muse for life

Холодный ветер пробежал по улице, заставив Ёджон плотнее закутаться в пальто. Она шла домой после позднего ужина в одиночестве. Её мысли были тяжёлыми, как будто небо сгустилось прямо у неё в груди. Темин сегодня не сказал ни слова перед уходом на работу, и его молчание, как всегда, оказалось пугающим. Она уже свернула к подъезду, когда услышала едва различимое поскуливание. Остановившись, Ёджон огляделась. Звук доносился из-под ближайшей лавочки. — Кто там? — тихо спросила она, медленно присев, чтобы заглянуть под лавку. Сквозь тёмное пространство она увидела маленького щенка. Он был грязным, мокрым, и казался совсем крошечным. Его огромные глаза смотрели на неё с надеждой и страхом одновременно. Ёджон протянула руку. Щенок отпрянул, но сдавленный писк выдал его слабость. — Эй, малыш, — мягко прошептала она. — Ты же совсем один, да? Она знала, что это неправильно. Она не могла взять его домой. Темин никогда не позволил бы. Но, глядя на этого маленького, трясущегося комочка, её сердце сжалось. — Я тебя не оставлю, — сказала она, даже не осознавая, что говорит вслух. Щенок дрогнул, но не отстранился, когда её пальцы осторожно коснулись его спины. Она сняла шарф, завернула его в тёплую ткань и подняла на руки. Вернувшись домой, Ёджон спрятала щенка в своей комнате, под кроватью. — Тихо-тихо, — шептала она, подкармливая его остатками куриного филе из холодильника. — Никто не должен знать, хорошо? Щенок доверчиво посмотрел на неё, как будто понимая. Эта крошечная жизнь в её руках вдруг наполнила её странным ощущением, давно забытым. Она почувствовала себя кем-то важным, нужным. Этот маленький комочек доверился ей, несмотря на весь страх. И в ту ночь, впервые за долгое время, Ёджон уснула с лёгкой улыбкой. На следующий день Темин ничего не заподозрил. Ёджон тихо заботилась о щенке, стараясь избегать подозрительных звуков. Но в её глазах появился едва заметный блеск. Это маленькое спасение дало ей нечто большее — каплю силы в её непростой реальности. Дни шли, и забота о щенке стала для Ёджон её маленьким секретом, который грел сердце в мире, полном холода. Каждое утро она просыпалась раньше, чем Темин, чтобы накормить щенка и поиграть с ним. Его тёплый нос и благодарные глаза были единственным утешением в её жизни. Щенок, которого она назвала Понгом, медленно привыкал к своему новому дому. Он скакал по комнате, исследуя каждый уголок, но всегда возвращался к Ёджон, чтобы свернуться калачиком у её ног. Однажды вечером, когда Темин был дома, она услышала его голос из гостиной: — Ёджон, иди сюда. Её сердце ухнуло вниз. Она проверила, что Понг спит под кроватью, и выскользнула в коридор. — Да? — Она подошла к Темину, стараясь не выдать волнения. — Ты что-то скрываешь? — спросил он, не поднимая взгляда от своего телефона. Она застыла. — О чём ты? Темин оторвал глаза от экрана и посмотрел на неё. Его взгляд был острым, проникающим. — Ты ведёшь себя странно. Не делай глупостей, — сказал он, как будто между делом, но его голос был достаточно холодным, чтобы вызвать дрожь. Ёджон кивнула и быстро удалилась. Её тайна стала сложнее. Каждый шорох, каждый звук заставлял её сердце колотиться от страха. Темин всегда был подозрительным, и она знала, что его доверие к ней — это зыбкая грань. Но каждый раз, когда Понг лизал её пальцы или радостно вилял хвостом, она понимала, что этот риск того стоит. Через несколько дней напряжение достигло пика. Она сидела на полу в своей комнате, лаская щенка, когда вдруг дверь распахнулась. — Что это? — раздался голос Темина. Ёджон замерла, не в силах даже дышать. Темин стоял в дверях, его взгляд устремлён на щенка, который теперь смотрел на него с любопытством, но без страха. — Ты… принесла домой собаку? — его голос был ровным, но в нём чувствовалась угроза. Она почувствовала, как по её спине пробежал холодный пот. — Он… Он был на улице, — начала она, её голос дрожал. — Я не могла его оставить… Темин медленно закрыл дверь за собой и шагнул к ней. — Ты не могла? — Он посмотрел ей в глаза, наклоняясь ближе. — Ты решила, что можешь приносить что угодно в мой дом без моего разрешения? Щенок вдруг тихо заскулил, как будто чувствуя опасность. Ёджон инстинктивно прикрыла его руками. — Пожалуйста, Темин… — прошептала она. Мужчина выпрямился, его взгляд был ледяным. — Ты знаешь, что делать. Она знала, что это значит. Он не собирался оставлять Понга. Ёджон пыталась сдержать слёзы. — Пожалуйста, дай мне его оставить… Я… Я сама буду за ним ухаживать… Он не будет мешать… Темин склонил голову набок, как будто размышляя. — Ты готова платить за это? Она поняла, что за его словами скрывается: её собственное подчинение станет ценой за эту маленькую жизнь. — Да, — прошептала она. — Тогда докажи это, — сказал он, отступая на шаг. Понг остался. Но для Ёджон это стоило новой ступени подчинения, новой череды требований от Темина, которые становились всё