Зол на тебя [ Mad at you ]

      Нил слишком хорошо его знал, чтобы не понимать, когда Эндрю злится на него. Эндрю принял каменное выражение лица, без эмоций, пока Нил забирал их из аэропорта на его машине, но один косой взгляд Нила сказал Эндрю, что он его не обманул. Это приводило в ярость. Это очерняло мысли Эндрю и заставляло пальцы зудеть в желании дотянуться до ножей и прибегнуть к кровопролитию. Он размышлял о том, насколько спокойнее станет его жизнь, если Эндрю превратит Нила в коврик.              Кевин, предсказуемый дурак, не нуждался в догадках касательно его настроения. Он едва дал Нилу время выехать из аэропорта, прежде чем повернулся к нему.              — О чем ты думал?              Нил не сводил глаз с дороги, держась своей неспособности облегчить жизнь другим хоть на секунду.              — О том, что пропустил тренировку, чтобы забрать вас?              Временами Эндрю нравилось, что Нил был бесстыдным мудаком-подстрекателем. Временами Эндрю хотелось выколоть ему глаза. Суд присяжных еще не решил к чему склониться.              Яростный звук, который издал Кевин, мог бы показаться забавным, будь Эндрю в лучшем настроении.              — Ты знаешь, о чем я.              Нил лишь продолжал вести машину, спокойный и невозмутимый. Эндрю ненавидел, как горячо он водил.              — Вообще-то, нет. Ты мог иметь в виду множество вещей.              Кевин присвистнул, сердито выдохнув через нос.              — Нахуя ты впутал Жана?              Наступила пауза, означавшая, что им не понравится то, что скажет Нил дальше.              — Это была не моя идея.              Это заткнуло Кевина с аккуратностью гильотины. Нилу не нужно было говорить, чья это была идея. Одного намека на Ичиро было достаточно, чтобы сбить Кевина с его трибуны и заставить напряженно и испуганно замолчать.              Нил позволил этому повиснуть на несколько минут, прежде чем прочистил горло и добавил:              — Не те люди начали задавать вопросы. Дядя Стюарт сказал, что им нужно кого-то придать огню, чтобы сбить их со следа. Они выбрали сдать семью Моро и мою связь с Жаном. Отказаться, похоже, было не вариантом, поэтому Жан и я согласились и заучили реплики, приготовившись играть свои роли.              — Ты не сказал нам, — мрачно произнес Кевин.              Нил снова пожал плечами.              — Ты не спрашивал.              Выражение лица Эндрю не изменилось, но Нил все еще чувствовал, как его настроение становится мрачнее. Нил метнул взгляд в сторону пассажирского сиденья, сжав челюсти, а затем снова отвернулся. Эндрю предельно сосредоточился на том, чтобы не воткнуть один из своих ножей Нилу в живот и не копаться там, пока не найдет золотую жилу.              — Мы и не должны спрашивать, — отрезал Кевин.              — Я не хотел вас вовлекать. — Эндрю добавил еще несколько креативных, наглядных идей о том, как прикончить Нила, в свою подборку фантазий. — Чем меньше людей об этом знают, тем лучше.              — Не выдавай мне это за оправдание.              — О, отъебись, Кевин, — сорвался Нил, наконец потеряв самообладание. — Мы оба знаем, что ты не спрашивал, потому что не хочешь знать. Не хочешь правды. И быть вовлеченным. Ты хочешь просто жить в своем идеальном экси-пузыре и не думать об уродливых деталях, которые делают это возможным. Так что, к твоим, блядь, услугам за то, что беру это на себя, чтобы тебе не пришлось и пальцем пошевелить, Королева.              Кевин откинулся на заднее сиденье с глухим стуком и прорычал:              — Нахуй иди.              — Я не слышу, чтобы ты отрицал.              — Я не слышу, чтобы ты спрашивал мнение Эндрю о том, что держишь это при себе.              Как бы он ни был зол на Нила, Эндрю отказывался поддаваться на провокации Кевина и занимать его сторону. Он смотрел в окно на проплывающие мимо безлюдные пейзажи с самым безразличным выражением лица и не делал никаких комментариев.              