Деревенский блюз

Дни в тихой деревенской глуши текли размеренно и незаметно, словно ленивая река в жаркий полдень. Хёнджин с удивлением обнаружил, что ему даже нравится эта спокойная, неторопливая жизнь. Он и представить себе не мог, что здесь, вдали от городского шума и суеты, окажется так хорошо. Свежий, кристально чистый воздух, наполненный ароматами полевых цветов и скошенной травы, казался целебным бальзамом после душного и пыльного мегаполиса. Рядом всегда был его верный друг Джисон, чья поддержка была неизменной, а понимание – почти телепатическим. И самое главное – именно здесь, среди простых деревенских пейзажей, Хёнджин почувствовал, что нашел того, кого, возможно, неосознанно искал всю свою жизнь. Феликс… Только вот этот самый "кто-то" словно растворился в летнем мареве после того незабываемого пикника на берегу реки. За время своего пребывания в деревне Хёнджин исправно выполнял обязанности заботливого внука, стараясь отплатить бабушке за ее тепло и гостеприимство. Вместе с Джисоном они трудились не покладая рук, словно две пчелки, приводя в порядок заросший фруктовый сад, где спелые яблоки наливались румянцем под ласковым солнцем. Они залатали прохудившуюся крышу старенького сарая, в котором бабушка хранила свои садовые инструменты, и тщательно заделали зияющие дыры в покосившемся деревянном заборе, ограждавшем их участок от соседского. Каждый день был наполнен полезными делами, физическим трудом и ощущением выполненного долга, оставляя после себя приятную усталость и чувство удовлетворения. Хёнджин и Джисон расположились в уютной беседке, увитой густыми зарослями дикого винограда, чьи листья тихо шелестели на едва ощутимом вечернем ветерке. Солнце медленно погружалось за горизонт, раскрашивая небосвод в причудливую палитру приглушенных оранжевых, розовых и лиловых оттенков, отбрасывая длинные, дрожащие тени на ухоженный двор. На сонную округу мягко опускались летние сумерки, наполняя воздух ароматами цветущих лип и цветов. После напряженного дня, проведенного за работой в огороде, парни наконец-то могли расслабиться, лениво потягивая прохладное пиво из запотевших стеклянных бутылок, на которых играли последние лучи заходящего солнца. Бабушка Ынхе, по своему обыкновению, отправилась в гости к старой подруге, оставив парней наслаждаться тишиной и спокойствием вечернего сада, нарушаемой лишь тихим стрекотанием сверчков. Хёнджин то и дело бросал украдкой тоскливые взгляды на соседний двор, за невысоким, деревянным забором которого виднелся дом братьев Ли, и каждый раз невольно издавал глубокий, печальный вздох. – Ты чего это так вздыхаешь, словно всю жизнь кирпичи таскал? – с усмешкой спросил Джисон, наблюдая за его томными взглядами в сторону соседского участка. – Да Феликса давно не видел, – с грустью признался Хёнджин, опуская глаза и рассеянно крутя в руках пустую бутылку. – Они с Минхо целыми днями пропадают в полях, работают, как проклятые, с утра до поздней ночи, а я… скучаю, – с этими словами он с нарочитой театральностью уронил голову на шершавую деревянную столешницу беседки, издав глухой стон. – Я смотрю, он тебя конкретно зацепил, – хмыкнул Джисон, отпивая пиво. – Вы хоть встречаетесь? Хван на мгновение замолчал, пытаясь осмыслить их с Феликсом довольно странные отношения. Вроде бы между ними и пробежала искра, и тянуло друг к другу с необъяснимой силой, но официально они так и не перешли черту дружеского общения. – Нет, мы не встречаемся, – с еще более тяжелым вздохом признался Хёнджин, поднимая голову и устремляя взгляд куда-то вдаль. – Так… сосемся иногда, – добавил он, чувствуя, как на щеках вспыхивает легкий румянец. – Бля, завидую, – протянул Джисон, с нескрываемой