жёстче. Однако каждый раз, когда она возвращалась к щенку, его благодарные глаза напоминали ей, что иногда за жизнь и надежду стоит бороться, даже если это борьба кажется проигрышной. Прошло несколько дней после того, как Темин позволил оставить Понга. Ёджон делала всё, чтобы не разочаровать его. Каждый её шаг был тщательно выверен: она соблюдала график, делала всё идеально и даже избегала лишних разговоров. Но внутреннее напряжение росло, как буря, готовая разразиться. Понг, словно чувствуя её тревогу, всегда был рядом. Он стал для неё не просто утешением, но и напоминанием, что внутри неё ещё теплится жизнь, которую Темин пытался угасить. Однажды утром Темин заметил, как щенок пытается играть с его обувью в коридоре. Он нахмурился, не сказав ни слова. Ёджон тут же подхватила Понга на руки, прижимая к себе, как ребёнка. — Он всего лишь щенок, Темин, — тихо сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно. Мужчина повернул голову к ней, его взгляд был как лёд. — Убери его с моих глаз. Она кивнула и поспешила в свою комнату, закрыв за собой дверь. Понг тихо поскуливал, чувствуя её тревогу. Вечером Темин устроил приём для нескольких своих деловых партнёров. Ёджон, как всегда, должна была быть идеальной хозяйкой: приветливой, улыбчивой, но при этом незаметной. Гостиная была заполнена смехом и разговором, но внутри Ёджон всё сжималось. Она не могла расслабиться, зная, что Понг сидит в её комнате один. Во время приёма Темин несколько раз бросал на неё взгляд, проверяя, выполняет ли она свою роль. — Ты выглядишь немного напряжённой, дорогая, — сказал он, подойдя ближе. — Всё в порядке, — ответила она, натянуто улыбнувшись. Темин слегка наклонился к её уху, его голос был тихим, но холодным: — Не позорь меня. Ёджон кивнула, понимая, что любое неправильное движение приведёт к последствиям. Когда гости ушли, Ёджон тихо вернулась в свою комнату. Понг радостно подскочил, виляя хвостом. Она присела на пол, обняв его, и впервые за весь вечер позволила себе выдохнуть. — Ты единственный, кто меня понимает, Понг, — прошептала она, прижимая щенка к себе. Но её минуту тишины прервал стук в дверь. — Открой, — голос Темина звучал резко. Она поспешно встала, убрав Понга под кровать, и открыла дверь. — Ты думаешь, я не вижу, как ты отворачиваешься, когда я что-то говорю? — начал он, заходя в комнату. — Ты решила, что можешь жить своей жизнью, пока я смотрю в другую сторону? — Нет, Темин, я просто… — Замолчи, — перебил он, его глаза метали молнии. Он оглядел комнату, и его взгляд остановился на кровати. — Где он? Ёджон ощутила, как её сердце замерло. — Кто? — Щенок, — Темин говорил спокойно, но это спокойствие пугало больше всего. Она знала, что отрицать бесполезно. — Он здесь. Я просто… Я думала, что он не помешает… Темин подошёл к кровати и увидел, как Понг выглядывает из-под неё. — Ты нарушаешь мои правила, Ёджон. А за это приходится платить. Он схватил Понга за ошейник и направился к двери. — Нет, пожалуйста! Темин, не трогай его! — закричала она, бросившись к нему. Он остановился и повернулся к ней. — Ты хочешь, чтобы он остался? — Да, — прошептала она, слёзы текли по её щекам. Темин посмотрел на неё долгим взглядом, а затем резко отпустил щенка. — Тогда убедись, что он больше никогда не пересекается со мной. Он вышел, оставив её на полу в слезах, обнимающую дрожащего щенка. Эта ночь стала для неё ещё одним напоминанием, что её свобода всегда будет под контролем Темина. Но Понг был её маленьким бунтом, её способом сохранить человечность в мире, который пытался её сломить. Утро было тихим, но только на первый взгляд. Ёджон не могла уснуть прошлой ночью — воспоминания о Темине, его холодном взгляде и силе, с которой он держал Понга, не отпускали её. Щенок тихо лежал рядом, свернувшись в клубок, будто чувствовал её боль. Она выскользнула из кровати, стараясь не разбудить Понга, и подошла к окну. Улицы за окном начинали оживать: где-то гудели машины, люди спешили на работу. Но для неё всё это было словно из другого мира. Мир свободы, который ей был недоступен. Вечером Темин снова оказался в центре внимания. Он устроил ужин для своих коллег, обсуждая очередные бизнес-сделки. Ёджон была обязана присутствовать — в идеальной одежде, с улыбкой, которая прятала её настоящее состояние. Она молча накрывала на стол, избегая взгляда Темина, пока он не позвал её к себе. — Ёджон, принеси ещё вина, — спокойно произнёс он, но в его голосе ощущался скрытый намёк. — Конечно, — ответила она, кивнув и торопливо уходя на кухню. Пока она открывала бутылку, к ней подошёл один из гостей, мужчина лет сорока с лукавой улыбкой. — Ты — жена Темина, верно? — произнёс он, опираясь на стол. — Да, — ответила она коротко, не поднимая глаз. — А он всегда такой… строгий? Вопрос застал её врасплох, но она быстро справилась с собой. — У него свои методы, — холодно ответила она и вернулась в гостиную, не