Нил изменился в лице, когда Кевин попытался использовать Эндрю против него.              — Катись к дьяволу.              Кевин пнул спинку сиденья Эндрю. Эндрю бросил на него взгляд, который должен был бы содрать кожу с его костей, но Кевин даже не заметил.              — Высади меня у тренера. Я отказываюсь оставаться с тобой в одной комнате.              Нил закатил глаза.              — Значит, ночная тренировка отменяется?              — Не смеши, — отрезал Кевин, как всегда, на грани. — Мы пропустили два вечера тренировок из-за этого тупого интервью, когда сезон уже почти начался. Заберешь меня в обычное время, если Эндрю тебя не прикончит.              Они не разговаривали всю оставшуюся дорогу к кампусу. Нил остановился и бросил Кевина с его сумками на обочине возле дома тренера.              — Не опаздывай, — сказал Кевин.              Нил проигнорировал его и уехал. Он был глупцом, но иногда оборачивался умником в своей глупости. Нил ничего не сказал Эндрю по дороге обратно в общежитие. Он ничего не сказал, когда они вышли из машины и стали подниматься по лестнице. Он даже ничего не сказал, когда Эндрю достал сигареты, не предложив ему.              Как только они вошли в комнату, Эндрю подошел к окну, открыл его и сел на подоконник, закуривая и наблюдая за Нилом. Нил не желал терпеть молчание Эндрю. Он сдался задолго до того, как сдался бы сам Эндрю.              Нил даже не попытался.              — Эндрю, — сказал он, направляясь к нему.              — Подойдешь ко мне, и я затушу эту сигарету об твой глаз, — категорически заявил Эндрю.              Нил остановился, дернув руками и сжав челюсть от раздражения.              — Стоило бы того, лишь бы заставить тебя перестать притворяться, что ты не злишься на меня.              Эндрю сделал глубокую затяжку и уставился на него, ничего не выражая.              Нил вздохнул.              — Я не хотел втягивать тебя.              — Ты невыносимо глуп.              Нил уперся рогом.              — Это была моя проблема, а не твоя.              Пелена ярости застилала все перед глазами Эндрю.              — Все твои проблемы — это мои проблемы, идиот.              Нил наклонил голову, размышляя над этим.              — Ты злишься просто из-за того, что я тебе не сказал?              Эндрю докурил, выбросил окурок в окно и тут же закурил новую. Мелкая чаша терпения Нила была переполнена. Он пересек комнату, не обращая внимания на угрозы Эндрю, и вырвал сигарету из его руки, выбросив ее в окно. Эндрю тупо уставился на него, готовясь к внезапному сильному желанию свернуть Нилу шею.              И оно только усугублялось бесячим порывом притянуть Нила к себе для яростного поцелуя. Его тело машинально отреагировало на близость Нила, на то, как он втиснулся между ног Эндрю и навис над ним. Пульсация внизу живота напомнила ему, что он не целовал его уже три дня. Настроение не улучшилось, когда тело Эндрю предательски напомнило ему, что Нил так глубоко забрался под кожу, просочившись в его вены, словно наркотик.              Нил поднял руку, но замер, давая Эндрю время оттолкнуть его. Когда Эндрю этого не сделал, Нил полез в карман куртки Эндрю и вытащил новую сигарету. Он взял зажигалку из несопротивляющихся пальцев Эндрю и подкурил. Сделал одну затяжку, чтобы она тлела, затем сжал сигарету в руках, глубоко вдыхая. Эндрю мог проследить по его лицу, как запах дыма что-то успокаивал в нем.              — Поговори со мной, — тихо сказал Нил.              Эндрю сложил руки за спиной, чтобы не поддаться искушению прикоснуться ни к Нилу, ни к его дурацкой сигарете.              — А почему я должен? Ты со мной не поговорил.              Нил выдохнул.              — Эндрю.              