завистью глядя на друга. – Вы хоть сосетесь, а у меня тут вообще глухо, как в танке. – А у тебя с Минхо как? Стал его катализатором? – с легкой насмешкой спросил Хёнджин, приподнимая голову. – Эх, если бы, – с горечью вздохнул Джисон, отмахиваясь рукой. – Он даже не рассматривает меня в таком… романтическом ключе. Прямо сказал, чтобы я не тратил на него свое драгоценное время зря. А может, я сам хочу тратить это время именно на него! И сосаться с ним тоже хочу, если уж на то пошло, а он… он как бездушный каменный истукан, хоть бы мускул дрогнул на его лице… – Может, у него что-то другое дергается, тебе откуда знать? – расхохотался Хёнджин, подмигивая другу. – Ой бля, иди нахер, – Джисон показал ему средний палец, но в его глазах тоже блеснул смех. Они просидели в полумраке беседки еще какое-то время, каждый погруженный в свои мысли и грезы, наслаждаясь тишиной летнего вечера и прохладой ветерка после жаркого дня. Джисон, хлопнув себя по коленям, поднялся и сходил в дом, вернувшись с ещё двумя бутылками холодного пива, которые он достал из старенького холодильника на веранде. Они продолжили неспешно потягивать освежающий напиток, попутно щедро угощая назойливых местных комаров, которые с наступлением темноты становились особенно активными, пока в окнах соседнего дома, наконец, не зажегся теплый, желтоватый свет, разгоняя сгущающиеся сумерки. – О, у меня есть идея! Ты со мной? – внезапно вскочил с места Хёнджин, его глаза загорелись каким-то озорным огоньком. – Не знаю, что ты там задумал, но я за любой кипиш, кроме голодовки, – усмехнулся Джисон, поднимаясь следом. – Только в душ схожу, а то от меня воняет как от псины.

///

Ли вернулись домой словно выжатые лимоны – не живые и не мертвые. Работа в поле под палящим солнцем выдалась сегодня особенно изнуряющей, казалось, что все силы до последней капли пота покинули их тела. Феликс, едва переступив порог дома, рухнул на старенький диванчик в гостиной, раскинув руки и ноги в изнеможении. Сию же секунду к нему с радостным мурлыканьем запрыгнул Дуни, устраиваясь калачиком у него на животе. Минхо прошел на кухню, звеня мисками, насыпал в каждую сухой корм, и все три пушистых хвостика включая Дуни, который до этого мирно дремал на животе у Феликса, – тут же примчались на кухню, торопливо принимаясь за свой ужин. Минхо открыл дверцу холодильника. Внутри оставалась вчерашняя недоеденная еда в пластиковых контейнерах и две одинокие бутылки пива. Есть совершенно не хотелось, в горле пересохло от жажды, поэтому он взял обе бутылки,чтоб им не было грустно. – Ликс, пиво будешь? – крикнул он из кухни, надрывая крышку одной из бутылок. Феликс что-то промычал в ответ, сонно ворочаясь на диване. Минхо это принял за утвердительное согласие. Он вернулся в гостиную, где Феликс все еще лежал без движения, и тяжело опустился рядом с ним на край дивана. Они чокнулись горлышками бутылок, издавая тихий стеклянный звон, и сделали по большому, жадному глотку. По горлу тут же разлилось приятное, хмельное тепло. – Боже, я сейчас кончу от этого вкуса, – блаженно простонал Минхо, прикрывая глаза. – Я о нем весь день мечтал, эта прохлада – просто спасение. Феликс откинул уставшую голову на спинку диванчика, потертого от времени и бесчисленных посиделок, и с облегчением прикрыл веки. В голове лениво ворочались обрывки мыслей, словно осенние листья, подхваченные ветром, – воспоминания о тяжелом дне на раскаленном поле, о палящем солнце, о ноющей боли в спине. Неожиданно, словно яркая вспышка, в сознании возник образ Хёнджина. Он остро ощутил, как давно не видел его, не слышал его глубокого голоса, не чувствовал его случайных, волнующих прикосновений. В груди зародилось щемящее