позволяя себе показать эмоции. После ужина, когда все разошлись, Темин сел в кресло, расстегнув верхние пуговицы рубашки. — Ты неплохо справляешься, — произнёс он, разглядывая её. Ёджон чувствовала, как слова застряли у неё в горле. — Спасибо, — выдавила она, опуская взгляд. — Но помни: любая ошибка — и твоя жизнь станет ещё сложнее. Она кивнула, пытаясь скрыть охвативший её страх. Позже ночью, когда Темин уснул, Ёджон вышла на террасу. Она сидела на полу, обнимая колени, и смотрела на звёзды. Понг улёгся рядом, тихо положив голову ей на колени. — Что мне делать, Понг? — прошептала она, погладив его мягкую шерсть. — Я не могу здесь остаться, но и уйти не могу. Щенок только тихо вздохнул, словно понимая её. Она знала, что в глубине души у неё есть сила, чтобы выбраться из этой тюрьмы, но пока цепи страха держали её крепче любого замка. Университет вновь стал для Ёджон местом, где можно было спрятаться от дома. Казалось бы, его шумные коридоры и постоянный поток людей могли отвлечь её от реальности. Но с каждым днём давление усиливалось. Темин был всё более требовательным, словно проверяя её пределы, а в университете она сталкивалась с недоброжелательностью и враждебностью, которую уже не могла игнорировать. Утро началось с привычного ритуала — чашка кофе, взгляд в окно и короткий вдох перед очередным днём. Темин уже уехал по своим делам, оставив её наедине с Понгом, который нервно вилял хвостом, будто чувствовал, что день не предвещает ничего хорошего. Она осторожно взяла свою сумку и вышла. Университет встретил её своим привычным гулом: студенты спешили на занятия, кто-то смеялся в стороне, а кто-то стоял у стен, углубившись в разговор. Но для Ёджон это место давно потеряло прежнее тепло. Когда она подошла к своей аудитории, её взгляд привлекло что-то необычное — на доске был написан её номер телефона и надпись: “Звоните, она всегда доступна”. Ёджон почувствовала, как кровь приливает к лицу. Она быстро стёрла надпись, но уже слышала смешки позади. Девушки из группы, которые раньше общались с ней, теперь лишь переглядывались и шептались, не скрывая презрения. — Это было лишним, — раздался спокойный, но холодный голос позади неё. Она обернулась и увидела Чеён, стоявшую в углу с книгами в руках. — Ты о чём? — спросила Ёджон, чувствуя, как нарастает тревога. — О них, — Чеён кивнула на смеющихся девушек. — У них слишком много времени на такие глупости. — Это неважно, — попыталась отмахнуться Ёджон, но Чеён уже приблизилась. — Может, и неважно. Но они не остановятся, если ты будешь молчать. Ёджон не знала, что ответить. Она чувствовала, что Чеён права, но у неё не было сил на борьбу. Позже, на обеденном перерыве, ситуация стала ещё хуже. Пока Ёджон шла через столовую с подносом в руках, кто-то “случайно” столкнул её. Её поднос упал, разлетевшись по полу, а еда оказалась на её одежде. — Ой, извини, — произнесла одна из девушек с насмешкой. — Не заметила тебя. Весь зал взорвался смехом. Ёджон чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но заставила себя их сдержать. Чимин, сидевший неподалёку, заметил это. Он поднялся со своего места, подошёл к ней и, даже не говоря ни слова, наклонился, чтобы помочь собрать вещи. — Всё в порядке? — тихо спросил он, когда они оказались рядом. — Не сейчас, Чимин, — прошептала Ёджон, отворачиваясь. — Кто это сделал? — Его голос стал твёрже, и он осмотрел зал, но она положила руку ему на плечо. — Не надо. Просто забудь. Её глаза умоляли его оставить всё как есть, и он не стал настаивать, но внутри его что-то щёлкнуло. На первый взгляд, день был обещающим. Они решили выбраться из города, чтобы отдохнуть на природе, почувствовать тепло солнечных лучей и забыть о повседневных проблемах. В небольшой компании, где были Чимин, Ёджон, Чеён и ещё несколько друзей из университета, атмосфера напоминала беззаботное детство. Ёджон постаралась держаться в стороне от Чимина, не показывать, насколько её злит его пристальное внимание к Чеён. Но его взгляд был слишком очевидным — даже когда он говорил с кем-то ещё, его глаза всё равно находили её. Чеён, со своей стороны, казалась почти равнодушной. Она улыбалась, но держала дистанцию, как будто наслаждалась тем, как её внимание можно было заслужить только по её правилам. — Ты уверена, что хочешь спорить с Чимином? — провокационно бросил кто-то, когда они начали играть в настольную игру прямо на траве. — Если он снова будет подыгрывать Чеён, я выгоню его отсюда, — шутливо ответила Ёджон, хотя её голос слегка дрогнул. Чимин рассмеялся, словно не заметив скрытого напряжения. Но позже, когда зашел разговор о планах на будущее, он неожиданно встал на защиту мнения Чеён, хотя раньше бы высказал что-то совершенно противоположное. — Знаешь, Чимин, иногда кажется, что ты слишком предсказуем, — заметила Ёджон, стараясь, чтобы её слова звучали легко, как шутка. Он только пожал плечами. — Расслабиться? — Джин, уже