Андромеда-2

— Мистер Снейп, наведите порядок в классе и верните в кладовую неизрасходованные ингредиенты, — велел Слагхорн, убирая журнал в выдвижной ящик рабочего стола. — Да, сэр, — кивнув, тихо ответил Северус и начал аккуратно вытирать парты слабым раствором нейтрализатора. Конечно, ученики по окончании занятия привели в порядок рабочие места, но ему не было трудно ещё раз пройтись по поверхностям влажной тряпкой, от которой отчётливо пахло озоном. Он работал молча, к этому его приучила Эйлин, которая не любила лишнего шума, потому что боялась рассердить мужа. Северус даже мысленно не называл Тобиаса отцом, потому что ненавидел его всей душой. Иногда он мечтал о том, что в один прекрасный день выяснится, что на самом деле является приёмным ребёнком. Только так его детский разум мог объяснить, почему родители настолько его не любят и даже не скрывают этого ни от него, ни от посторонних. Он только недавно узнал, что на самом деле является отпрыском древнего благородного рода. Эйлин мимоходом сообщила ему эту новость, а потом начала напирать на то, что все их предки учились только на Слизерине — самом лучшем факультете Хогвартса, покровителем которого был великий маг и чародей. Вот только Северус относился к её словам с осторожностью, потому что больше не доверял взрослым. Те могли обидеть его или ударить, просто чтобы сорвать на нём своё дурное настроение. А уж врали они так легко, словно умели это с самого рождения, причём зачастую их ложь была совершенно бессмысленной в плане достижения целей. И только впервые увидев «настоящих» волшебников, он понял, о чём тосковала его несчастная бесполезная мать. Парень и девушка, появившиеся на пороге его дома, выглядели как сказочные персонажи. От них исходила магическая сила, которая окружала их как плотный кокон, отчего они казались не людьми, а богами. Когда Северус услышал, что эти неземные существа пришли, чтобы забрать его в Хогвартс почти на полтора года раньше срока, он чуть было не заплакал от счастья. Однако ему нельзя было расслабляться, потому что Эйлин и Тобиас могли сделать что-нибудь ужасное и разрушить его возможность изменить жизнь в лучшую сторону. Так часто случалось в прошлом, начиная с того, что родители едва не запретили ему посещать младшую школу. Мать всё твердила, что волшебников всему учат в Хогвартсе, а магловские науки — глупая трата времени. Ну а отец был уверен, что «сатанинское отродье», как он называл сына, должно сидеть в подвале и не показываться людям. Сколько Северус себя помнил, он был всегда голоден и слаб. Его тело пестрело ранами и синяками, которые появлялись из-за чрезмерной «любви» родителей. Те считали, что ребёнок, выросший без наказаний, обязательно станет преступником, поэтому не жалели для него ни розог, ни ремня, ни просто крепкой затрещины. Иногда ему казалось, что лучше всего — не рождаться, чем жить такой ужасной жизнью. Вечно злой и пьяный отец, недовольная мрачная мать, грязный дом, отсутствие еды и рваная одежда — то, что он видел изо дня в день. Неужели это всё, чего достоин маленький волшебник? Северус очень быстро повзрослел, потому что иначе просто не выжил бы в таких условиях. Он умел воровать, отводить взгляды, обманывать и запугивать как своих ровесников, так и людей постарше. Впрочем, в их районе, где жили семьи работников ткацкой фабрики, почти все дети были такими же, как он, только не имели магии. Иногда ему удавалось пробраться в приличные кварталы, где жили состоятельные горожане. Там он украдкой наблюдал за девочками, одетыми в нарядные платья, и мальчиками, выглядящими в его глазах настоящими принцами, и мечтал о том, что когда-нибудь найдёт возможность поговорить с кем-нибудь из них. Но чаще всего Северусу хотелось банальных вещей: наесться досыта, напиться чистой воды, не пахнущей илом и ржавчиной, получить тёплую одежду и хоть каплю внимания от постороннего человека. К сожалению, всё это было неосуществимо в семье Снейпов, к которым его привязала судьба. Чтобы не упустить свой шанс, он сделал всё возможное: уговорил и убедил Эйлин отпустить его в Хогвартс, использовав для этого весь свой скудный магический резерв. Если бы она