чувство тоски, маленькое семечко грусти, быстро пустившее корни. Стало как-то особенно одиноко и неуютно в этой тихой гостиной, несмотря на присутствие рядом Минхо. Неожиданно для самого себя Феликс издал какой-то слишком надрывный вздох, словно выпустил на волю накопившееся за день напряжение. Сидевший рядом Минхо, до этого увлеченно делавший глоток пива, тут же повернул голову в его сторону, внимательно вглядываясь в осунувшееся лицо брата, подсвеченное жёлтым светом лампочки. – Ты чего это? – спросил он с легкой тревогой в голосе. – Та ниче… – уклончиво ответил Феликс, стараясь скрыть внезапно нахлынувшую меланхолию и отмахнувшись от брата слабой рукой. – Жопой чую, что-то сказать хочешь, – с усмешкой произнес Минхо, хорошо зная все уловки младшего брата. – Цц, ты все равно не поймешь, так еще и осудишь, – пробурчал Феликс, отворачиваясь к стене. Минхо застыл с бутылкой, поднесенной к губам, и медленно выпрямился, внимательно глядя на брата. – Когда это я тебя осуждал за что-либо, Ли Феликс? – с неожиданной обидой в голосе спросил он, слегка нахмурив брови. – Я всегда был на твоей стороне, разве не так? – он даже слегка надул губы, изображая крайнюю степень оскорбления. – Просто… мне как-то неловко тебе это говорить… – Феликс закусил нижнюю губу, не решаясь произнести вслух свои сумбурные мысли. Он повернул голову и открыл глаза, тут же натыкаясь на обиженный взгляд старшего брата. – Не смотри на меня так, самому тошно, – пробормотал он, отводя взгляд и чувствуя, как предательский румянец заливает его щеки. – Ликси, о чем ты таком думаешь? Поделись со мной, и, может, тебе станет легче, – мягко предложил Минхо, кладя свою руку на плечо брата. Все-таки Феликс его младший брат, как ни крути. Минхо всегда был готов выслушать, поддержать и дать ненавязчивый совет, если тот требовался. Он всегда будет на его стороне, что бы ни натворил этот упрямый, но такой любимый младший, ведь они – семья. Феликс снова глубоко вздохнул, словно набираясь смелости, медленно сел в позу лотоса и, наконец, заговорил, глядя куда-то в сторону окна. – В общем… Я несколько раз целовался с Хёнджином, – выпалил он на одном дыхании и тут же крепко зажмурил глаза, словно ожидая немедленной реакции брата. Но в ответ воцарилась тишина. Феликс осторожно, по очереди открыл сначала один глаз, потом другой и уставился на Минхо, который выглядел совершенно спокойным. – Я знаю, – как ни в чем не бывало ответил тот, делая очередной глоток пива. – Откуда?! – глаза Феликса округлились, став похожими на две большие монетки. – Это он тебе рассказал? – Нет, я сам видел. Тогда, ночью, у Чана, – невозмутимо пояснил Минхо, пожав плечами. Кажется, Феликс покраснел еще сильнее, его щеки вспыхнули ярким румянцем. Он обеими ладонями закрыл лицо, словно пытаясь спрятаться от смущения, и вся его прежняя уверенность мгновенно испарилась. – И… кажется, мне нравятся пацаны, ну… точнее, один конкретный городской хмырь, – буркнул Феликс, стараясь сохранить хоть каплю своей обычной дерзости. Минхо засмеялся. – Это я уже понял, продолжай, - сказал Минхо, ставя бутылку на журнальный столик. – Он иногда меня бесит, аж зубы сводит, но бесит как-то… по-особенному, что ли, понимаешь? – Минхо кивнул, почему-то вспоминая лучистую улыбку Джисона. – Вроде хочется врезать ему, чтоб мозги на место встали, а вроде… ну, ты сам видел, чем это заканчивается. Этот его взгляд… как будто рентгеном просвечивает, аж мурашки по коже бегут. И вроде пацан как пацан, ничего сверхъестественного, но тянет к нему, как магнитом к железу. И вот это вот все… целоваться с ним… вроде и стыдно потом вспоминать, а вроде и хочется еще, как наркоман какой-то. Всегда думаю о нем, хочу его