слегка под градусом, усмехнулся, глядя на Юнги, и едва не уронил пластиковый стакан. — Это ты-то сюда приехал расслабиться? Тогда зачем мы тащили столько еды? Чтобы ты ворчал под звёздами? Юнги недовольно фыркнул: — Чтобы вы не громыхали, как стая слонов. Хосок, держа тарелку с едой, примостился рядом с Чеён, которая смеялась над его неуклюжестью: — Юнги, тебе стоило бы расслабиться! Может, хочешь барбекю? Или как насчёт сладкого чая? — Я хочу тишины, — пробормотал Юнги, натягивая капюшон. Тем временем Джин, который уже допил свой напиток, заявил: — Ну, а мне нужен тост! Где тосты для короля? Чимин тихо рассмеялся, наблюдая, как Джин поднимает стакан, хотя никто его не поддерживал. Чеён, смеясь вместе с остальными, мягко подтолкнула Чимина локтем: — Ты не хочешь поддержать его? Это ведь твой друг. — Иногда лучше притворяться, что я его не знаю, — шутливо ответил Чимин, но его глаза задержались на ней чуть дольше, чем следовало. Ёджон, заметив это, громко кашлянула: — А может, кто-нибудь займётся реальной работой? Кто будет убирать весь этот хаос? — Точно не я! — ответил Джин, усаживаясь на плед и раскидывая руки. — Мне уже всё равно. Смех эхом разлетелся по поляне. В какой-то момент Хосок, уставившись на звёзды, сонно пробормотал: — Это был долгий день. Почему бы нам всем просто не лечь спать здесь, на траве? — А ты уверен, что трава любит, когда на неё падают такие сонные тела? — отозвалась Чеён, и все разразились смехом. — Кстати, — начала Чеён, глядя на Чимина, — а ты всегда такой сдержанный или только с нами? Чимин, чуть смутившись, провёл рукой по волосам. — Это ты про что? — Да так… просто наблюдение, — ответила она с игривой улыбкой. Ёджон, которая уже складывала посуду, бросила взгляд на них и буркнула: — Сдержанный, потому что ему некогда. Всё время витает в облаках. Чимин посмотрел на неё, прищурившись, но вместо ответа рассмеялся. — Ладно, ладно, я пойду помогу. Чем дольше тёплый вечер длился, тем больше становилось смеха, споров о том, как лучше жарить маршмеллоу, и комичных ситуаций вроде того, как Джин зацепился ногой за плед или как Юнги нечаянно съел самый острый соус. Эта ночь стала одной из тех, что вспоминаются потом с тёплой улыбкой. После пикника, когда они вернулись в город, всё пошло по сценарию «хауса». Вечеринка в чьей-то квартире с небрежно раскиданной едой и музыкой, звучащей так громко, что не слышно собственных мыслей. Ёджон видела, как Чимин вновь оказался рядом с Чеён, и, даже если между ними ничего особенного не происходило, её начинала разрывать злость. Всё завершилось тем, что Ёджон, уставшая и расстроенная, вышла на балкон, чтобы отвлечься. Чимин подошел через несколько минут. — Ты злишься, да? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучала мягкость. — Нет, с чего ты взял? — Ёджон отвернулась, избегая его взгляда. — Ты так стараешься это скрыть, но не можешь, — он положил руку на перила рядом с её рукой. — И что теперь? — она бросила на него короткий взгляд. — Ничего. Просто… я же всё равно знаю. Он улыбнулся, и в его взгляде было что-то такое, от чего её злость почти сразу начала таять. Рассвет окутывал море мягкими золотистыми лучами, и спокойные волны тихо плескались о песок. Ёджон сидела на влажной береговой линии, обняв колени, её пальцы играли с мелкими камушками. Рядом с ней, как всегда, был Понг — её верный компаньон, который лениво зарывался в песок, будто пытался понять, что это за странное вещество. — Ну что, Понг, — вздохнула Ёджон, глядя на горизонт, — думаешь, когда-нибудь всё станет проще? Пёс вскинул голову, как будто задумался над её словами, а затем тихо фыркнул, встряхнувшись от песка. Ёджон улыбнулась, проводя рукой по его мягкой шерсти. — Ты прав. Даже если и станет проще, это будет не сразу. Солнечные лучи медленно окрашивали море в нежный розовый оттенок. Тишина этого момента казалась почти священной. Ёджон медленно вытянула ноги и посмотрела вниз, на свои босые ступни, которые нежно омывали набегающие волны. — Ты когда-нибудь чувствовал, что все вокруг ждут от тебя чего-то, а ты сам даже не понимаешь, чего хочешь? — спросила она у Понга. Пёс повернул голову, взглянув на хозяйку, и тихонько тявкнул, словно пытаясь её утешить. — Иногда я думаю, что мне нужно бежать. Просто взять и уехать куда-нибудь, где никто меня не найдёт. А потом… потом я вспоминаю, что я не могу оставить тебя одного, — она нежно взъерошила шерсть на его голове. — Так что, спасибо тебе. Ты моя единственная стабильность. Понг, будто поняв, насколько важны эти слова, встал на лапы, приблизился к Ёджон и положил свою голову ей на колени. Его тёплый взгляд выражал больше, чем могли бы сказать тысячи слов. — Ах, Понг… — улыбнулась она, глядя на него. — Тебе бы стать человеком. Ты, наверное, был бы лучшим другом на свете. Они сидели так несколько минут. Вдалеке виднелись силуэты рыбаков, которые начинали свой рабочий