Деревенский блюз

— Хёнджин, сразу после сессии едешь к бабушке в деревню, - мама зашла в комнату, придерживая дверь плечом. В руке у неё позвякивала связка ключей. — Ну мааам, только не это, - Хёнджин откинулся на спинку кресла, умоляюще глядя на мать. Он только размечтался о свободе после экзаменов, о встречах с друзьями и долгих ночах за играми. — Никаких “но”. Бабушка совсем расклеилась, ей тяжело справляться по хозяйству, а ты ей поможешь. — Ага, понятно, нашли бесплатную раб силу! - возмутился Хёнджин, надув губы. Он представил себя в резиновых сапогах, копающим грядки под палящим солнцем. Бррр! — Даже не спорь. Билет я уже купила, - отрезала мама, не оставив ему шанса. Дверь закрылась, и Хёнджин обреченно застонал, уткнувшись лицом в подушку. Деревня… комары, куры,коровы. Ну почему именно он?

///

Хван только вернулся домой после последнего экзамена и уселся на стул рассматривая свою зачётку. Солнце, пробившееся сквозь неплотно задернутые шторы, высветило заветную строчку с оценкой "5” напротив последнего, ненавистного предмета. Хёнджин выдохнул с облегчением, откинувшись на скрипучем стуле. Сессия закрыта на “отлично”! Мечты о долгих тусовках в клубах,ленивых днях на пляже и ночных посиделках с друзьями, казалось, вот-вот станут реальностью. Но не тут-то было. Как только он успел мысленно похвалить себя, взорвался телефон, вибрируя на заваленном учебниками столе. На экране высветилось имя Джисона, лучшего друга и по совместительству главного генератора безумных идей. – Ну что, герой, как сдал? – прокричал Джисон в трубку. — Готов к заслуженным каникулам? Погнали сегодня в клубешник,говорят там новый диджей будет. Хёнджин поморщился, представляя, как придется сообщить печальные новости. – Джисон, прости, чувак, – Хёнджин виновато шмыгнул носом. – Ничего не выйдет. Я сегодня вечером уезжаю. – Куда это? Опять твои родители что-то придумали? – в голосе Джисона прозвучало разочарование, словно кто-то проткнул воздушный шарик. – Ну что за фигня? – К бабушке в деревню, – обреченно вздохнул Хёнджин, разглядывая пыльный потолок. — Мама сказала, бабушке помощь нужна. – Блин, ну ты и попал! – протянул Джисон. – Ну что за невезуха? А я-то надеялся, что мы оторвемся этим летом… Ладно, хоть звони иногда. – Обязательно, – пообещал Хёнджин, хотя и представлял, как связь в деревне будет ловить через раз, а единственным развлечением станет наблюдение за тем, как растут огурцы. – Слушай, а что, если я с тобой поеду? – вдруг предложил Джисон, и в голосе его прозвучала какая-то авантюрная нотка. – Ну, помочь бабушке там, дрова колоть или типа того… и тебе заодно, чтобы не скучал. Будем вместе страдать от комаров, учиться доить коров и вести репортажи о жизни деревенских. Это ахуенно! Хёнджин замер, удивлённо глядя на телефон. Джисон, конечно, друг от бога, сумасшедший и преданный, но ехать в деревню… это уже попахивало подвигом. Хотя… возможно, с ним это вынужденное приключение не покажется таким уж кошмарным, а превратится во что-то… интересное. – Джисон, ты серьезно? – спросил Хёнджин, в его голосе прозвучала робкая надежда, как будто он уже видел свет в конце туннеля, заросшего крапивой и репейником. Он, конечно, очень любил свою бабушку, и в глубине души понимал, что ей нужна его помощь. Но перспектива провести все лето вдали от цивилизации, в окружении грядок, скотины и бесконечных банок с соленьями, его совсем не радовала. Идея с Джисоном, пусть и звучала безумно, вдруг показалась ему спасительным кругом. Джисон и правда не соврал. Уже через час он звонил Хёнджину и вопил от восторга, рассказывая о покупке билета. Каким-то чудом ему удалось достать билет на тот же рейс, что вызвало у Хёнджина одновременно удивление и предчувствие грядущего хаоса. Джисон с присущей ему энергией в мгновение ока забросил все свои планы, договорился с родителями (обещая ежедневно отчитываться о своих благих делах) и начал собирать вещи, попутно отправляя Хёнджину забавные фотографии с нарядами, которые, по его мнению, идеально подходили для деревенской жизни.