узнала о том, что у её никчемного сына есть талант мага-менталиста, то снова завела бы речь о величии рода, но Северус строго хранил свою тайну. Когда немного сердитый Рабастан Лестрейндж пришёл за ним, он был настолько измотан своим стихийным колдовством, что едва мог шевелить ногами. А после трансгрессии к воротам замка просто упал на землю и долго содрогался в сухих спазмах, чувствуя себя так, словно все его внутренности готовы выпасть наружу. Поэтому первую встречу с мастером Слагхорном Северус помнил урывками. В ушах у него пульсировало, в голове звенело, а глаза, казалось, были засыпаны огненным песком. Несмотря на решимость показать себя с лучшей стороны, он сумел только поклониться и выдавить пару слов, прежде чем всё-таки потерять сознание. Утро началось с испуга, потому что перед маленьким пациентом больничного крыла появился домовой эльф, который решил помочь ему умыться. Накануне того почистили чарами и переодели в пижаму, но он этого, конечно же, не знал. Поэтому, придя в себя и открыв глаза, он нервно вскрикнул и приготовился обороняться от чудовища. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Слагхорн, явившийся по срочному вызову. — Я… — Северус выглянул из-за кровати, куда инстинктивно спрятался, почувствовав опасность. — Сэр… — Мистер Снейп, вы помните меня? — Да, сэр, вы мой мастер. — Хорошо. Тогда выбирайтесь оттуда. Вам здесь ничего не угрожает. Северус смущённо вернулся на кровать, понимая, что сделал глупость, и переживая, что декан Слагхорн разочаруется в нём. Однако тот добродушно улыбнулся и спокойно спросил: — Как вы себя чувствуете, молодой человек? Слабость? Тошнота? Головокружение? — Я в порядке, сэр, — мотнул головой Северус и замер, поняв, что сказал правду. У него впервые за долгое время ничего не болело, а с рук исчезли ссадины, порезы и синяки. — Могу я задать вам несколько личных вопросов? — осторожно спросил Слагхорн и напомнил: — Как ваш мастер я имею право знать ваши обстоятельства, чтобы мы могли сотрудничать наиболее удобным и эффективным способом. — Конечно, сэр. — Ваши раны… Как вы их получили? — Я помогал маме готовить зелья, — опустив взгляд, пробормотал Северус. — Понятно, — прищурился Слагхорн и после недолгого молчания бодро заговорил на другую тему: — Итак, со вчерашнего дня вы стали моим учеником. Это значит, что ваше благополучие и обучение находятся под моим контролем. От вас требуется следовать моему плану и прилагать все усилия для получения звания мастера зелий. Вам ясно? — Конечно, сэр, — кивнул Северус. — Если вы будете нарушать правила или пренебрегать работой, то я накажу вас. — Конечно, сэр. — Не ждите лёгкой жизни, мистер Снейп! — Конечно, сэр. Слагхорн вдруг тяжело вздохнул и, потрепав Северуса по голове, мягко сказал: — Ничего не бойтесь, молодой человек. Отныне вы под моей защитой. Домовой эльф поможет вам привести себя в порядок, а потом накормит завтраком. После этого приходите в мою лабораторию. Когда он покинул палату, Северус ещё некоторое время сидел, глядя на свои руки с коротко остриженными ногтями. Он пытался сдержать слёзы, от которых было горячо в глазах, чтобы не показаться мастеру бестолковым ребёнком. Хватит того, что его уличили в страхе перед эльфами, о которых ему рассказывала Эйлин! Хорошо, что после этого нелепого и постыдного случая с ним больше не случались подобные ситуации. Слагхорн очень подробно объяснил ему, какие задачи будет поручать своему личному ученику, и что надеется получить от их сотрудничества. При этом ни разу не выказал раздражения и тем более злости. До начала занятий Северус успел немного привыкнуть к новому образу жизни, хотя всё равно переживал о том, как к нему отнесутся ученики Хогвартса. К счастью, его статус служил надёжной защитой, да и слизеринцы сразу приняли его в свой круг. Конечно, они не бросились дружить с ним, но хотя бы отнеслись нейтрально. Правда, на следующий день после окончания весенних каникул его ждало новое испытание. Слагхорн спросил его после завтрака: — Вы знаете, кто ваш дедушка по материнской линии? — Октавиус Принц, его светлость граф Девон, — тихо ответил Северус, опустив взгляд. Эйлин за каким-то дракклом