Etherea

«Мой. Навечно мой.

В каждой Вселенной мой»

D.M.

6 месяцев спустя. Май 2018.       Чонгук стоит в своей спальне ближе к окну, до края которого ему преграждают путь две детские кроватки. Придерживает нежно и аккуратно сына рукой и мычит себе под нос почти что беззвучную мелодию, усыпляя малыша, пока второй ребенок дремлет в своей люльке.       Везде стоит тишина, которая прерывается лишь сопением младенцев. На улице ни одной души, вокруг такая требовательная за все это время пустота.       Ничего лишнего.       За эти полгода изменилось многое, однако одно из самых главных для Чонгука произошло то, что он ни разу не проигрался в своем решении, когда выбрал семью.       Свою семью.       Люди, ради которых он каждый день возвращается со службы. Его жизнь, ради которой он живет сам, просыпаясь каждое утро с улыбкой и думая о том, что будет завтра.       Да, он позволил себе это делать. Он разрешил себе думать о завтра, но ни на одну секунду не забывает жить сегодня.       Жить жизнью, о которой только мечтал.       Яркие солнечные лучи гуляют зайчиками по нежным спящим лицам, ластятся, играются. Чонгук во все лёгкие вдыхает еле уловимый детский запах и не может прекратить разглядывать своих сыновей.       До такой степени поглотился ими, что отвернуться редкий раз бывает трудно. Постоянно ищет в мальчиках себя, хоть какую-то видимую частичку от своей внешности, но вечно теряется, потому что развидеть кого-то другого, помимо черт любимого омеги, не может. Наверное, это ещё больше подбивает его не отходить от детей и находиться с ними слишком часто и при любой возможности.       Поверить порой бывает трудно в то, что он уже стал отцом. Что у него есть дети — маленькие части его самого. Небольшие живые человечки, которые с каждым днём развиваются всё больше, растут и познают всё вокруг.       Зарождение их самой сильной любви.       Чонгук будет молиться веками на Тэхёна, благодаря его за всё. В особенности за их детей.       Мужчина приподнимает уголки губ и, не переставая мычать, блаженно закрывает веки, когда чувствует родные руки, обнимающие его за талию.       Маленький львенок опять тихонько подкрался из-за спины.       Тэхён уткнулся ему в загривок, вдыхая его природный аромат и зажмурился, наклонившись немного вбок и уложив подбородок на плечо. — Я надеюсь, что на кухне ты просто сидел и кушал, а не помогал Сокджину с ужином, — негромко говорит Чонгук, заглядывая с прищуром на Тэхёна, который поджал губы.       Глаза омеги забегали.       Его любимые цветочные глаза, что стали с недавнего времени разными, однако все еще его самые любимые и самые прекрасные.       Как и весь Тэхён. — Я чуть-чуть, — показывает пальцами свою небольшую и почти что бесполезную помощь для родителя, разворачиваясь и вставая к Чонгук лицом, все также обнимая его, только уже с ребенком между ними. — Даже не напрягался.       Чонгук по ощущениям смотрит прямо в душу. Тэхён же расплывается в самой счастливой улыбке, наклоняясь немного вперед, чтобы поцеловать в макушку сына.       Чонгук запрещает ему после родов и сломанных ребер таскать тяжелое. Даже детей в руки не разрешает брать и ходить с ними по дому, как бы не хотелось и как бы Тэхён не пытался его просить.       Первые месяцы его восстановления шли тяжело. Вся верхняя часть тела была перевязана. Приходилось носить специальный корсет для восстановления, который со временем сменился на бандаж. Только постельный режим и вечное нахождение Чонгука рядом, который ни на секунду от него не отходил.       По внутренним ощущениям было ужасно. Да, Тэхён прекрасно понимал, что его смерть на целых семь минут, тяжелые роды и переломы костей были не шуткой и что он и вправду мог скончаться в любой момент. А восстановление и тщательный уход за ним только сделают ему лучше, однако поделать с собой ничего не мог.       Дети только появились на свет, а он не мог даже взять их на руки, разглядывая только тогда, когда ему укладывали их на постель. Можно было только прижимать их к себе, гладить, целовать и пускать слезы от того, что омега не мог на них насмотреться.       До такой степени прекрасные и сделанные им самим вместе с Чонгуком.       Их дети с их генами — их частички жизни.       