо, играет здесь решающую роль. — Он ушел на перекур, — заметив его бродящий взгляд поясняет Андрей. Он явно хочет что-то добавить, но его дергает Вишенка и указывает на стул около соседнего столика. Саша механически кивает, бросает рюкзак в угол и начинает разбирать оборудование. Ему казалось, что в творческой среде будет шумно и оживленно и это будет действовать ему на нервы. Однако здесь слышна лишь приглушенная музыка, тихий разговор Кости и Влада и редкие комментарии девушки. Саше нравится такая атмосфера, в которой достаточно легко переключиться на рабочий режим. Камера ощущается приятным грузом на шее, а пальцы пробегаются по нужным кнопкам. Ермолаев окидывает профессиональным взглядом помещение. Хороший свет, много пространства. Есть, где развернуться. Сладкую парочку на диване вряд ли нужно много фотографировать, поэтому Саша не фокусирует свое внимание на них и продолжает бродить по комнате взглядом. Цепляется за Вишенку — обладательницу красивых и волевых черт лица. В ее движениях сквозит легкость и уверенность. Девушка поправляет выбившуюся из общей копны волос Андрея прядь, и Фрама нажимает на затвор. Кокошка сидит в профиль, благодаря чему отлично виден его выразительный нос с горбинкой. Ермолаев кивает сам себе, отмечая высокое качество снимка и выигрышные черты людей на нем, и продолжает кружить около моделей. Ярик со своими мягкими волнами волос — Саше всерьез кажется, что если не светлые торчащие клоками из-под шапки волосы Кости, то пропуском в эту тусовку были бы кудри — и миловидными чертами лица тут же попадает в объектив Саши. Щелчок, и Ермолаев с удовлетворением смотрит на получившийся снимок. Фрейм Теймер действует на автомате, когда щелкает затвором и оставляет на снимке Илью. Придирчиво осматривает получившуюся фотографию и понимает, что кажется нашел человека, который не рад его присутствию. Губы парня, блестящие в свете лампы, поджаты, брови недовольно и как-то по-детски плаксиво нахмурены, выбившаяся вьющаяся золотистая прядь подчеркивает раздраженный взгляд медовых глаз. Илья безумно красив в своей запрятанной в мягких чертах лица грусти. У Ермолаева отчего-то перехватывает дыхание, а разум встревоженно звенит. Словно предупреждает его о чем-то. Яцкевич — искусство, и Саша понимает это мгновенно. Натренированный взгляд подмечает мелкие детали, скрытые от взора большинства. С Ильей хочется оказаться в фотостудии один на один, чтобы раскрыть каждую глубинную эмоцию юноши. Препарировать чужие душу и сердце, вынуть самое болезненное и сокровенное. Такие фотосессии всегда интимней любой сексуальной близости. Мысли сворачивают не туда, и это пугает Фрейм Теймера. Саша поднимает взгляд на Илью, но тот вновь сидит, уткнувшись в телефон, и игнорирует мир вокруг. Его плечи сгорблены, и он выглядит несчастным на этом празднике жизни, полном приятного волнения и ожидания. Ермолаев ненавидит это, но чувствует колющую сердце жалость. Он поджимает губы, лохматит челку и старается сконцентрироваться на работе. Однако ему вновь не дают это сделать. — Илюше сложно привыкать к новым людям, — возникает из ниоткуда Ярик за правым плечом Сани. Саша недоуменно моргает и опускает камеру. Бросает быстрый взгляд на Яцкевича и фокусируется на Шепелеве. С каждым рандомным вбросом информации Ермолаеву все больше начинает казаться, что он оказался в дурдоме. Помимо того, что ему нужно не попасть под горячую руку Леши, ему еще нужное подбить клинья к Илье? М-да, когда Саша планировал уйти в творчество, то не думал, что это означает танцы с бубнами вокруг чужих заскоков. Видимо, ход его мыслей отражается на лице потому, что Ярик быстро добавляет. — Ты не переживай. Илья достаточно покладистый, пока ты не начинаешь нарушать личные границы. Правда загвоздка в том, что у нас у всех они размыты и из-за этого ты можешь не уловить момент, когда и с Эксайлом нарушишь субординацию. Саша хмурится, заторможенно кивает и старается усвоить информацию. Имена, прозвища, лица и черты характера мешаются в голове в единое целое. Похоже, сегодняшний вечер придется провести за утрамбовыванием всего нового в своей голове. — Я понял. Не думаю, что это будет проблемой, — гибкость — профессиональная черта, которую стоит развивать и тренировать, решает про себя парень. Он кусает губу и решает задать волнующий его вопрос. Как говорится, с мира по нитке. Может, это какой-то квест, который нужно пройти? Поговори со