день. Ёджон уловила аромат соли в воздухе, смешанный с лёгким запахом водорослей, и прикрыла глаза. — Сегодня будет сложный день, — тихо сказала она, будто разговаривая сама с собой. — Но ты будешь рядом, правда? Понг коротко тявкнул, а затем прыгнул в сторону воды, разбрасывая капли во все стороны. Ёджон не смогла сдержать смеха. — Ну всё, морской волк, давай поиграем, — поднялась она на ноги, подбирая подол платья. Сначала она бросала ему маленькие палочки, а потом просто бегала вдоль берега, пока он весело носился рядом. И в эти короткие минуты её сердце, казалось, наконец-то освободилось от тяжёлого груза. Рассвет оставался их маленьким секретом — временем, когда можно было забыть обо всём. Дом встретил Ёджон тишиной. Ни звука шагов, ни привычного скрипа деревянных половиц — лишь холодные стены и неуютная пустота. Она осторожно прикрыла за собой дверь, стараясь не нарушить это хрупкое спокойствие. Понг тихо вошёл следом, словно понимая, что настроение хозяйки требовало особой деликатности. Поднимаясь по лестнице, Ёджон почувствовала, как внутри неё вновь разрастается тяжесть. Она знала, что вскоре эта тишина сменится чем-то совсем иным. Её ноги будто стали ватными, но она всё же дошла до своей комнаты, осторожно прикрыв дверь за собой. Не успела она расслабиться, как зазвонил телефон. Экран высветил имя Темина, и её пальцы замерли, на мгновение отказываясь поднять трубку. Но выбора у неё не было. — Да, Темин? — произнесла она, стараясь придать голосу ровный тон. — Ты дома? — голос мужа был ровным, но холодным, как будто каждое слово было тщательно выверено. — Да, только что вернулась, — ответила она, чувствуя, как волнение растёт внутри. — Хорошо. Сегодня вечером мы едем в гости. Ты должна быть готова. Я пришлю тебе список вещей, которые нужно надеть, и время, когда я за тобой заеду. — Поняла, — коротко ответила она, с трудом сдерживая желание задать вопрос или возразить. Темин не стал прощаться. Раздался короткий сигнал завершённого звонка, оставляя Ёджон наедине с её мыслями. Она положила телефон на кровать и села рядом, обхватив голову руками. Её взгляд случайно упал на зеркало напротив. Усталое лицо с тёмными кругами под глазами смотрело на неё с какой-то болью. — Почему ты так боишься его? — тихо прошептала она самой себе. Понг подошёл к её ногам, положив голову на её колени, и тихонько зарычал, словно чувствовал её напряжение. — Только ты меня понимаешь, Понг, — она погладила его по голове, чувствуя, как её глаза начинают щипать от нахлынувших слёз. Вечер приближался, и с каждой минутой напряжение росло. Она понимала, что «гости» у Темина — это не просто ужин. Это всегда игра на публику, где она должна быть идеальной, улыбчивой и полностью подчинённой. Когда пришло сообщение с его указаниями, Ёджон посмотрела на список: светлое платье, минимальные украшения, собранные волосы. Её сердце сжалось. Она ненавидела, когда он диктовал, как ей выглядеть, но возражения были бесполезны. Подготовившись, она посмотрела на своё отражение. Всё выглядело идеально, но внутри неё всё разрывалось на части. — Надеюсь, ты будешь доволен, Темин, — горько произнесла она, бросив последний взгляд на зеркало. Раздался сигнал машины. Темин приехал. Ёджон глубоко вдохнула, приучая себя к внешнему спокойствию, и направилась к выходу. Впереди был долгий вечер. Машина резко тронулась с места, и внутри сразу повисло напряжение. Темин был явно не в духе: его руки крепко сжимали руль, а челюсть была напряжена так, что это бросалось в глаза. Ёджон сидела рядом, стараясь быть как можно тише. Она знала, что любое неосторожное слово может стать спусковым крючком для его гнева. Напряжение, которое царило в машине, давило на неё всё сильнее. — Неужели сложно быть пунктуальной? — вдруг резко бросил Темин, даже не глядя на неё. Ёджон вздрогнула, хотя знала, что ему не нужна была ответная реплика. — Прости, — только и смогла она прошептать, опустив глаза. Его молчание было ещё более тяжёлым, чем слова. Она краем глаза заметила, как его пальцы нервно барабанят по рулю, а губы сжимаются в тонкую линию. Дорога была долгой, но с каждой минутой Ёджон начинала осознавать, что она кажется ей пугающе знакомой. Сердце заколотилось сильнее, когда машина свернула на узкий, пустынный участок дороги, ведущий к месту, которое она никогда не хотела бы снова увидеть. — Нет… — вырвался у неё шёпот, который она тут же попыталась подавить. Но Темин услышал. Он бросил на неё короткий взгляд, в котором читалось что-то недоброе. — Что, Ёджон? — сухо спросил он, словно наслаждаясь её реакцией. — Ничего, — она покачала головой, стараясь спрятать дрожь в голосе. Автомобиль медленно подъезжал к огромным воротам, за которыми возвышался особняк её семьи. Ёджон вся сжалась в углу сиденья, опустив голову, чтобы не встретиться взглядом с Темином. Его молчание в дороге было хуже любых слов. Оно висело в воздухе, давило, заставляло