Тэхён никогда не представлял, каким он будет родителем и какие дети у них будут с Чонгуком.       Но за эти полгода он увидел, что и дети, и муж ему достались самые лучшие.       Тэхёну ничего нельзя было делать совершенно, а Чонгук не отходил ни от него, ни от детей постоянно. На службу в первое время ездил только по срочной необходимости, в остальное время находился дома. Ухаживал за своим мужем, помогая во всем, и нянчился с малышами.       Укладывал спать, когда мальчики просыпались по ночам, кормил в нужное время и час, гулял с коляской, одевал подгузники и одежду, быстро ко всему привыкнув и набив руку, делая все буквально за пару минут.       И, находясь при этом постоянно с детьми, все равно приходил на тэхёново «Чонгук», помогая подняться с постели, обработать свежие швы, искупать в ванной, накормить и уложить обратно.       Тэхён даже рот не сможет открыть, чтобы зарекаться о том, что с детьми им стало сложнее и что их любовь с Чонгуком увяла из-за случившегося. Что времени друг на друга не осталось и что альфа разлюбил его за то, что он ничего совершенно не делает, хотя он сам ему все запрещает.       Потому что по ночам Чонгук не вырубался, стоило его голове коснуться подушки. Из его тела недавно окончательно вышла черная кровь, но за то время, что та текла по венам, альфа смог быстро восстановиться, хоть и Тэхён до сих пор плачет каждый раз, видя шрамы на теле любимого мужчины. Чонгук ему не показывал то, как было больно ему. Ни разу не сказал о том, как страдает и устает.       Он постоянно, когда свет в доме выключался, а дети спали крепким сном, ложился к нему, продвигая ближе к себе, и целовал.       Так любимо и так скучающе, что Тэхён все больше хотел взвывать от своей беспомощности и одновременно сильной любви к своему мужу.       Чонгук гладил его тело, обнимал, любил всеми ночами, шепча нежности в шею и постоянно его благодаря за все.       За детей, за собственное рождение и то, что Тэхён ему подарил лучшую жизнь.       Тэхён опять плакал, говорил, что по сравнению с ним он совершенно ничего для него не сделал, а Чонгук сцеловывал соленые слезы и твердил только об обратном.       Продолжал говорить о том, насколько сильно он влюблен. В его тело, в его душу и в него самого.       «Львенок», «Алакей», «Тэхён» — в каждом его слове только «люблю», «люблю», «люблю».       До бесконечности сильно.       Тэхён никогда не переставал его любить, а Чонгук ни разу не давал усомниться в том, насколько он любим им в ответ.       Даже сейчас смотрит на него, а в душе все так и кричит о нем одном, что просто невозможно думать о других.       В его руках весь его мир, его семья, его Вселенная.       Чонгук получил это все благодаря только одному Тэхёну — своему омеге и мужу.       Как он может его не любить?       Их души связались еще тогда, когда Тэхён появился на этот свет.       Уже тогда Чонгук отдал ему всю свою жизнь, отдал всего себя.       На вечный путь в бесконечной галактике, где его атомы всегда найдут его атомы.       Связаны.       Во всех Вселенных связаны.       Чонгук наклоняется к Тэхёну и оставляет теплый поцелуй на его лбу, на долю секунды прикрыв глаза. Опускается ниже, целует в родинку на кончике носа и надолго задерживается на губах, аккуратно и нежно их сминая. — Спасибо тебе за все, — и снова из его уст выходит бесконечная благодарность.       Тэхён, прижимаясь к чужому лбу, поджимает губы. — Если бы не ты, ничего бы из этого не было, — повторяет ему об этом в тысячный раз, не прерывая зрительного контакта. — Если бы не было тебя, то не стало бы и меня, — Чонгук делает своими словами так, что Тэхён сдается окончательно. — Мы же связаны.       Навсегда связаны друг с другом.       Бог связал их даже на небесах.       Тэхён снова тянется к губам альфы, обнимая его крепко за талию, пока между ними находится ребенок, а Чонгук никогда не посмеет отказать ему в ответ, если дело касается их чувств, эмоций и любой близости.       Перед Тэхёном он бессилен.       Прерывает их стук в дверь. Оба враз поворачивают головы и видят в проеме Сокджина, который им улыбается, маша ложкой у своего лица. — Долго вы еще собираетесь здесь тискаться? — щурит старший взгляд, поглядывая на них и одновременно отпираясь от рук позади себя, не прекращая забавляться. — Уже нужно выносить все на улицу. Чонгук, не забудь достать угли из машины. Да господи боже!       