///

И вот они стоят на пыльной остановке в самом сердце бабушкиной деревни. Асфальта здесь не было и в помине — только укатанная просёлочная дорога, покрытая слоем пыли, которая поднималась в воздух при каждом проезжающем тракторе. Вокруг царила атмосфера умиротворения и неторопливости: куры лениво клевали зерно,а немногочисленные местные жители, одетые в простую практичную одежду, поглядывали на приехавших горожан с любопытством, смешанным с лёгким недоумением. Хёнджин и Джисон с их вызывающим внешним видом действительно выделялись из общей массы. Белые волосы Хвана, собранные в небрежный пучок на затылке, казались кричащим протестом против деревенской простоты. А синие, как ночное небо, волосы Джисона и вовсе привлекали всеобщее внимание. Они выглядели как две экзотические птицы, случайно залетевшие в тихий деревенский пейзаж. – Мда, я уже хочу домой, – пробормотал Хёнджин, оглядываясь по сторонам с явным отвращением. Пыль оседала на его белых кроссовках, а в воздухе витал густой запах навоза, который никак не вязался с его представлениями о летнем отдыхе. – Да ладно тебе, здесь довольно атмосферно, – возразил Джисон, подталкивая друга локтем в бок. Казалось, он совершенно невосприимчив к окружающей обстановке. Напротив, его глаза загорелись азартом исследователя, обнаружившего неизведанную территорию. – Просто нужно сменить угол обзора! И тут его взгляд упал на двух парней, расположившихся в тени огромной плакучей ивы. Их силуэты виднелись сквозь густую листву, и Джисон не мог отвести от них глаз. – Чёрт, я не знал, что здесь есть НАСТОЛЬКО горячие парни, – прошептал Джисон, закусывая губу. Его голос звучал приглушённо, словно он боялся, что его услышат. Один из парней, темноволосый, сидел на земле, прислонившись спиной к стволу дерева. На нем не было футболки, и его накачанная грудь, покрытая легким загаром, соблазнительно переливалась в лучах солнца, пробивающихся сквозь листву. Второй, блондин, стоял рядом, на первый взгляд слегка худощавый, но его руки, державшие початую бутылку пива, выглядели сильными и жилистыми. В их позах чувствовалась непринужденность и уверенность, словно они были полноправными хозяевами этого места. Атмосфера вокруг них была пропитана какой-то дикой, первобытной энергией, которая словно магнитом притягивала взгляд Джисона. Он словно забыл о Хёнджие. В тот момент для него существовали только эти двое, укрывшиеся в тени плакучей ивы, словно два лесных бога, сошедших на землю. Хёджин, заметивший внезапную заминку друга, недоуменно посмотрел на Джисона. Его взгляд метался между лицами парней под ивой и сияющим лицом его друга, словно он уловил между ними какую-то невидимую связь. – Оставь свои гейские флюиды при себе, – скривился Хёнджин. Его голос звучал слегка раздражённо. – Я более чем на сто процентов уверен, что здесь живут одни гомофобы. Лучше не рискуй. Джисон, словно очнувшись от транса, пожал плечами с лукавой улыбкой. – Да ладно тебе, – ответил он, – может, они просто ещё не определились. Или у них латентная стадия… Вдруг я стану их катализатором? Хёнджин громко цокнул языком, закатывая глаза. Он знал, что спорить с Джисоном бесполезно. В его голове всегда роились безумные идеи, и остановить его, когда он загорался какой-нибудь новой авантюрой, было практически невозможно. Они продолжили свой путь, таща за собой огромные чемоданы, набитые одеждой, косметикой и гаджетами. Колеса чемоданов увязали в мягкой пыли проселочной дороги, создавая дополнительный