кожу покрываться мурашками. Когда ворота открылись, она почувствовала, как грудь сжалась. Каждое дерево вдоль дороги к дому, каждый камень во дворе — всё это было ей до боли знакомо. Это место, которое когда-то было её убежищем, теперь вызывало лишь холодный страх. Но её руки, сжимающие подол платья, выдавали её состояние. Когда машина подъехала к массивным воротам особняка, Ёджон почувствовала, как земля уходит из-под ног. Это был дом, который она пыталась вычеркнуть из памяти. Особняк был всё так же величественен, как и раньше: огромные окна, сверкающий фасад, идеально ухоженная территория. Но для неё этот дом был лишь местом, где она узнала, насколько жестокими могут быть люди. Темин не торопился выходить из машины. Он спокойно повернулся к ней, его глаза холодно сверкнули в свете фар. — Надеюсь, ты понимаешь, почему мы здесь, — произнёс он, и его голос был тихим, но угрожающим. Ёджон сглотнула, чувствуя, как её дыхание становится частым и прерывистым. — Да, — еле слышно ответила она, не в силах отвести взгляд от его лица. Темин склонился ближе, его лицо оказалось совсем рядом. — И не вздумай меня подвести, — тихо, но веско добавил он. Она кивнула, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Дверь машины хлопнула, и Темин вышел. Через секунду его голос раздался снаружи: — Ёджон, выходи. Выйдя из машины, Ёджон замерла на месте. Темин, даже не взглянув на неё, открыл дверь и жестом велел ей следовать за ним. Она сделала глубокий вдох, пытаясь собрать все силы, и вышла. Ночной воздух обжёг её кожу, но в голове шумело. Шагая за ним к двери, Ёджон знала одно: этот вечер станет для неё очередным испытанием, к которому она совершенно не была готова. — Не заставляй меня повторять, — его голос был холодным, но обжигающим. Она шла за ним, как марионетка, чувствуя, как её ноги словно налились свинцом. Встреча с семьёй была ещё хуже, чем она могла себе представить. Отец, сидя во главе стола, смотрел на неё с разочарованием, а мать, стараясь быть гостеприимной, всё же не скрывала своего презрения. — Так вот, что теперь с тобой, Ёджон, — сухо произнёс отец, рассматривая её с ног до головы. — Ты не смогла справиться даже с семейной честью. Ёджон почувствовала, как её пальцы сжались в кулаки. Она хотела возразить, но язык не слушался. Темин, стоя рядом, словно демонстрировал свою власть, перекладывая часть ответственности за её судьбу на семью. — Она делает всё, чтобы соответствовать, — проговорил он с показной заботой, но его взгляд обжигал. — Правда, Ёджон? Она кивнула, не в силах произнести ни слова. Во время разговора отец упомянул что-то, что заставило её замереть: — Мы пошли на этот союз ради тебя, — сказал он, глядя прямо ей в глаза. — Если бы не наши усилия, ты бы до сих пор барахталась в долгах. Эти слова были как удар. Она знала, что брак с Темином был выгодным для семьи, но не думала, что они шли на такие жертвы. — Долги? — прошептала она, чувствуя, как голос дрожит. Мать поспешила перевести разговор, но в её глазах был страх. Что-то важное скрывали от неё все эти годы. Когда Темин усмехнулся, добавив: — Твои родители прекрасно понимали, на что идут. Они сделали правильный выбор. Ёджон больше не выдержала. — Вы сделали правильный выбор?! — сорвалась она, резко встав. — Вы пожертвовали мной ради денег?! — Следи за тоном, Ёджон, — холодно произнёс отец, но в его глазах мелькнуло что-то, напоминающее вину. Темин мягко положил руку ей на плечо, но этот жест скорее был предостережением, чем утешением. — Не нужно так реагировать. Всё ради твоего блага, — прошептал он. Слёзы текли по её щекам, но она их не вытирала. Она чувствовала себя маленькой девочкой, вновь брошенной в темноту. Дом, который должен был быть её защитой, оказался ещё одной клеткой. А Темин… Темин, казалось, наслаждался её болью, будто это доказывало его контроль. — Пойдём, — тихо сказал он, сжимая её плечо чуть сильнее, чем нужно. — У нас ещё много дел. Ёджон подчинилась, зная, что противиться бесполезно. Ёджон чувствовала, как её ноги подкашиваются, когда она шагнула в огромную гостиную. Встреча с отцом после столь долгого времени была последним, чего она хотела. Но в глазах Темина читалось требование: “Слушайся”. Ёджон стояла у окна огромного зала, глядя на раскинувшийся перед особняком сад. Её мысли путались, но больше всего её мучил вопрос: как долго ещё она сможет терпеть всё это? Позади неё шла тихая беседа Темина с её отцом, но голос мужа звучал как-то приглушённо, будто доносился издалека. В какой-то момент Темин, получив звонок, вышел из комнаты, оставив Ёджон наедине с отцом. Она повернулась, когда услышала, как тот тихо вздохнул. Отец сидел на массивном кожаном кресле, его поза выражала презрение и превосходство. В руках он держал бокал вина, неторопливо вращая его, словно у него было всё время мира. — Так, ты всё-таки осмелилась вернуться сюда, — бросил он, не глядя