Из клетки в небо

***

      Неделю спустя Адриан сидел на заднем сиденье машины, подпирая голову рукой и задумчиво глядя в окно. Его гориллоподобный телохранитель вёз его в школу впервые. Натали сидела рядом и монотонно зачитывала расписание, но мальчик был погружен в свои мысли. Он медленно крутил на пальце тонкое серебряное кольцо, думая о том, что ждёт его впереди.       Школа… Как часто он мечтал о ней раньше. В детстве, глядя в окно автомобиля, он с завистью наблюдал, как дети играли на школьном дворе, бегали, смеялись, спорили. Он представлял себя среди них — таким же счастливым и свободным. Он мечтал о дружбе, о шумных переменах, о том, как будет сидеть за партой, перебрасываясь записками с соседом, и, конечно, о первой школьной любви.       Фильмы и книги рисовали перед ним романтический образ: дружные компании, совместные домашние задания, пикники, танцы на вечерах… Он был уверен, что школа — это место, где каждый день происходит что-то значительное, где друзья всегда рядом, а любовь ждёт за углом. Но теперь, когда его мечта сбылась, он уже не был так уверен, что хочет этого.       Теперь он хотел лишь, чтобы его оставили в покое.       – Водитель будет ждать тебя здесь в четыре часа, – заключила Натали.       – Что? – удивлённо спросил Адриан. – Я весь день буду без охраны?       – Мне удалось убедить месье Агреста, что охрана будет излишней, – спокойно ответила Натали, хотя в её глазах мелькнула тревога.       Это было так неожиданно, что Адриан даже немного оживился.       – Спасибо, Натали! – искренне улыбнулся он.       – Пойдём, я провожу тебя до кабинета директора, – ответила Натали, сохраняя бесстрастное выражение лица.       Едва Адриан переступил порог класса, как на него тут же налетела блондинка в дорогой одежде:       – Адрианчик, дорогой! Наконец-то ты здесь! Я заняла тебе самое лучшее место! Будем сидеть вместе!       Она тут же повисла у него на шее, и он от неожиданности замер, не зная, как реагировать. В следующий момент её громкий голос разнесся по классу:       – Эй, сборище неудачников! Это сам Адриан Агрест, мой лучший друг!       Все взгляды обратились к нему. Адриан почувствовал, как к ушам приливает жар, и неловко отстранился от Хлои, не зная, как объяснить ситуацию. Он был уверен, что в таких случаях надо сказать что-то смешное, но все, что пришло ему в голову, это растерянное:       – Эм… привет… – пробормотал он, а в голове промелькнула отчаянная мысль: "Вот и вся моя остроумность. Браво!"       Он смущённо сел на указанное Хлоей место, ощущая на себе пристальные взгляды одноклассников. Парень за соседней партой скептически покосился на него.       – Ты друг Хлои? – спросил он с лёгким презрением.       – Ну… скорее, знакомый. У меня просто не было возможности познакомиться с кем-то ещё, – робко ответил Адриан, ощущая себя ещё более неловко.       – Что ж, я Нино, приятно познакомиться, – улыбнулся сосед уже дружелюбнее, и Адриан с облегчением пожал ему руку.       Адриану было непривычно и волнительно находиться в классе. Раньше он занимался один на один с преподавателями, а теперь вокруг него было столько ребят, которые увлечённо слушали учителя, задавали вопросы и шутили между собой. Было странно осознавать, что учитель объясняет материал не только ему одному, а сразу всей группе. Это было совсем не похоже на его прежние занятия. Адриан чувствовал себя немного потерянным, но вместе с тем невероятно заинтересованным.       Школьные уроки действительно напоминали сцены из фильмов, которые он смотрел: класс, полный оживлённых ребят, перебрасывающихся шутками, строгий, но справедливый учитель, который задаёт вопросы и ждёт активного участия. Обсуждения в классе напоминали диалоги из школьных сериалов, а коридоры были полны игр и счастливого смеха.       Несмотря на странное представление Хлоей, ему удалось произвести приятное впечатление на одноклассников. Он познакомился со многими из них, хотя сразу запомнить всех было непросто. Все распрашивали его о жизни знаменитости и о фотосъёмках. В коридорах его часто останавливали, просили автографы и делали комплименты, отчего он очень смущался. Но при всём этом мальчик чувствовал себя одиноким и потерянным. Все вокруг уже имели сложившиеся компании, свои шутки и воспоминания, которыми делились между собой. Иногда ему казалось, что он смотрит на сцену из фильма, где каждый играет свою роль, а он сам остаётся зрителем. Он слушал разговоры, ловил обрывки историй, но не знал, когда и как вставить своё слово. Ему хотелось стать частью этого мира, но он не понимал, с чего начать.       