Сокджин смеется громко, ударяя несильно прячущегося за своей спиной Хосока, который к нему пристал. Поворачивается к нему наконец и бьет полотенцем по шее, пока тот гортанно хохочет.       Чонгук с Тэхёном переглядываются, не сдерживая улыбок.       Эти двое… — Да, пап, мы скоро спустимся, — Тэхён закатывает глаза с родителя и, противореча собственным же словам, даже от Чонгука не отходит, вообще никуда не желая торопиться.       Когда Хосок загребает Джина в свои объятия, зажимая его руки, чтобы тот не шевелился, Тэхён утыкается лицом в плечо Чонгука, смущаясь. — Да все, валите уже отсюда! — стараясь говорить негромко, чтобы не разбудить малышей, пытается утихомирить новообразовавшуюся парочку Чонгук.       Сокджин отталкивает от себя Хосока и вместе с ним неторопливыми шагами идет спиной назад: — Все, все, мы уходим, но и вы долго не задерживайтесь!       Когда Джин вместе с Хосоком исчезают и снова оставляют их наедине, Тэхён аккуратно поднимает голову наверх и смотрит на Чонгука, который поджал губы.       В эту же секунду в спальне раздается негромкий смех.       Признаться честно, Тэхён даже очнуться не сразу смог, когда папа присел с ним поговорить и мягко оповестил его о том, что он теперь немножечко встречается с Хосоком. Разговор этот произошел, наверное, только после Нового года, когда только все начало вставать на свои места. Прошло довольно много времени, но привыкнуть к тому, что его родитель встречается с его преподавателем, который был в него когда-то влюблен, довольно…       Ему с Чонгуком все еще не верится в общем, хотя никто из них на этом в целом внимание не зацикливает.       Тэхёну важно лишь бы его родитель был счастлив, а с кем — уже не имеет никакого значения.       Ему еще тогда отец сказал, что между ними пропала влюбленность. Поверить в это тоже было трудно, а если быть точнее, то просто не хотелось. Но после разговора с папой Тэхён принял все и ни слова против не сказал.       Он вообще не имел ничего против и, пожалуй, после этого у них вообще с Сокджином больше не было никаких секретов друг от друга.       Сейчас это… просто обыденность.       Они живут все вместе, удивляться тут нечему, однако к таким моментам Тэхён еще привыкает. — Тае же спит? — спрашивает он шепотом у Чонгука про младенца в его руках.       Чонгук ему согласно кивает. — Положи его, пожалуйста, к Хисыну. Я хочу кое-что сделать.       Что именно — не говорит.       Но и Чонгук понимает его без дальнейших слов лишь только по одному его взгляду. Аккуратно укладывает сына ко второму, накрывает их тонким одеялом и несильно покачивает кроватку, не сводя с них глаза несколько секунд, чтобы убедиться, что дети крепко спят.       А когда поворачивается к Тэхёну, облегченно выдохнув, то сразу же берет его на руки, удобно сцепив худенькие ноги за своей спиной. Омега в него вжимается, обнимая за шею и целует, зарываясь пальцами в темные волосы.       Снова тонут в своей безграничной любви, не в силах оторваться друг от друга и перестать улыбаться.       Наконец-то счастливы и свободны.       Наконец-то дома. ***       Когда солнце начинает садиться, медленно опускаясь за горизонт, во всем доме появляется теплая атмосфера от ярких золотистых лучей.       Тэхён находится в своей танцевальной комнате, стоит около зеркал, что отражают солнце, и вглядывается в себя, рассматривая свой сегодняшний лук: кружевная белая рубашка, свободные хлопковые белые штаны и несколько украшений. С укладкой и макияжем решил не перебарщивать, оставив все на естественности и легкости.       Сегодня нет никаких праздников, особых дат и всему тому подобному. Просто тихий семейный вечер и вкусный ужин во дворе с разговорами.       Решили собраться перед отъездом.       Их дом все это время был полон людьми: он с Чонгуком и детьми, Сокджин вместе с Хосоком и Чимин, которого никто не собирался оставлять одного в старой квартире, откуда братья решили все же съехать.       