Сердце твоё — камень

— Значит вот как… — задумчиво произнес он, в то же время на его коленях покоилась чужая голова. Чуя водил подушечками пальцев вверх-вниз по янтарных волосам, не обделяя внимание хоть одну прядь. Они мягкие, пушистые, приятные наощупь — рыжий никогда особо не думал об этом. Дазай лежал на боку и охотно принимал ласки со стороны напарника. Те приносили некое необъяснимое удовольствие — спокойствие, ощущение, что он в полной безопасности. Карие глаза устремились в окно — красивая Йокогама, город, который Осаму действительно любит и ценит. Он устало прикрыл глаза после несколько-минутных наблюдений: хочется подремать совсем чуть-чуть, тело медленно ослабевало, прорываясь в царство Морфея. Сонливость начала побеждать стимул остаться в сознании, но его пару раз стукнули по плечу. Ощущение чужих пальцев на волосах испарилось, словно касаний и не было вовсе. Брюнет глянул вверх и в ту же секунду пожалел о своем действии. Его встретила слегка недовольная гримаса, что скорчилась в полном раздражении. — Ты меня вообще слушаешь? — с недовольством спросил он, хотя знал ответ на свой вопрос. Уголки губ Дазая приподнялись вверх, искажаясь в довольную лыбу во все зубы. Непонятно по какой именно причине. Может, смешено с выражения лица Чуи. Кто его знает? — Я бы тебя слушал хоть вечность, но сейчас дай мне немного поспать. — он похлопал несколько раз ресницами, будто ребенок. — Потом всё обсудим. На твоих коленях удобно лежать, знаешь ли. Скорее всего, эта фраза должна была ввести Накахару в краску, заставив смутить, но тот лишь цокнул и кивнул головой, в знак согласия на поставленные условия. Может и стоило бы сказать что-то по типу: „Дазай, ты серьезно? У нас много дел и так, а ты тут прохлаждаешься.“ Но он смирился с тем, что спорить с этим человеком бесполезно, да и желания как-то нету. Пусть дрыхнет. Чуя зарылся пальцами в копну темных волос, чуть массируя, от чего снизу послышалось довольное сопение. Брюнет что-то невнятно бормотал себе под нос и сложно разобрать, что он там пытался сказать. Это не очень-то и важно. Рыжий незаметно для себя улыбнулся от увиденной картины перед собой.

***

— У тебя интересный план, Дазай. — он всё ещё растерян от ситуации вообщем. Осаму ходит по лезвию ножа столько лет и, каким-то образом, всегда успешно. Этот гад слишком живучий, как для суицидника. — Есть такое. — бинтованный внезапно притих, замявшись в обивку дивана. — Ты со мной? — неуверенно сказал он, на что Чуя лишь пожал плечами, закатив глаза. — Ты придурок? Конечно, да. Что за тупые вопросы? — раз они вместе, то так и должно быть, разве нет? — Знаешь, ты всегда был очень верным псом Портовой Мафии… — брюнет рассказывал о чистейшей правде: напарник до чертиков был предан организации и лучше бы отдал свою жизнь, чем предал её. — Ещё раз назовешь меня псом, и я, не задумываясь, вмажу тебе. — он задумался над последующими словами. — Я все ещё верен Мафии, но не Мори. Он переходит границы. Хотя… разве для босса Портовой Мафии есть какие-то границы? — Дело не в этом. Он поступает неразумно. Чуя промолчал. Давай прав. Так удивительно, что такой умный человек, как Мори Огай, идёт на поводу у своих страхов за власть. Он откинулся на спинку кожаного дивана, пытаясь все осмыслить, но до разума все доходило с трудом. Много информации и задач, которые ещё предстоит решить в ближайшем будущем. Люди. — Осаму, — мафиози повернулся к нему лицом на оклик. — Пообещай, что будут минимальные потери людей. — Я не могу что-то обещать. Многих придется казнить и этого не избежать. Мое место в любом случае окажется под угрозой, ведь главы таких организаций не умирают просто так. На меня пойдут все подозрения. — понятно разъяснял Дазай. — Но у тебя есть я. Мои подчиненные целиком преданы мне и, могу сказать с уверенностью, они будут на твоей стороне. Твоих людей так же не мало в организации, но все равно возникнет много вопросов, как ты стал боссом. — Чуя, все и так поймут, что его убил я. Кому ж ещё хватит сил