шум, который только усиливал их заметность в этом тихом уголке. Дорога, словно змея, вилась мимо той самой ивы, под которой расположились загадочные незнакомцы. – Джисон, пожалуйста, только не выкинь какую-нибудь глупость в их сторону, – прошипел Хёнджин, украдкой кивнув в сторону парней. – Умоляю. – Без проблем, бро, – заверил Джисон с невинным видом. – Я буду паинькой. Честное пионерское. Не то чтобы Хёнджин их боялся. Просто он не хотел в первый же день нарываться на неприятности. Ему вполне хватало перспективы провести всё лето в деревне без лишних конфликтов. Они поравнялись с ивой, когда расстояние между ними и парнями сократилось до нескольких метров, Джисон, словно поддавшись какому-то непреодолимому импульсу, выдал… – Эй, пацаны! – сказал Джисон, подмигнув и облизнув губы. – Вы тут, кажется, единственное горячее развлечение в округе. Надеюсь, вы не разочаруете? Или вы из тех, кто предпочитает тихие вечера у костра… вдвоём? Я, например, люблю, когда вечера становятся… жаркими. Хёнджин почувствовал, как кровь отлила от его лица, оставив его бледным, как полотно. Он был уверен: вот оно, начало конца. Он попытался схватить Джисона за рукав, но тот, увлечённый своей тирадой, даже не заметил его попытки. Тем временем двое парней под ивой, услышав эти слова, медленно поднялись. Их взгляды стали острыми, как лезвия. Брюнет с обнажённой грудью хмуро надвинулся на них, его широкие плечи заслонили солнце. – Сыш, ты, петух,что ты там вякнул? – прорычал он грубым и угрожающим голосом. В его взгляде читалось неприкрытое презрение. Хёнджин позеленел, побледнел и стал похож на живой труп. Его глаза расширились от ужаса. Он почувствовал, как его сердце бешено заколотилось в груди, словно птица, запертая в клетке. Голова закружилась, перед глазами поплыли чёрные круги. Он понял: деревенская идиллия, о которой мечтала его мама, разбилась вдребезги о суровую реальность провинциальной гомофобии. Оставалось только молиться, чтобы они оба смогли выбраться из этой деревни живыми. К брюнету присоединился блондин. Он был чуть ниже своего товарища, но в его голосе чувствовалась та же угрожающая сила. – Куда собрались, голубки? – пробасил он, окинув их презрительным взглядом. – Вечер перестает быть томным, да, Минхо? Минхо ухмыльнулся, демонстрируя ряд крепких белых зубов. Он демонстративно хрустнул шеей и пальцами, словно разминаясь перед дракой. – Куда же вы так спешите? – проговорил он, медленно приближаясь к Джисону и Хёнджину. – Мы же только начали знакомиться… Феликс, может, расскажем им, как у нас в деревне принято разговаривать с такими, как они? Хёнджин, окончательно растерявшийся от глубокого, бархатистого голоса блондина, невольно вздрогнул. Инстинкт самосохранения наконец взял верх над страхом. – Джи, пошли! – прошипел он, схватив друга за рукав и пытаясь оттащить его в сторону. Но Хан, словно заворожённый змеёй, уставился на Минхо с его кошачьими глазами. В его взгляде читалось нечто среднее между испугом и восхищением. Он, казалось, был совершенно неспособен двигаться. Хёнджин, не придумав ничего лучше, чем сбежать отсюда, закричал: – БЕЖИМ! Он резко дёрнул застывшего Джисона в сторону, и они сорвались с места, побежав в сторону дома его бабушки. Пыль столбом поднималась у них из-под ног. В спину им неслись раскаты громкого, злорадного хохота тех парней. Хёнджин молился, чтобы у них хватило сил добежать до бабушкиного дома,а там уже и в доме можно закрыться.. Лето в деревне обещало быть… незабываемым.