Чимин слишком тяжело пережил смерть Намджуна, до сих пор плачет по ночам от боли, но на глазах у других пытается показывать, что все нормально. Никто его не осуждает за слезы, слова лишнего не говорят, чтобы не расстраивать больше и не напоминать об утрате любимого человека.       После известия Пак еще долго отказывался выходить из спальни Намджуна, рыдая в подушку днями и ночами. Перестал есть и закрылся в себе, не желая ни с кем разговаривать.       Он слишком много пережил — настолько много, что не все бы согласились продолжить жить дальше.       Но Чимин смог. И он оказался для них всех самым сильным, особенно в глазах Тэхёна и Хосока, потому что омега, какую бы разрывающую боль внутри ни чувствовал, ни разу не прикоснулся лезвием к своим рукам.       Чимин смирился. Возможно, не до конца; может, и вовсе не смог этого сделать, но убивать себя мыслями в гниющей постели он не стал.       Намджун учил его не этому. Намджун научил его жить, мечтать и любить себя, но никогда не идти на смерть добровольно, когда ты родился для того, чтобы жить свою самую счастливую жизнь.       Чимин хотел умереть. Каждую секунду, как только в голове появлялись мысли о Джуне, с которым он мечтал быть до конца.       С которым строил планы, позабыв обо всем.       Кто спас его в самый трудный момент.       Чимин живет ради него. Ради мужчины, который уже давно покоится под землей как герой, спасший мир и который спас его.       Даже если не делает все на высшем уровне, сдаваясь редкий раз, то просто пытается.       Жить, веселиться, улыбаться.       Чимин помогает Тэхёну, проводит все свободное время с ним и нянчится с детьми. Он вернулся к обыденной жизни; никто не напоминает ему о горе и о случившемся в целом — здесь это у них как табу.       Об этом все хотят забыть, несмотря на то что это было частью их жизни.       Чимин будет помнить о месяцах, что он провел с Намджуном вплоть до его смерти, но только о времени, что он провел с ним. Не о боли и не о страхах, а только о нем одном.       Золотое кольцо висит на цепочке, чтобы быть ближе к груди, где стучит его сердце, в котором альфа останется навсегда.       Чимин устроился на работу — флористом в цветочном магазине. Учеба в университете началась заочно. Сам корпус восстановят только к сентябрю, а до него еще куча свободного времени.       Тэхён и Чимин правда решили, что возвращаться туда очно больше не будут. У него теперь есть дети и много дел, а Чимин слишком предан другу и все же стоит на своем до последнего: без Тэхёна ему там делать нечего.       К тому же никто из них не уверен, что без любопытных глаз не обойдется.       Людям нужно забыть об этом кошмаре. Им же напоминать о себе не нужно.       Еще Тэхён не знает, почему не сделал этого раньше, хоть и предлагал уже давно. Он вдруг вспомнил об их старом разговоре.       О том самом с бутылкой вина, когда они впервые говорили о типе парней, которые им нравятся. С Тэхёном все стало понятно через время, а вот тот самый альфа и бывший знакомый, с которым Тэхён обещал познакомить Чимина, недавно решил посетить его голову, и он чуть ли не упал в обморок от собственных мыслей.       Квантовая Вселенная? Тэхён повидал уже слишком много двойников, поэтому, вспомнив про Ким Намджуна с пятого курса университета, который когда-то с Минхёком впустил их в мир тусовок, удивляться не стоило. Не рассказать о нем Чимину, который после завис на долгие минуты, он не мог.       Тэхён думал о том, что… а не сделал ли он ошибку? Чимин совсем недавно пережил потерю своего Намджуна, а тут вдруг узнал, что в их мире существует его двойник, которого из своего сильного любопытства он даже успел увидеть собственными глазами.       Тэхён тоже видел двойника своего мужа, и в том мире это был кто угодно, но точно не его Чонгук. Каким Намджун был здесь — загадка и лишь дело времени. Чимин после того, как узнал о здешнем двойнике, не побежал сразу на свидание и звать альфу в ЗАГС. Он вообще ничего не делал, лишь прокручивая эту мысль в голове.       Последний месяц делал это даже слишком активно, потому что, зайдя однажды случайно в кофейню у своего цветочного перед рабочей сменой, Пак увидел парня в роли бармена. А там, за его увиденным, долгим и слезным наблюдением, Ким сам решил начать разговор.       