на неё. Ёджон не ответила, только тихо опустила голову, словно школьница, которую вызвали к директору. — Что, потеряла дар речи? — холодно продолжил он, наконец взглянув на неё. Его глаза скользнули по её лицу, словно оценивая, насколько она изменилась. — Хотя нет, ты всегда была не из разговорчивых. Он сделал глоток вина, а затем откинулся назад, издав короткий смешок. — Как ты вообще умудрилась довести дело до выкидыша? — его слова были острыми, как ножи. Ёджон подняла голову, в её глазах вспыхнуло недоумение и боль. — Откуда вы знаете? — прошептала она, чувствуя, как её сердце бьётся быстрее. Отец лишь усмехнулся, но в его улыбке не было ничего доброго. — Ты думаешь, что я совсем слепой? — он наклонился вперёд, опираясь локтями о колени. — Конечно, я знаю. И знаешь что? Это единственное, за что ты заслуживаешь хоть каплю уважения. Потому что ребёнок от тебя — это самое худшее, что могло случиться с нашей семьёй. Слова ударили её как молния. Она почувствовала, как дрожь пробежала по всему телу. — Вы… вы ненавидите меня настолько? — прошептала она, не веря собственным ушам. — Ненавижу? — он встал, теперь стоял над ней, словно тень. — Я не ненавижу тебя, Ёджон. Ненависть — это слишком сильное чувство для такой пустоты, как ты. Эти слова окончательно сломали её. Она сжала кулаки, чтобы не заплакать, но её голос дрожал, когда она ответила: — Тогда зачем я здесь? Если я такая ничтожная, зачем вы хотите видеть меня? — Потому что твой муж, несмотря на твою бесполезность, имеет значение. А ты будешь делать всё, что нужно, чтобы поддерживать этот союз. Поняла? — он говорил спокойно, но его голос звучал как приговор. Она не ответила. Просто стояла, опустив голову, пока за её спиной снова не появился Темин. — Закончили? — спросил он, глядя на тестя. — Да, — отмахнулся отец. — Забирай её. Темин кивнул, взял Ёджон за руку и повёл её к выходу. Её руки дрожали, но она знала, что плакать нельзя. Не здесь. Не сейчас. Когда они вышли из дома и добрались до машины, Темин заметил её состояние. — Отец тебя так расстроил? — спросил он с едва скрытой усмешкой. Ёджон, подавив всхлип, ответила: — Всё нормально. Но внутри она знала, что всё далеко от нормального. Когда они вернулись домой, Темин не произнёс ни слова. Его молчание было хуже любого крика. Он ушёл в свой кабинет, оставив её в одиночестве. Она стояла в спальне, глядя в зеркало. — Я просто хочу исчезнуть, — прошептала она себе. Мысли унесли её в прошлое. Ей было 10, когда её брат впервые защитил её от отца. Она стояла на крыльце, вся в слезах, с разбитым коленом. Отец кричал на неё за то, что она испортила платье. — Хватит на неё орать! — громко сказал её брат, загораживая её собой. — Не учи меня, как воспитывать моих детей! — закричал отец. — Она не твоя собственность! — воскликнул он, держа Ёджон за руку. Но теперь его не было. Он ушёл в день её свадьбы. Бросил её наедине с этим адом. Когда Ёджон открыла дверь в их комнату, ей сразу в лицо ударил сильный запах алкоголя. В полумраке она увидела силуэт Темина, сидящего на краю кровати. В руке он держал бокал с недопитым виски, а глаза, затуманенные злостью и выпивкой, впились в неё. — Подойди, — сказал он ровным, но напряжённым голосом. Её сердце застучало быстрее. Она сделала шаг вперёд, стараясь выглядеть спокойно, хотя её ноги дрожали. — Ты знаешь, что самое отвратительное? — начал он, качая головой. — Я хотел понять, кто ты на самом деле. Хотел дать тебе шанс. — Темин, я… — начала она, но он поднял руку, прерывая её. — Тихо, — его голос стал тише, но от этого он казался ещё более пугающим. — Я слышал всё. Всё, что сказал твой отец. Ёджон ощутила, как её сердце упало. Он знал. О прошлом. О её семье. О том, что она скрывала. — Ты всегда позоришь меня, Ёджон, — сказал он, вставая. Его шаги были немного неуверенными из-за алкоголя, но взгляд оставался острым, как нож. — Ты думаешь, что можешь всё это скрыть? Что я не узнаю? — Я… я просто хотела… — начала она снова, но он шагнул ближе, заставляя её замолчать. — Хотела что? Снова сбежать? Как сегодня ночью? — он почти кричал, его лицо краснело от гнева. Она отступила назад, но он был быстрее. Его рука резко схватила её за запястье, сжимая так сильно, что она вскрикнула. — Ты даже не представляешь, как сильно я ненавижу, когда ты заставляешь меня выглядеть дураком! — рявкнул он, и его слова эхом разнеслись по комнате. — Прости! Я больше не буду! — выпалила она, слёзы катились по её щекам. Но он, опьянённый злостью и алкоголем, казалось, не слышал её. Он резко толкнул её на стену, и она ударилась спиной. — Ты всегда делаешь всё только хуже, — его голос стал ниже, но от этого ещё более угрожающим. — Я устал от твоего позора. Её запястье снова оказалось в его железной хватке, а другая рука ударила её по щеке. Боль была резкой, но ещё больнее было осознание, что он потерял над собой контроль. — Темин, пожалуйста, остановись… — шептала