рядом. Короче, сам не пойму, что за чертовщина со мной творится, но этот Хван мне мозги конкретно запудрил, – к концу своего эмоционального рассказа Феликс с шумом допил остатки пива из бутылки. Минхо молча обдумывал сбивчивые слова брата, невольно примеряя их на себя. Он еще не целовался с Джисоном, но ощущение какой-то невидимой связи, притяжения, было все сильнее. Как и сказал Феликс, их словно тянуло друг к другу невидимым магнитом. Минхо постоянно ловил себя на желании, чтобы Джисону было комфортно рядом с ним, чтобы тот чувствовал себя хорошо и беззаботно. Минхо никогда не думал о себе как о гее, но эта необъяснимая тяга к этому яркому городскому парню с каждым днем становилась все ощутимее. И как бы он ни пытался сопротивляться этому странному чувству, он понимал, что магнит всегда неотвратимо тянется к железу. – Бро, не молчи, – прервал его погружение в собственные мысли Феликс, заметив его задумчивое молчание. – Я вижу, как в твоей голове шестеренки крутятся, аж дым идет. – Просто твои слова… заставили меня задуматься, – медленно произнес Минхо. – Я всегда… ну, не то чтобы презирал, но не понимал и не одобрял любые проявления чувств между парнями. Но… – он запнулся, заметив, как лицо брата помрачнело от его слов. – Но на вас с Хёнджином это не распространяется… это другое. Я в общем имел в виду, – он неопределенно поводил руками в воздухе, пытаясь объяснить свое сбивчивое "в общем". Феликс, почувствовав смятение брата, подвинулся ближе и устало положил голову ему на плечо. Минхо в ответ нежно приобнял его и тоже склонил голову, укладывая ее на макушку брата. – Минхо, а что у вас с Джисоном происходит? – тихо спросил Феликс, нарушая повисшую между ними тишину. – У нас? У нас ничего особенного, – вздохнул Минхо. – Ты же видел Джисона. Он как звездочка, такая же яркая, энергичная и притягательная. К нему невозможно не тянуться. Но есть одно большое "но". Он пацан… с членом между ног, – как-то слишком грустно и обреченно закончил Минхо. – И? Что в этом такого? – удивился Феликс, поднимая голову и глядя на брата. – У тебя тоже член между ног, но его это почему-то не останавливает. – Зато меня останавливает, Ликси, – с горечью ответил Минхо. – А что скажут в деревне? Что скажут наши друзья, на то, что я встречаюсь с пацаном? Да они меня засмеют, камнями закидают. – Тебе не должно быть дела до мнения остальных, когда дело касается твоих собственных чувств, – уверенно заявил Феликс. – Хотя, признаюсь честно, мне самому тоже немного стремновато. – Я тоже до дрожи в руках боюсь осуждения наших пацанов, – признался Феликс, – но, блять, я не хочу из-за своих дурацких страхов потерять Хёнджина. Мне на самом деле очень комфортно с ним, даже как-то… спокойно. Я бы даже хотел попробовать начать с ним что-то серьезное, ну, отношения, что ли. Только если ты не против. Если ты меня поддержишь, тогда мне станет чуточку легче, – Феликс с надеждой смотрел в глаза брату. – А что касается вас с Джисоном… просто будь к нему добрее, что ли, нежнее немного. Попробуй узнать его получше, а там, глядишь, и у вас все сложится. Он ведь правда хороший парень. Минхо ласково потрепал брата по взлохмаченной макушке. – Если ты счастлив с этим Хёнджином, то я не против ваших отношений. Ведь мое счастье завист от того,счастлив ли ты. Но если он хоть пальцем тебя тронет… обидит, в смысле… тогда его обижу уже я, – он усмехнулся, и Феликс, почувствовав поддержку, тоже слабо улыбнулся, кивая. – А насчет Джисона… я подумаю. Спасибо, – Минхо вздохнул и с какой-то обреченностью добавил: – И как мы докатились до такой жизни… – Бля, ну подумаешь, нас тянет к мужским членам, ну пидоры мы, что с этим поделаешь? – Феликс громко