От внимания Эндрю не ускользнуло, что где-то под покровом его гнева, ему было больно, — и это злило еще сильнее. Осознание того, что Нил мог причинить ему боль, было невыносимо. Понимание того, что Эндрю все еще хотел притянуть его ближе и позволить ему иметь над собой эту власть, было почти невыносимо. Он сделал Нила своим и не отдал бы его ни за что, но порой принятие того, что это значило, что он также принадлежал Нилу, заставляло его ощущать себя зверем, готовым отгрызть собственную лапу, лишь бы вырваться из ловушки.              Эндрю потребовалось несколько мгновений, чтобы взять себя в руки, прежде чем он смог заговорить.              — Мне ты не лжешь. Ты можешь разбрасываться своей драгоценной ложью всем остальным, но не мне.              Предсказуемо, Нил ответил:              — Я не лгал тебе.              Эндрю уставился на него и надеялся, что Нил использует свою раздражающую способность читать его как открытую книгу, и с точностью увидит насколько велико насилие в его сердце. Эндрю ничего не сказал, ведь единственные слова, что шли ему на ум, были рассчитаны ломать кости и пускать кровь.              — Я не лгал тебе, — снова произнес Нил, смягчившись, — но я должен был тебе сказать.              Это было так неожиданно, что Эндрю почувствовал, как выражение лица сменилось против воли.              — Прости, — добавил Нил.              Эндрю тяжело выдохнул через нос.              — Ненавижу слышать твои извинения.              Нил почти улыбнулся.              — Я знаю.              Эндрю постучал пальцем по запястью Нила и дернул подбородком. Улыбка Нила слегка растянулась. Он поднес догорающую сигарету к губам Эндрю и держал ее, пока Эндрю делал глубокую затяжку, не сводя с него глаз. Теплое прикосновение ладони Нила к его губам просачивалось сквозь него к пальцам ног. Нил отнял сигарету, когда Эндрю выпустил ее изо рта. Эндрю выдохнул дым ему в лицо. Нил наклонился ближе, вдыхая. Это было глупо, раздражающе возбуждающе — так можно было описать Нила в целом.              Нил довольный тем, что наблюдал за ним с теплом во взгляде, держал сигарету для него, пока Эндрю не докурил. Когда Эндрю пренебрежительно махнул рукой, Нил выбросил окурок в окно через его плечо и снова опустил руки по бокам.              — Что ты хочешь знать? — спросил Нил.              Эндрю зацепился одним пальцем за петлю ремня Нила, удерживая его на месте и пристально всматриваясь в его глаза. Он хотел знать много чего, но лишь одно было по-настоящему важно.              — Расскажи мне о Грейсоне Джексоне.              Нил резко вдохнул, отстранившись, изучая Эндрю. Не встревоженный или виноватый, просто удивленный. К его чести, он не пытался притворяться идиотом или спрашивать, что имел в виду Эндрю.              — Откуда ты об этом знаешь?              Эндрю уставился на него, не впечатленный.              — У нас с Жаном Моро был небольшой разговор по душам.              Нил прищурился.              — Похоже, он уже ответил на твои вопросы.              Эндрю раздраженно дернул за петлю ремня.              — Плевать мне на ответы Жана Моро. Я хочу услышать твои.              Нил втянул воздух, вложив в движение губ все свое раздражение, как обычно делал исключительно с этой целью — бесить всех вокруг.              — Грейсон Джексон, пятикурсник, стартовый защитник «Воронов»…              — Я отрежу тебе язык и скормлю его тебе же.              Нил ухмыльнулся, потому что в душе он был мудаком и воспринимал угрозы Эндрю как знаки нежности. Но он позволил этому быстро раствориться; тени мелькнули в его глазах. Как и подобало Нилу, когда он говорил правду, он сталкивался с ней лоб в лоб, прямо и грубо.              — Он был уебком. И заслуживал смерти.              