сделать это? — с усмешкой заявил он и положил подбородок на расслабленную ладонь, упираясь локтем в изножье дивана. — Тем более предыдущий босс был так же убит. Сам знаешь. — он лениво пожал плечами, констатируя сам факт. — М-да. — с неким разочарованием ответил он. Хотя, если быть честным, Мори хороший босс. Непонятно, что на него нашло. — Кстати, что ты планируешь делать с Акутагавой? — Его время ещё придет. Пока пусть остается на своем месте. Я думал обсудить твое. — его губы окрасились в усмешку. Чуя немного ошеломлен. Он выгнул бровь в немом вопросе, ожидая ответ, но брюнет предпочел держать интригу в несколько секунд. — О чем ты? — терпение на исходе. — Ты не просто будешь исполнителем, а моей правой рукой. Кому же ещё я могу доверять, как не тебе? Вот оно что. Чуя размышлял об этом, но скорее как-то мимолетно. Правая рука босса — место, которое является второе по значению после главы. Его тяжело заслужить — потом, кровью, годами верной службы, а тут наверное необходимость. Но ни в коем случае нельзя сказать, что Чуя не достоин этого звания. Он — крепкая опора для Дазая в будущем, без которой будет очень сложно обойтись. Рыжий не был удивлен, выражение его лица оставалось прежним, как ни в чем не бывало. Он лишь вдохнул намного глубже и продолжил сверлить взглядом Осаму, сидящего напротив. — Не знаю, мне кажется ты вообще никому не доверяешь. — фыркнул Чуя, с ноткой отчаяния в голосе, так как считал это частично верным. Последовало молчание. Рыжий уж успел пожалеть о сказанном, наверное, это был лишним. Он прикусил нижнюю губу, в ожидании ответа от напарника, но тот лишь задумчиво обхватил подбородок указательным и большим пальцами. — Я бы не сказал это вслух пару лет назад, но, — он склонил голову, в сопровождении тяжелого вздоха. Подходящие слова никак не могли прийти на ум. — только тебе я доверяю и никому больше. — Дазай наконец улыбнулся с искренностью. То, что он только что сказал — далось с трудом произнести в голос, ведь Осаму не был великим любителем откровений, но быть рядом с Чуей именно сейчас — ощущалось совсем по-иному, не то что раньше. Губы Накахары слегка приоткрылись, может всего на пару сантиметров, но это ясно дало понять, что он в шоке. Он оттолкнулся от спинки дивана, принимая сидячее положение и с расширенными глазами рассматривал Дазая. Рыжий был смущен. — Не смотри на меня так. Я могу забрать свои слова назад. — с наигранным возмущением выпалил он. — Стереть память ты мне не сможешь. По крайней мере, я так думаю. — рыжеволосый был без понятия, как правильно среагировать на такое. Смелое заявление однако. — Если я сильно захочу, то смогу. — задирая нос, произносит брюнет. Действительно выглядит так, словно он является избалованной девчонкой, которой родители все позволяют и исполняют абсолютно все её пожелания. Он принимает старое положение, скрестив руки на груди и смотрит куда-то в сторону, будто Чуи тут нету. Уголки губ опустились вниз — теперь Дазай выглядел серьезным, как когда стоит перед подчиненными. Чуя вздыхает. — Не сомневаюсь. — с усталостью отвечает он и расслабляется всем телом, но в голове по-прежнему хаос. Тревожность преследует его и ходит по пятам. Это не совсем страх за себя, что-то другое. Он погрузился в свои внутренние размышления, позабыв о ещё одном человеке рядом. Во взгляде ничего не читалось, лишь пустота, что окутала его с ног до головы. — Дазай. — М? Их глаза пересеклись. — Есть вероятность, что нас казнят. — не вопрос, а скорее утверждение. Предложение звучало уверено с его уст, ни капли сомнений. Осаму поджал губы и хмыкнул, будто задавался вопросом, как Чуе такое в голову взбрело. — Даже если захотят, то не смогут. Чуя, мы сильнейшие одаренные в стране, и все в мафии об этом знают. — Я не смерти боюсь… — в его словах присутствует загадочность. Он делает вновь паузу и затем продолжает объяснение. — Если мы умрем, то неизвестно, что станет с организацией. Осаму переваривал ответ, на что ему понадобилось немного времени. — Я бы