всеми нпси и узнай свою задачу на игру. — Если я задумывался как ваш личный фотограф, то почему я должен отрабатывать какую-то часть на мероприятии? Это какой-то заскок Недели Моды или что? — Я, если честно, в подробности не вдавался. Просто Парадеевичу нужно вечно что-то делать и куда-то бежать. Так что думаю тут все вместе, — пожимает плечами Шепелев. Парень продолжает стоять над душой у Саши, пока тот делает новые снимки. Это немного нервирует, но злого умысла в чужом действии тревожный мозг не находит. Через какое-то время Фрейм Теймер настолько погружается в процесс, что пропускает момент, когда в помещение входит еще один человек. — Блять, Леня, тебя только за смертью посылать! — Костя оживляется, вскакивает и выхватывает пакет из рук высокого — и слава богу — некудрявого парня. Пакет явно дорогого бренда, потому что Саша слышал его название мельком и от людей явно имевших деньги. Заячьи уши забавно бьются о край, когда Костя чуть ли не ныряет туда с головой. Они о чем-то переговариваются, но Саша улавливает только обрывки слов, да и те ему не особо интересны. — Босс пришел, — хмыкает Ярик и хлопает Ермолаева по плечу. — Удачи. Когда Костя утаскивает пакет на диван к Владу, Леня — или Леша? — поворачивается к Фраме и строит удивленное лицо, раскинув руки. Длинные волосы молодого человека чуть вьются на концах, на шее висит нитка с разноцветными бусинами как из детских наборов, футболка с надписью abuse заставляет Сашу нервно дернуть уголком губ. Иронично. — Кто явился! — Леша оказывается рядом в мгновение ока, хлопает Сашу по плечу и тут же утыкается взглядом в камеру. — Что наснимал? — Вот, — Саша зажимает кнопку, быстро листая снимки на дисплее. Поднимает взгляд на новоприбывшего и замирает в ожидании критики. Фотографий немного, некоторые из них смазаны, а парочка вообще пересвечены, когда Фрама нажал что-то не то на новой аппаратуре. Он все еще привыкает к ней, но уже в восторге от более высокого разрешения картинки и некоторого ряда новых функций. — Неплохо, — удовлетворенно кивает Кореш и подносит стаканчик с кофе к губам. Саша подмечает зажатый подик в другой ладони и нервно барабанящие по нему пальцы, темные тени под глазами и бледный цвет лица. Кореш задумчиво мычит и сразу переходит к делу. — Сейчас снимаешь моменты подготовки до перерыва на обед. Узнал твое расписание, снимаешь в три лекцию. К четырем возвращаешься к нам и хоть раком стой, но снимков должно быть дохуя и с ахуенным качеством. Потом отснимешь дефиле ребят, а дальше как хочешь. Мы поедем в Инвейжен отмечать открытие Недели Моды, можешь к нам присоединиться. Саша задумчиво кусает губу, теребит камеру в руках, взвешивает слова Леши. С одной стороны, ему нужно узнать людей, с которыми он будет работать эти шесть дней. Попробовать обзавестись дружескими связями, которые могут помочь в дальнейшем. Возможно, они дадут рекомендацию о нем в какой-нибудь известный журнал или бренд. Но с другой, несмотря на то, что Костя не проявляет особого внимания к его персоне, Фрама кожей чувствует чужой внимательный взгляд. Илья ему также не рад. Да и вообще, кто ему гарантирует, что после выздоровления Парадеевича, его не вычеркнут хотя бы из знакомых? — Я подумаю, — обещает Саша и возвращается к работе. Влад оказывается прав. Как только Леша приступает к доработке образов моделей, то его начинают дергать по всяким мелочам. Здесь одежда висит слишком свободно — нужно заколоть булавкой, эта деталь требует уточнения у других дизайнеров, а еще надо убедиться у организаторов, что порядок выхода именно такой и никто ничего не менял. В одну из девушек, неудачно зашедших в гримерную, летит чья-то куртка, другую Леша разворачивает сразу же отборным матом. Ермолаев видит, что тот переживает, поэтому старается не подходить слишком близко, держит дистанцию. Когда Кореш, громко хлопнув дверью, в очередной раз покидает гримерку, к нему подходит Нюра. — Все нормально? Еще не пожалел, что согласился? — спрашивает девушка. Она бросает взгляд в зеркало, висящее за Сашиной спиной, и поправляет накрученные утюжком локоны легким движением руки. — Еще не знаю, — Фрама трет шею и бросает взгляд на часы. Полтретьего. Интересно, он успеет улизнуть на перекур? — Я на таком крупном заказе впервые, так что сложно оценить, насколько хорошо получается. Да и тем более, надеюсь, что это станет карьерным толчком наверх, так что отказываться не собираюсь. Вишенка