Многие люди были уебками, заслуживающими смерти, если вы спросите Эндрю, но Нил не дергал за ниточки своих связей с убийцами, чтобы убрать их. Жан сказал Эндрю, что Грейсон никогда не приближался к Нилу, но Эндрю хотел услышать это от него. Он никогда полностью не доверял ничему, что кто-либо рассказывал ему о Ниле, если только Нил не подтверждал это.              — Что он тебе сделал?              Нил покачал головой.              — Ничего. Он меня не трогал, никогда, — его челюсти сжались. — Это за то, что он сделал с Жаном.              — Тебе нет дела до Жана Моро. — Нил пожал плечами, не подтверждая и не отрицая обвинение. — Ты ожидаешь, что я поверю, что ты убил человека ради того, кто тебе никем не приходится?              — Он не никто, — сказал Нил. — И я совершал поступки тупее с поводами и похуже, — это было очень точным описанием множества решений Нила. — Я не намерен дать себя схватить.              — Я не беспокоюсь о том, что тебя схватят. Ты не настолько глуп.              — Тогда о чем беспокоишься?              — Я вообще не беспокоюсь.              — Беспокоишься, когда дело касается меня, — сказал Нил, с этой раздражающе прямолинейной манерой видеть Эндрю насквозь, как никто другой.              Эндрю протянул руку и прижал палец к шраму на скуле Нила. Он помнил эту форму, как на ощупь, так и губами. Нил лишь посмотрел на него, расслабленный, ведь Эндрю был единственным, кому он позволял прикасаться к своим шрамам.              — Никто так не рвется в лапы смерти, как ты.              — В последнее время я ничего такого не делал.              — А что тогда было в Калифорнии?              Нил задумался.              — Сравнивал счет.              Эндрю опустил руку и попробовал снова.              — Ты убил Грейсона не ради Жана.              — Нет, ради него, — сказал Нил так настойчиво, что было ясно — он говорил правду. — Жан заботился обо мне в Гнезде. Я ему задолжал, — он замолчал, все указывало на то, что он собирался перестать что-то скрывать. Эндрю замер в ожидании. Нил выдохнул. — Но когда я спросил о Грейсоне, из всех возможных людей, он решил сравнить его с Дрейком.              Эндрю отказывался позволять себе реагировать на это имя. Того человека больше нет; суд позади. Он был для него никем. Сейчас имел значение только Нил.              Эндрю вскинул бровь.              — Ты упустил возможность убить моего насильника, поэтому убил ради меня другого?              Нил стиснул зубы, в его глазах горел огонь.              — Кто-то должен не позволять этим людям набрасываться на других по желанию, со знанием, что им ничего за это не будет. Я мог это сделать, и сделал.              Это было неподходящее время размышлять сейчас о том, как сильно привлекало в Ниле то, что он убил насильника и не испытывал из-за этого никаких угрызений совести. Эндрю склонил голову набок.              — По-твоему это романтично?              Нил поднял брови.              — Ты бы предпочел букет цветов?              — Я бы предпочел, чтобы ты больше никогда мне не лгал.              — Я тебе не лгал.              — Сто пятнадцать.              Нил ухмыльнулся, — эта вспышка была подобна коктейлю Молотова, — и наклонился к Эндрю. Он остановился в непосредственной близости от прикосновения и пробормотал, омывая губы Эндрю словами:              — Да или нет?              Несколько недель назад Эндрю позволил Нилу инициировать что-либо между ними. Это казалось крайностью — отказаться от этой крошечной меры контроля и довериться кому-то другому. Даже Нилу, который был единственным человеком, в ком Эндрю когда-либо был так уверен. С кем он чувствовал себя в такой безопасности. Иногда это все еще казалось крайностью, но это того стоило, каждый раз, когда Нил спрашивал первым и Эндрю ощущал поток потрескивающей статики, словно хватался за провод под напряжением.              — Да, — сказал Эндрю, потому что прошли месяцы, и он все еще совершенно не хотел говорить Нилу «нет».              