захохотал, прикрываясь рукой от шутливого удара в плечо, который тут же последовал от Минхо. – Я не говорил, что меня привлекает именно его… член, – буркнул Минхо, отворачиваясь. – Ой, да ладно тебе, мне то не пизди, – Феликс хитро прищурился. – Я, между прочим, видел, как ты украдкой пялился на его задницу на речке. Так что не строй из себя невинность, – Феликс продолжал поддразнивать брата, уворачиваясь от его легких тычков. В этот момент в дверь громко постучали. – Ты кого-то ждешь? – Минхо отрицательно покачал головой. – Пойду открою, – Феликс поднялся с дивана, чувствуя легкое любопытство. После этого откровенного разговора, словно тяжелая, свинцовая плита, давившая на их души долгие недели, внезапно раскололась и упала, оставив после себя ощущение необычайной легкости и свободы. Братья наконец-то открылись друг другу в своих самых сокровенных переживаниях, признались в том, что раньше казалось невозможным произнести вслух. Теперь, когда все тайное стало явным, между ними словно протянулась невидимая, но прочная нить понимания и поддержки. Все встало на свои места, обрело ясность и простоту. Феликс открыл дверь и нежданными гостями, стоявшими на пороге их скромного дома, оказались Хёнджин и Джисон, чьи силуэты смутно виднелись в вечернем полумраке. Блондин, только что почувствовавший облегчение после разговора с братом, не успел и глазом моргнуть, как Хван, увидев его, бросился вперед с такой стремительностью, словно его ноги сами несли к нему. Крепкие руки Хёнджина обвили Феликса, и тот почувствовал, как его внезапно отрывают от пола, потому что его собственные ноги беспомощно повисли в воздухе. – Я так скучал, – прошептал Хёнджин горячо, зарываясь лицом в его шею, вдыхая такой знакомый, родной и любимый аромат присущий только Феликсу. – Феликс, кто там? – сонно пробормотал Минхо, шаркая ногами по старым половицам и направляясь из гостиной в прихожую, где разворачивались столь бурные события. Он подошел как раз в тот самый момент, когда его младший брат, совершенно не стесняясь их присутствия, счастливо улыбаясь, нежно прикоснулся своими губами к губам Хёнджина и еще крепче обнял его в ответ, обвивая руками его шею. – Я тож скучал, – тихо, но с неподдельной радостью ответил Феликс, чувствуя, как волна тепла и счастья захлестывает его с головой. В этот момент все тревоги и сомнения последних дней словно испарились без следа. Минхо лениво прислонился плечом к прохладной стене, скрестив руки на груди, и с легкой полуулыбкой наблюдал за нежными лобызаниями своего младшего брата и его… парня? Эта мысль промелькнула в его голове, вызывая странное, доселе незнакомое чувство. Затем его взгляд скользнул в сторону одиноко стоящего на пороге Джисона, который неловко переминался с ноги на ногу, словно не зная, куда себя деть в этой внезапно возникшей интимной атмосфере. Его щеки покрылись заметным румянцем, то ли от смущения при виде столь откровенного проявления чувств, то ли отчего-то другого. Минхо едва заметно усмехнулся, наблюдая за его замешательством. – Ну все, хватит тут розовые сопли разводить, – негромко, но с добродушной иронией произнес Минхо, нарушая образовавшуюся тишину. Феликс оторвался от его губ, но их лбы по-прежнему соприкасались, Хёнджин крепко держал его в своих руках, а Ли, в свою очередь, словно маленький котенок, прижимался к нему всем телом. – Пошли, оставим этих голубков наедине, – тихо сказал Минхо, мягко взяв Джисона за руку. Тот вздрогнул от неожиданного прикосновения и робко посмотрел на Минхо. Не дожидаясь ответа, старший Ли повел его вглубь дома, в просторную гостиную, и жестом предложил присесть на диван, оставляя двух влюбленных в прихожей наслаждаться долгожданной встречей.

