Сердце твоё — камень

Тело дрогнуло от внезапного звука, проникшего сквозь плотную тишину комнаты. Он одернулся и приходит в себя, хоть и медленно. Пауза. Стук не прекращается. Кто-то слишком настырно стучит в дверь исполнителя. Осаму замер, не двигаясь. Впервые он ощущает себя так беспомощно в присутствии Чуи. Вроде ничего такого, но тело словно парализовало. Накахара повел головой в сторону выхода с кабинета. Тук-тук-тук. — Кто?! — не выдерживая, кричит Чуя человеку. Изначально ничего не послышалось, но затем через пару секунд прозвучал встревоженный голос Акутагавы: — Акутагава. Это срочно. — произнес он и его тон подтверждал последнее предложение. Накахара тихо цокнул себе под нос и выровнялся, становясь вновь строгим начальником. Между ними наконец выросла дистанция — какая-то официальная что-ли. Дазай смог спокойно вдохнуть немного воздуха в легкие, но сердцебиение никак не приходило в норму. С чего он так разволновался — сам не знает. — Войди. — отвечает Дазай и поднимается оттуда, куда его ранее усадили силой, поправляет воротник рубашки в пригодный вид и надевает одну из своих безразличных масок. Накахара же стоит поодаль от него, где-то возле рабочего стола. Сигареты, к огромному сожалению, кончились. Дверь с легким скрежетом отворилась, но он больно пронзил уши, отдавая неприятным ощущением. Рюноскэ держал руки сложенными за спиной, делая свой вид более серьезным и устрашающим. Он с осторожностью вошёл внутрь, не смея сказать и слова в адрес бывшего наставника. Темноволосый склонил голову перед ними в паре метров, с уважением поклонившись. Он держал расстояние. — Ну, в чем дело? — говорит Дазай с неким нетерпением. Акутагава почему-то умел всегда приходить в «нужный» момент, когда этого очень не надо. Но сейчас он был ему всей душой благодарен, теперь на него не шло давление от Чуи, которой вот-вот и было готово его раздавить без какой-либо жалости. Акутагава мялся на одном и том же месте некоторый период времени, пока Дазай вопросительно не вскинул брови, мол: «Ты издеваешься надо мной?» Рюноскэ шагнул чуть ближе к темноволосому и продолжал сверлить пол своим настырным взглядом. Прошла минута и наконец он начал свой рассказ: — Эм… С боссом что-то случилось. — с каплей напряжения и неловкости оповестил он своих начальников. Чуя в то же момент после услышанного перекинулся нервным взглядом с Осаму, пока тот оставался вовсе безразличным. Глаза этого придурка по-прежнему были холодными, будто новость его не удивила. Хах, только сейчас до Чуи доперло в чем кроется дело. Младший стоял в центре комнаты и не шевелился, наблюдая за всей этой довольно интересной картиной. Он глядел то на Дазая, то на Чую. Накахара был явно более взволнован, чем Осаму. Точно. — Est-ce que c'est toi qui l'as fait? — на выдохе спросил Чуя, смотря прямо в карие глаза. Его французская речь была весьма изысканной и красивой, она звучала прекрасно. Осаму нравилось, когда Чуя использовал навык знания французского языка. Брюнету кажется, что некоторые носители позавидовали бы рыжему с его-то акцентом. Осаму наклонил голову вниз, таким образом, чтоб копна волос могла скрыть его лицо, на котором сверкала достаточно яркая ухмылка. Это бесит. Очень бесит. Тень озарила его лицо — лоб, глаза, нос, щеки и так далее. — Да. — Ясно. — коротко ответил он и повернул голову в сторону Акутагавы. Тот вообще не понимал, что происходит в этой комнате, и по какой причине Чуя заговорил на другом языке. — Что с ним? — Час назад его нашли в кабинете в отключке. Сейчас он лежит без сознания в тайной комнате. Врачи говорят — яд. — он прикрыл глаза. — Об этом знают пока мало людей. Рыжеволосый подошел чуть ближе к нему. — Вы проверили камеры наблюдения? — спокойным тоном произнес он, не глядя на напарника, стоящего уже позади. — Да, но я не заметил кого-то постороннего. Все было спокойно. Чуя-сан, Дазай-сан, что прикажете делать? — мальчишка явно был в заблуждении, хоть и пытался не подавать виду. — Кто знает о случившемся? — в разговор вступает Осаму. — Ящерицы и доверенные врачи. Я сказал им охранять босса. — Хорошо, ты правильно сделал. Не говори об этом никому больше, дальше мы разберемся. Ступай, Акутагава. — Чуя похлопал ему несколько раз по плечу, как-то по-отцовски и незаметно для Рюноскэ обернулся назад. Его глаза вызвали бы страх у других, потому что он неистово зол на партнера — Дазай умолчал о некоторых «деталях» плана, которые были важны. Выглядел Осаму абсолютно непринужденным, спокойным, хотя, скорее всего, ему сейчас влетит сполна. — Какого хуя? — начал Чуя, чуть ли не срываясь на крик. — Почему ты не предупредил меня, что уже начинаешь действовать? Ты понимаешь, что и мне