хотел, чтоб Портовая Мафия сгорела, но ты точно не разделяешь мое мнение, так что я пожалуй воздержусь от ответа. — смешки прорываясь сквозь фразы, он и не пытался это скрыть, что Чую, конечно, злило. — Но да ладно, в любом случае, мы не умрем. И я хотел тебя кое-что попросить. Это действительно важно. — рыжий весь напрягся, тон Дазая необычайно был серьезным и ровным. — Ничего себе. «Попросить»? — Замолчи. Тебе нужно поговорить с Верленом. Ох, сложновато немного. Чуя ещё сильнее раскрыл глаза, не веря своим ушам, типо: «Дазай, ты серьезно?» Он думал, не послышалось ли ему, но это суровая реальность. Правда жестокая. — Я надеюсь, что ты шутишь. — на его лице красовалось тревожная улыбка, скорее как защитная реакция. — Нет. Ему надо все рассказать. „Ты ему доверяешь?“ — пронеслось в голове у Накахары. Да, Поль не враг им, но это все равно слишком опасно — как он думает. Такое неожиданное заявление от Осаму он считает слегка безумным и оно сеет в себе сомнение, стоит ли это вообще делать. Внезапно Накахаре захотелось схватить брюнета за воротник и со всей силы ударить, чтобы вправить этому придурку мозги. Но вряд-ли такому психу что-то поможет. В глазах заискрился костер, а в мыслях бушевал шторм из разных предположений. Губы приоткрылись с целью что-то сказать, но с них сорвался лишь непонятный звук, похожий на хрип. — Я не буду с ним говорить. — Нет, ты должен. — Я ничего не должен. Сам иди и разбирайся с этим дерьмом. Почему ты решил, что ему стоит вообще рассказывать?! — руки сжались в тесные кулаки, готовясь к удару, который он так сильно пытается сдержать. — Он станет нашим союзником. — спокойно сказал суицидник, не предавая значения тому, что Чуя вот-вот взлетит из-за своей злости. — Моя интуиция никогда не ошибается, тебе ли не знать. — Сам будешь разговаривать с ним. Я не хочу. — он подорвался с мягкой поверхности и шагнул в направлении панорамного окна. Желания продолжать диалог иссякло, теперь его не было вовсе, от слова совсем. — Не имеет значения хочешь ты или нет. Надо. Меня он вряд-ли послушает. А вот тебя… — кажется, он целиком был уверен в своей идее. В этом весь Дазай Осаму. Он вернул свой темный взгляд на Чую, но его встретила лишь чужая спина в нескольких метрах от него самого. — Как же я тебя ненавижу, Дазай… — он прошипел эту фразу сквозь зубы, сцедив их. Губа подрагивала от накипевшего раздражения, но он ничего не мог с этим поделать. Причина крылась в Дазае и его сумасшедших планах. Сейчас он действительно ненавидел его всем сердцем, душой, нутром, все потому что ну уж никак не хотелось вести разговоры с «старшим братом». Позади послышались едва уловимые шорохи, диван проскрипел, что свидетельствовало о том, что давление на него исчезло. Шаги раздавались эхом по кабинету. Громко. Нутром он чувствовал, как кто-то приблизился со спины, вот что значит работать в Мафии. Воздух будто колыхнулся. — Пожалуйста. Он обвел руки вокруг изгиба талии и сцепил их в замок на животе. До безумия горячее дыхание опаляло шею, что заставило Чую немного съежиться от этого ощущения. Мурашки табуном пробежались по коже. Биение сердца участилось и, казалось, оно сейчас выпрыгнет из грудной клетки. Голубоглазый четко ощущал каждый вдох и выдох партнера на себе. Он делал это намерено, чтобы затуманить разум и у него успешно получалось. С горла невольно вырвался хриплый стон, чего Чуя явно не хотел, а Дазаю наоборот это приносило удовлетворение. Потешить свое эго он до чертиков любил. Нет, обожал. Холодные пальцы поползи медленно вверх и поддели ткань жилета, пробираясь под него. Второй рукой он выдергивал пуговицы из петель, так как ткань мешала его неприличным планам. Он осторожно водил ладонью по рубашке, еле-еле касаясь. Эти прикосновение ощущались почти что невесомо, но в то же время так ярко. Шляпник словно прикусил язык, не в силе что-то сказать в ответ на ласки, да и Осаму не требовал чего-то подобного. Ему достаточно и того, что Чуя не бьет его за эту «попытку». Внутри пламя разгорелось