///

Феликс, словно цепкий плющ, обвился своими длинными ногами вокруг талии возлюбленного, еще сильнее прижимаясь к нему. Руки Хвана, до этого покоившиеся на его пояснице, переместились на бедра младшего, чтобы обеспечить более надежную опору, а тот в свою очередь зарылся пальчиками в густые волосы на затылке старшего, блаженно прикрывая глаза и наслаждаясь этим долгожданным моментом близости. – И что это сейчас было? Ты поцеловал меня при своем брате, теперь я просто обязан на тебе жениться, – шутливо пробормотал Хёнджин, легонько боднув своим носом кончик носа Феликса. – Минхо знает, я ему все рассказал, – успокоил его Феликс, заметив, как Хёнджин на мгновение напрягся. Он переместил свои ладошки на его плечи, нежно поглаживая. – Расслабься, он нормально отреагировал. Он хоть и гомофоб, но понимающий. Феликс снова подался вперед, в поисках его губ, и Хёнджин с готовностью ответил на этот нежный призыв. Их поцелуй был мягким и трепетным, словно первое прикосновение лепестков розы. Вскоре Феликс несмело пустил в ход язык, нежно переплетаясь с языком Хёнджина, исследуя его рот. Хван в ответ углубил поцелуй, в какой-то момент его руки скользнули с бедер на задницу Феликса, и он нетерпеливо сжал упругие половинки в своих ладонях. Ли, не привыкший к такой напористости и неожиданному прикосновению, невольно вскрикнул и ощутимо прикусил нижнюю губу Хёнджина, разрывая ее до крови. – Еще раз так сделаешь, я тебя реально ебну, – прохрипел Феликс, тяжело дыша и с тревогой наблюдая, как из нижней губы Хёнджина медленно стекает маленькая алая капелька крови. Он инстинктивно вытянул язык и слизнул ее. – Фу, это слишком пошло, Ликси, – с легкой усмешкой и каплей боли в голосе сказал Хёнджин, осторожно опуская Феликса на пол. – Прости, я как-то забылся и повел себя… импульсивно, поэтому и посягнул на твою прекрасную задницу. Больше не буду. Хёнджин нежно держал обе ладошки Феликса в своих больших, теплых руках. – Я просто не привыкший к такому… к такой близости, поэтому так резко отреагировал, прости, – виновато пробормотал младший, строя такую страдальческую моську, что Хёнджин не сдержался и легонько щелкнул его по кончику носа. – Со временем я привыкну, только если ты готов ждать, – с робкой надеждой прозвучало в его голосе. – Сколько угодно, – с теплой улыбкой ответил Хёнджин, не отрывая взгляда от милого, взволнованного лица перед собой. – Ты что, пил? У тебя глаза какие-то немного мутные, – прищурившись, разглядывал его Феликс. – Ага, мы с Джисоном по две бутылочки пива выпили. А что? – беспечно ответил Хван. Феликс лишь покачал головой, мол "ничего особенного", и продолжил пристально смотреть на него. Хёнджин сейчас казался ему таким невероятно красивым, словно принц что сердце Феликса забилось быстрее, грозясь выпрыгнуть прямо в руки этого прекрасного человека. – Хёнджин… нам нужно кое-что обсудить, – тихо начал Феликс, собравшись с духом. – Я долго думал, советовался с Минхо… и решил попробовать, ну, это… отношения с тобой, – он густо покраснел, отводя взгляд. – Ты серьёзно? – с недоверчивым восторгом переспросил Хван. – Да… правда. Я совсем не знаю, как вести себя с парнями и что вообще нужно делать, но у меня есть ты, правильно? – с надеждой посмотрел на него Ли. – Правильно, малыш, ты можешь полностью положиться на меня, – с нежностью в голосе ответил Хёнджин и наклонился, чтобы снова легонько чмокнуть Феликса в губы. – Спасибо, что даешь нам шанс. Обещаю делать все постепенно и приложу все усилия, чтобы ты не разочаровался.

///

– Может, какое-нибудь аниме глянем? – предложил Феликс, удобно развалившись в крепких объятиях Хёнджина, словно довольный котенок на солнышке. Они все вчетвером расположились в просторной гостиной. Хёнджин и Феликс уютно устроились на одном конце большого дивана, нежно воркуя и перешептываясь, а Минхо и Джисон заняли места на другом, сохраняя между собой некоторое расстояние. На экране телевизора беззвучно мелькали кадры какой-то развлекательной передачи, но никто из них, кажется, не вникал в происходящее. Феликс, после откровенного разговора с братом, теперь чувствовал себя гораздо свободнее и не стеснялся открыто проявлять свои чувства к Хёнджину, то и дело прижимаясь к нему, кладя голову на плечо или