тоже это все разгребать? — он ударил себя ладонью по лбу, затем устало потер глаза. — Я заебался уже. — рыжий шагнул в противоположную сторону, отворачиваясь от брюнета. Он уж успел подумать, что Дазай не так сильно его раздражает и вот тебе на. Осаму никак не отреагировал на возмущения в свой адрес и продолжал хранить нерушаемое молчание. Осанка осталась ровной, лишь его взгляд шел следом за злым напарником. Голубоглазый расхаживал огромными кругами по площади комнаты и погряз в собственные размышления насчет покушения на босса, не совсем обращая внимание на ещё одного присутствующего здесь. Он был нахмуренным, губы свелись в тонкую линию и побледнели. — Брось. Мы одни из самых главных лиц в Портовой Мафии. — словно пытаясь утешить, сказал Осаму, на что получил не одобрительный взор голубых глаз. — Ты что, издеваешься? Нам все равно надо провести «расследование». Потому что: «как это так, что не ищут виновного?». Вроде гений тут ты, но мозгов все равно нету. — Оу, ну ты мне льстишь, Чуя. — всё так же с ехидной ухмылкой на губах. Да он точно издевается. — Ты не меняешься. Я слишком устал выяснять с тобой отношения. — эти два предложения прозвучали с горечью в голосе. Он склонил голову вниз, теперь глядя на пол, словно не хотя смотреть на Осаму. Вероятнее, так и было. Но Дазай, похоже, не чувствовал какой-либо вины за свои не совсем правильные поступки. — Я сейчас пойду в подвал. — все так же грустно продолжал Чуя. Сил никаких не осталось. — Там камеры стоят? — Нет. В самом подвале их нету, но на входе есть. — в голосе веет сущим холодом, от которого нельзя спрятаться. — Ясно. — краткий ответ, затем он шагнул в направлении дверей, что вели к выходу из кабинета. Внутри вновь стало тихо, только стук от ботинок раздается эхом в ушах. Он разочарован. Взгляд зафиксировался прямо перед собой. Чуя не думает ни о чем другом, как бы поскорее все это закончилось. Движение становятся машинальными. Секунда. Вторая. Кто-то крепко хватает его за руку со спины, и по-инерции он сразу пытается ударить стоящего сзади. Но резко обрывается, глядя на того, кто это именно. Чужие пальцы в миг переплелись с его собственными в крепкий замок, да так, что не выпутаться сразу. Рыжий непонимающе смотрит на партнера с неким призрением в лице. Он открыто обижен. — Чего тебе? И отпусти. — почти что рычит Чуя и резво дергает рукой, чтоб освободится, но вредный Дазай и не дернулся. Карие глаза смотря в чужие — голубые, красивые, глубокие, как океан, они очень нравятся Осаму, всегда нравились. Взгляд в миг потускнел и немного опустился вниз, с неохотой продолжать разглядывать лицо. Чуя стоял, будто вкопанный на месте. Некоторое количество времени Дазай молчал, слова не сказал. Он смотрел в никуда, как в сущую пустоту. Его ладонь холодная — ощущается льдом, даже сквозь толстую перчатку. И вдруг он начинает: — Прости. — с горечью в голосе произносит он, тихо, совсем тихо, без особого желания, в то же время хватка на ладони становится значительно крепче. Этот человек никогда не извиняется, что бы не произошло. Такое событие столь удивительное, что это заставляет Чую приоткрыть рот в полнейшем шоке, а глаза становятся по пять копеек. Всего одно слово, но оно настолько имеет вес, что невозможно передать лишь словами. — Я…я. — язык заплетается что-то сказать, немеет. Вместо слов он решает «сказать» таким образом — сжать чужую руку с такой же силой, что последует ответом. Он действительно не знает, что может сказать. Прощает естественно. Дазай ведь никогда не извиняется, поэтому это слово является искренним, без какой-то насмешки с его стороны, как можно было ожидать. Лицо Осаму озаряет едва заметная улыбка — уголки губ немного приподнялись. Теперь его гримаса не выглядела такой тусклой и мрачной, от неё не веяло тем привычным безразличием, холодом. Он слегка опустился и, склонив голову к плечу, оставил нежный поцелуй на скуле у Чуи. Губы потрескавшиеся и сухие с неровностями от того, что Дазай их постоянно кусает, но до боли в груди родные. — Чёрт с тобой, Дазай. — на вздохе говорит он и потирает пальцами место касания. Затем Чуя встает на цыпочки, что заставляет брюнета чуть ли не смеяться в голос и повторяет жест напарника — так же ставит аккуратный поцелуй на щеке. — Запомни, если тебя кто-то когда-нибудь и убьет, то это точно буду я. — строго проговаривает он. — Хорошо-хорошо. Я тебя услышал, любовь моя. — суицидник прикрывает рот ладонью, пытаясь скрыть смешки, но это выходит у него не совсем успешно. Накахара разворачивается на носочках и ступает в направлении выхода. Напоследок говорит: — Я постараюсь зайти к тебе потом, но не обещаю. У меня много дел на сегодня. — Хорошо.