///

Сердце колотилось в груди, словно испуганная птица, готовое выпрыгнуть наружу. Каждый вдох обжигал легкие, а ноги, казалось, вот-вот откажут. Пыль, поднятая бегством, оседала на языке, оставляя противный привкус поражения. Хёнджин тащил за собой оцепеневшего Джисона, словно буксировал утопающего, понимая, что любая задержка может стоить им обоим свободы, а возможно, и чего похуже. Резкий хохот, словно раскаты грома, преследовал их по пятам, заставляя бежать еще быстрее. Он ощущал на себе прожигающий взгляд Минхо, словно чувствовал его хищный оскал у себя за спиной. А в памяти набатом звучал бархатистый, обволакивающий голос второго парня… Феликса. Даже в этой отчаянной ситуации имя казалось каким-то… невинным, не вяжущимся с тем презрением, которое сквозило в его взгляде. – Куда собрались, голубки? Вечер перестает быть томным, да, Минхо? – звучал в голове этот низкий, обманчиво ласковый голос, словно приглашение в ловушку. Теперь, убегая, Хёнджин ощущал всю силу, всю дикость этой богом забытой деревушки. Здесь царили другие законы, другие правила. Здесь не было места городской суете, толерантности и модному стилю. Здесь ценились сила, выносливость и верность своим. И они, с их яркими волосами и дорогими шмотками, были чужаками, вторгшимися на чужую территорию. Они были лёгкой добычей. Минхо, похрустев шеей и пальцами, словно проверяя их на прочность, насмешливо выдал: - Куда же вы так спешите? Мы ведь только начали знакомиться… Феликс,может, расскажем им, как у нас в деревне принято разговаривать с такими, как они? Хёнджин боялся представить, что именно тот имел в виду. Голова кружилась от страха, но он не сбавлял темп, чувствуя, что Джисон плетется где-то позади, словно привязанный к нему невидимой нитью. Пыль под ногами внезапно сменилась твёрдым покрытием — просёлочная дорога неожиданно превратилась в узкую асфальтированную. Хёнджин удивлённо вскинул брови: когда он был здесь в последний раз, никакой асфальтированной дороги и в помине не было. Однако прогресс добрался и до глухой деревни. Впереди, сквозь дымку уходящего дня, показался знакомый силуэт. Небольшой деревянный домик, словно сошедший со старинной открытки. Стены, выкрашенные в небесно-голубой цвет, местами потрескались и облупились, обнажив серое дерево. Окна, украшенные резными наличниками с изображением причудливых цветов и птиц, казались маленькими глазками, смотрящими на мир с тихой мудростью. Крыша, покрытая потемневшим от времени шифером, просела в нескольких местах, придавая дому вид уставшего путника, присевшего отдохнуть на обочине жизни. Вокруг дома, словно заботливые руки, раскинулся небольшой сад, заросший душистыми травами и полевыми цветами. То тут, то там виднелись яблони, усыпанные мелкими румяными плодами. В воздухе витал сладковатый запах яблок и мёда, создавая атмосферу умиротворения и покоя. Они добежали до ворот, словно до финишной прямой, и, запыхавшись, рухнули на траву, пытаясь отдышаться. Хёнджин чувствовал, как бешено колотится его сердце, а в ушах звенит от напряжения. – Какого хрена ты к ним полез? – прошипел он, злобно глядя на Джисона. – А если бы они нас вырубили? Ты вообще головой думаешь? Хёнджин нервно заправил белые волосы за уши, пытаясь унять дрожь в руках. – Какой же горячий этот Минхо, – мечтательно ответил Джисон, словно не слыша его слов. – Придурок, – огрызнулся Хёнджин и толкнул друга в плечо. И только потом они заметили ее. На деревянной лавочке, стоявшей под раскидистой яблоней, сидела Ынхе, бабушка Хёнджина. Казалось, она не замечала их перепалки и спокойно вязала что-то из толстой шерстяной пряжи. Ее морщинистое лицо было спокойным и умиротворенным, а глаза смотрели на парней с теплой, любящей улыбкой. – Ой, привет, бабуль, – выдавил из себя Хёнджин, чувствуя, как краска заливает его щеки. Он неловко поклонился, пытаясь скрыть смущение. После пережитого побега, грубых слов и дерзких выходок Джисона ему было неловко предстать перед бабушкой в таком виде. Он надеялся, что она не слышала их перепалки и не заметила их испуганных лиц. Ему хотелось, чтобы этот первый, долгожданный момент встречи был светлым и радостным, а не омраченным нелепой стычкой с местными хулиганами.