переплетая их пальцы. Минхо наблюдал за этой идиллией с противоречивыми чувствами. Разумом он понимал, что брат счастлив, но какая-то внутренняя неприязнь к подобным проявлениям чувств против его воли кривила уголки губ. Джисон, будучи и сам нетрадиционной ориентации, нормально относился к паре Феликса и Хёнджина, но все равно чувствовал себя немного не в своей тарелке, словно невольный свидетель чего-то очень личного. Ему было слегка неловко от той интимной близости, которая царила между двумя парнями на другом конце дивана. Все поддержали предложение Феликса посмотреть аниме, и Минхо, взяв в руки пульт, включил "унесенные призраками". Аниме действительно всех завлекло. Завораживающая история о маленькой девочке, попавшей в мир духов, с красочной анимацией и глубоким смыслом, приковала их взгляды к экрану. Даже обычно невозмутимый Минхо временами забывал о своих внутренних терзаниях, увлеченный перипетиями сюжета. Краем глаза он наблюдал за Джисоном, который с неподдельным интересом следил за приключениями Тихиро, то хмуря брови, то удивленно распахивая глаза. Минхо заметил, как одна из рук Хана безвольно покоится на мягкой обивке дивана. Недолго думая, словно повинуясь какому-то внезапному порыву, он накрыл его ладонь своей, ощущая приятное тепло чужой кожи, и как ни в чем не бывало продолжил смотреть на экран телевизора. Джисон от неожиданного прикосновения словно окаменел. Он опешил, замер и, казалось, даже перестал дышать. Его взгляд метнулся к их соединенным рукам, затем к спокойному лицу Минхо, снова к их рукам. В голове промелькнула целая буря противоречивых чувств – удивление, волнение и робкая надежда. Вдруг голова Минхо наклонилась ближе к его уху, и Джисон почувствовал легкое дуновение горячего дыхания. – Дыши, а то еще помрешь тут от неожиданности, – с еле заметной улыбкой на лице прошептал Минхо. Хан шумно выдохнул, чувствуя, как бешено колотится сердце. – Я всего лишь взял тебя за руку, – так же тихо продолжил Минхо, его губы едва касались ушной раковины Джисона, вызывая приятную дрожь. – А что будет, если я захочу тебя поцеловать, Хани? Джисон вздрогнул и широко распахнутыми глазами уставился на Минхо. Его лицо оказалось слишком близко, и Хан невольно залюбовался его четкими чертами. Он смотрел в темные, лукавые глаза напротив, а затем его взгляд невольно скользнул на губы Минхо, которые еле заметно расплывались в дразнящей ухмылке. – Мне… мне нужно в туалет, – выпалил Джисон довольно громко, резко вскакивая с дивана. – Тебя проводить, Хани? – с явной насмешкой в голосе предложил Минхо, лукаво прищурившись. – Я сам! – выпалил Джисон, пулей вылетая из гостиной. Джисон, пулей вылетев из гостиной, быстро нашел ванную комнату. Зайдя внутрь, он с шумом прикрыл за собой дверь и облокотился руками о прохладную керамическую раковину, уставившись на свое отражение в зеркале напротив. На него смотрел Хан с предательски красными от смущения щеками, искрящимися от волнения глазами и легкой, глуповатой улыбкой, тронувшей его губы. Он плеснул в лицо несколько горстей холодной воды, чувствуя, как приятная прохлада немного успокаивает разбушевавшееся сердце. Еще какое-то время он неподвижно стоял, разглядывая свое отражение, пытаясь унять дрожь в руках. Затем, глубоко вздохнув, он начал расстегивать ремень на своих джинсах, собираясь привести себя в порядок, как вдруг услышал, что дверь тихонько открывается, и в комнату кто-то вошел. Хан медленно провел взглядом снизу вверх по вошедшей фигуре, и этим "кто-то" оказался Минхо. – Твою мать… – только и смог выдохнуть Джисон, так и застыв с расстегнутым ремнем и наполовину спущенной ширинкой. – О, я смотрю, ты меня ждал, – с хитрой ухмылкой на губах произнес Минхо, делая шаг вперед. Он подошел совсем близко и неожиданно впечатал Джисона спиной в прохладный бок стиральной машинки, лишая его всякой возможности отступить. – Ты… ты чего делаешь? – сердце Хана снова забилось с бешеной скоростью. С этим Минхо точно можно было тахикардию заработать. – Тебя стучаться не учили? – попытался возмутиться он, чувствуя, как его щеки пылают. Минхо лишь сильнее надавил на него, сокращая и без того мизерное расстояние между ними. – Мой дом, куда хочу, туда и вхожу, – прошептал он, ухмыляясь и заглядывая