***

— Ого. — искренне удивился Верлен, когда темная фигура зашла внутрь подвального помещения. Чуя тихо расхаживал по его комнате, даже не глядя тому в глаза. — Привет, братец. Если ты пришел ко мне, то, видимо, по какому-то поводу. Поль сидел на своем деревянном стуле по среди, кажется, абсолютно пустой комнаты. Он выглядел довольно заинтересованным в разговоре, что начнется в ближайшее время. Его взгляд следит за каждым движением рыжего, чтобы ничего не упустить. В то же время рыжеволосый медленно собирает мысли в кучу, тщетно подбирает каждое словечко, что вылетит вскоре с его рта. — Да, я бы сказал по вескому поводу. — уверенно начинает он диалог, подходя ближе к блондину. Поль встает со стула и выгибает бровь в немом вопросе. Он бы не был столь удивлен, если бы Чуя к нему не заходил раз в пол года, а то и реже, если нужды нету. — Ну? — Скоро Мори умрет. — коротко, без каких-либо подробностей и собеседнику становится вообще неясно. — От чьих рук? — его интонация изменилась, он немного повысил голос, показывая, что это неожиданное известие. — Дазая. — похоже, старшего это не шокировало — рано или поздно это событие случилось бы, в независимости от обстоятельств. — На убийство есть какая-то причина? — мужчине требовал детали, чтоб собрать весь пазл воедино. — Да. — И какая же? — на этот вопрос Чуя не особо хотел отвечать, но выбора у него, видимо, нету. Он отвел свой взгляд в другую сторону, мешкаясь над ответом. — Мори хочет убить меня. — О-о… — Поль приподнял брови и, опустив взгляд в пол, задал ещё один вопрос, довольно интригующий: — Почему же он хочет тебя убить? Вот тут уже сложно. Надо ли вообще ему говорить об этом? Но в тоже время отказаться нельзя. — Это связано с Осаму. — уклончивый ответ, конечно, просто он не горел желанием абсолютно всю информацию рассказывать Верлену. — С «Осаму»? — блондин поправил шляпу на голове, сместив её на одну сторону. Он знает, что никто и никогда не смел его так называть. Он запрещал. — С Дазаем. — Чуя потер переносицу и ему уже было не в терпеж закончить с этим диалогом. Нога сама по себе отстукивает ритм какой-то дурацкой песни, которую напарник постоянно напевал ранее. — Расскажи мне все от начала и до конца, иначе я не смогу принять какую-то позицию. — Верлен усмехнулся и присел обратно, в то же время Накахара нервно теребит ткань пиджака и думает закурить прямо здесь, но отсутствие сигарет капает на мозги. — Ты же хотел смерти Мори? — Да. Но я хочу знать всё. Абсолютно.