Нил поцеловал его, со знакомым теплом, скольжением и сжатием их губ. Эндрю откинул голову назад и скрутил пальцы в шлевках ремня Нила в молчаливом ободрении. Нил оперся руками о подоконник по обе стороны от Эндрю и подчинился ему.              Эндрю позволил себе погрузиться в жадные поцелуи Нила на некоторое время, прежде чем отстранился достаточно, чтобы сказать:              — Я все еще злюсь на тебя.              Нил звучал одновременно самодовольно и нежно. Это было яростное перетягивание каната в соревновании, кто из них был более раздражающим.              — Ты всегда злишься на меня.              — Да, — сказал Эндрю и поцеловал Нила так, словно надеялся оставить кровоподтек на его губах.              — И ты всегда меня ненавидишь.              — До смерти, — сказал Эндрю, и на этот раз Нил улыбнулся ему в губы, когда Эндрю поцеловал его.              Первым отстранился Нил, их вдохи смешались, пока он оставался рядом. Не касаясь его, но прильнув в пространство Эндрю, в тишине и комфорте. Эндрю не любил уступать свое пространство людям. Когда кто-то был слишком близко к нему, он чувствовал гул насилия под кожей.              Кроме Нила. Большую часть времени он говорил себе, что это потому, что когда Нил был рядом, Эндрю знал, где он находился, и что он не выкинет никакую глупость.              И это было правдой. Как и то, что ему просто нравилось, когда Нил был рядом. Просто нравилось, и точка. То спокойствие, что смешивалась в нем с огнем. То, как он никогда не брал больше, чем Эндрю был готов или хотел дать. Как Эндрю мог отталкивать его так сильно, как только возможно, и это никогда не отдаляло Нила. Что Нил был единственным, кто никогда не боялся сам оттолкнуть его. Как стойко он мог нести бремя всего, чем делился Эндрю. Что он всегда оказывался там, когда был нужен Эндрю. То, что как бы сильно он его ни раздражал, расстраивал или бесил, Нил никогда его не подводил.              Эндрю месяцами ждал, когда Нил оступится и не выдержит, готовясь сказать ему: «Я же говорил» порочно потешив собственное разочарование. Но Нил так и не сделал этого. И Эндрю постепенно начинал верить, что никогда и не сделает.              В прошлом месяце Рене сказала ему, что старшекурсники, Ники и даже их несчастные первокурсники делают ставки на то, как долго они с Нилом продержатся. Эндрю тогда уставился на нее в каменном молчании, прежде чем спросить, на что поставила она. Рене улыбнулась и сказала, что поспорила, что они продержатся до самого конца. Эндрю не потрудился ответить, но запомнил.              Может, завтра Эндрю сообщит ей, что следует поставить больше денег на них с Нилом. Эндрю сделал бы это сам, если бы разрешалось ставить на себя, и не будь азартные игры колоссальной тратой времени.              Вместе они с Нилом говорили на трех языках и изучали четвертый, но именно безмолвный пятый, который они развивали, был интересен Эндрю больше всего. Что-то, что принадлежало только им, близкий и интимный, созданный из жестов и взглядов; и никто другой не знал шифр.              Эндрю постучал двумя пальцами по груди Нила, а затем согнул их в свою сторону. Нил знал, как прочесть в этом приглашение; и он тщательно запомнил карту мест, против прикосновений к которым Эндрю не возражал, когда оставлял это самое приглашение. У Эндрю все еще бился пульс, как у кролика, когда он давал Нилу разрешение без указаний, но он пытался привить себе привычку доверять. Нил ни разу не заставил его пожалеть об этом.              Нил подтолкнул Эндрю запястьем, и Эндрю повернул свое ладонью к нему, позволив Нилу переплести их пальцы. Другой рукой он слегка провел по бедру Эндрю, задержавшись на его пояснице, с теплом и заземлением. Это ощущалось подвешенным состоянием, как бывало всегда, колеблясь между «хорошо» и «нехорошо»; и Нил внимательно следил, не проявится ли «нет» в глазах Эндрю.              