заставила его выучить информацию об этом человеке, словно она могла пригодиться в будущем. — Вы понимаете, какой у вас статус? — уточнил Слагхорн. — Я волшебник-полукровка из семьи Снейпов. — Северус посмотрел на него и очень серьёзно заверил: — Мастер, я знаю своё место и не опозорю вас. — Это хорошо. Вы очень разумный молодой человек, — улыбнулся Слагхорн. — На этой неделе Октавиус Принц проведёт несколько занятий у семикурсников. Вы понимаете, как должны вести себя в его присутствии? — Я не буду досаждать его светлости. Северусу было любопытно взглянуть на человека, который мог быть его любимым дедом, если бы всё сложилось по-другому. Поэтому он с нетерпением ждал встречи с ним, ведь всё равно оставался ребёнком, который в глубине души надеется на чудо, несмотря на то, что до этого жизнь не преподносила ему приятных подарков. Вот только когда Октавиус появился в классе, у него невольно задрожали поджилки от гнетущей силы, которая, казалось, упала на него, как тяжёлая каменная плита. Он даже не мог вдохнуть полной грудью, не то что заговорить с этим величественным мужчиной, одетым в дорогой костюм и мантию зельевара. — Это мой новый ученик, его зовут Северус Снейп, — добродушно улыбаясь, сказал Слагхорн. — Рад за вас, старый друг, — суховато поздравил Октавиус, и взгляд его чёрных глаз на мгновение задержался на лице взволнованного ребёнка. Однако он тут же заговорил на другую тему, словно знакомство было для него незначительным пустяком. Северусу хотелось заплакать, но он, конечно же, не мог себе этого позволить. Хорошо, что в этот момент в класс явились семикурсники, которые вывели его из ступора. А потом мимо него прошла «фея» по имени Андромеда и на миг прикоснулась к его плечу, словно ободряя и успокаивая. Для Октавиуса не существовало внука. Слагхорн рассказал Северусу о ритуале, который провела Эйлин, чтобы разорвать связь с родом. Если бы он мог, то ещё сильнее разочаровался бы в своей матери, но, к сожалению, их отношения и так не были тёплыми, так что ниже падать было некуда. Ему оставалось только наблюдать за человеком, который спокойно вёл лекцию, а потом подсказывал ученикам, как лучше приготовить зелье. И когда уроки у семикурсников закончились, они пошли в обеденный зал вроде бы вместе, но в то же время соблюдая огромную дистанцию. Северус не мог проглотить ни кусочка, хотя к обеду подали вкусные бараньи отбивные. Он терзал мясо на тарелке, размазывал овощное пюре, но не поднимал взгляда, чтобы случайно не увидеть, как Октавиус улыбается посторонним людям, но при этом старательно не смотрит в его сторону. Когда Северусу показалось, что сейчас он позорно сорвётся в истерику на глазах у всей школы, кто-то позвал его. — Мистер Снейп, не могли бы вы уделить мне немного времени для разговора? — с серьёзным видом спросила Андромеда, которая пришла на обед позже остальных слизеринцев. — Да, — с трудом выдавил слово Северус и торопливо спрыгнул со стула. Они покинули зал и немного прошли по коридору, прежде чем остановиться у ниши, в которой красовались сияющие доспехи. Андромеда повела рукой, наводя какие-то чары, а потом спросила очень мягко, будто говоря с любимым и дорогим человеком: — Как вы себя чувствуете, мистер Снейп? От её голоса у Северуса вдруг покатились слёзы из глаз, а его тело затряслось, как в лихорадке. Он ничего не мог поделать, только пытался не зарыдать в голос, чтобы не привлечь чужого внимания. Хватит того, что за обедом слизеринцы бросали испытывающие взгляды то на него, то на Октавиуса. Андромеда сделала ещё один пасс рукой, и мир словно затих, а они вдвоём оказались внутри полупрозрачного пузыря, по которому пробегали радужные всполохи. — Нас никто не услышит и не увидит. Вернее, увидят, что мы спокойно беседуем. — Это… Я… — всхлипывал Северус. — Всё в порядке. Иногда даже самым сильным мужчинам надо немного поплакать, чтобы выгнать лишнюю воду из организма, — пошутила Андромеда и неожиданно притянула его к себе и обняла. — Всё будет хорошо, я это точно знаю. Северус уткнулся лицом в мягкую ткань её пиджака и подумал, что хотел бы остаться с ней в таком коконе на всю жизнь, чтобы больше не быть одиноким.