***

— Ха-ха, не ожидал от тебя такого, Чуя. Все твердят о том, насколько вы ненавидите друг-друга, при каждой ссоре ты ломаешь ему кости, а вот значит как всё выходит… — он откровенно смеется над ним, не скрывая этого. Чуя очень недоволен таким исходом и хрустит костяшками от нервов, которых и так не осталось. — Я буду рад, если ты заткнешься и не будешь это обсуждать. Знаешь, я могу начать говори о Рэ… — его обрывают на полуслове жестом руки, поднятой в воздух. Фух. — Всё, забудем. Я, естественно, помогу, если тебе понадобится помощь, но мне не нравится то, что Дазай станет боссом Портовой Мафии. Почему не ты? — Чуя знал с самого начала, что Поль задаст именно этот вопрос. Он повел плечами, мол «не знаю», но позже озвучил свой ответ: — Я не хочу. — Почему? Ты достойный руководитель. — такие откровенные и личные вопросы по-тихоньку выводили его из себя, хотя, в общем-то, — это делать и так несложно. — Не твое дело. — он выплюнула эту фразу, словно яд. — Дело в «Овцах», да? Он прав. Дело в «Овцах». Они оставили рану на сердце, что никак не могла зажить, а если бы зажила, то все равно оставила бы за собой огромный шрам. От этого и нежелание становится главой, тем более Осаму эта роль больше подойдет, наверное. Он вдохнул глубже, пытаясь не сорваться. Руки уже чуть ли не дергаются от того, насколько сильное напряжение исходит от него — они крепко сжаты в кулаки. — Не твоего ума дело. Я ухожу. Чуя сразу же покинул это проклятое место, как выдалась возможность. Он тихо ушел оттуда без лишнего шума, чтоб не привлечь к себе излишнего внимание. А сегодня ещё и тренировка с Акутагавой…

***

— Наноси удары сильнее! По всему тренировочному залу разносится шум. Новые трещины — в стенах, на полу, и даже на потолке, который и так едва держится, может даже скоро обвалится с потрохами. Пыль вокруг них подлетает в воздух, будто туман окутывает их бой, а точнее — рукопашный бой. Если наблюдать со стороны, то даже не совсем понятно, что происходит. Движения наносятся со скоростью света, человеческий глаз не успевает уловить столько. Акутагава сегодня сосредоточен на боях в близкой дистанции. Так же полезная штука, если нету возможности пользоваться даром. А так как Чуя является спецом боевых искусств — тренировка принесет много пользы и навыков. Он пытается нанести как можно сильнее, больше ударов, но наставник в тот же миг улавливает и предугадывает каждую из его атак. Это неудивительно. Рюноскэ весь запыхавшийся, темные пряди прилипают ко лбу из-за холодного пота, выступающего на коже. Его силы почти исчерпаны, но он стойко пытается доказать обратное. Через несколько секунд он с грохотом падает на колени, больно ударяясь о твердый пол. Рыжий морщится. Слышно его сбитое и учащенное дыхание. Одежда грязная. Кажется, Чуя довел его до изнеможения. — Эй, парень, ты как? — он наклоняется над ним, легонько бьет по спине, проверяя живой ли он вообще. Да, живой. — П-простите, Чуя-сан. — хриплым голосом доносится снизу. Жестом ладони он показывает, что находится в норме, хотя он вообще не в норме. — Я отнесу тебя в лазарет. Не думай спорить со мной, сразу предупреждаю. — а в ответ молчание. Юноша отключился и окончательно свалился на поверхность всем своим телом. Чуя подхватывает мальчишку одной рукой где-то на уровне талии и легким рывком закидывает себе на плечо, придерживая того, чтоб не упал. Накахара почти не ощущает чужого веса на себе, хотя не использовал дар, чтобы уменьшить гравитацию. — Ты вообще что-то ешь? — это как разговор с самим собой. Можно говорить, что душа только пожелает. „Надо зайти к Дазаю“