В конце дня, когда ажиотаж вокруг знаменитого новичка поутих, и все вернулись к обычной школьной жизни, Адриан остался один в углу класса. Грусть по маме снова накрыла его с головой. Он старался держаться, но слёзы сами собой наворачивались на глаза. Он снова машинально начал вертеть кольцо, будто оно могло дать ему силы. В этот момент к нему подошла девочка с хвостиками, чуть запнувшись на полпути, но быстро восстановив равновесие. Щёки её порозовели от неловкости, а руки слегка дрожали, когда она протягивала коробочку:       – Это макаруны… мои родители приготовили для класса, но я… эээ… случайно на них упала… – она судорожно взмахнула руками, чуть не выронив коробочку, и быстро добавила: – Но они всё ещё вкусные! Честно! – на её лице промелькнуло одновременно смущение и надежда, что он не засмеётся.       Адриан поднял глаза, несколько растерянно наблюдая за её оживлёнными жестами. Она была такой... настоящей. Никакой напускной важности или желания произвести впечатление – просто девушка, немного неуклюжая, но искренне заботливая. Он тихо сказал:       – Спасибо.       – Ты плачешь? – неожиданно спросила девочка.       – Что? Нет-нет, всё в порядке! – поспешно ответил он, вытирая глаза рукавом.       – Что-то случилось? – спросила девочка, присаживаясь рядом и глядя на него с сочувствием.       – Нет, просто первый день в школе… боюсь, что всё пойдёт не так, как я мечтал, – тихо сказал Адриан.       – Ах, как я тебя понимаю! – воскликнула она. – У меня всегда всё идёт не так! Например, сегодня я уронила апельсин, и он покатился по столу, сбив коробку с молоком и йогурт… - тараторила девочка активно жестикулируя - Хорошо, что мама у меня такая добрая! Не знаю, как она терпит такую ходячую катастрофу, как я! Адриан невольно улыбнулся, но тут же снова погрустнел.       – Ой, прости! Я слышала про твою маму… Мне так жаль… – девушка ужасно смутилась, прикрыв рот рукой.       – Ты не виновата, – тихо произнёс Адриан       – Знаешь, я сама не всегда справляюсь с проблемами одна… И иногда просто необходимо, чтобы кто-то рядом был готов выслушать тебя. Так что, если вдруг тебе понадобится поговорить, я здесь, ладно? — тихо и немного застенчиво сказала она, слегка сжав его плечо в знак поддержки.       В его груди вдруг защемило. Её голос – тёплый, мягкий, заботливый – напомнил ему, как с ним разговаривала мама, когда он грустил. Так же ласково и с участием, будто пыталась окутать его своим теплом, даже если не могла исправить ситуацию.       – Спасибо, – растроганно ответил Адриан, впервые внимательно посмотрев ей в глаза. Они были удивительного василькового цвета, глубокие и очень добрые. – Прости, как тебя зовут?       – Маринетт, – рассмеялась девушка и снова протянула ему коробочку с макарунами. Адриан нерешительно посмотрел на угощение. Первый раз его так запросто угощали сладостями, без скрытых мотивов, без желания угодить сыну великого Агрест или заполучить фотографию с ним. Это был простой, тёплый жест, который сбивал его с толку. Он протянул руку, на мгновение замешкавшись, словно боялся, что, взяв макарун, разрушит что-то важное. Но, увидев искреннюю, чуть застенчивую улыбку Маринет, он всё же взял один кусочек и осторожно попробовал.       Ещё никогда в жизни Адриан не ел таких вкусных макарун.       Они просидели всю перемену, и хотя Маринетт постоянно теребила кончики своих хвостиков и часто отворачивалась, чтобы скрыть румянец, она без умолку рассказывала смешные истории, а её глаза оживлённо сверкали от эмоций. Адриан не мог не улыбаться. Он с удивлением заметил, что рядом с Маринетт он впервые за долгое время чувствует себя живым и настоящим. Её улыбка, её смущение и даже забавная неловкость — всё это словно возвращало его к жизни, напоминая о днях, когда рядом была мама. Тяжесть утраты постепенно отступала, сменяясь лёгкой и светлой грустью.       Вечером, возвращаясь домой, Адриан снова и снова вспоминал улыбку Маринетт и её васильковые глаза. С этими мыслями он уснул, впервые за долгое время видя во сне не кошмары, а что-то тёплое и хорошее.