Но все остановилось на стороне «хорошо», поэтому Эндрю притянул Нила ближе, пока не смог прижаться щекой к его груди. Это была одна из его любимых поз, когда они засыпали вместе. Слушать, как сердце Нила неустанно колотится под ухом, говоря, что он жив, всегда успокаивало.              Невозможно было сказать это, не прозвучав жалко или раздражительно, поэтому Эндрю просто произнес это и позволил Нилу услышать так, как он сам захочет.              — Предполагалось, что мы уже должны были пройти ту часть, когда ты мне ничего не рассказываешь. Вот почему я злюсь на тебя, — одним пальцем он отстукивал раздраженный ритм по бедру Нила, уставившись в дальнюю стену. — Раз уж тебе нужно все прояснять.              Нил пошевелился, напряжение в его теле изменилось, когда он осознал.              — Оу, — он сжал руку Эндрю. — Это о Балтиморе.              Воспоминания Эндрю о Балтиморе были зазубренными осколками, окрашенными слишком сильными страхом, яростью и отчаянием, чтобы было комфортно долго об этом размышлять. Их разбитые острые края резали его каждый раз, когда он доставал их, намереваясь взглянуть. Долгая безумная бесплодная охота со злобным ужасом, бурлящим в его жилах, что закончилась брошенной потрепанной сумкой и клюшкой, надорвала в нем что-то. Телефонный звонок, который ссутулил плечи Ваймака и опустошил его глаза. Бесконечный тошнотворный напор, сидящий в обломках его разодранного контроля среди нарушенных обещаний, ощущался проглоченным цементом в его животе. Кевин, судорожно царапавший руки, пока Эндрю безжалостно вонзал пальцы ему в шею и рычал, требуя ответов, крики Лисов, пытавшихся остановить его, заглушались ревом в ушах.              — В последний раз, когда ты умолчал кое о чем, они чуть не отобрали тебя у меня.              Не имело значения, что Эндрю тщательно старался выбить эмоции из своего тона, Нил в любом случае видел их. Ему даже не нужно было ничего говорить, чтобы Эндрю понял, что его видели насквозь.              Нил убрал руку со спины Эндрю, зарываясь в его волосы и притягивая. Эндрю хотел было сопротивляться, но позволил Нилу использовать хватку, запрокинув голову и повернув к нему, так что их глаза встретились.              — Это не последний раз, — сказал Нил. — Мой отец и Рико мертвы, и Ичиро все равно, пока я держу рот на замке и играю достаточно хорошо, чтобы оправдать его инвестиции. Никто не отнимет меня у тебя, — Нил провел большим пальцем по костяшкам Эндрю. — Я им этого не позволю.              — Я сам им этого не позволю, — твердо сказал Эндрю, — но ты делаешь так, что спасать тебя становится все сложнее, когда хранишь от меня секреты. Мне нужно знать все факты, чтобы понимать, где угроза.              Нил долго смотрел на него, пристально и внимательно. Эндрю сосредоточился на ощущении пульса Нила на своей коже, на тепле его руки в собственной ладони и взглянул в ответ.              — Хорошо, — сказал Нил так, будто это было легко.              — Не давай обещаний, которые не сдержишь.              — Не проси меня ничего обещать, если не веришь мне, — Нил переместил руку, скользнув ею вниз по щеке Эндрю, пальцы закрутились прохладой на его подбородке. — Ты — обещание, которое я сдержу.              Сердце Эндрю издало один глухой стук, подобный упавшему ботинку. Он прищурился, не впечатленный.              Нил улыбнулся, не обманувшись.              — Никаких секретов от тебя, — он наклонил голову, бросив взгляд на Эндрю. — И никаких секретов от меня, — многозначительно добавил он.              Эндрю вообще редко утруждал себя тем, чтобы что-то скрывать от Нила. Это казалось бессмысленным занятием, когда Нил уже знал о нем больше, чем кто-либо и когда-либо.              — Хорошо, — он оттолкнул Нила от себя и спрыгнул с подоконника. — Расскажи мне о Калифорнии.