по-новому. Наверное, Чуя выглядит сейчас как печка — до жути по-красневшим, от части от стыда. Он никогда бы в жизни не подумал, что будет находится в таких отношениях с Дазаем. Сказали бы ему такое пару лет назад — он бы сразу застрелился. Осаму тихо шептал над самым ухом какие-то пошлости, которые Накахара, очевидно, не мог разобрать, и затем мягко прикусил зубами мочку. Все внутри сжалось. Рыжий в тот же миг захотел взвыть, но продолжал держать себя в руках, насколько это было вообще возможно. Брюнету не нравился такой ход событий. Он прикоснулся подушечками пальцев оголенной кожи и начал водить вверх-вниз мучительно медленно, что было сравнимо с настоящей пыткой. Накахара даже не успел заметить, когда он успел расстегнуть абсолютно все пуговицы на рубашке, и стянуть кожаную портупею, которая уже валялась где-то на полу. — Отвали. — в какой-то момент он осознал весь абсурд происходящего. Чуя оторвал от своего тела эти мерзкие руки и неожиданно для самого себя всадил ботинком по коленной чашечке Дазая, пока брюнет ещё не опомнился. Он заскулил, словно пес, от пришедшей боли и согнулся, едва не упав на пол. По правде очень неприятно. Осаму непонимающе поднял взгляд на виновника столь сильного удара, присев на холодном полу. Теперь Чуя оказался выше и его глаза не давали надежд на хорошее окончание предстоящего конфликта. От него спадала длинная тень. — Эй, что на тебя нашло? — произнес он, потирая рукой место, куда прилетела чужая нога. — Не притворяйся дураком. Так ты пытался «уговорить» меня на разговор с Верленом. Но ты мог хотя бы попробовать по-лучше попросить словами. — он смотрел на партнера сверху-вниз, из голоса сочилось разочарование. Глаза не изучали какой-то гнев, у него просто напросто не было сил на это. — Я бы и так с ним поговорил. Он больше не глянул в лицо Дазаю, вместо этого он грубо схватил его под локоть и заставил встать с пола. Чуя, не смотря на сопротивление, повел его обратно к дивану и чуть ли не швырнул на поверхность, хотя мог бы. Это не принесло бы каких-то физических увечий — диван же мягкий. Накахара просто надавил обеими руками на плечи, принудив его насильно сесть и Дазай теперь, похоже, стал послушным мальчиком, хоть и не понимал его истинных намерений. Колено все ещё ныло и неприятно пульсировало. Синий след точно останется. Чуя отступил назад, начиная приводить свой внешний вид в порядок. Он наклонился, чтобы забрать излюбленную портупею, которая ранее была так небрежно брошенная на пол. Осаму лишь мог наблюдать, не зная что сказать и сделать. Лучше его сейчас не трогать, а то взорвется, как бомба. Дазай хорошо с этим ознакомлен, но все равно много раз наступал на те же грабли в течении нескольких лет. Он стоит возле зеркала и, не спеша, прихорашивается. Поправляет слегка растрепанные волосы, аккуратно разделяет пряди пальцами, застегивает каждую пуговицу поочередно — на жилете и на помятой рубашке. Чуя проводит пару раз рукой по ней, чтобы разгладить складки, которые образовались. Теперь он с удовольствием глядит на свое отражение в зеркале. Одежда в опрятном виде, но все-таки — что это только что было за представление и для чего? Бинтованный внимательно разглядывает каждую деталь до тех пор, пока Накахара не оборачивается в его сторону. Что-то в теле дрогнуло. Накахара шагнул вперёд, быстро сокращая дистанцию между ними. Осаму заинтересован в том, что же сейчас произойдет. Убийство может? Но нет. Чуя непредсказуем сейчас, нельзя предугадать, что у него на уме. Он почему-то не выглядит слишком злым, возможно, чуть раздраженным. Он склоняется ниже над чужим лицом и секунду молчит, затаив дыхание. Кажется, Дазай тоже не дышит вместе с ним, сам без понятия почему. Пять сантиметром расстояния. Глубокая, нерушимая тишина в кабинете. Она непоколебимая. Её сложно прервать. В ней слышится лишь биение их сердец. Небесные глаза засветились в приглушенном свете. — Если Верлен сорвет план — я лично отрублю тебе голову, клянусь. Я не шучу, Дазай. Настырный стук в дверь.