Тэхён не знает, сколько уже это продолжается и как часто Чимин ходит в эту кофейню. Как поступит Чимин — он без понятия, потому что все зависит только от его собственных тараканов в голове.       Что будет дальше — Тэхёну тоже неизвестно.       Он просто будет рад, если его друг станет счастливым.       Подойдя к открытым окнам, Тэхён смотрит вниз прямо на двор, где на зеленой траве стоит большой накрытый стол с вкусной едой. Неподалеку Хосок жарит мясо на мангале, посмеиваясь с чего-то вместе с Чимином, Сокджин стоит около них, тоже перекидываясь редкий раз словами, в основном наблюдая за своими внуками в коляске и пытаясь их развлечь.       Тэхён вдыхает воздух полной грудью и осознает, насколько сильно ему сейчас хорошо.       Он наконец-то не задыхается. Астма не посетила его ни разу с тех пор, как он вернулся из Эфирии, а о баллончиках он уже давно забыл.       Слишком много других забот скопилось.       Началась совершенно другая жизнь.       Разглядывая весь двор, Тэхён пытается найти где-нибудь Чонгука. От того словно и след простыл. Ужин начался, его нигде нет. Чтобы он шел за ним незаметно — руки позади не ощущаются.       Зато тело замирает в моменте, когда за спиной начинает играть до боли в груди знакомая музыка, которую он не слышал много лет.       Омега оборачивается назад, не смея пошевелиться, и смотрит на Чонгука, подключившегося к большой колонке с телефона в руке.       Альфа поднимает на него взгляд и начинает идти навстречу. Красивые лакированные туфли блестят от света, черные брюки вместе с рубашкой идеально сидят на его теле, а сам он… выглядит просто нереальным. Протягивает ему ладонь, и Тэхён, перед тем чтобы вложить в нее свою, спрашивает: — Что ты… — договорить не успевает, голос ломается.       Чонгук берет его за руку, притягивает к себе, укладывая ладони на талию, и наклоняется к его уху, чтобы прошептать: — Танец на твой выпускной. — У Тэхёна дрожь по всему телу идет от этого голоса. — Я же обещал.       Тэхён грустно усмехается. Глаза начинают блестеть. — Прошло уже много лет…       Как же он мечтал станцевать вместе с Чонгуком на балу…       Чонгук заглядывает в его цветочные глаза, не смея больше отвернуться. — А я так и не увидел тебя с лентой выпускника.       Хотя так мечтал увидеть своего повзрослевшего львенка, который только окончил школу.       Спустя столько лет…       Медленно, плавно, не убирая руки друг от друга, начинают двигаться. Танцуют по всей площадке, пока музыка играет на всю, окуная Тэхёна в старые воспоминания о прошлом. Тэхён даже в движениях немного путается, а Чонгук, с которым они танцевали этот танец всего несколько раз, делает это так, будто они репетировали только вчера.       Во взгляде одна любовь и искренность. Чонгук улыбается ему, держит крепко. Тэхён же сдерживается, чтобы не разреветься и не превратиться в лужицу окончательно.       Они танцуют его танец на выпускной сейчас: тогда, когда они уже женаты, когда у них есть дети, когда они есть друг у друга. Прошло уже много лет, изменилось многое, изменились сами они, но, глядя в лицо своего мужа, Тэхён видит в нем только Чонгука.       Своего двадцатитрехлетнего Чонгука, который даже спустя столько лет не дает ему забыть о том, в кого навсегда и навечно влюбился Тэхён.       Его любовь на века.       Чонгук поднимает его руку, чтобы он прокрутился вокруг своей оси, и вновь прижимает его к себе, укладывая голову на свою грудь, руками обвивая хрупкое тело. Прижимается щекой к его шее и слышит тихое шмыганье возле уха.       Тэхён хватается пальцами за его рубашку, жмется как можно ближе и зажмуривает веки, расплываясь в улыбке. — Я тебя очень сильно люблю.       Говорит, мысленно понимая, что никогда не сможет передать свою любовь к нему одними словами.       Чонгук снова сделал это — снова исполнил его мечту, о которой он мечтал глубокими ночами.       Снова сделал то, за что Тэхён ему будет благодарен бесчисленное количество лет.       Сделал его самым счастливым человеком на Земле. — Я тебя больше жизни, мой Алакей. — Гладит по спине, вдыхая кокосовый запах и целуя в шею. — Мой самый любимый львенок. Моя Вселенная.       И Тэхён все же плачет, пуская аккуратные слезы по щекам. Чонгук его отрывает от себя, попав прямо под конец песни, и целует в манящие губы, стирая влагу с лица.       