в испуганные глаза Джисона. – Помнится мне, ты предлагал целоваться? Может, уже пора? – Совсем с ума сошел такое предлагать? – попытался отшутиться Джисон, хотя голос его предательски дрогнул. – Ну а что такого? – Ты ж вроде… не из этих… не из наших, да и всегда так агрессивно был настроен ко всему этому, – недоверчиво пробормотал Хан. – Хочу попробовать, а ты против? – в голосе Минхо звучала какая-то странная смесь вызова и неуверенности. – Конечно, я против! Это сто процентов какая-то ловушка, и если я соглашусь, ты потом побьешь меня! Учти, я буду кричать! – Кричи, – с усмешкой прошептал Минхо, наклоняясь ближе. – ХЁНДЖ… – не успел Джисон закончить свой отчаянный призыв о помощи, как его слова утонули в жадных губах Минхо, который внезапно накрыл его рот своим. Глаза Хана расширились от неожиданности и паники. Минхо, закрыв глаза, целовал его настойчиво, но в то же время нежно, его руки уперлись по бокам от бедер Джисона в холодный металл стиральной машинки. Поцелуй Минхо был напористым, но неожиданно мягким, его губы скользили по губам Джисона, вызывая странное, доселе неведомое волнение. Хан сначала оцепенел, но затем, повинуясь какому-то внезапному импульсу, ответил на поцелуй, робко приоткрывая губы. Минхо углубил поцелуй, его язык скользнул в рот Джисона, вызывая у того легкий вздох. В голове Минхо бушевала настоящая битва с собственными предрассудками. Одна часть его кричала: "Это неправильно! Он же парень!", но другая, более настойчивая, требовала большего. Не отрываясь от поцелуя, Минхо переместил свои руки на узкую талию Джисона и крепко сжал ее, чувствуя, как тот податливо изгибается в его руках. Хан, окончательно сдавшись напору чувств, обвился руками вокруг шеи Минхо, прижимая его еще ближе. Минхо резко поднял Джисона и усадил на прохладную поверхность стиральной машинки, оказавшись между его разведенных ног, и тут же жадно углубил поцелуй. Его руки скользнули с талии на бедра Хана, нежно поглаживая их сквозь тонкую ткань джинсов. Кажется, он действительно испытывал что-то похожее на кайф от этого неожиданного поцелуя с Джисоном. Внутри Минхо бушевал целый океан противоречивых чувств. С одной стороны, его мозг отчаянно твердил о неправильности происходящего, о многолетних убеждениях и страхе общественного осуждения. Но с другой стороны, каждая клеточка его тела отзывалась на прикосновения Хана, на его робкие ответы, на этот пьянящий вкус его губ. Он с удивлением почувствовал, как по его венам разливается легкое возбуждение, которого он никак не ожидал от поцелуя с парнем. Впервые за долгое время он чувствовал что-то настолько живое и настоящее, что все прежние страхи казались вдруг такими далекими и незначительными. Его сердце бешено колотилось, а по телу разливалось странное, волнующее тепло, которого он никогда прежде не испытывал. Но когда Джисон тихо простонал прямо ему в губы, Минхо резко отстранился, словно очнувшись от наваждения. Тяжело дыша, он смотрел на парня, чья грудная клетка так же часто вздымалась, а в глазах плескалось какое-то смешанное чувство удивления, смущения, и легкая опаска. – Классно целуешься, – хрипло произнес Минхо, все еще находясь вплотную к Джисону, и на его губах появилась довольная, слегка самодовольная улыбка. Хан, кажется, в который раз за этот вечер шумно выдохнул, пытаясь привести дыхание в норму. – Ты тоже… – прошептал Джисон, чувствуя, как предательски горят его щеки. Минхо внимательно рассматривал покрасневшее лицо Джисона, его руки машинально продолжали поглаживать его бедра. В голове словно образовалась пустота, все прежние мысли и предубеждения на мгновение отступили. Но одно он понял совершенно точно: мир не рухнул, вселенная не схлопнулась от того, что он поцеловал парня. Может быть, действительно к черту все эти навязанные правила и начать наконец-то кайфовать от жизни, следуя своим собственным чувствам? – Пошли на свидание? – неожиданно предложил Минхо, легонько чмокнув Джисона в кончик покрасневшего носа. – Отказы не принимаются, – самоуверенно заявил он и, развернувшись, вышел из ванной комнаты, оставив ошарашенного Хана сидеть на стиральной машинке с явным признаком возбуждения. – Пиздец… – только и смог прошептать Джисон, уставившись на закрытую дверь ванной комнаты.