она, но его ярость не угасала. Алкоголь и гнев смешались в нём в опасный коктейль. Он не осознавал, как сильно сжимал её руки, оставляя синяки, как резкими движениями отталкивал её, заставляя падать на пол. Когда он, наконец, замер, она лежала на полу, тяжело дыша, слёзы текли по её лицу. Темин стоял над ней, глядя на неё сверху вниз, как на сломанную куклу. — Ты должна помнить, — его голос дрогнул, становясь тише, — что ты принадлежишь мне. И ты не имеешь права скрывать от меня ничего. Он поставил пустой бокал на стол. Она лежала на полу, стараясь успокоить дыхание, и чувствовала, как всё её тело дрожит. Боль была повсюду – физическая, эмоциональная, и самое страшное – чувство абсолютного одиночества. Единственное, что она смогла прошептать себе в этот момент: — Я не сломаюсь… я не могу сломаться… Ёджон лежала на полу, еле справляясь с болью и невыносимой тяжестью, сдавливающей грудь. В этот момент она услышала тихое рычание. — Понг, нет… — прошептала она, едва подняв голову. Её преданный пес, которого она подобрала ещё щенком, стоял между ней и Темином. Шерсть на загривке встала дыбом, а в глазах пылала решимость. Он не был огромным или внушительным, но его желание защитить хозяйку не знало границ. Темин, уже на грани ярости, резко повернулся к собаке. — Ты тоже против меня, а? — усмехнулся он, хотя в его голосе не было ничего весёлого. Его взгляд стал ледяным. — Отойди. Но Понг даже не шелохнулся. Он опустил морду, оскалив зубы, предупреждая о своей готовности защищать хозяйку до последнего. — Не смей, Понг… пожалуйста… — слёзы текли по лицу Ёджон, но голос был слабым, почти безжизненным. Она знала, чем это может закончиться. — Хочешь испытать моё терпение? — прошипел Темин. Его рука дёрнулась вперёд, чтобы оттолкнуть пса, но Понг быстро увернулся, прыгая на него. Лапы пса ударили Темина в грудь, заставив его пошатнуться. — ЧТО ЖЕ ТЫ СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕШЬ?! — взревел он. В следующую секунду раздался оглушительный звук — резкий, почти оглушающий удар. Темин с силой отбросил Понга, который жалобно взвизгнул, ударившись о стену. Ёджон закричала, хватаясь за пол, чтобы подняться. — ПОНГ! — голос сорвался в истерике. Она подползла к собаке, которая лежала на боку, тяжело дыша. Его глаза всё ещё были открыты, и он пытался подняться, но лапы дрожали. — Ты серьёзно готова разжалобить меня этим цирком? — голос Темина был холоден, как лёд. — Это лишь подтверждает, насколько ты жалкая. Даже собака защищает тебя лучше, чем ты сама. Она прижалась к Понгу, шёпотом повторяя: «Прости… пожалуйста, потерпи… всё будет хорошо…» Но её слова были пусты даже для самой себя. — Ты считаешь, что это всё? — добавил Темин, наклоняясь над ними. — Ты ещё не поняла, насколько серьёзно я отношусь к твоим поступкам. Ёджон подняла голову, глядя на него глазами, полными ненависти и страха одновременно. — Почему ты так ненавидишь меня? — едва слышно прошептала она. Его губы скривились в жестокой усмешке. — Ненавижу? Нет, моя дорогая. Я просто учу тебя, как вести себя правильно. С этими словами он отвернулся, словно уже не видя в ней ни малейшего интереса, и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. Она услышала, как ключ повернулся в замке, запирая её. Ёджон осталась одна с Понгом, прижимая его к себе и пытаясь унять дрожь в собственном теле. — Мы справимся, — прошептала она ему, хотя в её голосе звучала неуверенность. — Мы должны… Наступила оглушающая тишина, лишь изредка прерываемая тяжёлым дыханием пса. Ёджон с трудом подняла дрожащие руки, прижимая Понга к себе крепче. Его тело было тёплым, но дыхание стало рваным, словно каждый вдох давался ему с невероятной болью. В глазах преданного пса ещё горел слабый свет, но он угасал на её глазах. — Нет, нет, нет… Понг… держись, пожалуйста, держись… — она шептала, словно молитву, не в силах остановить слёзы. — Ты не можешь оставить меня, не ты… Пес слегка приподнял голову, изо всех сил пытаясь успокоить её своим взглядом. Он будто хотел сказать, что всё будет хорошо. Что он останется с ней, даже если его сердце больше не сможет биться. Ёджон знала, что не сможет простить себя. Она снова была беспомощна. Как тогда, когда её лишили выбора. Как тогда, когда её мир разрушился. И сейчас, когда её единственное спасение, её единственный друг страдает из-за неё. — Прости меня, малыш… я виновата… всё из-за меня, — голос её ломался на каждом слове. Она не знала, сколько времени прошло, но вдруг поняла, что Понг больше не дышит. Его глаза закрылись, а тело обмякло у неё на руках. Мир вокруг померк. — Нет! — крикнула она, вновь прижимая его к себе. — Нет, пожалуйста… не уходи… пожалуйста… Комната заполнилась её всхлипами, но стены оставались холодны и безмолвны. Никто не пришёл. Никто не услышал. Она долго сидела там, на холодном полу, сжимая тело своего друга, пока её сердце не превратилось в осколки.