Слишком сильно им любим.       На улицу они спускаются немного позже — сразу тогда, когда Тэхён избавляется от слез и успевает насладиться проведенным вместе временем наедине с мужем. Выходят из дома, держась за руки, и направляются к столу, где их уже заждались.       Все их молча одаривают улыбками, успев застать столь трогательную картину из-за стола и даже в шутку вскрикивают свое «горько», после чего Чонгук спешно притягивает смеющегося Тэхёна к себе за подбородок, охотно углубляя поцелуй.       В полной готовности все рассаживаются по своим местам за столом, но долго не засиживаются, поднимаясь сразу, как только бокалы наполняются напитками.       Каждый поднимает бокал в воздух, не проговаривая никаких тостов.       Поднимают за погибших, глядя в небо.       Пьют за свободу и жизнь. За свободную жизнь.       За жизнь с чистого листа, когда над головой мирное небо, когда рядом семья.       Сегодня их вечер не о грустном — Сокджин запретил плакать и говорить про завтрашний отъезд, поэтому сам начал всех заговаривать, развлекая, и вскоре все за столом уже сидят с улыбками на лице, смеясь во весь голос и до самой ночи болтая о всяком.       На столе стоят черно-белые фотографии в рамках с черной лентой: Хисын и Намджун.       Они снова собрались за столом все вместе — как в последний раз, когда все еще были живы, когда над городом гремел салют.       Время лечит. С годами вес обязательно пройдет.       Забыть прошлую жизнь возможно и получится, но теплые воспоминания хотелось бы оставить навсегда. Чтобы в сердце, чтобы всегда было тепло.       Теперь у них новая жизнь. Со всей своей семьей и дорогими людьми рядом.       Пора говорить «пока».       На утро, после того как они просидели до полуночи, Тэхён, докатив коляску до фонтана и оставив сыновей, подходит к Чонгуку, который вместе с Хосоком закидывает сумки с вещами в машину.       Альфы перекидываются парочкой фраз, пожимают друг другу руки и поворачиваются на подошедшего к ним Тэхёна, которого Хосок моментально обнимает на прощанье. — Ну тогда до встречи, молодой папа двух ангелочков, — кивает Чон ему, лучезарно ухмыляясь и еще долго не отпуская из объятий, на что Тэхён посмеивается. — Береги себя, Тэхён. Я буду скучать.       Тэхён отрывается от мужчины и кивает ему. — Я тоже. Спасибо, что появился в нашей жизни.       Хосок ему подмигивает и начинает идти назад спиной, маша ему напоследок. — Пойду откапывать спрятанное золото.       Тэхён хохочет с него и поднимает ладонь в ответ, прощаясь. — Удачи.       Когда Хосок исчезает из виду, прячась в машине, Тэхён не успевает даже взять Чонгука за руку, как к нему уже подходит поджимающий губы Сокджин, сразу забирая его в свои объятия. — Котенок мой любимый, — лепечет он, сжимая в своих руках только крепче. — Я буду по тебе, по Чонгуку и по мальчикам очень сильно скучать.       Тэхён закрывает глаза, вдыхая родительский запах напоследок. — Я тоже. Очень сильно, пап.       Джин мечется в сомнениях. — Может, мне не ехать?       Тэхён быстро отрывает родителя от себя и хмурит брови. — Пап, не говори глупости. Я уже взрослый, рядом со мной всегда мой любимый муж, и Чимин будет часто приходить. Я справлюсь. — Улыбается нежно, чтобы родитель увидел, что у него и вправду все в порядке и чтобы перестал уже сомневаться в своем переезде, на который решился несколько месяцев назад. — Пожалуйста, поживи для себя со своим новым альфой. Роль молодого папы и заботливого мужа в этом доме я уже взял на себя.       Джин от услышанного замахал ладонями возле лица, чтобы не разреветься. — Мой взрослый котенок. Когда ты успел так вырасти? — Тэхён усмехается, держа папу крепко за руки.       Сокджин снова слегка корчится в лице, не может уйти от Тэхёна, который специально к нему ближе наклоняет голову, чтобы заглянуть в глаза. — Пап?       Джин, оглянувшись по сторонам, все же делится своими мыслями, которые мучают его на протяжении всего того времени, что они с Хосоком вместе.       Да, уже произошло много всего. Они сблизились в последнее время очень сильно, что без альфы уже становится тяжело периодами, когда того долго нет дома из-за работы. Несколько месяцев назад Хосок предложил ему переехать в штаты, начать новую жизнь там, путешествовать по миру и жить для себя, наслаждаясь жизнью на полную катушку.       