кивает, крутит в руках макияжную кисть и смотрит на него цепким взглядом. За эти несколько часов Саша заметил, что с Лешей девушка на одной волне. Для них обыденность перейти на крик и послать друг друга нахуй, чтобы через секунду спокойно сойтись, что блестки персикового цвета хуйня полная. Между ними есть связь, которая существует только в парах или крепкой долгой дружбе. Когда ты понимаешь человека с полуслова и полужеста. Ермолаев заметил, как Нюра как бы невзначай касалась пальцами чужого локтя, и Кореш почти сразу сбавлял обороты. Как Леша тихо шептал ей что-то на ухо, вызывая яркую улыбку, когда девушка вновь думала над какой-то деталью слишком долго. Они молчат, пока Саша листает снимки, но это молчание не неловкое, оно просто… есть. Мозг, обрадованный передышкой, анализирует взятую в аренду камеру. Тяжелее, чем его. Больше кнопок, в которых Ермолаев поначалу путался. Картинка ярче и четче, с бóльшим количеством оттенков и полутонов. Если это станет его основной работой, то Саша накопит и купит непременно эту камеру. Только, может, возьмет модель чуть поновее. — Тебе челка не мешается? — спрашивает Нюра, выдергивая тем самым парня из раздумий о фотоаппарате. Ее ладонь мягко скользит по его волосам, заправляет непослушные пряди за ухо. Видимо, это выглядит глупо, потому что Вишенка тут же хихикает и старается зачесать Сашины волосы назад как было с утра. — Пытаюсь отрастить, — смущенно бубнит Ермолаев. Непонятный стыд за свою внешность прошивает все тело. Ему кажется, что он выглядит несуразно на чужом фоне. Слишком просто, неряшливо и немодно. Он словно помоечный кот, оказавшийся на выставке породистых упитанных котов, потому что захотелось поковыряться в чужих объедках. Ермолаев неловко дергает рубашку вниз и поджимает губы. Фрейм Теймеру казалось, что он сделал прогресс в работе над собой. Более осознанный и уверенный в себе, чем был. Но последние месяцы метаний и кризиса словно подбили его, сделали надрез в лодыжках и теперь он шатался на ветру собственной тревоги и чужого успеха. Нужно просто влиться в новое окружение, стать своим и снова заняться лечением своей бедовой головы, мысленно решает Саша. Нужно постараться совсем немного, и он тоже станет богатым и успешным. Наверное. Если не проебется сейчас. Нюра отходит к столику, шуршит упаковками, переставляет баночки и наконец находит то, что искала. — Давай попробуем ее заколоть, — она жестом просит Сашу наклонится. Раздается щелчок, и парень чувствует холод металла кожей головы. Вишенка одобрительно кивает и добавляет — Виски бы сбрить или сделать стрижку. — Виски, наверное, круче, — неуверенно пожимает плечами Ермолаев и трогает заколку в своих волосах. Глаза девушки загораются, а на губах появляется довольная улыбка. Она дергает Сашу за рукав и тянет к своему рабочему месту. — Не, не, подожди, — Фрама неловко дергает уголками губ, высвобождает руку из чужой хватки и, как бы в оправдание, включает телефон, показывая дисплей со временем в углу. — У меня сейчас съемка. — Ладно, — Нюра умело прячет неловкость за уверенным взглядом глаза в глаза. Они у нее живые и озорные темно-карего оттенка. Совсем как у Киры. — Если что, попроси у Андрея мой номер, договоримся. Девушка подмигивает Саше и отходит к Илье, нервно теребящему нежно-голубые бусы на шее. Ермолаев провожает ее взглядом и отчего-то концентрируется на парне дольше нужного. В Яцкевиче будто есть какая-то тайна, которую Саше хочется разгадать. Парень хмурится, поджимает губы и отворачивается, чтобы больше не смотреть в ту сторону. Пора на перекур. Уже мозги плавит странными мыслями о том, что накрашенные мальчики в Balensiaga слишком симпатичные и притягательные.***
К концу дня у Саши ноют плечи, да и в принципе ощущение, что он только что вышел из зала, где тягал железо как минимум час. Отснял лекцию, побегал вдоль подиума, где дефилировали ребята, познакомился с нужными людьми. План на сегодня выполнен, если не перевыполнен. Уличные фонари уже горят, а машины возмущенно гудят, пропуская пешеходов. Саша отрешенно наблюдает за чужими жизнями, изредка стряхивая сигаретный пепел на землю. Два часа сна, приглушенные волнением и нервным возбуждением, практически не ощущаемые в течение насыщенного дня, теперь обрушились на парня снежной лавиной. Голова кажется тяжелой, мысли мутными и кисельно-густыми. Тело непослушное, налившееся свинцом. Ермолаев трет глаза, тушит сигарету