Сокджин согласился. С великой радостью. Они поделились новостью с близкими, и все время ушло только на подготовку документов, снятие жилья и поиск работы, но кое-что мучило Сокджина все-таки слишком давно: — Может, это неправильно, что… ну, мы с Хосоком все это начали? — спрашивает у сына тихо Сокджин, на что тот хохлится, не совсем понимая. — У нас все-таки такая большая разница в возрасте.       Тэхён от услышанного громко цокает, вертя головой в стороны.       Боже, ну что за глупости? — Пап, неправильно это то, что мы с Чонгуком для всех дядя и племянник, которые вдруг поженились и родили детей, а не то что у вас с Хосоком разница пятнадцать лет. — Тэхён своими словами вызывает на лице Сокджина улыбку, из-за чего тот уводит взгляд в сторону. — Пап, ну серьезно. Хосок без ума от тебя — и это факт. Вы любите друг друга, так почему нет? У тебя теперь есть много возможностей, чтобы начать жизнь с чистого листа. Так живи. Пожалуйста. Ради меня.       Сокджин не выдерживает и в глаза сына долго не смотрит, моментально притягивая его обратно к себе.       Его самый любимый на свете ребенок.       Сделал его самым счастливым папой и дедушкой. — Спасибо. — Старший хлопает Тэхёна по спине, нежно по ней поглаживая. Не хочет уходить и расставаться на долгое время со своим котенком. — Звони мне почаще. — Обязательно. — Я люблю тебя. — Я тоже, пап. Очень сильно. Самый лучший папа, будь счастлив. — Тэхён отходит от родителя, глядя на него с теплом, и встает к Чонгуку, который сразу же его обнимает. — Мы всегда ждем вас дома.       Сокджин показывает им сердечки, высунув нижнюю губу, и прощается, уходя в машину.       Самолет совсем скоро уже улетает, Чимин, которого они должны были довезти до работы по пути, наверняка уже заждался их вместе с Ченом.       Чонгук идет вместе с Тэхёном вперед, провожая машину до самых ворот, и машут им вслед, желая хорошей дороги в новую жизнь. Сами не расстаются, друг от друга не отлипают и возвращаются неторопливым шагом к себе домой.       Они остались здесь вдвоем. Сокджин с Хосоком улетают сегодня в США, Чимин решил съехать и снимать квартиру поближе к центру города, недалеко от места своей работы. Хочет попробовать самостоятельную жизнь с новыми впечатлениями и трудностями для взрослых людей. Приезжать будет, безусловно, как раз завтра вечером, чтобы просто о всяком поболтать и провести время.       Они же лучшие друзья.       С родителями Чимин оборвал общение — ему не нужно, чтобы его любили только потому, что это кто-то сказал. За все то время, что происходил ужас в мире, они написали ему единожды, спросив как он, и больше ничего. Усложнять себе и матери жизнь он не хочет. Хватит уже с них.       Не их это — быть любимой семьей.       Тэхён поддержал бы любое его решение, потому что они с Чимином близкие друг другу люди.       Если Чимин получил от своей семьи хоть одно сообщение, то Минхёк ему за этот год даже слова не отправил.       Но Тэхён и не страдает. От потерянной дружбы — точно нет.       Он и так потерял слишком много, но и обрел не меньше.       За тем, что у него есть сейчас, он будет следить лучше, любить крепче, а отпускать дальше, чем на метр, не собирается, если от него не захотят уйти самостоятельно.       Он свою любовь ко всем хранить всю жизнь будет, он людям предан до конца.       Ему важно, чтобы то, что он имеет сейчас, осталось с ним до конца.       Это его золото, которое он спрячет перед концом света, а пока до этого времени он будет жить и радоваться каждому моменту с дорогими ему людьми.       Сунхи и Лин улетели в Рим и оставили поместье Алерамо навсегда — для новых Алерамо, для новой любящей семьи.       Потому что находиться в месте, где умерла их семья, они не могут.       Тэхён будет скучать, но простить их жесткий поступок никогда не сможет. Тем более дедушку, из-за которого здесь все началось и который, как незаметно появился в Сеуле, так и также незаметно исчез, посчитав, что делать им здесь нечего и исправить уже ничего нельзя.       Глупо. Но так будет лучше для всех — расстаться молча и больше никогда не видеться, потому что Лин изначально выбрал не семью, а мир и людей, живущих в нем, которых чуть не угробил сам.       Он уничтожил их семью. В свою Чонгук никогда не посмеет ему залезть.       Тэхён останавливается вместе с альфой возле фонтана и присаживается на корточки, когда к нему навстречу бежит Хаим. Пес вернулся совсем недавно из центра, в котором его часто приходилось оставлять из-за детей. Сегодня утром он уже навсегда вернулся домой. — Хаима! — омега почесывает своего взрослого пса по шерсти и смеется, когда тот чуть ли не опрокидывает его с ног.       Чонгук ловко его ловит, поднимая обратно и обнимает за талию. Хаим начинает носиться везде и успевает еще тормозить около коляски, закидывая на нее свои лапы, чтобы взглянуть на детей внутри.       Тэхён смотрит с любопытством на Чонгука, когда тот тянется к его правой руке, перетягивая ее на себя и аккуратно снимая с безымянного пальца обручальное кольцо. — Что ты делаешь? — интересуется у него Тэхён, присаживаясь вместе с альфой на фонтан.       Чонгук притягивает его к себе и переворачивает его кольцо, показывая гравировку внутри, о существовании которой Тэхён никогда не знал.       Вода позади них журчит, ветер щекочет волосы, а Тэхён только смотрит на Чонгука и ждет, когда тот ему наконец ответит: — Eternity. — Читает Чонгук надпись внутри кольца. — К сожалению, в этой Вселенной мы познакомились с немного другим словом «Etherea», — поясняет ему Чонгук, заглядывая в глаза. — Они немного похожи, если посмотреть броско, но значения имеют совершенно разные. Эфирия — это ад, жестокость, страх и смерть, которую нам пришлось с тобой пережить в этой жизни.       Тэхён тяжело сглатывает, вдавливая пальцы в бедро мужчины, совсем не понимая, что последует следом. Однако сердце уже набирает обороты и стучит в два раза быстрее. — Етернети же означает вечность. Бесконечное время, которое не имеет начала и конца. Вечная любовь, вечная жизнь. Я подумал, что именно это слово подходит для нас, потому что я хочу быть с тобой вечно, Тэхён. В каждом мире и в каждой Вселенной. Вечно находить твои атомы, вечно находить тебя, вечно быть с тобой. — Чонгук улыбается, просто сводя сейчас Тэхёна с ума своей обворожительной улыбкой, глядя на него с любовью и нежностью. Смотря на него как на самого дорогого человека в жизни.       Потому что Тэхён и есть его самый дорогой человек в жизни. Он и дети. Зарождение их любви.       Чонгук, как и Тэхён, хочет, чтобы у них это было навечно.       Чтобы их история любви не заканчивалась никогда. — Я хочу, чтобы наша с тобой жизнь в этот раз и во всех других Вселенных началась именно с вечности, Тэхён.       Чтобы у нас с тобой было навсегда и навечно.       Чтобы вечно с тобой.       Чонгук поднимается с места, делает шаг вперед и возвращается к омеге, опускаясь перед ним на одно колено и протягивая золотое кольцо. — Согласен ли ты, Чон-Алерамо Тэхён, начать свою жизнь вместе со своим мужем Чон-Алерамо Чонгуком с вечности?       Тэхён кусает губы, долго смотря в черные омуты. Кивает множество раз, протягивая руку для обручального кольца во второй раз в жизни, но для одного и того же мужчины, с которым он будет до конца. — Я согласен с тобой навсегда и навечно, Чонгук. — Альфа надевает ему кольцо на палец, целует его в руки и тянет к себе, когда Тэхён падает к нему на колени. — Я ведь с тобой повязан даже на небесах.       Чонгук приподнимает уголки губ вверх и уводит светлые пряди с лица. — До последнего взрыва атома во Вселенной.       В каждой Вселенной.       Чонгук целует Тэхёна первым и моментально углубляет поцелуй, соединяя их души и тела воедино, потому что они уже давно один человек.       Тэхён рожден был только для его рук, а Чонгук никогда не посмеет отпустить его.       Потому что он был рожден для его атомов, а Чонгук всегда только для его.       Они оба были рождены друг для друга, чтобы найти свои атомы в этой огромной галактике и начать жизнь заново. Всегда вместе, всегда рядом, всегда найдут друг друга, как бы ни пытались спрятаться.       За какой-то бы невидимой стеной не прятались.       Они навсегда вместе, навсегда связаны друг с другом.       С этого дня они начнут с вечности.       Именно столько им и отведено.

      Eternity — Вечность.