о стену и выбрасывает бычок. Фрейм Теймер все еще раздумывает над предложением о поездке в клуб. Ощущение себя лишним человеком в компании с каждой секундой одиночества становится лишь сильнее. Где-то с середины мероприятия число людей в «их тусовке» стало увеличиваться. Знакомые, друзья, инфлюенсеры, блогеры. Все смешалось в одно смазанное нечто с разными голосами и обрывками фраз. Чьи-то имена и лица Саше знакомы по рекомендациям в ютубе и новостным лентам в пабликах. Кто-то смог выделиться из толпы даже на показе Мод как, например, девушка Ярика Аня. Необычный стиль, скромное поведение и мягкая улыбка. Мимо таких людей просто так не пройдешь, обязательно зацепишься взглядом, обернешься вслед. Заметил и Иру, поздоровался и поймал девушку в объектив, запечатлев на пленке. А кто-то… Ну просто Каролина. Саша не следил за взаимодействием Ильи и его девушки специально. Просто ему как стороннему наблюдателю и новичку это сразу бросилось в глаза. Яцкевич, только начавший привыкать к мельтешению в их гримерке Фрамы, делал мелкие, но колкие замечания, тихо смеялся, прикрыв рот ладонью, робко улыбался и нервно прикусывал большой палец. При появлении Каролины напряжение вернулось в чужие плечи, взгляд стал настороженным, а движения нервными и рванными. Он замирал, когда девушка ненароком касалась ладони, хмурился, когда та тянулась к нему за поцелуем. Внутри Яцкевича словно шла борьба, и непонятно: парень одерживал победу или с треском проигрывал, когда клал руку на чужую хрупкую талию. Отвечал Каролине Илья так, словно хотел побыстрее закончить диалог, переключиться на что-то другое. Это было так очевидно, что Ермолаев искренне не понимает, почему никто ничего не замечает. Все привыкли? У них всегда были такие отношения или это просто сложный период? Или все что-то знают и просто молчат? Саша искренне ненавидит то, что задерживал свой взор на этой паре дольше чем нужно, что ловил каждый чужой взгляд, мимолетное движение и тихое слово. Ермолаеву, вообще-то, с его кризисом ориентации противопоказано влюбляться в натуралов, у которых проблемы с девушкой. Ситуацию ухудшает и то, что в карте памяти висящего на плече фотоаппарата полным-полно снимков Ильи и Каролины. Саша фыркает, морщит нос. Он же еще не настолько поехал крышей, чтобы анализировать каждую смазанную фотку с растерянным Яцкевичем и Каролиной, старательно прячущей то, что с их отношениями что-то не так. Ермолаев теряется в догадках, но в одном он уверен точно: никто из них ничего не обсуждал. Иначе вели бы себя по-другому. Более слажено действовали в своем представлении для окружающих. Или же наоборот, не смогли более скрывать гноящуюся рану отношений. Фрейм Теймер достает телефон, заходит в чат с Кирой. Листает сообщения, отвечает на большинство из них и отправляет на вопрос «Как дела?» краткое и полное безнадежности «Это пиздец». Когда знакомишься с интересным тебе человеком, всегда чувствуешь симпатию. Тебя тянет к нему словно магнитом, ты робеешь и не можешь связать и двух слов. Это то чувство, которое может пропасть так же быстро, как и появиться, а может перерасти во что-то более глубокое и искреннее. Можно стать близкими друзьями, смертельными врагами и соперниками, сгоревшими в порыве страсти любовниками или любимыми до гробовой доски людьми. Саша готов расшибиться в лепешку, лишь бы эта гребанная симпатия, заставившая его весь день следить за Ильей краем глаза, исчезла. Ермолаев крутит телефон в руке, бросает взгляд на время и отлипает от стены. Его вроде звали в Инвейжен? Нужно расслабиться, попробовать влиться в новый социальный круг и унять любопытство. Саша решает перенаправить ненужный сейчас интерес к Яцкевичу в другое русло. Попробовать разобраться в чужих отношениях с психологической точки зрения. Вдруг его интересует именно это? Вдруг в нем скрывается сплетница, о которой Ермолаев не знал ничего до сегодняшнего момента? Это лишь глупое утешение, попытка сбежать от тихо скребущей черепную коробку правды. Каждый творец своей собственной судьбы, и Саня твердо убежден в этом. Однако сейчас он решает плыть по течению, довериться случаю. Именно поэтому парень закуривает еще одну сигарету и направляется в сторону парковки. Если в течение десяти минут он ни с кем из новоиспеченных коллег не пересечется, то поедет домой. Тем более, кто ему обещал, что Илья сто процентов будет отмечать открытие осенней Недели Моды вместе со всеми?
